Дешевые драмы

***

      Колеса поезда стучали по рельсам. Грише стало немного душно и он с усилием открыл форточку. Нос уловил свой О2, лёгкие заполнились им же и стало на душе так странно.       Ляхов вспомнил, как ещё мальком бегал, гулял по родному городу. И в грозы, и в метели, и в пекучую жару резвился с пацанами. Они то мяч во дворе катали, то с палками шли сражаться против крапивы. А потом, как мама с окна крикнет, позовет домой, залипали все у телека. «Ну погоди!» шел перед самым сном и это было лучше всяких колыбельных. По телевизору тогда ещё, дай бог, что бы три канала работало, по одному из них шли новости, будто круглосуточно, по второму — мультики, а третий дед смотрел вечно. У дедушки, припоминал Гриша, что ни спроси: «А что ты смотришь?» — он всё отвечал: «Кино военное про волков». И даже если оно не про волков, и не военное вовсе было.       Как интересно, все таки, работает мозг. Время уже не то, с момента беззаботного детства Ляхова прошло куча лет, а воздух пахнет все так же, оттого и заставляет скинуться мысленно в прошлое.       Осень пахнет по особенному, как и любое время года. Вот сейчас воздух сырой, свежий. Чуть позже, как листья начнут опадать, в нос будут нестись ноты пожухлой листвы. Сырая земля, прибитая дождем пыль и легонький холод будут добавлять объема запаху, создавая неповторимый осенний. А на душе печаль, сезонная хандра. Все внутри будто засыпает вместе с природой, любые позитивные и яркие эмоции притупляются, становятся под стать картине за окном. Но в этом есть свой шарм. Ментально ты даёшь себе отдохнуть. Позволяешь апатии ко всему происходящему овладеть тобой, оттого тебя перестает заботить то, что ранее вгоняло бы в неистовую тоску. Такая себе передышка на три месяца.       Весна вот совсем иная. Можно почуять как растворяется мороз, кислород становится теплее. Все начинает цвести и зеленеть, и в дождливые дни ты уже не ощущаешь ту серость, зелень придает другой аромат. И если осенний воздух все же приятнее вдыхать через открытую форточку, то здесь хочется лечь на молоденькую траву, выключить сознание, и наполнять лёгкие весенним. Особенный, наверное, будет май. Потому что тюльпаньи нотки и большая плюсовая температура будут вносить свою особую лепту в эту пору. И ощущаешь, будто ты полон сил. Откуда то, после изматывающего года, перед самым летом, взялась энергия на то, что бы сделать это лето незабываемым. Получится или нет — другой уже вопрос. Но за каких-то три недели до июня ты уверен в себе на все сто. Душа цветет вместе с теми каштанами у твоего подъезда, сердце трепещет вместе с прилетевшей стаей птиц.       А дальше лето. Душный, невыносимый воздух не полюбит никто и никогда. Но вы помните, как пахнут летние вечера? Как сядет солнце, так станет прохладней, а на душе — легче. Доспевающие яблоки на деревьях, радующие глаз не только вечером, добавят кислинку. А после прекрасного дня на пляже, идя домой, носом чуять будешь речной запах. Водоросли, камыши, мокрый песок. Но главные ощущения — приятная усталость и пустота в голове. Почему-то именно в этот момент не хочется думать ни о чём. Лишь смотреть, как на фиолетовом небе появляются звёзды, слышать, как стрекочет кузнец, и дышать. Дышать.       Зима могла отличится своим морозным отрезвляющим воздухом. Она ассоциировалась с началом нового этапа в жизни. Узорами по лёгким эта пора вытесняла томный осенний воздух и настрой из человека, потому становилось чуть свободнее. Ни с чем таким особенно позитивным Гриша зиму не ассоциировал, но всегда её ждал, вспоминая, как хорошо было играть в снежки по детству, ощущать покалывание кожи с каждым прикосновением к снегу. Как хорошо было бежать со школы домой что бы успеть нарядить ёлку, которую папа привез вот только что. Настоящего праздника не было у Ляхова давно, но сейчас он уже и не может сказать, а нужен ли ему тот праздник?       Чего нельзя сказать про Глеба, к примеру. Больше всего он ждал Нового года. Это был его любимый праздник. Ночь, когда даже ненависть к кому-то или чему-то сходила на нет. Он считал, прежде всего, этот день семейным. Раньше мама всегда накрывала на стол, готовила свою фирменную утку, а папа настраивал антенну на крыше, что бы по телевизору не пропустить речь президента. А затем они часов до трёх ночи смотрели праздничные выпуски КВН. Не то что бы Голубину совсем уж нравилось, но ощущать какую-то семейную сплоченность было круто. Хоть раз в году.       Потому что вот в остальное время всё снова меркло, и беззаботности и лёгкости как и не было. Печально осознавать это, будучи уже взрослым, понимая всё то, что не понимал раньше. Все эти крики, мимолётные родительские фразы, и прочее. Мама. Как часто Глеб вспоминает её... Она была главным идейным вдохновителем в жизни Голубина. Она знала хорошо английский язык — так и он старался его выучить, она любила путешествовать и показывать фотографии с достопримечательностями — так и ему хотелось провести так свою молодость. Но всё куда-то резко ушло, оставив лишь пустоту.       Тот злосчастный день, когда родители так и не вернулись домой блондин помнил, на удивление, хорошо. И ощущения внутри двоякие были такие: от сердца оторвали кусок и чувствуешь, как нутро кровью обливается; а вроде бы ты лишился главного врага своей жизни. И главное, что тогда чувства были предельно ясны. А вот сейчас всё снова как загадка...

