Храни их

      Квартирная дверь с грохотом закрылась. Часы показывали 13:14       — Кио! Ко мне! — громко скомандовала Лазари и пёс не заставил долго ждать. Он уже надел на себя поводок, оставалось только затянуть его.       — Хороший мальчик. — Похвалила его хозяйка.              «Итак, к двум у меня ещё школа, потом нужно хоть раз в году заявиться на тренировку, — размышляла девушка, идя вдоль улицы с собакой на поводке. — Сегодня эта мадмуазель ведёт, а значит опаздывать не нужно, но время не позволяет не опаздывать. Скажу, что задержали, — пёс куда-то потащил хозяйку, поэтому та удлинила поводок. — А ещё к шести нужно будет забрать хотя бы лыжи. И как раз мне там сделают выговор. Может пару раз по спине палкой ударят, но это не больно», — Лазари пожала плечами и направилась дальше, за псом.       — Вот чёрт! — выдохнула девушка, остановившись. — Мне же к этому Уилбуру Вонке.       После упоминания Уилбура, Лазари стала размышлять о Вильяме Вонке.       «Самый знаменитый кондитер — сын дантиста. Какая же нелепица! — ухмыльнулась Лазари, помотав головой в разные стороны, будто отгоняя мысли. — Но они совсем не похоже. Видимо, младший пошёл в мать. Вот только почему я не увидела фото матери? — этот вопрос заставил девушку задуматься всерьез. — Наверное, всё гениальное просто! Мать, возможно, изменила отцу и оставила великого кондитера на произвол судьбы под отцовским контролем. Отец не одобрял сына в кондитерском деле, а сын, на зло отцу, пошёл учиться на кондитера. Успешно закончив учёбу, он открыл ларёк, а потом и целую фабрику! Ну вот, Лазари! Всё гениальное просто!». — Удовлетворённая своими размышлениями девушка, улыбалась и вышагивала всё дальше, вдоль улицы, за разноглазым Кио, который дополнял хозяйку.       Далее прогулка прошла без чего-то интересного. Если только Лазари увидела мальчишку, поскользнувшегося на льду. Это хоть как-то скрасило день, который начинался приблизительно хорошо. Но потом, девушке стало жалко мальчишку.       «Судя по его приземлению он ударил себе что-то, но не сильно, — размышляла Лазари, подходя к дому, — а ушиб скорее всего бедро».              Квартирная дверь опять закрылась. Лазари направилась в другое учебное заведение, которое не любила только из-за одной личности — Оливирия Олививер. По школе она носила кличку Оливка. Оливка, потому что никто из класса не любил оливки, а Лазари в особенности. Эта самая Оливка просто ненавидела её, а когда Лазари приходила, то она и вовсе закатывала глаза и что-то шептала под нос, словно насылала проклятья на девушку.       Дверь издала странный звук похожий на полукрик, полустон и закрылась за Лазари.       — Потише не учили закрывать?! — наконец вахтёрши оторвались от своих вечных сплетен про чужих мужей и перевели взгляд на девушку. — О! Мимингер! Где пропадала? Тебя вся школа обыскалась.       — Я была на сборах, — соврала Лазари и прошла к лавке, чтобы снять пальто.       — И как? — одна из трёх вахтёрш повернулась и противно отхлебнула чай, причмокнув.       — Да никак. Я опять упала и почти сломала палку, — Лазари протянула пальто, которое, по взгляду, не собирались принимать, поэтому девушка сама прошла к вешалкам и взля любимый номерок с еле заметной цифрой «21», — а ещё палка чуть не сломала мне руку, — наконец докончила девушка и подхватив сумку, вприпрыжку, направилась к лестнице.       — Удачи, Мимингер, — сказали все три вахтёрши, а потом опять стали ругаться на всех мужиков мира, мол каждый непутёвый и достойных не найдёшь. А потом они переходили на младшее поколение, которое оказалось ещё непутёвей их мужчин.       — Извините за опоздание! — провозгласила Лазари, входя в кабинет. Дверь при этом на удивление не скрипнула, а из-за больших мольбертов все высунули головы, дабы посмотреть кто же инициатор шума.       — Лазари! — удивлённо воскликнула половина класса.       — А мы-то думали, что ты потерялась на фабрике Вонки! — донеслось с конца класса. Все уже видели Лазари по новостям и в газетах.       — Да-да — подтвердили все и стали задавать множество вопросов про фабрику, про Вонку, про детей. В особенности проявляли интерес к Вонке молодые девицы, некоторых из которых, Лазари недолюбливала. Одной из таких являлась Замия Девон. Девушка с класса Лазари, которая запомнилась ей первой, кто подкатывал к уличителю Вальдемару. При видне её девушка закатила свои разноцветные глаза и хотела было скривить губы в отвращении, но громкий «гхм-хм» остановил её. Этот звук она узнет из тысячи. Сама Оливирия Олививер стояла прямо за ней. Эта женщина отличалась своей строгостью и как говорила сама Лазари: «ненавистью к ученикам и людям в целом».       — Мимингер, а чего это мы пропускаем занятия?       Раздражающий голос сразу напомнил ей ночной кошмар, который мучил её примерно месяц назад. Лазари сглотнула неприятный ком во рту.       «Что отвечать? Врать? Но тут эта Девон, она сдаст», — думала Лазари, пытаясь найти поддержки в классе, но все, как один уткнулись в свои доски и даже не обращали внимания на девушку, которую меньше минуты так ярко встретили.       Лазари сжала зубы почти до боли. Если бы не забинтованные руки, то и кулаки тоже. Только девушка придумала правильное решение, даже собиралась по-старинке ухмыльнуться, как её перебил знакомый тихий, но радостный голосок.       — Доброго дня, мисс Оливирия Олививер. И тебе тоже, Лазари, как сборы? — только один человек мог полностью выговорить имя преподавателя.       — Сеня, — выдохнула расслабленная Лазари, но тут же собралась. — Привет.       — Ох, Сенечка, задержался да? Ну, проходи, присаживайся. Вон там тебе место свободное. Самое лучшее положение! — как из пулемёта, пропалила Оливка, а потом грозно взглянула на Лазари. — А ты чего стоишь? Проходи, вон там угол свободен.       Лазари на это только фыркнула, но прошла в тот угол, на который указала мисс Оливка.       Сеня Разер — так звали веснушчатого парня, который прославился своей удачливостью и талантом к рисованию, и вообще к любым делам. Он был очень застенчив, говорил тихим голосом, никогда не выделялся, но его всё равно все любили и знали, что Сеня выручит их всегда. Хоть Лазари и не общалась с ним так часто, но сам Сеня мог назвать девушку своей хорошей подругой, которой с радостью всегда помогал. Так же на Сене Разере всегда присутствовали его круглые очки, а светлые волосы лежали в одну сторону. Но всё-таки кое что выделяло Сеню от других — серьги. Его большие серьги свисали почти до середины шеи. А ещё статус. Разер — фамилия одной из самых известных компаний по выпуску инвентаря для азартных игр. Даже казино «По мирам» закупало у этой компании разную продукцию. Она являлась не сильно дорогой, но и не дешёвой. В общем — хорошая цена для инвентаря.       Но что же всё-таки связывало Лазари Мимингер и Сеню Разера? Их семьи. Семья Мимингер уже давно была знакома с Разерами. Отцы хоть как-то поддерживали контакт. Матери же у Сени не было — умерла от рака. А когда и родителей Лазари не стало, то они полностью перестали общаться, а виделись Мимингер и Разер только в школе и то редко. Но это никак не влияло на дружеские отношения.       — Лазари, мы рисуем голову Аполлона, — шепнул друг, который сел рядом с Лазари в тот же угол, куда девушку послала учитель.       — Но так мы же уже её рисовали, — прошептала в ответ Лазари.       Сеня только пожал плечами и добавил:       — Я ей пытался намекнуть, но даже меня она не слушает.       — Нужно было напрямую говорить, — цокнула языком Лазари и осмотрела положение откуда нужно было рисовать надоевшего ей Аполлона. Это имя точно когда-нибудь присниться девушке в кошмаре, а его прическа с бантиком из волос была вообще отдельным произведением искусства. Как говорила Лазари — «любая Голливудская модель позавидует этой причёске, а парикмахеры будут кусать локти и никогда не повторят её». Положение оказалось весьма стандартным: три четверти снизу.       — Ну, а как тебе на фабрике? — тише обычного спросил парень, но под вопросительным взглядом девушки добавил, — прости, я знаю что тебе этот вопрос наверное надоел, но мне правда очень интересно.       