По спирали вниз

      Яркое солнце светило над головой, а его лучи блестели в волнах океана. Белый песок на пляже, пальмы, растущие поодаль, и белое высокое здание с множеством квадратных окон — это место было тем райским уголком, какие показывают в рекламе курортов и печатают на открытках.       Банохи, Вирке, Печенька В Попонке и Свирлик появились в воздухе над пляжем и сейчас, вновь вернув себе привычный внешний вид, а вместе с ним — исходя из того, что не свалились на песок — возможность летать, направились было в сторону отеля, как будто бы одновременно решили, что заслуживают отдыха. Однако, на пляже совсем рядом со зданием заметили какое-то движение.       — Вирке, там кто-то есть.       — Спустимся и посмотрим?       — Угу.       Прямо у воды было установлено устройство, которое походило на спиральный нож мясорубки невероятно огромных размеров. Он был прикреплён к двум треугольным подставкам таким образом, чтобы при вращении нижней частью зачерпывать песок, делая ямку, которую однако же тут же заливало водой и сравнивало с поверхностью. К одному концу этой «мясорубки» была прикручена ручка, которую медленно крутило темноволосое существо, а если точнее, то это был средних размеров взлохмаченный меховой шарик с крохотными ручками. Он не обращал внимания на бессмысленность своего занятия и продолжал неторопливо ворочать песок на пляже.       — Привет тебе, лохматый шарик. Ты что тут делаешь?       — АЯ!       — Что-что? Вирке, что он сказал?       — Сказал «ая».       — Не ломахматый, а Лохматая! Меня так зовут, и я вас поправила. Вот что.       — А! Лохматая?       — Да, именно так. Здравствуйте. Вы в гости или по делу? Если просто пришли, а не по делу, то помогайте.       — А что нужно делать? Вы, вот, что делаете? В песке яму копаете?       — Не совсем. Как прилив приходит, то волну гоняю, а сейчас песок из стороны в сторону перекладываю.       — А что это за место? Красиво здесь.       Overthinking.       — А?       — Накручивание, зацикливание и волнение по пустякам.       — Такое красивое место не может быть тем, что ты говоришь, Лохматая. Не верится… Да, Вирке?       — Хм…       — Ну вы не стойте зазря, пустяки перемешайте чуть-чуть, по сторонам покидайте.       — Ну и где тут пустяки?       — Под ногами, ясное дело.       Вирке и Банохи посмотрели туда, куда указала Лохматая, но увидели только песок. Они переглянулись и, не сговариваясь, уселись тут же, где и стояли.       — Вирке! Сколько же здесь пустяков!       — Неужели весь песок на пляже — это пустяки, о которых человек переживает? То-то у него вечно голова забита ненужными мыслями.       — Расскажи, если вспоминается что-то!       — Вся жизнь вспоминается. Думаю, что и дня не проходит без пустых переживаний.       Зачерпнув рукой горсть песка и наблюдая, как тонкая струйка проскальзывает сквозь пальцы и ссыпается обратно на пляж, Вирке удалось на себе ощутить все-все волнения о тех пустяках, которые оказались в ладонях.       Фотография не в фокусе, и красный свет светофора, и упавшая на пол стопка бумаг. Потемневшее от чая дно любимой чашки, и медлительный кассир в магазине, и пятно на одежде. Новости об авариях на главной странице сайта, и грубый ответ начальника, и неубранный рабочий стол. Засохший кактус на окне, и ни одного сообщения в мессенджере, и прыщик на подбородке. Пыль под столом, и грязная лужа перед домом, и воспоминание неловких моментов прошлого. Внезапная перемена в отношениях с другом.       — А это не пустяк. Так ведь?        В ладони у Вирке оказалась небольшая ракушка с обломанными краями. Лохматая тут же выхватила её и повертела в руках, а затем, заметив вопросительный и ожидающий взгляд Банохи, вложила ракушку в лапку многоножки.       «Сейчас такое неспокойное время, что, кажется, можно легко сломать даже самые долгие и крепкие отношения своими неосторожными словами. Может быть, так и произошло? Надо было сказать по-другому? Или вообще ничего не говорить? Мы же дружим так долго, ведь друзьям выдают кредит доверия, ведь не обижаются и не обрывают отношения вот так легко из-за нескольких фраз? А может быть дружба была только с моей стороны, а с той — просто общение? Может, меня там всегда терпели? Нет. Не может быть… А вдруг может? Но с другой стороны, эти мысли ведь тоже недоверие? Может, и с этой стороны нет никакой дружбы? Если постоянно сомневаешься, не «обидел ли?», «хотят ли меня там?» — то это уже и не дружба. Так ведь? Не знаю. Не хочется думать об этом…». Переживания человека пробрались под кожу и через пальцы растеклись по всему телу Банохи.       — Ну?       Лохматая обратилась к многоножке, которая уже встала с песка и смотрела с волнением в сторону океана, запутывая все свои ноги в хаотичный клубок.       — Я думаю, что это не пустяк.       — Но всё же пустяк. И знаете, почему? Потому что не стоит того, чтобы тратить время на размышления и переживания. Потому что пока тебе не пишет один друг, ты точно так же не пишешь другому. Пока ты сидишь и переживаешь, не сказал ли чего-то лишнего кому-то, кто-то другой переживает, не сказал ли чего лишнего тебе. Тебя сейчас волнует кто-то один, в то время кто-то другой не получает и каплю твоего внимания, но в любом случае ни переживания, ни отсутствие переживаний ничем не помогут. Наоборот, только меняют ощущения времени: оно вдруг становится песком, стремительно утекающим сквозь пальцы и оседающим в карманах и за воротником. Не тяжело, а?       И в самом деле, вся одежда Вирке, казалось, была полна песка, отчего стало тяжело стоять, а на круглом теле Банохи он оседал кучками, не падал и так же тянул к земле. Путешественники тяжело бухнулись на пляж и принялись отряхиваться, однако все их попытки не увенчались успехом. Наоборот, мало того, что песка вокруг стало больше, но ещё и волнения и переживания о нём окатывали с головой, забиваясь в уши и в глаза, мешая рассуждать здраво.       — Даже пустяки, когда их много, становятся силой, способной убить человека. Ну ладно, не убить, но лишить жизни уж точно. Но не бойтесь, пойдёмте, отведу вас туда, где можно помыться и отдохнуть. Заодно с братом познакомлю. Секунду… Только ещё пару раз крутану пустякорубку.       Лохматая прокрутила ручку и, указав в сторону отеля, первой побрела по пляжу, перебирая крошечными короткими ножками. А следом, увязая в песке, плелись Банохи и Вирке с Печенькой В Попонке на руках и Свирликом на плече. Они молчали, переживая и волнуясь обо всех пустяках, которыми был полон пляж, и даже не замечали, как солнце склонилось к горизонту, и небо окрасилось яркими вечерними красками.