Коп

— Миссис Торнвуд, я знаю, что мои коллеги уже задали вам этот вопрос, но я вынужден его повторить. Женщина кивнула, но взгляд на офицера не подняла. — Ваши отношения с супругом… — голос мужчины стал мягче, более сочувствующим, тихим. — Верность вашего супруга никогда не подвергалась сомнениям? С вашей стороны, или, может, семьи, друзей… Теперь Анжела вскинула подбородок и посмотрела прямо на детектива. — Нет. Вы опять начнёте сомневаться. Говорить, что мой муж просто завёл интрижку на стороне и ему не хватило смелости мне об этом сказать… Но он бы так не поступил. Никогда. Я не знаю, были ли в его жизни другие женщины. Если и так, то он никогда не давал мне повода для сомнений. И он бы не стал… Все это время она смотрела на мужчину, который кивал на её слова, но выражение сочувствия в его глазах становилось только сильнее. И к концу своего монолога миссис Торнвуд поняла, что он знает больше об этом. Она замолчала на полуслове. — А мужчины? Его интересовали мужчины? Этот вопрос застал её врасплох. Теперь цвет её лица сравнялся с цветом стен допросной — бледно-серый, невзрачный. — В молодости у него было несколько увлечений. Но… — Хорошо, — голос женщины начал дрожать, и офицер решил не давить пока на неё. Хотя тот факт, что она вполне могла мастерски изображать неведение, не позволил ему вычеркнуть её из списка подозреваемых. Женщины часто бывают искусными лжецами. — Скажите, у вашего мужа был отдельный счёт в банке? — Ну что вы, детектив, он презирает всю банковскую систему… Он признаёт только наличные, отчасти, это бунт, конечно, но именно это в нём меня и привлекло… Он сложный человек, но он не стал бы меня так обманывать. Его нет уже почти месяц… Наш сын вернулся из Англии за несколько недель до его исчезновения… Джим так был счастлив… Это… — Хорошо, миссис Торнвуд, последнее, о чём я попрошу сегодня, — это посмотреть на это фото. Может ли это быть ваш супруг? Здесь не очень чёткий снимок… На изображении был мужчина в сером пальто, входящий в дом с высоким крыльцом. Темно-бордовая дверь, свисающий цветок справа, вычурная ручка. Воротник поднят, виден только затылок. — Да. Да, это он… Его пальто… И… Когда это снято? Он жив, да? Господи… — Мы выясняем. Спасибо за помощь… Я уверен, что в ближайшие дни мне снова придётся пригласить вас сюда… — Да, да, конечно… Конечно… А почему теперь вы ведёте это дело? — Меня перевели буквально на днях. У офицера Томаса сейчас очень сложный процесс, ему нужно будет присутствовать на слушаниях почти ежедневно… Я даю вам слово, что буду держать вас в курсе. Это один из лучших департаментов в городе. Здесь только самые компетентные кадры. Женщина нервно кивнула и потом выдавила из себя улыбку. Офицер проводил её до лифта и только потом вернул свое привычное выражение лица. «Лучшие кадры» в дело не подшили ни одной фотографии, кроме, собственно, лица пропавшего без вести. Те четыре с половиной страницы вряд ли можно даже делом о розыске назвать. Он кивнул своим мыслям и уселся за стол. На мониторе тут же появились фото совсем другого характера.

***

— Ты чего, Гарри? Эй… — Рон ткнул его в плечо, обращая на себя внимание. — Ничего. Задумался. Тебе тоже иногда полезно… Когда там результаты твоего теста? Уизли почесал макушку. — Уже должны быть… Кроме шефа никто не знает… А ты чего сегодня за допросом наблюдал? Проверяешь новичка? Правильно… Таким как он здесь не рады… — Я не… Я не наблюдал, я просто хотел подумать в тишине. Звук не включал. Я даже не заметил, что допросная занята. Рон, допиши отчёт. Меня уже задрало впопыхах за тобой подгребать. Ты мне друг, конечно, но берега увидь, наконец… — Да чего ты! — Уизли посмотрел в спину удаляющемуся напарнику. Тот снова шёл в комнату наблюдения.

