unexpected and pleasant

Teflon Sega - Not Another Love Song       Феликс сидел в светлом коридоре их интертеймента уже минут двадцать. Уен напротив него создавал вид бурной деятельности, щелкая подушечками своих тонких пальцев по клавиатуре.       – Фел, может, кофе? – спросил омега напротив, взглянув из-за своего большого монитора на Ли.       Парень вынырнул из своих зыбучих мыслей, заполненных лишь одним Хван Хенджином на протяжении вот уже полугода, и, дернув в удивлении брови вверх, отрицательно качнул головой.       У него скоро важный показ, на котором он должен быть тоньше тростинки, поэтому последние несколько дней омега питался только водой и энергией солнца, которого было и так мало из-за корейского сезона дождей.       Двери в конференц-зал открылись, и в просторный коридор небольшими стайками начали выплывать жужжащие мужички с умными лицами. Последним вышел директор Со и, прикрыв за собой двери зала, кивком указал Феликсу идти за ним.       Омега тут же подскочил с кожаного дивана, зайдя в кабинет директора первым. Глава Со придержал для него дверь и зашел после.       – Так о чем ты хотел поговорить, Ли? Что может быть настолько важным и срочным, что ты не можешь сделать это через своего менеджера? – кинув на стол черную папку с какими-то бумагами, альфа сел и рукой предложил присесть Феликсу.       Мужчина расстегнул свой пиджак и откинулся на удобном стуле. Было заметно, что он очень устал после собрания, и, скорее всего, слушать Феликса ему хотелось в самую последнюю очередь.       Ли сел на стул перед директором, переплел между собой пальцы рук и опустил взгляд. Он очень надеялся, что директор Со поймёт его и пойдет на встречу.       – Директор, я хотел бы прекратить всю эту показуху с Хваном, – сказал он и на секунду кинул взгляд на альфу перед собой. Со заинтересованно подался вперед, подперев подбородок рукой, и нахмурился, но Феликс продолжил. Решил топить до конца. – Я хочу это прекратить и сосредоточиться на своей карьере, я понял, что подобные отношения отвлекают меня. Даже такие отношения...       Ли сжал пальцы, боясь услышать ответ, но услышал только скрип директорского стула. Мужчина откинулся обратно и молчал, наверняка думая.       – Влюбился в него? – спустя мучительно долгую минуту спросил глава.       Феликс не ответил, словно бы сам не верил. Только кивнул едва заметно, не поднимая глаз.       Альфа перед ним шумно втянул воздух носом.       – Если это так, тогда это действительно может помешать твоей карьере, – сказал директор Со, – у вас было несколько хороших фотосессий, да и журналюги вас хорошо пиарили, дыша в затылки, но в последнее время я заметил, что активность в вашу сторону у людей снизилась, и, видимо, эта связь перестала на нас работать, – рассуждал вслух мужчина, потирая подбородок, – если вы от руки опубликуете признание о расставании, интертеймент подтвердит, потом тебя позовут на шоу рассказать, почему расстались, поднимем интерес тем, что ты откажешься говорить о причине, фанаты всколыхнутся, хэйтеры заговорят везде. Черный пиар - тоже пиар! Показы, фотосессии а-ля "ненависть к альфам", возможно, тебе наконец-то дадут роль в дораме, не зря же ходил на актерские курсы. Это может сработать нам на руку! – пылко рассуждал директор.       Феликс поднял голову, смотря на альфу в упор. Он, кажется, просто не верил, что глава так легко согласился.       – Осталось только переговорить об этом с интертейментом Хвана, – директор Со связался с Уеном, – Ени-и, соедини, пожалуйста, с представителями Хван Хенджина.       У Феликса звенело в ушах, сердце стучало где-то в горле, а в кармане брюк завибрировал телефон. На определителе был Хенджин. Как чувствовал. Но Ли не ответил, сбросил, а потом и вовсе отключил мобильник, сунув его обратно в карман.       Ли не верил, что делает это. Он не говорил об этом с Хенджином, он решил прекратить весь этот цирк сам, без предупреждения.       Фел был уверен, что Хван придет в ярость, по крайней мере он надеялся на это в глубине своей души. Надеялся, что хотя бы немного дорог альфе, что вызывает в нем хоть какие-нибудь чувства.       Директор Со общался по телефону, бездумно постукивая ручкой по столу, а потом и вовсе встал, отойдя к большим окнам, за которыми беспощадно хлестал дождь.       Когда звонок завершился, альфа вернулся за стол и снова связался с Уеном:       – Ён, на пятницу в час дня запиши встречу с Хенджином, – а потом посмотрел на Феликса, который сидел словно на иголках. Спина прямая, будто вместо позвоночника стальной штырь, лицо серое то ли от стресса, то ли от голода, а в голове одна мысль сменяется другой за доли секунды. – Слышал? В пятницу в час переговорим с ними дальнейшие действия. Тебе быть обязательно, Хану передадут. У тебя всё?       Омега только и смог, что кивнуть.       – Тогда можешь быть свободен.