***

      Роман сейчас сидел за столом, в руках был плеер. На еженедельной барахолке удалось урвать. Хоть и побитый, зато музыка. В его детстве радио так же играло почти круглосуточно. Только когда случайно Рома переключал не на ту волну, раздавался жуткий шум. По крайней мере, раньше он казался таковым. Сейчас шум как шум, а когда парню было лет 5, он и минуты просидеть не мог, если прекращалась музыка.       Какие всё таки дети впечатлительные. Все им кажется слишком: слишком страшным, слишком большим, слишком далёким. Ромка вспоминал, что раньше даже банальных лифтов боялся. Конечно, да, в те времена они довольно жутко выглядели. Там ещё вечно лампочка не работала, и ты стоишь один-одинёшенький во тьме под громкие устрашающие звуки.       А сейчас вот Англичанин ничего не боится: ни человеку в лицо правду сказать, ни в очередной раз ходить к Нечипоренко в долг просить, ни смерти. Всё это ничто для него. Всё это давно уже утратило смысл. Нет смысла чего-то боятся, кем-то дорожить. Савченко безумно был любим Романом, но, увы, сейчас он променял все, что делает людей людьми, и к Олегу у него лишь остатки былых чувств. Это как в детстве обменять крышечку из-под Кока-Колы на красивую фишку, а потом узнать, что она самая часто встречающаяся в коллекции.

***

      «Как дорога? Всё хорошо? Ты уже в Тюмени?» — забеспокоился вдруг Тёма и отправил смс-ку. Она дойдет только через пару часов из-за качества сотовой связи.       Не впервой Артёму оставаться одному в ожидании приезда Ляхова. Только вот сейчас предчувствие какое-то было. Перед глазами стояло выражение лица Гриши в то утро, в ванной. Как ему досадно было говорить об очередном отъезде — это одно, а как он сжимал кулаки, упоминая некоторые детали — совсем другое. Возможно, не очень приятный художник будет встречать брюнета в Тюмени. А возможно, просто Гриша не хотел возвращаться в город своего детства. Он вообще мало говорил о нём, обычно это были какие-то упоминания школьных друзей с которыми он впервые покурил в школьном туалете. Но ее более. И тем не менее, хоть догадки у Никитина какие-то и были, и казали они вполне логичными, всё рано как-то тревожно было за парня.       В то время и сам Ляхов места себе найти не мог. И как же его Тёма там один? За барной стойкой... А не сопьется ли? Нет, конечно же нет. Его Артем выше этого и нервничать нужно по другому поводу. Континент того ночного клуба, куда устроился его парень, мягко говоря, не очень. Они едва ли предложение без мата сформулировать могут. Потому если вдруг кто-то начнет распускать руки — неудивительно. Сможет ли Никитин защититься?..       Наверняка да. Он несколько лет ходил на бокс. Лет в 6 его отец отдал. И перспективы, как говорил его тренер, вполне неплохи были. Только вот душа не лежала у Артёма к этому. Ни тогда, ни сейчас махаться кулаками не нравилось. Это же Гришка вечно со сбитым руками. «И когда он только успевает?» — вечно спрашивал про себя Никитин, когда в очередной раз перебинтовывал кисти рук брюнету. Тот ему вечно отвечал, мол, ну, так вышло. То кто-то в пьяном угаре пристал, то девчонку защитил от гопоты.       «Да, всё хорошо, солнышко» — пришло на телефон. Артём расплылся в улыбке. Кажется, обычные слова, а как хорошо сразу становится.