***

— Но ты же опрашивал его? — сейчас слишком рано, почти никого из отдела нет, и вопрос звучит слишком громко. — Послушай, новенький, дело Паркинсона перешло в основное заседание, у меня нет на тебя времени! Все есть в деле, ты что, читать не умеешь? — Дин раздражённо снимает трубку вечно звонящего телефона. — Детектив Томас, слушаю. Да… — он делает жест рукой, показывая, что разговор окончен. Мужчина сжал зубы, но отошел от стола, заняв свое место почти у двери начальника отдела. Ему плевать, на самом деле, где сидеть, вообще, он может создать свой собственный комфорт где угодно. Не взирая на обстоятельства. Даже в допросной — серой, унылой, давящей комнате, где никому не удается расслабиться, даже тем, для кого это почти естественная среда обитания — офицерам охраны правопорядка, он чувствует себя спокойно. Через десять минут летучка — странная приверженность уставу начальника этого департамента. Как и политика проводить все допросы в допросной, даже если это в некоторых случаях не очень грамотно с точки зрения психологии жертвы. Да и не только. Пальцы порхают над клавиатурой, глаза вгрызаются в мелкие строчки на мониторе. Дело придется начинать с нуля, если Томас так самоотверженно отмахивается от него. Время пролетает мгновенно. Отключившись от гула офиса, он не замечает, что летучка уже началась, и даже не удивляется, что никто его не позвал. Он здесь — пария. Но это не страшно. Он проходит в зал для совещаний и останавливается прямо у двери. Не садится за стол, чтобы не привлекать к себе внимания. Один все же смотрит. *** Мужчина у трибуны красив и старомоден. Жесты скупые и почти не отражают суть монолога. Выправка военная, и это не то же самое, что обучение в Академии. — Детектив Уизли, принимайте новое назначение с сегодняшнего дня. Отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотических веществ ожидает вас вместе с результатами вашего теста. Передавайте привет тому, кто натаскал вас, как собаку, потому что ваш итог — девяносто восемь процентов. У вас час, чтобы подписать документы, сдать обмундирование и приступить к службе на новом поприще. Скатертью дорога. Вы свободны. Речь босса беглая, четкая, почти безэмоциональная, но заметно, что он действительно недолюбливает Уизли, и принял его новое назначение легко. Даже не так, с облегчением. — Теперь перестановки из-за стремительного карьерного роста нашей звезды, — было неясно, это он о Уизли или о Томасе. — Эббот, ты теперь работаешь с Уизли-старшим. Диггори, закрой рот и не открывай, пока я не дам тебе команду «голос». Пока сам, когда у Томаса закончится, наконец, его сериал «Закон и Порядок», будете работать в паре. Если он не пропишется в зале суда на постоянной основе. Что по открытым делам? Стоп, — босс смотрит на часы. — Все в письменном виде. Финниган, фото доски с таблицей и галочками не является письменными материалами. Дафна, сочинения мне тоже не нужны. По три предложения на каждое дело. Свободны. Поттер, зайди. Комната пустеет в течение минуты. Когда Поттер пытается найти глазами новичка, того уже нет у двери. Он облизывает губы — плохой знак, интуиция говорит о том, что ничего хорошего от этой приватной встречи ждать не приходится. — Комиссар Блэк, — дверь закрывается со звонким щелчком. — Поттер, я знаю, что твоя свистопляска с разводом и судом только закончилась, но мне придется подкинуть тебе еще немного… Фадж после ранения не выйдет на службу. Его сильно потрепало, но здесь не в этом суть. Он выгорел. Сдулся. Психолог говорит о том, что его нельзя даже к бумажной работе. Все: моральный компас у него не то, что север потерял. Вдрызг разбился, — такая многословность выдает искренние переживания за коллегу. Фаджу до пенсии пару лет. Они с Блэком давно работают. Гарри кивает. — Мне жаль, но новичок теперь — твоя забота, — это вроде бы всё, комиссар молчит, смотрит на бумаги на столе, и Поттер уже развернулся, чтобы выйти, так и не ответив на приказ босса, но его останавливают его слова. — Послушай, Гарри. За него попросили те, про кого я даже знать не хочу. Я знаю о его репутации, знаю, что он непростой товарищ, знаю, что тебе сейчас меньше всего нужен напарник, от которого нужно спину прикрывать так же, как и от тех, кого мы ловим. Но… Я, кроме тебя, никому этого не могу поручить. — Он не… — видеть босса таким Гарри еще не приходилось. Его выражение лица было извиняющимся. — Он не плохой парень, сэр… Или есть что-то, о чем я должен знать? Блэк закрылся и сжал зубы. — Все, что есть — это слухи. Даже внутренняя безопасность поджимает хвост. Так что… Тебе достался кот в мешке, Гарри. Иди, работай, — дверь кабинета открылась, но в спину прилетело колкое: — И пусть Уизли сам допишет свои отчеты. Я узнаю, если это будет не так. — Да, сэр…

***

— Нет, ну ты прикинь! Я сдал! Это же… — Рон почти бегает вокруг их столов. — Поздравляю. Гермиона заслужила как минимум бутылку хорошего скотча. А тебе нужно самому дописать последние отчеты. По закрытым делам. С Блэка станется, он пришлет уведомление твоему новому начальству… У тебя есть сорок пять минут на все про все… — Да ладно, Гарри, это же… — взгляд друга жесткий и непривычный. Уизли сдувается в одну секунду. — А ты куда? Опять думать? Эй, Поттер! Ты чего? Вокруг Рона собирается пара человек, чтобы поздравить или просто попрощаться. Спина Гарри скрывается за поворотом.

***

Поттер стоит перед зеркалом в туалете. Стены постепенно начинают давить, и он спешно умывается холодной водой. Девять лет прошло с того случая. Но внутри все та же паника и неловкость, смущение, растерянность. Только злость ушла. В остальном он снова будто на первом курсе Академии. Перед ним маячит сдача экзаменов, свадьба и жуткая фрустрация. А под веками серые глаза.

