Весна в Японии - расцвет цветов сакуры

Пол ночи я провалялся в кровати, пялясь в потолок. Размышлял и переваривал слова доктора. Жить мне с ханахаки невозможно. Единственный выход — это признание в своих чувствах, и пусть выйдет чепуха, зато я попытаюсь! На этих мыслях я заснул. Мне снился чудной сон. Вокруг было лишь поле, цветочное поле. Цветки резво переливались всеми цветами радуги под светом солнца и луны. Впереди меня светил большой белый диск, он был так близок, что можно было до него дотянуться, небо было чистым и прелестно голубым оттенком. А позади в глаза впивался холодный отблеск луны, чёрное полотно, которое сложно назвать небом, идеальное подчёркивало голубоватый, фальшивый свет спутника. Но растениям нравились обе половинки небосвода. Я просто сидел в траве и цветах и считывал секунды. Секунды моей мимолётной свободы. Обе стороны света и тьмы по-своему притягивали и отталкивали. На одной стороне слишком близко разгорячённое солнце, я побоялся обжечься. На другой стороне слишком мрачно и одиноко. Поэтому я удачно расположился на их общей линии соприкосновения. Там, где и должны находиться все смертные.

***

Оказывается, вчера, когда я гнал на своих двоих от неминуемой гибели, Иоши не был так уж и занят! Но причина по праву довольно весомая. Мой друг, птенчик, выросший на моих глазах, единственный наставник, наконец завёл отношения с девушкой из теннисного клуба, которую встретил, пока мы ходили в качестве поддержки на соревнования Ханако. Я чувствовал гордость за него, а он мне сделал выговор: «Ты тоже способен завести отношения. Но когда дело касается Ханако, ты даёшь назад!» Я его не слушал, пытался вспомнить свой чудной сон. О чём он был? После разговора с доктором прошла неделя. Сакура уже полностью опала. Моя аллергия на время прекратилась, а за ней и цветочная болезнь. Доктор не посещал нас некоторое время, ему нужно было сначала разобраться со своими семейными делами. С каждым днём я начинал понимать, насколько сильно я одинок! Когда я страдал, вокруг меня были люди, я чувствовал себя нужным хоть кому-то. А сейчас у всех свои дела: Иоши занят своей подружайкой; у Ханако скоро соревнования — она готовится; у сестры работа, а про доктора и говорить нечего. С последней троицей всё ясно, но от Иоши я такого не ожидал! Не верится, что лучший друг обменял меня на девушку. Они постоянно вместе, даже злость берёт… и зависть.

***

Качаясь на стуле, пока наш историк снова ушёл от темы и начал рассказывать про рыбалку и какое-то своё хобби, я окинул класс взглядом: половина учеников просто спали или занимались своими делами; прям перед мной Иоши что-то без остановок строчил в телефоне; первые парты, в том числе и Ханако, по-геройски своими широкими спинами прикрывали спящих красавиц на вторых и дальше партах. Я заметил, что Ямамото Горо не было на месте. Парта пустовала, но его аура всё равно над ней нависала. Тут ничего и не скажешь, ведь эта парта, которой даже не должно быть в классе, была исписана вдоль и поперёк иероглифами, понятные лишь гопникам. Среди наших есть такая легенда: «Если кто-то решит отмыть парту Ямамото Горо, то он умрёт». Вроде обычная байка, а вроде реальная угроза. Долго туда я не смотрел, но и учителя было скучно слушать, поэтому решил разузнать, чем занят Иоши. Через плечо я глянул в смартфон. На дисплее раскладушки мелькали сердечки и слова «милый», «дорогуша», «люблю», «я люблю тебя больше!», «нет, моя любовь больше во сто раз». Я отпросился в туалет. Нет, меня не стошнило. Мне нужно было подышать. Я вышел в школьный двор, приметил дерево на небольшом холме и прилёг туда. Почему-то меня слегка конфузило. На улице была приятная, ветреная погодка. Дерево отбрасывало большую тень, молодая трава игривисто щекотала кожу, солнце пыталось проскользнуть сквозь