***

      —... Долли, ко мне! — негромко сказал Глеб и в эту же секунду к нему примчалась собака.       — Какие вы молодцы, — Славик всплеснул ладошками. Долли довольно упрямая собака, хоть и не глупая, но редко подчиняется кому-то кроме родителей Михайлова. — Так хорошо поладили, аж глаза радуются, — Парнишка зашёл в квартиру. Голубин и питомец решили встретить того с работы, заодно и прогуляться. Погода была довольно солнечная, что в последнюю неделю было редкостью. — Кстати, Глеб...       — А? — он увлеченно тискал животное, даже не глядя, на самом деле, на Славу.       — Не хочешь сходите куда-то сегодня? Уже, конечно, поздновато, наверное... Но... Эм...       — Давай, да. Я бы все равно сейчас ничем интересным не занимался бы, в телек залипал, в «Универе» Аллочку разглядывал бы, — посмеялся блондин.       — Отлично, давай тогда через пол часа? Я зайду за тобой...       Глеб кивнул одобрительно, улыбнулся на прощание и ушел. Настроение повысилось. Это согласие на неформальную прогулку было шагом в светлое будущее. По крайней мере, так подумалось Голубину. И эта мысль не могла не радовать. Это же хорошо, верно? Хорошо желать для себя лучшего. Если ты, конечно, достоин того. «Не достоин!» — прозвучало в голове, но совсем другим голосом, не своим. «Ты не достоин этого, мать твою», — прозвучало ещё раз, но опять иным голосом. Оба были мужские, знакомые, а в то же время чужие. «Хорошо убегать от проблем? Всё на что ты способен — это? Они были правы», — снова, но уже сам про себя произнес юноша. Ему тут же захотелось курить и он быстрым шагом пошел на балкон...

***

      —...Лерусь! — окликнул Нечипоренко девушку. В дверь постучали, а ему ну уж очень лень было вставать.       — Олег, там парень к тебе пришел, поговорить хочет...       — Не базарю с тем, кого не знаю. Если не за товаром, скажи чтоб проваливал.       — Да чего ты, — вмешался Уланс, потягивая сплиф. — Может потенциальный клиент.       Парень всё это прекрасно слышал, ведь те сидели прямо напротив входной двери, и от лицезрения его образа ограждала лишь Липина. Та поставила руки на дверные косяки, не давая, вдруг что, войти внутрь. Лера осматривала его и, навскидку, могла дать ему лет 18. Не более. Это сразу навевало мысль: снова «малышня» побаловаться захотела. Но тот, кто представился Егором, сказал, мол, не за тем пришел сюда.       — Так, Егор, мы потихоньку завязываем, готовимся к переезду, так что не надейся, что тебе что-то продадут.       — Да я же говорю, не за этим! — ростом он был с саму Липину, потому глядел в глаза прямо. — Можно с Олегом как-то поговорить, встретиться? Если не сейчас, то...       — Так...— девушка легонько толкнула того в грудь, что бы он подвинулся и они смогли закрыть за собой дверь. — Пока я не знаю твоих целей — помочь ничем не могу. Но, скорее всего, единственное, как ты можешь увидеться с ним — купить что-то. Да и то, не в ближайшее время. К нам партнёры приехали, он весь в их внимании.       — Жаль... А вы... Подруга его, помощница? — как бы невзначай поинтересовался Егор.       — Девушка, — он помрачнел.— Это всё?       — Да... Это всё... — он поджал губы и развернулся чтобы уйти. А Лера будто всё поняла. И то, зачем он пришел, и то, почему расстроился, почему за неё спросил. Липина девушка довольно проницательная, а в добавок добросердечная, поэтому она в спину тому добавила:       — Зайди завтра утром, поговорим.       Егор, успев уже разочароваться, удивился. Хотел было сказать что-то ещё, да девушка уже захлопнула дверь.       —...А где Гришаня? — поинтересовался Олег.       — Мы с Робертом его отправили на дело одно, в Тюмень.       — Так, стоп, — мужчина немного возмутился. — Почему я не в курсе? А если мне понадобится его помощь?       — Он быстро, не переживай. Там дела на три секунды, дорога много отнимает и всё.       — По расчетам, он уже там должен быть, а завтра вечером должен садиться на поезд обратно, — добавил Плаудис.       — Ну не делается так, пацаны, но ладно... — препираться Олегу не хотелось ни с кем. Тем не менее, чья-то помощь ему все таки в ближайшее время понадобится, но не Лерку же посылать, правильно?