***

      В квартире было темно. Феликс лежал на полу в гостиной, смотря в потолок. Он бы выпил, но нельзя, он бы закурил, но он не курит.       Глаза немного опухли. Кажется, он осознал, что сделал, только после того, как вышел в коридор из кабинета директора. Но терпеть было уже невыносимо. И к черту эту тупую игру про "кто первый влюбится - тот дурашка", просто всё зашло куда дальше, чем предполагалось.       В дверь позвонили. Феликс глянул на дисплей телефона. Одиннадцать вечера, а в строке уведомлений куча пропущенных от Хвана.       Звонок раздался еще раз, а потом постучали.       – Ликс, я знаю, что ты там! Открой, нам надо поговорить!       Это был Хенджин.       Феликс смотрел в черноту коридора и дрожал. Нижняя губа поджалась, а глаза моментально наполнились слезами снова, и те потекли по вискам прямо в уши. До неприятного щекотно. Плакать лежа – полный отстой.       – Пожалуйста, открой или хотя бы ответь на мой звонок, нам надо поговорить, выяснить всё! Почему ты ведешь себя, как маленький ребенок, просто решил сбежать и думаешь, что это нормально?       Феликс так не думал. Он просто не нашел другого выхода. Он не мог притворяться, он не хотел. Раньше это было прикольно, раньше он не был так эмоционально глубоко в Хенджине. Это была игра, интересное развлечение, но Феликс не заметил, как проиграл. Приходилось подыгрывать, что иногда очень плохо получалось. Чувства лезли словно розовая липкая жижа. Захлестывали, утягивали в себя, и иногда было даже сложно дышать. А еще было больно. И становилось только больней, когда Феликс не видел подобного у Хенджина в свою сторону.       Для альфы это словно все еще была прикольная игра, в которую по-прежнему играют двое. Но играл только он, а Фелу и не приходилось.       Он решил содрать этот пластырь со всей силы и неожиданно. Чтобы не было так больно. Секундная боль. Но эта секундная боль на деле оказалась душераздирающей и долгой.       Омега выполз из гостиной в коридор, слушая слова Хенджина. Он так хотел открыть, он так хотел обнять, уткнуться носом в чужую шею и дышать. Но он только и мог позволить себе, что прижаться к двери худой сгорбленной спиной, уткнуться в свои колени, задержав дыхание, и разрываться на тысячи осколков в немом плаче, чувствуя, как холод входной двери проникает в него.       Хван ударил по двери, и этот удар словно пришелся омеге под ребра. Отозвался вибрацией во всем теле.       – Придурок ты, Феликс, вот и всё.       Услышал последнее омега, а после этого наступила звенящая в ушах тишина, разрываемая лишь громкими омежьими всхлипами. И Феликс не был уверен в том, что этого не услышал Хенджин. Может, он все это время продолжал стоять за дверью?