листву и ветви дерева. Неподалёку на спортивной площадке занимались дети, были слышны их весёлые крики, заливистый смех, звук свистка и топот ног. Я бы заснул в такой атмосфере. — Вот ты где! — послышался знакомый девичий голос, стоило мне только прикрыть глаза. Я лениво раскрыл веки. Пред мной сверкала пара карих глаз и очень близко. Вскрикнув, я сделал кувырок назад и чуть не укатился с холма. — Ха… Хан… Ханако! — разволновался я и покрылся потом с ног до головы. — Что ты здесь делаешь? — нервно посмеялся, думая, как бы убежать. — На уроке было скучно, — протянула она, села на траву и расставила ноги. — Ты же тоже поэтому сбежал? — резко посмотрела на меня. Не так давно я хотел отступиться. Следующей весной мы будем старшеклассниками. Ханако будет учиться в другой школе, значит, о ханахаки можно больше не беспокоиться, а там и чувства со временем стихнут. Максимум Иоши мне всю плешь проест, но кто его слушать собирается! Он своё счастье обрёл, а я ещё успею. Как сказал доктор, ханахаки появляется при первой любви, то есть можно предположить, если я влюблюсь в другую девушку, то кашлять цветами не буду. Но каждая её выходка, каждое её милое действие заставляют меня вновь и вновь влюбляться в одну и ту же девчонку. Мне жизни не хватит, чтобы её разлюбить! — Тацуки, ты думал над тем, как проведёшь летние каникулы? — спросила она, разглядывая пушистые облака в небе. — Ну… — задумался я, сел рядом с ней и облокотился на ствол дерева, — до каникул ещё есть время, поэтому я ещё не думал. А ты уже что-то решила? — Да-а-а! — сладко потянула она слово и руки вверх. Внезапно для меня пододвинулась и положила голову на моё плечо. Я смутился, а в груди что-то зашевелилось. — Вот думаю после соревнований уйти из клуба. — Почему? — удивился я, не отводя взора от травы, качающейся то влево, то вправо из-за ветра. — Надоело, — тут же ответила Ханако, — хочется больше времени тратить на друзей. Я скучаю по нашим весёлым гулянками, — тихо хихикнула и ушла в себя. Редко вижу её задумчивой и рассеянной. Вообще мы редко проводим время вдвоём, обычно нас трое. Я мог бы расслабиться, приобнять девушку, сказать хоть что-то, но я сидел, как на иголках. Уже звенел звонок. Ханако встрепенулась. — Ладно, пора возвращаться, — огорчённо промолвила она и поспешила встать. Моя рука дёрнулась к ней. — Подожди! — слишком громко выкрикнул. Она села на ноги и сделала вид, будто готова выслушать. Я продолжал сжимать её ладонь. В горле застряли лепестки. Прокашлялся и сказал, наконец: — Я страдаю от ханахаки, то есть кашляю лепестками цветов из-за своих чувств, — говорить это было стыдно. Ханако выглядела так, словно я сказал что-то нормальное. На моё странное выражение лица она ответила так: — Извини-извини! Просто Хитоми-тян говорила мне об этом, только я так и не поняла, зачем… «Она такая добрая, что не может даже подумать, что та, кто приносит мне столько боли, это она» Мне стало по-настоящему больно, и эта боль заставляла меня сказать это. Было ощущение, что если я не скажу, то умру. — Потому что я люблю тебя, Ханако-сан! — перебил её. — Ах, правда? Это мило, — в смущении она отвернулась, своими короткими волосами старалась скрыть свою довольную улыбку. Моя боль резко исчезла, как после морфия, я аж ахнул. — Знаешь, Тацуки, — начала она, — я не хочу уезжать куда-то, если там не будет тебя. Я не хочу торчать в клубе, если это убивает всё моё время. Хочется быть милой только с тобой. Я только недавно навела себя на эти мысли. Раньше они меня не посещали, но стоило нам меньше проводить времени, как они сами пришли. Глупо, не так ли? — Значит, я тоже глупый, раз тоже хочу проводить время не только всей компанией, а вот так, вдвоём, — неуверенно пожал плечами. — Я рада! А ведь я почти сдался. Попытать удачу никогда не поздно.