***

      Слава стоял перед зеркалом. Рядом с ним, радостно виляя хвостом, кружилась собака. Парень все никак не мог уложить правильно воротник своей олимпийки. И так — не так, и так — тоже по-дурацки смотрится. Может вообще кофту вместо олимпийки надеть? Ну в самом то деле, чего как гопота с района? А кофты то нормальной и нет... Михайлов чутка волновался перед встречей. Хотя когда он предлагал прогуляться, то был совсем спокоен. «Раньше надо было думать, а сейчас то чё, всё уже, пути обратно нет», — сказал сам себе Славка перед выходом.       На улице стоял теплый вечерний воздух. Фонари добавляли желтизны на мокрый асфальт. Парни шагали вдоль аллеи и были чуть в приподнятом настроении. Славка то и дело поглядывал на волосы Глеба: короткие блондинистые пряди, выбившиеся из наспех сделанного пучка, развевались на ветру. А сам же Голубин смотрел вниз. Он редко вообще смотрел в глаза собеседнику. Михайлова это даже немного печалило.       —... Нам ещё на компы аську хотели установить, прикинь? — речь шла о компьютерном клубе, где работал парень. — Только бесполезно, наверное. Вот бы и домой себе компьютер...       — Мне как то Артём говорил, что у Нечипоренка есть ПК, — добавил Глеб.       — Тот который с третьего этажа?       — Агась.       — Ну там-то конечно, деньги позволяют. Скоро, гляди, и вообще с общаги съедут. Мажоры, пхах! — абсолютно без зависти, но с видимой насмешкой произнес Слава. — А ты... Не думал, где будешь работать, как у меня собаку заберут? — поинтересовался паренёк. А Глеб только плечами пожал, самое последнее, о чем волновалось его сердце — где работу найти. — Ну... Ничего, у тебя есть ещё неделя подумать...— Голубин в ответ легонько улыбнулся, но ничего не ответил. — Ты выглядишь печальным в последние дни.       — Да... Не высыпаюсь просто.       — На то не похоже. Не, я же серьезно, может случилось че? — уже тише, как бы не так настырно, спросил он. Печальный взор Глеба, мягко говоря, смущал. Может действительно случилось что-то, а тут Михайлов со своими прогулками и прочим.       — Да так, мелочи. Не хочу грузить кого-то ими. Ты мне лучше скажи, — ловко перевел тему юноша. — Ты давно здесь живешь?       — В общаге? Да не, с мая. Я вообще поступить должен был, и даже совсем в другой город, но... Не сложилось как-то.       — А на кого поступить хотел? — парни подошли к лавочке и уселись на неё, не прерывая разговор.       — На моряка. Но ты же видишь моё телосложение, — он усмехнулся. — Не все нормативы сдал. Вот и не поступил.       — Это же...       — Да, мой дедушка был моряком, — на полуслове оборвал блондина Слава. — Он вообще классным мужиком был... — уже не так задорно прозвучало. Голубин немного поёжился, ему было понятно, что он смог коснуться личного. Неловко.       — Скучаешь по нему?       — Да, конечно. Но уже, как бы сказать... Стерпелось, зажилось. Смирился я, короче, с потерей. Ну а чего зря горевать, правильно?       — Правильно... — прошептал Глеб, сам в те слова не веря. Они и в нем откликнулись немного. Ему ведь тоже стоило давно забить на прошлое. Отпустить, если проще. Ведь и правда, горюя и страдая по прошлому, только усугубляешь настоящее.       Повисло молчание. Но она уже не было каким-то неудобным. Парням было комфортно и в тишине друг с другом. И для Голубина, по правде говоря, это было чем-то новым. Он, хоть и не был самым разговорчивым человеком в мире, но не особо любил затяжные паузы по средине разговора. Когда вроде как и хочется продолжить диалог, а без понятия как. А здесь будто и не нужно было продолжать ничего. Только смотреть на начинавшие желтеть листья и на появляющиеся звёздочки на небесном полотне.        Славкина рука случайно скользнула вниз, столкнувшись с рукой блондина. У него тут же загорелись щеки. Странное чувство, но приятное. Тыльной стороной ладони он ощущал насколько холодной была рука Глеба. Сам же Голубин наконец поднял удивленный взор с земли и мельком взглянул на руки. «Он случайно это?.. Наверняка же, да...» — неслись мысли. Они проболтали ни о чём весь вечер. Полумесяц давно повис над их макушками. Голубин даже, на удивление и себе, и Михайлову, разговориться смог. Его ответы стали не такими односложными, более развернутыми. Только взгляд он так свой и не поднял. Это невинное, с непривычно весёлым настроем лицо смущало блондина. Он продолжал проводить свою аналогию Славы с хрусталем, недоступной драгоценностью, сам же и очерчивая его образ лазерами, чтобы, не дай бог, не подпустить себя к нему ближе. Не сказать лишнего, не лезть в слишком личные дела, не касаться, не смотреть в глаза — так много «не» для себя установил Глеб. А всё зачем? Чтобы не дать себе осечься снова? Или не сломать самому столь хрупкое создание? «Господи, Глеб, а с чего ты решил, что с ним история повторится?» — трепетал здравая часть сознания.       Зато Вячеслав был спокоен, как море в штиль! Разве что ему поведение собеседника моментами странным казалось. Но это завораживало. Завораживающий, да — именно этот эпитет так сильно характеризовал образ парня в мыслях Славы. Он не успел его узнать как человека, но успел проследить за повадками, особенностями говора. Но все ещё создавалось впечатление, будто он такой весь дымчатый. Будто вот-вот и канет в Лету, сродниться с воздухом и станет совсем невидимым. Хотя, несмотря на это, Славка то и дело как-то ненароком старался коснуться парня. То заденет его, как бы случайно, то снова дотронется до его руки.

