Мои раны затянутся утром

И только спустя два нудных часа, казавшихся вечностью, показалась небольшая кучка агентов. Человек пять, не больше. Если, конечно, их еще можно было назвать людьми. Двое показались из за здания напротив и были там же застрелены, еще один попытался «штурмом» взять вход. Его даже убивать не потребовалось, он размозжил себе голову по собственной глупой случайности. Боже. Почему туда набирают таких идиотов? Еще одному даже удалось пробраться на четвертый этаж! Поздравим же его выстрелом в голову! Раздался хлопок. Тело с ярко красными очками-гогглами полетело вниз, навстречу к трупу своего вымученного сослуживца без зубов и ногтей. Инграм ведь хотел его сжечь, разве нет?- мелькнуло на секунду, тут же сменяя внимание на фигур в здании напротив. Попасть в него, даже на первые этажи казалось парню чем то невозможным, ведь вход был завален обломками а на окнах первых ярусов стояли сетки. Да, этот оказался умнее остальных. Если бы не забыл выключить лазер. Оскал хороший стрелок только в случае, если не требуется делать это быстро. Красная точка от балкона устремилась далеко в небо и навсегда там зависла. Снайпер мертв. Неплохо было бы забрать его винтовку, наверное. Кларк удостоверившись, что рядом никого нет, отвлекся на фляжку с кофе. Беда пришла откуда не ждали, с троса на балкон спустился еще один агент, покрывая свинцовым дождем открытую часть. Женя быстро пригнулся, укрывшись бетонным ограждением балкона, подтаскивая к себе упавший пулемет. Ногами приземлившись на пол, стоя к парню спиной, он совершил роковую ошибку. Такая оплошность стоила ему жизни, как стоила бледному юноше целостности своего правого плеча. Сердце бешено колотилось, открытая рана активно кровоточила, заливая теплой жидкостью рукав и сочась вдоль по руке. Нащупав трясущимися руками кнопку рации, он произносит два слова: «я ранен», попутно стараясь вернуть нормальный ритм. Что бы хоть как то остановить кровь, тот рвет тряпку на занавеску что бы использовать ее в качестве жгута. Неизвестно, как там дела у Инграма, что бы отвлекать его, по такой мелочи и уж тем более идти перематываться самому, бросая на произвол оборону. Быстро смотав на плече импровизированный жгут, парень возвращается на боевую позицию. Тишина. Тем временем, старший, сидя в засаде этажом выше, заскучал. Не было ни души. Вообще. Когда младший по рации передал такую печальную новость, он спросил: -Сейчас чисто? -Чисто- на выдохе ответил Оскал, с силой сжимая простреленное плечо. Новая рана давала о себе знать. Оглядев все в поле видимости, старший сослуживец приходит на точку Кларка, держа в руках просроченную водку и бинт: «Never say die, bitch!»- ввалился он, попутно присаживаясь на колени рядом с младшим. Иронично слышать подобное от человека, что лишился обеих ног и пережил собственную механизацию. Бледный развязывает самопальную перевязку, оголяет от плаща простреленный сустав, изрядно выпирающий из под рукава футболки. Инграм льет водку на свежую рану. Ощущения от перекиси, по сравнению с этим просто небо и земля, младший старался держать себя в руках, попутно цедя сквозь зубы всевозможные ругательства, но получалось плохо. Он отдернул руку от холодного горлышка бутылки, клонясь в противоположную сторону. Patient man win the day-подмигнул старший, мягко улыбаясь. Закончив с промыванием, киборг перевязал руку бинтом. Глядя на Женю, он спрашивает: «до утра доживешь?» Парень впал в ступор, затем кинул взгляд на наручные часы. Оставалось еще 6 часов. Достаточно, чтобы истечь кровью, и достаточно, чтобы дождаться. Инграм поморщился, замечая отсутствующий вид юнца. Тот сквозь стиснутые зубы выдавил: «да.» Мимолетно пораскинув мозгами, они решают поменяться позициями, чтобы потрепанный Кларк смог перевести дух и не сильно грузился. Ему прямо везло на приключения сегодня. В отсутствие обороны прорвались двое, оглядываясь по сторонам в поисках хоть чего то похожего на убежище, или, может, вход.. По счастливой случайности, Оскала не заметили, что дало возможность подкрасться немного ближе, что он и сделал. Остановившись на подобном зигзагу изломе террасы, тот прекратил движение, затаив дыхание. Словно хищник, что вот вот нападет. Вооружившись в одну руку ножом, и в другую пистолетом, бледный готовится напасть. Его следы заметили и как только «прожектор» фонаря покосился в его сторону, нож, меченный в горло, оказался в глазу. Довершающий точный удар, обернулся на вскрик напарник, готовящийся выстрелить. Было уже поздно, пули летели в его сторону, поражая торс а затем строчкой выше, доходя до головы. Оба готовы. Парень занимает оборонительную позицию, водружая на перила дуло, смотрящее по диагонали вниз. Пока что пусто. Забубнела рация: «ЭЙ! Раненый! Howz it goin’?!»