***

— Эй, Тацуки, пойдём на свидание? — шепнула мне на ушко Ханако, пока Иоши отвлёкся на свою пассию. — Эм, и куда же? — ответил ей так же шёпотом. — Не знаю! — пожала плечами, и мы оба посмотрели на влюблённую парочку перед нами. Приспичило Иоши притащить на перемене свою девушку, которая наделена милым именем Манами. Смотреть на них тошно. Девушка сидит у него на коленях, а он какие-то шутки ей рассказывает. Мой друг упал в моих глазах. С год назад он говорил мне, что никогда не будет ложиться под девку, «розовые сопли — не по-мужски», но стоило ему влюбиться, как всё для него поменялось. — Может ко мне в гости пойдём, аниме посмотрим, — тихо сказала Ханако. — Звучит неплохо, — покачал я головой. Мы собрались сразу после школы пойти к ней. И меня вдруг как водой окатили. Я иду к Ханако домой, и у нас свидание, а что обычно делают на свидании? Правильно, держаться за руки и целуются. У меня сердце слабое, ещё и ханакаки, и аллергия, мне это противопоказано! Но отказываться было поздно. Я заставлял себя думать о том, что мы просто по-дружески проведём вечер, поедим и посмотрим аниме. «А вдруг у неё дома никого нет?» — осенило меня. — «То есть там, у неё мы будем совершенно одни в темноте сидеть и смотреть кино. Нет. Нет, нет, нет! Только не с ней и не в такой обстановке! Я домой! Моё сердце к таким приколам не готово, мне сначала созреть нужно. У меня дома сестра, я не могу её оставить!» Я пытался вырваться и убежать, однако Ханако крепко сжимала мою руку и вела за собой. «Я бессилен…» В отличает от нас, живущих в пригороде, Ханако-сан живёт в городе. Япония неоднородна, и для моей деревенской души дома под двенадцать этажей — это небоскрёб. Подруга живёт на десятом. Это где-то двадцать-тридцать метров от земли. Я не придираюсь и не восхищаюсь, я боюсь высоты. Ханако сказала, что у них из гостиницы открывается шикарный вид на город. Мне уже плохо. Поднимаемся мы на лифте. Мои ноги начинают трястись. На лифтах я боюсь кататься, для меня вообще всё, что представляет собой высоту и резкое поднятие вверх или вниз, вызывается страх. Ханако давно заметила мою боязнь, так как с застывшим, напряжённым лицом уже хожу минут пять. Наконец мы прибыли, и, если бы не Ханако, я с огромной радостью прижался бы к полу. — Чувствуй себя как дома! — сказала она и первой направилась вперёд. Квартира у неё большая и на вид дорогая. Строгие тона, геометрическая вычурная мебель, просторные комнаты и множество разнообразного декора. Я раскрыл рот от увиденного и невольно поплёлся к окну в гостиной. Вид на город, позади которого садилось солнце, завораживал. Я забыл про свою боязнь и просто пялился, приставив лоб к стеклу и пуская слюнки. Пока я залип на пейзаж, Ханако успела переодеться и начала хозяйничать. Там уберёт, туда поставит, здесь поменяет — и всё в подобном духе. Я никогда не видел её такой домашней, даже засмотрелся. Она бегала в обычных джинсах и блузке, поверх которых был милый розовый фартук. Свои чёрные волосы она прибрала заколкой. Через минут десять Ханако предложила мне какой-нибудь напиток. Мне хотелось чаю с сакурой, но попросить об этом я не мог, поэтому просто сказал, что обойдусь водой. Девушка странно на меня посмотрела, зная мои предпочтения. Пожала плечами с ироничной гримасой и вновь удалилась. Чтобы убить время, я начал думать над те, что можно будет посмотреть и что точно понравится нам обоим. В голове были мысли. Это был новый полнометражный американский фильм, который давно хотели посмотреть мы всей троицей, но не сошлось: сначала отказалась Ханако, а там и Иоши подхватил. В тот день я чувствовал себя одиноким, на фильм не пошёл и остаток дня провалялся мордой в подушку. — А вот и я! — воскликнула Ханако и со звуком самолёта поставила поднос с едой и напитками на стеклянный журнальный столик. — Заждался