***

      Любимым временем суток для всего общежития было утро. Идёшь по коридору в ванную, а там соседушка приветливо тебе кивает, пока ещё с хорошим настроением. Сама ванная комната не успела провоняться сигаретами и шмалью, а какой-то умник не успел украсть жидкое мыло. Идиллия.       Егор спешил к Лере. Та ему вчера пообещала ответить на все его вопросы. Но его мечтой, конечно, оставалось то, чтобы на эти вопросы ответил Олег лично. Но мечты на то и мечты, чтобы быть беспредельно запредельными, далёкими и недосягаемыми.       Ему про Олега рассказал знакомый, вот уже который год покупающий у Нечипоренко траву. Затем кто-то показал и его фотографию. И, предаваясь жаргону, Ракитин поплыл. Сам поначалу не мог понять себя, мол, я же не мог, он же парень, даже не девушка! Чуть позже до него дошло. Дошло и до его знакомых, которые тут же дали Егору прозвище «татуировщик». Но не с отсылкой на интересную профессию, а на группу «Тату» солистки которой были нетрадиционной ориентации. Вернее, это было частью их образов. А вот у Ракитина всё было по-настоящему.       — Проходи, — потирая кулаками глаза спросонья, Липина открыла дверь пареньку.       — А...       — Его нет, не переживай. Чай будешь? — он отрицательно кивнул. — Ну давай, рассказывай. Коим чёртом занесло тебя сюда, если ты здесь даже не живёшь?       — Знакомые рассказали, вот и всё.       — Та-а-ак, допустим. Сам ты не употребляешь? — Липина присела на диван, напротив кресла, где сидел Ракитин.       — Даже не пробовал ни разу...       — Зачем тебе тогда Нечипоренко?       — Ну... Мне... — он и не знал что ответить. По правде говоря, он и не готов был сегодня на что-то отвечать, ожидал, что сам будет задавать вопросы. — Мне казалось вы...Ты и так всё поняла.       — Правда что-ли? — ухмыльнулась девушка. А затем рассмеялась: — Лицо попроще сделай. Конечно, я и так всё поняла.       — Только не надо здесь сейчас заливать, что это болезнь так далее. Я уже наслушался. Просто скажи, можно ли как-то... Ну... Хотя бы сотрудничать с ним?       — О как! — удивилась Лера, вскинув брови вверх. — Да я и не собиралась тебя не в чем упрекать. Что ж... Тебе повезло, знаешь. Гриша, считай, правая рука его, смылся на дело. Ему помощник нужен. Могу твою кандидатуру предложить.       — Правда?       — Да нет, блять, шутки с тобой пошутить с утра пораньше решила, — Ракитин совсем поник. Он не знал, можно ли доверять Лере стопроцентно, а тут и сарказм её ещё. — Да правда, правда. Дай мне свой номер телефона, я тебе наберу вечером, прийдешь...       — Почему ты мне помогаешь?       — Жаль мне тебя, — уклончиво ответила Липина. Ракитин кивнул головой в ответ, что бы эта фраза не значила...