***

      – У меня просто в голове не укладывается... почему я всегда узнаю все последним, а? Я вообще-то твой менеджер! Твоя правая и левая рука, обе ноги и иногда даже голова! Так какого черта, Фел?! – ворчал под нос Хан, нервно ведя машину, – почему агентства так быстро решили прикрыть ваши фиктивные отношения? Вы что-то натворили? – повернув голову к абсолютно безучастному Ли, спросил альфа, но ничего не услышал в ответ, – а я говорил тебе, предупреждал. Опять не послушал доброго дядюшку Джисона и натворил хуйни.       Феликс продолжал смотреть в окно и никак не реагировал, словно говорили не с ним. Может, если просто не двигаться, Хан пожужжит и улетит, подумав, что омега мертв или его и вовсе тут нет? На это и надеялся Ликс.       Уже в здании интертеймента омега почувствовал себя неважно. Он и до этого не особо хорошо чувствовал себя из-за жесткой диеты и тренировок, но сейчас все ухудшилось. Хенджин уже был здесь. Феликсу об этом сообщил Джисон, когда они выходили из машины, а еще омега чувствовал его запах.       Поднимаясь в кабинете лифта, Ликс спрятал подрагивающие пальцы рук в карманы джинсов. Ожидал пронзающего взгляда Хвана. Что он сделает, когда увидит Феликса? Отвернется, насмешливо хмыкнув под нос? Ударит, быстро сократив расстояние между ними? Будет кричать, всполохнув агентство? Или будет абсолютный игнор?       Хан по правую руку от омеги продолжал что-то говорить, рассматривая в стенке зеркального лифта свои ровные зубы, корча при этом ужасно смешные рожи. Не будь Феликсу так плохо физически и ментально, он бы давно рассмеялся. Ну а сейчас... Его это только раздражало, и он просто отвернул голову в другую сторону, теперь смотря на самого себя в стене зеркального лифта.       Видок такой себе, – подумал про самого себя Феликс.       Но рассмотреть себя получше омега не успел: лифт с тихим звоном и номером этажа остановился и открылся.       Взглядом Ли сразу его нашел. Хенджин стоял у окна, как обычно, выглядящий не просто хорошо, а отлично. Со звуком приехавшего лифта альфа повернулся к новоприбывшим, буравя Феликса тяжелым взглядом из-под ресниц.       – Всем здрасте, всех рад видеть! – вытащив пальцы изо рта, Джисон пошел пожимать руки всем, кого видел. Феликс тихо вышел из кабины лифта и, не поднимая больше глаз на альфу, скромно сел на кожаный диван.       Хотелось пить, и телу было холодно. Казалось, словно ворот легкой рубашки сжимал шею Ли со всей силы.       Недолго думая, омега направился в сторону туалета, к раковине, чтобы попить и привести себя в порядок. И он совершенно не заметил, как за ним в тот же момент, словно тень (или же преданный пес?), пошел Хван.       В туалете было прохладно, на полную мощность работала вытяжка, жужжа под потолком. Холодная вода, выкрученная на полную, обожгла и без того холодные пальцы рук и внутренности, смочила сухие потресканные губы. На мгновение стало лучше, но когда дверь неожиданно открылась, Феликс не сразу понял, что произошло. Голова закружилась, и в висках затянуло, когда его, как тряпичную куклу, прижали к холодной плитке стены.       Вода продолжала литься с шумом, брызгая на пол и соседние раковины, а скулы омеги обожгло хенджиново дыхание.       – Какого черта, Феликс? – он не кричал, говорил тихо и немного зло, обдавая своим запахом, впитывающимся в одежду. Ли не мог ответить: язык словно онемел, в горле встал колючий комок слов, которые не видели выхода, – расстаёмся? Серьезно? – неверяще продолжал говорить он, грея внутри надежду, что услышит опровержение своих слов. Но омега молчал. Молчал и смотрел на него сквозь слезы, которые быстро начали скатываться вниз по лицу, размазывая легкий макияж, сделанный больше для того, чтобы просто выглядеть человеком. Сжимал белеющие от напряжения губы, словно боялся что-то сказать. – Я звонил тебе, наверно, миллион раз за последние несколько дней, я приходил к тебе, но...       – Я проиграл! – с громким шмыгом, выпалил Феликс, словно хлестанул альфу этими словами по щекам. Было невыносимо нести это в себе более.       – Что? – нахмурился Хенджин, не понимая, что имеет в виду Ли. А грудная клетка омеги разрывалась от всхлипов, глаза краснели, по лицу текли слезы, и только сейчас альфа заметил, что Ли в принципе выглядит недостаточно здоровым. Было ли виновато это тускловатое освещение, или что-то было и в правду не так, Хенджин не знал.       – Я влюбился в тебя... – еще одни слова, как удары, – я был влюблен в тебя еще до всего этого цирка с фиктивными отношениями. Я согласился на твою игру уже будучи проигравшим! – слезы Феликса катались по щекам огромными каплями, а тело дрожало то ли от прохлады комнаты, то ли от переполняющих омегу эмоций и чувств.       Хван замер. Теперь уже у него все слова застряли в глотке, а мысли утихли всего на секунду, но только для того, чтобы с новой секундой загудеть в больной голове.       – Мне было больно быть во всем этом. Ощущать эти чувства и эмоции без шанса на взаимность, поэтому я принял такое решение, – продолжал омега, выбивая почву из-под ног парня.       В голове Феликса гудело, а перед глазами плыло. Кажется, он еще никогда не чувствовал себя так плохо, но несмотря на все сказанное, Хенджин все еще его не отпустил.       За дверью уборной отдаленно послышался голос Хана, а через секунду большая серая дверь неожиданно открылась, выпуская с собой светящееся солнце в лице менеджера.       – Ликси, детка, ты слишком долго пудришь носик, выхо-о-О-боже! Что тут происходит, черт подери! – на одном дыхании выдал Джисон, подлетев к прижатому к стене Феликсу и буквально с силой отцепив от омеги руки Хенджина. – Что тут произошло? С тобой все хорошо? – спрашивал он, пытаясь заглянуть в слезящиеся глаза Ли, встав на место обескураженного Хвана. Джисон быстро надергал бумажных полотенец и приложил те к мокрым щекам парня, а потом резко обернулся к окаменевшему Хенджину, что все еще застыл позади. – Что альфа делает в омежьем туалете? – задал он вопрос, фигурно выгнув бровь. Напирал, словно и сам позабыл о том, что альфа. – Преследуешь его? Феликс бросил тебя! Поэтому лучше исчезни до совещания, паршивец.       Феликс дергал менеджера за рукав пиджака, словно ребенок, и тихо просил не говорить так грубо, но Джисон не слышал его. В ушах звенело, а на грудную клетку словно упала многотонная плита, придавив легкие к позвоночнику. Запах освежающей жвачки, которую жевал Джисон, отрезвлял, но достаточно слабо, поэтому в какой-то момент Феликс просто перестал чувствовать под своими ногами пол уборной, а потом неожиданно все-таки ощутил, обмякнув в руках менеджера и скатившись по стеночке.       – О, боже! Ликси! Малыш! – загорланил пуще прежнего Хан, захлопав омежку по припухшим щекам, но Феликсу это не помогало. Кажется та плита, что изначально придавила только легкие, на этот момент заграбастала под себя всего Ли. – Боже... что делать-то...       Хенджин резко наклонился к бессознательному телу Феликса, аккуратно взяв того на руки. Альфа мог поклясться, что Ли практически ничего не весил. Перехватив для удобства под коленками и у острых лопаток, Хван понес омегу из уборной, через плечо бросив опешившему на этот раз Джисону:       – Звони в скорую.