небось, — буркнула себе под нос, села на пол и облокотилась на диван. Я обескураженно похлопал ресницами, пока она не подозвала к себе. Смущённый с ног до головы я сел, но немного поодаль от неё. — Что смотреть будем? — спросила она. — Или поищем чего по телевизору? Сегодня пятница — должно быть что-то интересное по каналам, — потянулась к пульту. — Я бы хотел посмотреть с тобой «Врата Ада»… — тихо промолвил и опустил голову вниз, упёршись руками на бёдра. — «Врата Ада»… — задумчиво протянула, — это те, которые нам не удалось глянуть всей компанией? — Угу, — положительно хмыкнул и качнул головой. — Сегодня, вроде, должны по телеку крутить, давай полистаем каналы. Я был так рад, так как Ханако приняла мой выбор, понимая, что не любит подобного жанра кино. Был так рад, что готов был посмотреть что угодно с ней. К счастью, фильм правда уже начали крутить по ТВ, и мы умудрились к началу. Во время просмотра я незаметно приблизился к ней, потому что миска с закусками всё отдалялась и отдалялась от меня. Вскоре я сидел чуть бы ни впритык к Ханако-сан и не замечал этого. Фильм был отменным, особенно на большом экране. Ханако кривилась, её лицо постоянно морщилось. На некоторых сценах она отворачивалась или отходила. Но концовку она вытерпела. В конец парень и девушка покинули Ад и израненные, измотанные под закат поцеловались. — А давай повторим! — радостно крикнула Ханако. От удивления я отполз назад и начал пререкаться, когда она ползла на меня: — Нет, нет! Х-Ханако! У меня… у меня сердце слабое… Ещё ханахаки! Я не выдержу, умру! — От поцелуя ещё никто не погибал, — нахмурилась и остановилась подле меня. Я всячески показывал, как мне плохо: то живот, то кашель, то правая пятка по маминой линии зудит, а это к несчастью, то у меня вдруг начинает болеть зуб. А Ханако всё злилась и злилась. Наслушавшись моих бредовых отмазок, она взяла и смачно чмокнула в щёку, потом схватила подушку с дивана и врезала мне разочек по лицу. Потом я пошёл домой… Довольный… и избитый…

***

— Друг, мне сердце разбили, — подошёл ко мне Иоши и положил голову на моё плечо. — А как же любовь до гроба? Или как там говорил, — закатил глаза и с улыбкой похлопал его по спине. — Та-а-ацу-у-уки-и-и-и! — протяжно завыл он, прижимаясь ко мне. — Её родители не дали нам благословение на женитьбу, поэтому мы расстались! — Подожди, подожди, — оторвал его от себя, — вы серьёзно решили пожениться? Не рановато? — Но я же люблю её! — Это не повод тут же брать её в жёны! — недовольно фыркнул я и нахмурился. Ханако, стоящая рядом, тихо посмеивалась над нами, прикрывая рот ладошкой. Иоши лишь обиделся на меня. Я успел соскучиться по его чудному и непредсказуемому характеру. Прозвенел звонок. Я собирался прогуляться с Иоши, чтобы поднять ему дух и настроение. Собирался, однако Ханако встала на моём пути перед всем классом и спросила: — Пойдёшь со мной на тренировку? Девушка с широкой улыбкой глядела мне прям в глаза, а там и до души недалеко. С руками за спиной она слегка косилась набок, чтобы казаться милее. Одноклассники зашептался, а Иоши давно ушёл. Когда я это заметил, то тяжело выдохнул и ответил: — Куда я без тебя денусь, — расслабленно улыбнулся ей в ответ. Ханако от радости подпрыгнула, схватила меня за локоть и выбежала из класса в сторону выхода на спортивную площадку. «Стыд да и только!»