***

      Пунктом назначения для Ляхова был заброшенный завод. Картинка за окном такси приняла ржавый цвет. Дождь моросил, пром зона добавляла серых красок. М-да уж.       Гриша думал: а был ли у него вариант отказаться от этого дела? Потому что вот промелькнула у него мысль, мол, всё таки не стоило сюда ехать. «Ничего хорошего из этого не выйдет» — кричал внутренний голос. Ну, за исключением приличной суммы денег, которую ему вроде как должны выплатить Уланс и Роберт. А деньги — весомый аргумент, да ведь?       Похлопав себя по карманам, стоя у сетчатого забора, брюнет не обнаружил пистолет. «Блять, дома забыл! Не дай бог Артем найдет случайно...» — пробубнел он. Рядом валялась много металлолома, в том числе и всякие инструменты. Из обилия гаечных ключей, молотков и прочего, Григорий выбрал лом. Выглядело всяко более устрашающе, чем если бы он с ключом припёрся на переговоры. «Алло, у нас здесь переговоры, бандитские разборки или клуб юных автомехаников?» — представил себе комичную ситуацию в голове Ляхов и истерично усмехнулся.       Он вошёл внутрь. На первом этаже было пусто. Только старые верстаты, ящики и грязь. Очень много грязи и пыли. Сверху доносились грубые голоса — парню туда. Поднимаясь по лестнице, в голову так и норовили залезть тревожные мысли связанные с Артёмом. А вдруг то, а вдруг сё. Они даже подбешивать стали, ведь как можно сосредоточиться хоть на чём либо, когда тут такой волок опасений связанных с Никитиным. Его мальчик за тысячи километров, да ещё и в одной комнате с кипой тайн и секретов Ляхова, о которых Тёма ни в коем случае узнать не должен.       — Ну здравствуй, Гриша, — произнес один из мужчин, видя перед собой тяжело дышащего брюнета. Из-за спины этого мужика показался ещё один, возрастом приблизительно как Гриша, да телосложением послабее.       — И вам не хворать, — Ляхов стал подходить ближе.       — Это что у тебя, лом? — захохотал мужчина. — Это до такого вы с Нечипоренко опустились? Вы только посмотрите, Нечипоренко Олег, отвечающий за 80 процентов сбыта наркотиков Санкт-Петербурга, присылает своего человека с ломом!       — Зря хохочете. Я то чё, я и без лома справиться смогу, голыми руками. А бойцу вашему хоть бы из-за спины выйти осмелиться, — съязвил брюнет.       — Я, к слову, тебя и не ждал, Ляхов. Тут другой человечек подоспеть должен был. От англичан.       — Не от Уланса и Роберта, случаем?       — Не говори мне, что ты от них, — мужчина нахмурился. И как он мог не знать, что Олег с ними сотрудничает? Теперь и в переговорах смысла нет. Водить беседы с конкурентами — всё равно что спорить с зеркалом. Без-тол-ку.       — Именно.       — М-да, Ляхов. Знаешь, может быть и хорошо, что здесь именно ты. Давно прикончить тебя нужно было. Поперек горла стоишь уже у всех, вместе с Нечипоренко своим. Саня! — рукой он дал сигнал своему подопечному и он тотчас же подался вперёд.       