***

      Феликс открыл глаза, словно очнулся от долгого сна без сновидений. Этот сон был зыбуч как песок, топок как болото. Затягивал в себя обратно, заставляя тяжелые веки то и дело снова закрываться на неопределенное количество времени. Омега лежал в одиночной больничной палате, в катетер на руке текла прозрачная жидкость с капельницы, по ощущениям немного холодя руку изнутри. Тело онемело. Было таким тяжелым, головы не поднять. Большая усталость. Живот урчал от голода. Феликс определенно упал в обморок. У него такое не впервые, но впервые настолько серьезно. Раньше он быстро приходил в себя, а на этот раз, наверно, оказалось все не так легко.       Парень оглядел небольшую комнату. За окном было темно, в отражении омега видел себя из-за одного горящего в комнате тусклого светильника. Худое лицо. Темные круги под глазами. Моделинг требует жертв, – подумал он, и дверь в палату с тихим шуршанием открылась.       Феликс повернулся в ее сторону, увидев в дверном проеме Хван Хенджина.       Дорогая модель, на которой, казалось бы, замечательно смотрелась только одежда Диор или Гуччи, стоял перед ним в обычных джинсах и футболке. Но даже в этом был богоподобен.       Он в молчании зашел внутрь, прикрыв дверь за собой, и сел на стул у феликсовой кровати. Надо же, а омега не заметил этого стула до появления альфы.       Все так же ничего не сказав, Хван взял холодные ладони омеги в свои горячие, немного грубые, поглаживая большими пальцами едва ощутимо тонкие костяшки чужих пальцев.       – Кажется, мы оба мухлевали, да? – сказал альфа неожиданно. – Одновременно проиграв в игре, правила которой сами же и установили, продолжали играть, словно бы ничего и не произошло.       – Что? – тихо выдохнул Ли.       – Боюсь, что я проиграл в нашей игре все-таки первым. Я влюбился в тебя, Ликс, еще задолго до того, как придумал эту игру. Задолго до того званого ужина, когда нас в первый раз спалили журналисты, – тихо признавался альфа. – Я даже подумать не мог, что это взаимно. Кажется, мы дураки, да? – легкая улыбка исказила его пухлые губы.       – Кажется, да, – грудную клетку омеги распирало от теплого ощущения смешанных чувств. Радости, любви. Он улыбнулся, еле подняв руку, притянул альфу ближе к себе, аккуратно и нежно пробуя на вкус чужие сахарные губы. Всё такие же чудесные ощущения, но теперь в них нет чувства, что это не по-настоящему, что это когда-нибудь закончится. Нет. Не закончится. Это уже не дурацкая игра, где есть победитель и проигравший. Это жизнь, где есть только они. Читать так же: "Хенликсы спустя долгое время снова появились вместе на показе. Кажется, у нашей горячей модельной пары все хорошо! Фото и видео смотреть без смс и регистрации только у нас!"

- автор статьи SMji.

Комментарии к-нетизенов: 1. [+313, -3] Айгу...ОНИ ТАКИЕ МИЛЫЕ 2. [+282, -9] женатики ㅋㅋㅋ 3. [+102, -0] распечатайте мне эти фото на сетчатке!