— думал я про себя, пока мы бежали, а она громко смеялась. Проводил её до раздевалки и сам вышел на улицу. Солнце сияло так ярко, что я зажмурился с непривычки. По кругу уже бежали юные атлеты, футболисты и другие, а тренера им причитали. На скамейках общались дети, пришедшие с кем-то из клубов или просто наслаждающиеся атмосферой, например художники, которым нужно зарисовывать фигуры в движении. Я до шёл до теннисной площадки и выбрал себе место. Среди членов клуба я отыскал бывшую подружку Иоши, Манами. Со стороны можно сказать, что она опечалена, но девушка вела себя оптимистично. Я вдруг начал за неё переживать. Если Иоши и идиот, то она дурочка ему под стать — идеальная пара, однако они переборщили со своей страстной любовью. Дожили… Теперь Я стал знатоком отношений! Эх. Тренировки у теннисного клуба начались, но я никак не находил Ханако. Решил проверить, где она. Стоя у двери в женскую раздевалку, я занервничал из-за раздумий: «Как будет лучше: постучаться или сразу открыть? А вдруг ей плохо? Или она что-то потеряла? Или её учитель отвлёк, и сейчас она переодевается? Слишком много вариантов!» Всё же решил постучаться: — Эм, Ханако, ты здесь… Не успел я договорить, как дверь отворилась и другая девочка раздражённо сказала мне: — Не стой на пороге, нету здесь Ханако! — А где она тогда? — остановил я ту девчонку, когда она собиралась уйти. — Не знаю я! — выдернула она руку. — Ей позвонила её подружка, а она ломанулась на помощь! Дура и только… — пробубнила она под конец и удалилась с моего поля зрения. «Подружка? Какая? Ханако со многими дружит. Может Хитоми… Ну, если она пошла к подруге, то мне не зачем беспокоиться» Я хотел вернуться и вновь остановился. Зачем возвращаться, если там не будет Ханако? Поэтому пошёл её искать. Хоть и называл Иоши и Манами дураками, дураком вышел сам. И это меня устраивает. Не было ни одной зацепки, где могла быть Ханако. Пришёл только к выводу, что на первом этаже или на улице. Даже понятия не имею, почему там — просто инстинкты. Возможно моя болезнь — это карта, по которой я всегда смогу найти любимую. Шёл совершенно бездумно. Она ведь могла уже вернуться обратно. Но я шёл и всё же дошёл. На улице, за школой слышались два ссорящихся женских голоса. Это несомненно были Ханако с Хитоми. Я подкрался, чтобы быть немного в курсе ситуации, и прислушался. — Хитоми, почему ты так говоришь? — взвыла Ханако. — Потому что переживаю за тебя! — отвечала Хитоми. — Этот сопляк не сможет защитить тебя, к тому же страдает из-за ханахаки, из-за того, что любит тебя! — Он перестал кашлять, когда рассказал мне о своих чувствах! Дело пахло жаренным. Хитоми однозначно не хотела, что бы я был близок с Ханако, поэтому наговорила гадостей про меня, но Ханако не верит. Нужно было вмешаться, только чья-то тяжёлая рука опустилась на моё плечо. — Некрасиво подслушивать, Огава, — отозвался позади низкий голос Ямомото Горо. Всё это время от него не было ни слуху, ни духу. И он решил объявиться СЕЙЧАС И В ЭТОМ МЕСТЕ! Это был заговор? Я не проронил и слова, когда получил по лицу кулаком. На шум сбежались девчонки. — Горо, что ты делаешь? — ринулась ко мне Ханако. У меня голова кружилась, в глазах мутнело, нос болел и истекал кровью. Я точно получил сотрясение мозга. Ханако приподняла меня. Слёзы так и текли по её милым щёчкам. — То, что должен был, — ответил Ямомото и хрустнул шеей. — Не мешайся. Хитоми оттянула подругу. Ханако извивалась, кричала, но биться с ней — выше её сил. Глядя на это, я встал, и меня понесло в сторону. Я опёрся на стену школы и принял более устойчивую стойку. Хоть я и знал, что сейчас упаду даже от удара младенца и что в любой драке выйду проигравшим, всё равно решительно настроился сражаться с Ямомото. Я засмеялся: — Как низко ты пал… — отдышался и продолжил: — «То, что должен был, » — серьёзно? Биться со слабыми — это означает, что ты недостаточно силён, чтобы драться с по-настоящему сильными. «Ох, снять бы с лица довольную ухмылку» Ямомото помрачнел как туча, кулаки сжимались до побеления костяшек, вены вздулись на шее. Вся уверенность испарилась. Я слышал как отчаянно рыдала Ханако и просила их прекратить. В лёгкий начали распускаться бутоны сакуры — снова начался приступ кашля. Ямомото медленно подошёл, сжал мою голову в своих тисках и ударил коленом в живот. Я