По спирали вниз

      Туннель, в который попали путешественники в этот раз, был настолько тёмный, что ни рассмотреть, какой он формы, ни понять, движется ли он, оказалось совершенно невозможным. Порой сверху или сбоку мелькали какие-то серебристые точки, но это особо не помогало понять что-либо. А ещё туннель тянулся слишком долго по сравнению со всеми остальными, в которых они уже успели побывать до этого.       Банохи очень сильно хотелось заговорить, обсудить с Вирке всё на свете, однако желание поскорее узнать правду пересилило. И эта вертлявая, болтающая без передышки многоножка недвижно зависла в воздухе в середине туннеля, не говоря ничего, не подбирая красочных описаний происходящему. В этот раз нужно было непременно добраться до самого низа.       И у них получилось.       Путешественники вывалились из туннеля и упали на мокрый каменный пол небольшой пещеры с блестящими от влажности стенками и потолком настолько высоким, что его не было видно. Здесь было темно и только круг в самом центре был освещён, как будто софитами на сцене. И в середине этого освещённого круга стояла рыжая лошадь с головой улитки. Тело лошади заканчивалось около шеи, а дальше очень плавно становилось бескостным, мягким как у улитки, и с глазами на рожках.       Банохи, Вирке с Печенькой В Попонке и Свирликом поднялись с пола и подошли к краю светлого круга.       — Вирке, думаешь, это самый низ?       Да.       Голос, тот самый, который звучал во всех уголках внутреннего мира, и который путешественники называли голосом снизу, теперь звучал прямо здесь, со стороны лошади.       — Здравствуй голос снизу. Это мы.       — Здравствуй.       В то время как лошадь топталась на месте, переступая с ноги на ногу, голова улитки очень медленно повернулась к путешественникам, её глаза смотрели, не мигая. Голос сниже видит всё, что происходит во внутреннем мире, и знает ответы до того, как прозвучат вопросы.       — Вирке — это любовь к себе, Банохи может получить свой уголок. Всё остальное вы знаете. Всё будет хорошо. А теперь идите.       И сразу же после этих слов Банохи, Вирке, Печенька В Попонке и Свирлик испарились из пещеры. Здесь нельзя было находиться слишком долго.       Вирке осмотрелась, но кроме непроглядной темноты вокруг неё ничего не было. Она позвала Банохи, и в ответ не услышала ничего кроме тишины. Ни Печеньки В Попонке, ни Свирлика тоже не было. Она осталась одна.       — Любовь к себе? Теперь понятно.       Хотя лошадь с головой улитки почти ничего не сказала вслух, невысказанное тоже добралось до её сознания. Вирке знала, что голос снизу зовут Лошадка. То, что связано с ней самой и её уголком: всё встало на свои места. Человек запутался во всех своих обязанностях, работах и прочих тех важных делах, которые вымещают собой другие дела. Те, которые наполняют уголок Вирке. И вернуть его можно только с помощью человека. Теперь она знает о том, кто она такая, а значит, что все жители внутреннего мира тоже это знают и человек тоже. Ей оставалось только ждать. Вирке тяжело выдохнула и закрыла глаза.       А в это время в светлой просторной комнате с книжными полками, упирающимися в потолок, и с лестницей на рельсах, которую можно передвигать по всему периметру и забираться наверх, чтобы доставать книги с верхних полок. В середине комнаты на невысоком пьедестале стоял очень большой стол. Такого размера, что если даже обложиться книгами и черновиками, всё равно места будет ещё много. На столе стояли зелёная лампа и печатная машинка.       Рукопись только что была закончена. Круглая многоножка использовала несколько своих ног вместо рук, которые резво собрали листы в стопочку и отложили в сторону. Осталось только напечатать титульную страницу и посвящение.       — Эта история будет называться «По спирали вниз», автор — Банохи! Вирке, надеюсь, что у тебя всё хорошо и мы встретимся когда-нибудь снова. Но даже если не встретимся, я буду писать и каждую свою историю посвящу тебе, любовь к себе Вирке.