Гриша покрепче взялся за лом, завел руку за голову, замахиваясь. У противника в руках образовался пистолет, что поубавило уверенности у брюнета. Но он резким движением выбил оружие из рук того. Он не растерялся и с кулака заехал Грише в челюсть. Губа тут же опухла. Маленькая струйка крови потекла по подбородку, потом по шее. Удар был не настолько сильным, чтобы выбить парню зуб, и это порадовало, но всё таки бдительности лишило, потому в живот пришелся ещё один удар. Брюнет согнулся пополам, исподлобья глядя на противника. Когда взгляд метнулся вправо, то заприметил лишь размытую фигуру мужчины, что немного отошёл от всей этой бойни, дожидаясь своего подопечного, чтобы наконец уйти прочь. Гриша использовал свои последние силы на то чтоб выровняться и нанести свой первый удар. Лом не лёг «как надо», потому лишь рассек противнику бровь. Но один несчастный камешек, попавшийся тому под ноги, отдал победу Ляхову. Тот споткнулся, пячась назад и упал, тем самым дав возможность Грише нанести финальный удар.       Мужчина, стоявший ранее в сторонке, мигом подбежал, схватив брюнета сзади за капюшон. Он пытался его оттянуть. Но Гриша решил довести дело до конца. Он ударил раз, второй, каждый раз превращая лицо всё в большее кровавое месиво. Брызги летели и в лицо парню, и на его одежду. Лужа под телом становилась всё больше. Более того, кусочки кожи отлетали в стороны. Сломанный нос, выбитые зубы, рассечения, и в финале — трещина в черепе. И брюнет продолжил бы бить, пока полностью не превратил эту, ранее, голову в багровую кашу с металлическими привкусом. Только мужчина со всей дури потянул его за волосы, заставив упасть на спину.       — Ты животное, Ляхов. Ёбаное беспринципное животное... — он опоздал. Он не смог спасти своего подопечного. Потому плюнул на пол напоследок и ушёл прочь, оставив Григория один на один с телом.       Парень поднялся, тяжело дыша. Отряхнул колени, кинул в сторону лом. Последний раз взглянул на то, что он только что натворил и... И его разбитая губа затряслась. Пускай ему за это ничего не будет, ведь об этом даже никто и не узнает. Начальник погибшего сам об этом позаботится. Потому что если менты узнают, то выйдут и на него. Пускай. Пускай Ляхов делает это уже не впервые. Но сейчас стало по-настоящему страшно.       Был ли у него выбор? А теперь ответ на этот вопрос был очевиден, и даже для самого парня — да, был. Уланс и Роберт не заставляли его, нет. Они с ухмылкой на лице предложили, зная, что Григорий, черт бы его побрал, не откажется. Ведь он давно уже за деньги продал всё, что делало его человеком. «Деньги действительно веский аргумент? Да? » — вперемешку со смехом, истерично кричал внутренний голос. На лице парня застыла гримаса самого настоящего ужаса. Ужаса от самого себя. Он закрыл ладонями уши, пытаясь унять то, что идёт изнутри, и побежал вниз по ступенькам.