прилёг на землю. Сознание чуть не покинуло меня. Наверно, в данной ситуации это было лучшим вариантом. Я согнулся пополам от адской боли и желания прокашляться, но я не мог дышать. Стало страшно. Ямомото пнул меня, и только тогда открылось дыхание. Кашель было не остановить: я отхаркивал цветы, кровь и свой обед. Всё это смешалось вместе с моими слезами и соплями. — Посмотри в мои глаза, отброс, — он сел рядом и грозным голосом приказал это. Меня пронизывала боль тысячи игл. И эта же боль не позволяла мне двигаться. Одноклассник силой заставил меня посмотреть на него. — Послушай сюда, — от гнева его глаза сузились до состояния чёрной полоски, — это было последнее предупреждение. Следующий раз будь готов к тому, что я убью тебя. Я едва на него глаза косил и пытался вслушиваться в его слова, но без толку: в глазах пелена, а в ушах звон. Он ткнул моё лицо в лужу крови с лепестками сакуры, позвал Хитоми и ушёл. Ханако сидела вся обескураженная. Она не двигалась, лишь пялилась на жалкого меня со слезами на глазах. Переборов всю боль, я перекатился на спину и вытер лицо рубашкой, которая и так была грязной. Веки казались очень тяжёлыми. Я был слишком слаб, чтобы их удержать. Мне снился чудной сон. Вокруг было лишь поле, цветочное поле. Цветки резво переливались разными цветами радуги под светом солнца и луны. Было ощущение, что я уже видел этот сон, если бы не река посреди этого поля, в которой безмятежно плыл по течению. Вода в реке отливалась кроваво-красным цветом и почему-то имела металлический запах. Я не хотел сопротивляться законам природы: река — это движущийся поток воды, я не способен ни остановить его, ни плыть против течения. Так устроен мир: тебя либо всё устраивает, либо ты сам устанавливаешь правила, либо становишься сильнее, чтобы преодолевать все препятствия. Меня не устраивает, что поток несёт меня невесть куда, но я слаб, чтобы что-то решать или что-то предпринять… — Тацуки! По всей окрестности раздался эхом звонкий голос. Я понял это по вибрациям волн, но разобрать это голос не мог, так как уши водой забило. — Тацуки! Тацуки! Тацуки! — кричала Ханако и трясла меня. — Тацуки, прошу, очнись! Резкая боль в голове меня разбудила. Слёзы девушки падали мне на лицо. — Тацуки… — ели выговаривала моё имя дрожащим от слёз голосом, — Тацуки… Ханако помогла мне дойти до дома. Шли мы в тишине. Моё тело отказывалось идти самостоятельно. Я не получил перелом и вряд ли органы сильно пострадали, но чувствовал я себя так, словно меня с четвёртого этажа скинули. Я молился всем богам, чтобы сестры дома не было, не хотел бы её по пустякам расстраивать. Однако весь этот день идёт по одному интересному месту. Сестра была дома и не одна. Мы тихонько вошли внутрь и прислушались к разговору: это точно был голос доктора. Я попросил Ханако довести меня до гостиницы. — Подожди, это Тацуки пришёл, — заметила шаги сестра и тут же увидела мою побитую рожу. — О боже! Что случилось? — Простите, Каори-сан, я не хотела этого, — начала Ханако. — При чём тут ты? — разозлилась сестра, буквально вырвала меня из рук девочки и принялась осматривать. — Изрядно же тебя побили. — Огава, давай я посмотрю, — подорвался с места доктор. — Да он стоять на ногах не может, ему нужно полежать. Меня отнесли в комнату и положили на кровать. Ханако рассказала всё, что с нами приключилось, хоть и в очень эмоциональном виде. Глядя на неё, я думал, что снова влюбился, на душе потеплело, но оставаться с ней дальше будет опасно для нас обоих. У Ямомото мозгов бы не хватило, чтобы избить меня при том факте, что я и раньше тусовался с Ханако. Это всё Хитоми и её зависть. Увидев мою болезнь и предмет своего воздыхания рядом со мной, она обо всё догадалась. Не зря эти двое хотели меня прихлопнуть ещё полторы недели назад. — Чёрт побрал Ямомото с его родителями, — грызла