- старшему явно было веселее на позиции Жени. Последний отрезал: «да да, все в порядке». Перекинувшись парой фраз, хмурый парень осознает, что забыл фляжку с кофе. Прокрутив все возможные виды самобичевания за собственную тупость, тот подытожил, что возвращаться туда- глупая затея. Логично, ведь подвергать опасности жизнь Инграма, да и свою собственную, ой как не хотелось. Оставалось ждать. Во дворе крупными хлопьями шел снег, танцуя в воздух вальс, а затем соприкоснувшись с поверхностью бесследно исчезал. Серые, нетронутые краской бетонные стены, немного выгорели. Сверху текла темными разводами пропитка. Выглядело неуютно и в какой то мере жутко, в купе с прохладным, снующим туда и обратно ветром, атмосфера завершалась отдаленным воем и потирающейся друг о друга тканью, качаемой с каждым дуновением. Снизу болталась поблекшая трава, порабощенная черной субстанцией. Это даже снегом то назвать сложно, они с Инграмом по привычке так его звали. Скорее, он походил на пепел или что то подобное. Да и не тотально черный он, а ближе к серому. Грязный такой, неприятный. Папа с малых лет учил Кларка младшего не грызть сосульки и конечно же, мальчишка пренебрегал этими советами, как и любой другой малец. Парень хорошо помнил, как отец учил его, часто игрался и показывал всякие интересности. К отроческому периоду они вместе ходили на стрельбы и охоту, что очень не поощряла мать. О, мать.. Это была крайне странная женщина, понять которую, казалось, абсолютно невозможно. Парень коснулся шрама на левой стороне лица, проводя пальцами от уголка лба и до открытой части скулы. Именно это на память оставила ему, четырехлетнему ребенку, пьяная мама. Она не выглядела сожалеющей за то, что сделала, наоборот. После того, как за мальчонку заступился отец, кривая улыбка расплылась по лицу, взгляд был туманным, но Женя понимал, что эти пьяные вусмерть глаза, смотрят именно на него. Когда чаша терпения переполнилась, родители кричали и ругались. Происходило это, чаще всего, когда парнишка гулял. Папа старался не подавать дурной пример.. Воспоминания согнали шорохи внизу. Парень искал прицелом что то, что издавало этот шум. И нашел. На нижних этажах в здании напротив таилось трое агентов. Приблизив немного кратность, он решается взглянуть в лицо одного из них. Красные очки, такие же, которые были на голове Оскала, скрывали глаза. Спустил курок. Моментально попав в голову. Казалось, он будто был готов и ждал, когда в него выстрелят. Еще двое скрылись. Ну, подождем! - улыбнулся сквозь балаклаву стрелявший, попутно сплевывая стреляную гильзу винтовкой: «Да, она здесь как нельзя кстати, в отличие от оставленной ппшки. И оптика, и патроны. Это мне по душе»- вторил внутренний голос. Эти двое выживших каким то неясным для Жени образом пробрались на пятый этаж, но с противоположной от парня стороны, которая переходила в его крыло заваленным входом. Позиция, где сейчас тот отсиживается была приготовлена еще очень давно. После первого же нападения утром и это было правильным решением. Оскал лицом вжимается поближе к прицелу, ведя дуло в след одного из проходящих агентов. Еще один скрылся за колонной. Выстрел. Остался один. Бледный сбрасывает стрелянную гильзу, попутно оглядывая ближайший к нему вход. Чисто. Он снова прильнул к оружию, но на том же месте никого, да и поблизости тоже. Ни этажом ниже, ни выше. «Исчез, блядь»- цыкнул в мыслях тот, продолжая искать. Слух потревожил стук, и парень быстро навел на его источник, не раздумывая, потратил еще один патрон. Та самая ворона, что стучала в окна, только теперь она летит вниз, встречая головой перила и оставляя там что то черное. Кларк не обратил на это внимания, поскольку был занят поиском второго объекта. И нашел. Агент подошел слишком близко к переходу на сектор Кларка, а допускать этого нельзя. Последний выкручивает на максимум кратность, целясь в расстояние между перилами и плитой. Попал, но не смертельно. Юноша скривил рот, осуждая самого себя за осечку. Щелкнул затвором и сделал контрольный в уходящую из вида тень. «ну, вроде бы все»- мысленно подытожил он, отпрянув от орудия убийства. Плечо все так же ныло. Бледный приподнимает рукав плаща, оголяя часы. Пятьдесят четыре часа и сколько то там минут, они были важны в последнюю очередь. Прокашлялась рация: «Жень!» Последний принял и ответил: «ага». На том конце весело спросили: «ну че, дырявый, живой хоть?»