***

— И долго мне ждать ответ на мой запрос? Это не расследование убийства, речь идет о поиске пропавшего без вести. Время имеет значение, как минимум для его семьи. Офицер Лавгуд! Трубка выскальзывает из-под его щеки, но не падает на стол. — Луна, цветочек наш сумрачный, как твои дела? Я слышал Меркурий уже пару дней, как сменил курс… Да, да, Огонечек наш полуночный… Спасибо, я постараюсь притушить свое пламя, мало ли, кто-то обожжется… Что по запросу новенького? Когда ты так щебечешь, я просто чувствую необходимость принести тебе пастилы к чаю… — на компьютере срабатывает оповещение о том, что доступ к папке открыт. — Ты просто богиня, цветочек наш… Ты знаешь, я всегда помню… Трубка аккуратно ложится на аппарат. — Привет, Малфой… — теперь голос звучит робко и как-то неуверенно. — Поттер… — констатация факта. Небольшая пауза. — Спасибо… Она… — Да, она — нечто… Ты просто пока чужой… Лавгуд своеобразно выбирает, кого впустить в свой особенный круг… Рон так и не пробился… — Гарри улыбается скромно и неловко. — Босс поставил нас напарниками. У тебя есть вопросы? Что у тебя в работе? — Малфой долго молчит, странно глядя на горящее окно оповещения. — Что ж… Тогда, хм… Я оставлю заявку системщикам, чтобы подключили тебе доступ с места Рона, когда его отключат от нашей базы. Мы теперь там сидим… — У вас всегда назначения передают через напарника? — вопрос в спину казался колким, но когда Гарри обернулся, оказалось, что Малфой интересуется искренне. — На усмотрение босса. Давай-ка я покажу тебе, где тут у нас кофе, ни разу не видел тебя на кухне, а к этому времени Рон уже должен будет сдать все права доступа и лететь к новому начальнику на ковер… *** — Это отвратительно. — Я знаю, — Гарри делает еще один глоток. — Но это — все, чем департамент нас угощает. — Малфой кивает. — Мы разминулись, когда тебя представляли отделу. И я не знаю, ни откуда ты перевелся, ни… Ничего, на самом деле. — Малфой снова кивает. — Политика департамента не дает доступа к личным делам сослуживцев, — снова кивок. — Так, ты расскажешь? — Из Вашингтона. Отдел уголовного преследования. До этого несколько лет в аналитиках. Начинал в патруле, через год перевелся и получил детектива, но не приступил к службе. Ранение. Поэтому и ушел за стол. На мое место нужно было поставить конкретного человека, и мне предложили или отдел по особо тяжким, или сюда. Я решил что смена города мне не помешает. — И ты так просто говоришь о том, что только чтобы кого-то там принять на твое место, тебя заставили перевестись? — Гарри возмущенно махнул рукой с кружкой, и черная жидкость чуть не расплескалась. Малфой пожал плечами. — Это полиция, Поттер. Здесь преемственность и полицейская династия в почете. А я — это я… Моя династия совсем не голубая кровь… Хм… Ты спрашивал, есть ли у меня вопросы? — Гарри кивнул, пытаясь продраться сквозь очевидные слова, чтобы уловить подоплеку. — Почему Дафна? — Что? А… Потому что Гринграсс — это ее отец. Заместитель командера Гринграсс, если быть точным. — Малфой на это молчит, и Поттер вдруг как по щелчку понимает, о чем ему только что рассказывал напарник. Династия, карьера, преемственность. Точно.

***

— Домой? — на часах почти девять. — Нет. Ты? — Малфой не отрывается от монитора. Он уже несколько часов сидит почти без движения. Даже за кофе на вставал. — Хотел пропустить стаканчик… А… — Хорошего вечера, Поттер, — быстрый ответ и оглушающий в тишине офиса звук печати старого принтера. — Блядство… Будто у дантиста на приеме… Гарри подавляет смешок. — Привыкай… За стаканом виски Поттер думает о том, что Малфой изменился после Академии. Но что-то в нем осталось прежним. Они не дружили, не общались почти, только на совместных тренировках. Был только один неловкий, ужасно смущающий момент между ними, который мог бы вылиться во что-то действительно ужасное. Но не вылился. Слухи за день распространились по всему этажу, и уже пару раз Гарри слышал, что ему нужно быть осторожным с новым напарником. Что он играет за чужую команду, и это было не про ориентацию, это было про темную сторону. Никто ничего конкретного не говорил. И это напрягает. А чтобы разобраться, Поттеру нужно больше времени. Больше информации. И больше объективности. Потому что сейчас Малфой не производит впечатление того, кто может ударить в спину. Сегодня привычный стакан не превращается в три-четыре. Пить почему-то не хочется. Гарри отставляет недопитый виски в сторону и кивает удивленному бармену в прощании. Уже открывая дверь своей квартиры, Поттер думает о том, что его лучший друг, напарник, с которым они служили с самого начала их карьеры, как только их сочли достаточно опытными, чтобы оторвать от сиськи наставника, даже не позвонил.