от злости ногти сестра. Доктор задумчиво обрабатывал мои раны и вдруг воскликнул: — Кстати, Ханако, я рад с тобой познакомиться! — протянул ей руку, которую она неуверенно пожала. — Я именно так тебя представлял: добрая и озорная девчонка. Ханако молчала, прикусив губу. Как бы сильно я не хотел её подбодрить, голос пропал и горло разболелось. Послышался звонок в дверь. Сестра отлучилась и вернулась с Иоши. — Дерьмовый вид, — шепнул он в мою сторону и сказал погромче: — Я только что получил это письмо. Отправителя я не смог догнать. Доктор взял помятый листок бумаги и прочитал вслух: — «Не будешь приглядывать за своими другом и ты пострадаешь». — И Иоши… — простонала Ханако и встала на колени. — Это я во всём виновата. Простите! — завыла она, уткнулась в одеяло и сжала кулаки. — Не, Ханако, ты не виновата, как минимум это письмо я получил не из-за тебя, — почесал затылок Иоши и сел на край кровати. — Это от Манами. — В каком это смысле? — резко выпрямилась она и шмыгнула носом. — Это её почерк, — спокойно выдал друг. — Не так давно я получил от неё звонок, где она вкратце объяснила про произошедшее за школой. И чтобы меня запугать, подкинула эту бумажку, фактически говоря: «Если Ханако будет плакать, я тебя прибью!» С юморком она у меня, — весело хмыкнул он под конец, а Ханако продолжала на него смотреть мокрыми и вопросительными глазами. — Каори, ты же работаешь на другом конце города и живёшь неподалёку… — подал я вдруг голос. — Да, а что? — не удивилась моему полудолхлому голосу. — Может, переехать к тебе, а там и в другую школу перевестись. Вряд ли родители будут против… Все замолчали. Я про себя ругнулся и завернулся в одеяло. Я же говорю правильные вещи, почему никто не согласится? — Как хочешь, — ответила наконец Каори и покинула комнату, взяв под руку доктора. В комнате продолжала нависать гробовая тишина. Ханако легла на кровать, Иоши стал разглядывать мою коллекцию манги, а я пытался заснуть. Но сон не шёл. Сердце билось как сумасшедшее, потому что она была рядом. Я всегда считал, что ничего не измениться с моим уходом: она найдёт новых друзей, ей это под силу. Иоши тоже не будет изменять своей натуре, возможно даже со своей девушкой помирится. Я был самым жалким в нашей компании: постоянно пасовал перед Ханако, злился из-за тупости Иоши и плёлся позади. — Тацуки, — перебил мои размышления тихий шёпот Ханако-сан, — не уезжай или, если уезжаешь, не забывай про нас и обязательно вернись. — Ладно, — громко выдохнул Иоши, — ладно, Тацуки, давай договоримся! — я услышал шаги, движущиеся сюда, и почувствовал, как он тянет моё одеяло. Я встрепенулся и захрипел: — Отдай, мне холодно! Ханако поняла замысел друга и помогла ему. Вот они, друзья. Мучают и так измученного! Теперь сижу я перед ними, они тоже уселись на кровать перед мной. — Ты меня знаешь, я человек слова, — говорил учтивым голосом, как статные дядьки из фильмов. — Сделаешь свою часть сделки — мы выполним свою. Всё просто! — И что ты предлагаешь? — шепнул я не в силах говорить в голос. — Смотри, мы сейчас от тебя отстанем, но только до конца средней школы. А встретимся в старшей школе. Думаю, Ханако тоже этого хочет, — он посмотрел на неё. Ханако молча согласилась. Я сказал, что решим всё через год.

***

Год прошёл, но мы не встретились. Из-за развода родителей я вынужден был поехать с мамой в Америку. Мама актриса, поэтому хочет, что бы и я играл. Хотел я этого или нет — не могу вспомнить, столько лет прошло. С друзьями я не виделся с тех пор. Никого так и не полюбил. Ни с кем так и не подружился. В Японию я не приезжал. В свои двадцать устал как скотина в поле. Хочу ли я их встретить? Да, ещё как хочу. Могу ли я это сделать? Определённо могу. Сделаю ли я это? К сожалению, нет. Они не простят мне моё предательство. Сакура давно перестала цвести для меня…