- с ноткой стеба вещал Инграм. Оскал раздраженно цокнул, сделав полукруг глазами: «иронично слышать от чела, который и с мужиком не против» уже переходя во смех ответно шутил тот. Рация на минуту отключилась, затем послышался дикий гогот: «я тебя, когда в первый раз увидел, думал, что ты пидор!»- заливаясь смехом припомнил старший. Младший отзеркалил: «Рыбак рыбака, да?». Тот отозвался, оправляясь от такого рода веселья: «кхм. Да»- сперва казалось, что он скажет что то серьезное, но после того «да», он снова рассмеялся. Какими бы они ни были хорошими напарниками, какими бы ни были закадычными друзьями, а зло шутить про друг друга это за гранью добра и зла. Надо же как то поддерживать друг друга, что бы не уснуть на посту! «ты, кстати, тут бутылю забыл..»- перевел тему Инграм. Пару секунд, и рация добавила: «тебе принести? У меня пока тихо..». Парень задумался. Несомненно, ему очень хотелось этот кофе, но подвергать опасности.. Такое себе, мягко говоря. Тот еще раз оглядывает пространство в поисках, возможно, еще агентов или вроде того? И не найдя никого, он нерешительно добавляет: «ну, на твое усмотрение». Тишина повисла в воздухе, снег перестал идти. А может, он закончил с танцами и раньше, просто Кларк этого не заметил. В любом случае, так даже лучше. Юноша наконец может немного расслабиться, сидя на складном стульчике, раненным плечом облокотившись на бетонное заграждение. Это немного притупляло боль. С дальнего входа послышались шаги, бледный насторожился, беря на руки винтовку и целясь ею во тьму дверного проема. Казалось, он даже дышать перестал на время. Показались темные, нарушающие гравитацию, торчащие во все стороны волосы, знакомый серый бронежилет и механический лязг, сопровождавший каждую пройденную ступень звуком. Инграм. Младший отвернул огнестрел в сторону противоположного сектора. На всякий случай. Старший сослуживец, проходя мимо перил, заметил вблизи него пятно черной субстанции. Тот ткнул пальцем в это нечто, растирая. Машинное масло, то же, что и в его ногах. Увидев знакомую голову, он ускорил шаг: «а ты кого это тут подстрелил, что тут масло на поручне?»- спросил он, показывая остатки на руке. Парень с недоверием взглянул на лицо, затем на руку. Это точно не могли быть агенты, так как это что то напоминающее человека, да и тот не помнит что бы стрелял в кого то на той стороне: «та самая странная ворона». Инграм стоял в недоумении, протягивая фляжку с кофе. Женя откручивает крышку, отпивает, затем закручивает: «пока ты спал, эта птичка пару раз долбилась к нам в окна. Я без понятия что ей от нас надо. Пока сидел ел, она, сука, стучит. Встаю. Похер. Достал из за холодильника ппшку, целюсь, и только тогда до нее дошло! Странная она, всегда у птиц кровь красная была, а тут масло какие то..»- подытожил он. Старший смутился, но рассказу поверил: «а тушка?» А тууушка..- Женя провел дулом вниз от пятна до нижних этажей: « тушка, должно быть, где то внизу». Растрепанный мужчина махнул на это рукой: «А черт с ней! У нас оборона! Закончим к утру, да и спустимся посмотреть!»- говорил он, удаляясь. Бледный снова смотрит на часы, почти шестьдесят часов. Понемногу начало светлеть, ну, насколько это возможно. Еще совсем немного, буквально пара часов. Он снова сам себе напоминает про рану и поворачивает плечо. Кровь больше не шла, бинт, обмотанный вокруг на несколько десятков раз, полностью побагровел, грязня рукав плаща и прижимая его ближе. Возможно, это и помогло, так как ощущалось словно рука ватная, пальцы сгибались с большим трудом и в мышцах то и дело било «током». Как же ему повезло, что это правая, а не левая. Тот даже не смог бы себя защитить, ведь он- левша. Сколько бы ни пытались переучивать стрелять как всех, эффекта это не возымело. Оно и логично, так же удобнее, да и не приходится мучиться с уклоном, как это было у отца. Он тоже был принудительным амбидекстером, которого еще в школе милиции переучили стрелять правой. Парню, откровенно говоря, не ждалось. Еще бы! Какая то птица с маслом, раненое плечо. Хочешь не хочешь, отвлечешься. Еле заметно понемногу светлело и черные костюмы агентов стало видно гораздо лучше, чем во тьме. Еще двоих юноша выцепил на крыше- один готовился спускаться на тросе, а второй его прикрывал. Это ж сколько бесплатных патронов то! Надо будет запомнить про них. Неожиданно для Кларка, вбегает целая толпа. Разом. Как высыпали. Тот быстро стаскивает вниз оружие, прячась за бетонную баррикаду и вызывает по рации старшего: «сюда! С гранатами! МНОГО!» шепотом кричал он, затем оглянувшись. Пока юноша ждет, он наблюдает за действиями- несколько окружили поодаль, двое проверяют разные стороны рядом с домами и еще кучка идет на захват в сторону.. птицы? Зачем она им? За противоположное от огневой точки здание приезжает полностью черный микроавтобус и из него вылетает еще человек пять выстроивших «коридор», сопровождающих фигуру в халате и фиолетовой бандане. Она неспешно идет, закрытая со всех сторон агентами, в любой момент готовые стрелять. В ближайшую дверь вбегает Инграм, и Женя не отвлекаясь, жестом показывает что бы тот пригнулся. Мужчина повинуется и вприсядку ползет до сослуживца. По лицу растрепанного видно, что он немного удивлен таким количеством. Оставив две гранаты младшему, он перебегает в другое крыло. Фигура в халате почти возле стрелянной пташки. Старший поднимает руку вверх, ждет, когда это же сделает Оскал, понимает большой палец вверх, парень делает то же самое. Летят гранаты, пара секунд на земле, народ не успев оклематься немного разбредается. Те, что стояли подальше мертвы, а ближе к ворону заняли огневые позиции. Нечто в халате ринулось, подхватило птицу и сопровождаемое несколькими агентами потяжелее покинуло поле боя. Оба сверху покрывают свинцовым дождем агентов снизу. Женя перезаряжается и немного осекшись ищет цели. Двое ближайших уже лежат, те, что были за колоннами, они следующие. Один из агентов, выглянув, сразу получил пулю. Второй попытался возразить и пару раз выстрелил. Ответный огонь ранил ему руку и тот ненадолго скрылся за колонной, где его выцепил Инграм. Еще трое ближе к линии обороны целились в старшего, двух из которых, словно в тире подстрелил Женя. Полетела третья граната. Один сильно ранен, а другой кричит от боли. Крик прерывается выстрелом в шею, и агент захлебывается в собственной крови. Старший останавливает Оскала жестом, попутно быстро спускаясь вниз и тут же выбегая наружу. Сильно раненый мальчонка тянет руку к лежавшему неподалеку оружию, но тут же предпринятая попытка отсекается выстрелом из любимого узи. Его сильно трясет, пытается пятиться назад, но это бесполезно против крупных шагов Инграма, быстро к нему приближавшегося. Последний садится на агента сверху, прижимая остатки тела к полу и выставив напоказ оружие он выдает: «или ты сейчас выкладываешь все, что знаешь об АИМ, либо я буду долго и мучительно тебя убивать». Человек снизу вскрикнул от боли, когда на него уселось тяжелое, полумеханическое тело. Он собрался с мыслями и выдал трясущимся голосом всю ту же информацию, что тот, которого они пытали дома. Старший горделиво поднял голову, глядя в лицо сверху вниз: «а еще?»- низким голосом, казалось, мурлыкнул тот. Тушка снизу начала мямлить, жевать слова, что дико взбесило Инграма и он, достав нож приставил его близко к гортани, жертва старалась как можно дольше не глотать, лезвие могло проткнуть шею. Тогда, мужчина коварно улыбнулся, все так же унижающе глядя и сдавил тонкую шейку заложника. Тот коротко вскрикнул, вдыхая критически недостающий воздух. Как только мучитель почувствовал быструю пульсацию венки подушечками пальцев, он отпустил. И агент выдал, что фигура в халате — это ученый из АИМ и птица была его роботом для слежки. Растрепанный получил все что хотел. Он похлопал по влажной от слез щеке со словами: «хороший мальчик» и встал с жертвы. Агент вцепился в свою шею, что неистово жгло и жадно наполнял легкие воздухом, в попытке отдышаться. Тогда, киборг отошел на пару шагов и вычурно прицелившись, попадает пулей прямо между глаз. Жертва умирает на месте. У Жени звенит будильник-70 часов. А это значит, что настало долгожданное утро. Он спускается к сослуживцу, разбалтывая повязку на плече. Наконец то эту бренную землю на несколько часов упадет пару лучей солнечной ласки. Оскал заметил, что в простреленной куртке вместо зияющей дыры виднеется бледная кожа, стянутая розоватым рубчиком. Заросло. Только вышло солнце. Однако боль не утихала, она оставалась такой же, как и была. Парня это не волновало, он был счастлив, что не откинулся, был счастлив что пережил еще один день. Что встретил это утро.