Большие глаза парня говорили, что ему действительно интересно: блики заблестели, а зрачки расширились. Спустя недолгое раздумье Лазари всё-таки стала рассказывать про фабрику Вонки и про самого кондитера.       — Знаешь, вот ты представляешь место, где можно есть абсолютно всё?       Сеня отвёл взгляд и подумал. В такие моменты он напоминал Лазари совёнка.       — Ну, кондитерские? — он смешно пожал плечами.       — Ответ частично правильный, — шептала Лазари, — но в том цеху…       — Цеху?! — голос парня почти перешел на нормальный, но он вовремя остановился и его щёки залились румянцем. — Прости, я перебил.       — Да ничего, — не отрываясь от наброска сказала Лазари. — Ну, так вот, а в цехе Вонки даже трава съедобна! Представь!       Сеня был заядлым сладкоежкой, поэтому его глаза ещё больше загорелись, а зрачок заполнил почти всю радужку глаза.       — Да ну! — он оторвался от рисования и взглянул на Лазари.       — Просто поверь. — В ответ посмотрела на него девушка, но её рука продолжала делать нужные линии.       — Я верю, Лазари, — тонкой улыбкой улыбнулся Сеня. Он и вправду похоже на сову.       — Но знаешь, эта трава, скорее всего, какая-то изменённая форма сахара. Поэтому, её смело можно добавлять в чай или ещё куда-нибудь. А ещё там была целая шоколадная река! — о мальчишке, и остальных детях, Лазари решила умолчать, да и Сеня не задавал лишних вопросов. — А ещё там такие миленькие человечки. Умпа-лумпами называются…              Прошла одна перемена. На ней Лазари выслушала почему же Сеня рисует куда лучше, чем она, а ещё кучу факторов о своём Аполлоне, мол: лицо не той формы или даже, что нос не тот, а губы вообще не те.       — Да не обращай внимания, — поддерживал её Сеня. — У некоторых вообще ничего не нарисовано.       Для девушки, кто и что нарисовал не имело вообще никакого значения, ведь она пришла сюда учиться. И она училась. Учились тут только она, Сеня и ещё меньше половины от класса. Всех же остальных заставили родители или как Девон приходили сюда покрасоваться, или с мальчиками позаигрывать. В классе было больше мальчиков, чем девочек, поэтому, тут было кого поймать. Парни на любой вкус расхаживали по всему учебному учреждению. Ещё пару лет назад в заведение набирали только мальчиков, поэтому их так много. Но и попасть в школу тоже не просто, поговаривают, что директор проявляет особую слабость и симпатию к ученикам мужского пола, а девочек зачастую отшвыривает, как бы хорошо те не рисовали. Исключением являлись такие как Мимингер или Девон — они из богатых семей, а значит, что платить за обучение могут. Но некоторые из учеников знали, почему директор часто не принимает девочек — характер. Директор заведения был мнения, что девушки не могут работать художниками. Достаточно старое и нераспространенное мнение, но это так. Но потом, когда рассерженные родители стали писать на него жалобы, то он смягчился и стал чаще принимать девочек.       Ещё Сеня расспрашивал девушку про забинтованные руки, беспокоился не больно ли ей. Но Лазари объяснила это лёгким обморожением на воображаемых тренировках. Не говорить же ей, что она это сделала на фабрике Вонки, а ещё, что её чуть не завалили огромные шкафы. Вернее, завалили и почти убили, но всё обошлось и она жива. Да, это даже звучит странно и если бы Лазари рассказала, то никто кроме Сени ей не поверил.       — Ли, а как выглядит Вонка? — задал вопрос Сеня. Время было 15:46, а значит, что Лазари скоро уходить.       — Ну и почему вы все задаёте этот вопрос? — выдохнула Лазари мысли.       — Прости, — Сеня опять залился краской, — но м-м-м…       — Вонка — самый обычный человек, — сказала Лазари, пока ещё Сеня не закончил фразу.       Разен отвёл взгляд, закусив тонкие красные губки. На этот раз и его веснушчатый нос тоже покраснел. Лазари всегда удивлялась как же это работает, ведь у неё нос краснеет только на морозе.       Девушка всё-таки оторвалась от рисунка и посмотрела на друга. При таком личике она просто не смогла устоять.       — Вонка, — продолжила Лазари для раскрасневшегося Сени, — носит каре, имеет бледную кожу и одевается в лондонскую одежду восемнадцатого века. — Лазари закивала, пересчитывая факторы в голове, которые она назвала. — А ещё у него фиалковые глаза. Я бы даже сказала фиолетовые с ультрамарином и немного бирюзы, — добавила девушка.       Сеня с удивлением посмотрел на неё.       — Вообще-то у нас не живопись. Сказала бы просто: тёмно-фиалковые. Но всё-таки оттенки глаз ты описала красиво, — парень опять улыбнулся своей миленькой улыбкой.       Лазари цокнула.       — Мне показалось, что если я лучше опишу его, то ты лучше его представишь.       Девушка повернулась к своему листу и вздрогнула. Рука, которая, как думала она, выводила черты Аполлона, выводила совсем другое. Вернее, другого человека — Вилли Вонку. И было этот не на самом лице прекрасного Аполлона, а в стороне. Профиль Вонки красовался справой стороны листа. Виднелись даже очертания шляпы и скул. Лазари взяла ластик и мигом стёрла получившийся набросок, чтобы ни дай бог никто не заметил этот «разврат» рядом с Аполлоном. Точно такой же набросок присутствовал и в её блокноте, который хранился в чёрной сумке под ногами.       Опять ком, который перекрыл Лазари дыхание, взялся из ниоткуда. Он прямо давил на горло, вызывая рвотные рефлексы. Было похоже на отравление, но это не оно. Это как будто бы мандраж, когда ты настолько волнуешься, что не можешь дышать.       — Ну, да, ты права. Я представил его намного лучше. Спасибо, — вывел из прострации милый шёпоток Сени. Он опять заставил Лазари вздрогнуть, она медленно повернулась на друга. Он, с прямой осанкой, расправленными плечами и максимальной лёгкостью, искусно выводил черты лица Аполлона. Его слух был полностью заострён на подруге, но рука и разум — на рисунке.       Когда Лазари отпросилась, без криков конечно же не обошлось. Оливирия Олививер стала спрашивать почему же ей — «королеве», надо покинуть заведение, если она не отсидела положенные три с половиной часа? Без вмешательства Сени тут не обошлось. Он сказал, что Лазари идёт на очень важное для него мероприятие — заменять его. Конечно же в этот бред никто не поверил и Замия уже хотела выдать друзей, как все остальные в классе утвердительно закивали головами и заткнули надоедливую блондинку на каблуках. Оливке ничего не оставалось, как поверить и она со скрежетом зубов отпустила Лазари, но перед этим поинтересовалась почему Аполлон за полтора часа заштрихован не полностью, а дан только лёгкий тон. Лазари на это только пожала плечами, а как закрыла дверь в кабинет едва удержалась, дабы не показать средний палец.       — Опаздываю!       Так же начиналось и утро девушки. Она бегала по квартире и ничего не успевала. Кио наблюдал за её бегами, поворачивая мохнатую голову то в одну, то в другую сторону. По нему было видно, что он искренне не понимал куда же хозяйка опять так торопиться. А может она возьмёт его с собой? Но не в этот раз.       Сбалансированный наряд был наконец готов! Подобие школьной строгой формы — закон успеха при любом знакомстве. Человек сразу подумает, что личность очень дисциплинирована и у неё сразу появится уважение. Лазари решила не изменять старой традиции и всё же надела почти всю школьную форму. Черные колготки с еле заметным узором ромбиков, теннисная юбка. А почему бы и нет? Рубашка — по классике, галстук с белыми полосочками на конце, и конечно чёрный короткий кардиган, который девушка «не носила больше ста лет». На голове как всегда девушка хотела ничего не делать, но ради приличия всё же заплела две косички, оставив половину волс не заплетёнными, с которыми смотрелась как самая настоящая маленькая школьница. Лазари напомнила её же, но куда меньше, когда на голове были бантики, а длинная юбка совсем не нравилась шестилетней девочке. Но сейчас длинной юбки не было и бантиков тоже. Что же всё-таки напомнило ей ту самую маленькую и наивную девчушку? Ответ: наивный взгляд и почему-то глупая счастливая улыбка. Сама не понимая того, девушка улыбалась себе в зеркало, как будто никогда не видела улыбки.       «Интересно, а если я принесу тортик дантисту, это будет считаться плохой шуткой? — раздумывала Лазари, пока шла вдоль людной улицы. — Хотя, что его сын кондитер, уже является плохой шуткой судьбы», — Пожала плечами Лазари и в раздумьях направилась дальше. Она думала и думала о своём, даже сама иногда путывалась в своих мыслях, но потом находила правильное решение или ответ, а затем начиналось всё по-новой. Бесконечная свора мыслей так и не отпускала разноглазую девушку в очках, как будто бы они хотели поглотить и оставить в своих силках навечно, но им не удавалось. Снова и снова Лазари могла вырваться из их хватки, и вернуться в реальность.       В кармане шоколадного пальто не хватало только часов, чтобы Лазари чувствовала себя лучше. Но ничего уже не поделаешь. Часы потеряны и новые нигде не возьмешь, а искать их по городу глупо и никому не нужно. Может их уже отыскал какой-то счастливчик и прямо сейчас идёт сдавать в ломбард?       Холод уже пробирал и так забинтованные пальцы. В левой руке Лазари несла маленький тортик и как было написано на составе он был с вишней. Такой вариант показался девушке приемлемым и вкусным. Но тортик — не всё, что было имелось с собой у Лазари. В сумке через плечо тихо лежала бутылочка вина, которое куплено в специальном винном магазине. Так как молодая девушка почти не имела опыта в выборе винных напитков, то она нашла тот, что нравился отцу. Процент алкоголя в нём имелся маленький, а само вино — красное полусладкое. Из воспоминаний девушки в бокале оно смотрится тёмно-красным насыщенным цветом. В детстве этот напиток напоминал девочке кровь.       Как показалось Лазари, она очень громко постучала во входную дверь, поэтому отошла на один шаг, чтобы не прилетело ничего в лоб. Такое уже бывало. Лазари могла слишком близко подойти к двери, а когда она открылась, то по носу или по лбу проходилась волна неприятной боли. Послышался скрип половиц и щелчок замка не заставил долго ждать. Вонка-старший доброжелательно открыл дверь перед девушкой, не забыв элегантным движением пригласить внутрь.       — Хороший вечер, не правда ли, мисс Лазари? — Вешая пальто на вешалку, спросил мистер Вонка.       — Да. Правда холодно, — расшнуровывая зимние ботики, поддержала разговор Лазари.       — Мы вас уже заждались, кстати. Проходите на второй этаж, пожалуйста. Вторая дверь на лево.       Лазари поблагодарила гостеприимного дантиста и подвинула к нему тортик, мол: «это вам».       Лазари оглянула прихожую. Она заметила боковую дверь, видимо она вела на кухню. Так было устроено в двухэтажных домах, что комнаты были сверху, а кухня снизу. Так же в прихожей было куда больше света, чем днём, а ещё зеркало на весь рост, которое девушка не заметила днём. Вот только её смущала формулировка фразы врача. Она сказал «мы», а значит, что дома есть ещё кто-то помимо него. Но когда девушка потянулась к пальто на вешалке, чтобы вытащить телефон, то ей всё стало понятно. Рядом с её одеждой разместилось ещё одно пальто, но чёрное и большое, наверху висел цилиндр, а неподалёку расположилась уже знакомая девушке трость. Только один человек из окружения Лазари мог носить такой элемент головного убора и трость. Вильям Вонка. Только от одного вида его одежды Лазари стало не по себе. Она ещё раз осмотрела вешалку с одеждой. Цилиндр! Она поняла, что никогда не видела себя в цилиндре. Да, она его надевала, но не видела себя в нём. Он был большеват, но это не отменяло того факта, что он не идёт девушке. Большое зеркало сыграло девушке на руку и она, дотянувшись до цилиндра, надела его.       «Как же мне не идут косички», — девушка расплела их и волос стал немного виться, благо расчёска всегда под рукой, вернее, в сумке.       — Совсем другое дело, — перед зеркалом, с распущенным волосом, в цилиндре, сказала Лазари и придерживая головной убор, поставила руку на бок. Лазари понравилось как она смотрелась в цилиндре. Почему-то ей сразу вспомнилась одна песня. В ней рассказывалось о парне, который решил оставить картину с жутким дедом на ночь. Ночью же картина ожила и дед стал заманивать туда парня под предлогом того, что покажет ему волшебный спектакль. В итоге парень по-геройски зашёл в картину, а там рука в перчатке вцепилась в его шею. Дед сказал, что теперь он будет хозяином дома, а парень навсегда останется в картине.       — Наверное, будь я парнем я бы тоже одевалась, как в восемнадцатом веке, — хихикнула Лазари и повесила убор на место.       Внизу стояли в ряд три пары тапочек: белые, серые и тёмно-фиолетовые. Лазари не долго думая выбрала серые, там был рисунок ромбиков, поэтому они подходили к колготкам.       Вниз спустился Вонка-старший.       — Вилли, ну где ты там? Мисс Лазари уже тут.       Лазари чуть не произнесла в слух то же имя. Из той самой двери, на которую Лазари обратила внимание вышел важный мистер Вонка-младший. Он осмотрел Лазари с ног до головы и его уголки губ слегка дрогнули.       — Иду, — адресовал он отцу. — Здравствуйте, мисс Мимингер, — поздоровался Вонка с Лазари и кивнул головой.       Лазари сделала то же движение. Вонки стали подниматься по лестнице, а лицо девушки за пару секунд покраснело.       «А вдруг он видел, что я примеряла его цилиндр?»              — Ну, мисс Мимингер, как ваши дела? — У Вонки старшего было приподнятое настроение.       — Ну, хуже чем могло было быть, но сойдёт.       — И что же случилось у такой замечательной девушки? — он мило улыбнулся, а Лазари не смогла устоять перед его улыбкой. Он был так рад, прямо как девушка пол часа назад. А вот его сын видимо не располагал гостеприимством. Вонка-младший сверлил девушку взглядом, словно она худший враг.       — Да, там, скоро экзамены. Вернее, половина человек уже сдала, поэтому, скоро и мне сдавать, — сохраняя спокойствие, под пытливым взглядом сына Вонки, сказала Лазари.       — Боитесь, что не сдадите?       Лазари покачала головой.       — Скорее учителя готовят заговор как бы меня в первой подворотне устранить, чтобы они не ставили мне хорошие оценки, — девушка неловко отвернулась и провела взглядом по комнате.       Комната была красиво убрана и мебель хорошо расставлена. Ковёр присутствовал почти по всей площади, а на одном из трёх мягких кресел очень удобно сиделось. Столик размещался прямо в полуметре от сидящих. В комнате так же присутствовал большой бильярдный стол, он очень привлёк Лазари, но девушка решила пока не говорить про какие-либо игры. Правда была одна незадача: девушка очень уж любила облокачиваться на что-то, когда сидела и этот случай не был исключением. Она максимально подвинулась, чтобы точно доставать спиной до спинки, но ноги до пола не доставали. Лазари слегка болтала ими и была похоже на маленького ребёнка, хотя бы без косичек.       Напротив Лазари как на зло сидел Вонка-младший. Он задумался о чём-то и взгляд был направлен в пустоту.       — Вы хамите учителям? — прищурив взгляд спросил Вонка-старший.       Лазари ехидно усмехнулась.       — Да нет, вроде, — но потом добавила. — Бывают конечно отдельные случаи, но не часто. Да и учителя сами так и хотят, чтобы их послали куда подальше.       Дантист засмеялся.       — Вас отец научил?       Девушка уверенно кивнула и улыбнулась.       — «Если учителя тебя не любят, то не люби их в ответ, но будь готова к каждому их вопросу», — процитировала Лазари с важным видом своего отца.       Доверие к Уилбуру Вонке у девушки всё возрастало. Он не был походе на того замкнутого человека, каким показался днём. Сейчас это был в полне забавный и в какой то степени мудрый старик, у которого много историй из жизни.       — Да, хороший человек был вас отец, — начал доктор с задумчивостью. — Мы с ним часто виделись.       — Виделись? — переспросила Лазари, будто никогда не знала этого.       Уилбур кивнул.       — Да, он часто приходил ко мне, мы болтали и играли, часто выпивали, — он улыбнулся. — Но больше всего Ветос рассказывал мне про вас. Говорил, что у него растёт хорошая дочурка.       В этот момент очнулся ото сна с открытыми глазами и Вонка-младший. Он внимательно посмотрел на отца фиалковым взглядом.       — Этот человек был с в меру длинным волосом и всегда приходил с бутылкой дорогого вина?       — В точку, Вилли! — воскликнул дантист. — Ты его помнишь?       — А как такого забудешь? — незаинтересованно бросил кондитер. — Он же как-то чуть не сломал твоё оборудование, а потом вы с ним почти подрались за бильярдный шар.       Лазари интригующе посмотрела на дантиста.       — Так, — протянула она, — и как же это случилось?       Дантист отвёл взгляд.       — Да, собственно никак. Мы тогда были не трезвые и стали играть в бильярд, — он неловко улыбнулся, — потом я подумал, что он каким-то образом мухлюет, ну и схватил шарик, который он должен был ударить.       Лазари подняла брови и с удивлением смотрела на мужчину, потом она ещё раз обвела комнату и увидела такой же взгляд кондитера.       — За бильярдный шарик, — повторила она и закрыла лицо ладонями. — За бильярдный шарик! — глухо донёсся её голос. — А я то думала куда он всё шарится, а потом припирается домой ночью ещё и с запашком вина!       «Вот мой отец прошмандовка!» — подумала Лазари, но озвучивать мысль не стала.       Вонка младший переглянулся с отцом, они вдвоём усмехнулись.       — Значит, он в бильярд играет, а меня с собой не берёт, — продолжала возмущаться вслух девушка. Пальцы правой руки нервно застучали по налокотнику.       — Вы тогда ещё были ребёнком. Лет девять, не больше. Он бы вас из-за возраста не взял.       — На возраст всё равно, — махнула Лазари рукой. — Научил бы ребёнка играть! Да и тем более он меня почти во все игры обыгрывал, ему бы не составило труда научить играть и в бельярд, — Лазари усмехнулась. — Видимо испугался, что проигрывать мне начнёт.       — Да, — вступил в разговор шоколадный магнат, — мистер Мимингер часто ходил к нам.       Он хотел было ещё что-то добавить, но передумал.       — Ах, мисс Мимингер, вы так похоже на вашего отца, — он ещё раз оглядел Лазари с ног до головы. — И снимите наконец эти очки.       Лазари без лишних слов сделала это действие и положила их в сумку.       — Вы намекаете, чтобы я сыграла с вами в бильярд? — девушка без очков запрокинула ногу на ногу.       — Ох, нет, нет, что вы. Ну, как я могу соревноваться с девушкой в бильярде?..       -… Восемь, — закончил считать Вонка-младший. Последний мяч закатился в лунку. Пришло время подсчёта очков.       — И того у меня 80. У мистера Вонки 64, а у Вильяма Вонки тоже 80, — темп разговора у Лазари на объявлении последих значений значительно уменьшился.       Вонка-старший вздохнул.       — Да, опять младшие поколение меня обыграло. Уже третий раз!       — Да какое младшее, отец?       — Полностью поддерживаю! — подала голос Лазари, кладя кий на стол. — Мне уже, вообще-то, есть восемнадцать.       Вонка-старший выпил уже третий стакан виски подряд.       — Младшее, младшие, — повторил он, морщась, — два младших поколения обыграли старшего. Ну не чудо ли? — Он улыбнулся во все свои зубы. — А может это я просто начал терять хватку? — задумчиво произнёс он.       — Ой, да, ладно вам, — Лазари взяла чёрный шар. — Это ведь обычная игра на интерес. Девушка перебросила его из руки в руку.       — Решайте, кто выиграл, — бросил Уилбур Вонка, даже не обращая внимания на рассуждения Лазари.       Вонка и Мимингер переглянулись.       — Вы не рассказали всю историю, — Вонка-младший, на очень большое удивление Лазари, улыбнулся и тоже подошёл к столу.       — История? Ах, да, — Лазари положила чёрный шар на поле, потом взяла треугольник. — Я подошла и сказала тому парню: «Оу, а ты уже закончил? Можешь пожалуйста вернуть палки, они мне нужны». Нужно было видеть физиономию этого парня. Лицо вытянулось, а рот открылся в немом недоумении. Он молча протянул мне две палки, которыми хвастался.       Смех Уилбура Вонки заполнил комнату.       — Так, то есть парень попросил у вас палки, потому что вы выполнили задание. Потом вы проходили мимо, а он хвастался своим дружкам новыми палками.       — Да, всё так и было, — подтвердила Лазари.       — А вы чтобы отомстить ему придумали такую шуточку, — сделал кавычки пальцами доктор.       — Наверное это слишком жестоко, но нечего моими палками хвастаться, — Лазари хмыкнула, положив последний, пятнадцатый шарик, на место. — Будет знать как чужими вещами хвастаться.       Вонка-младший усмехнулся.       — Интересно, как парнишка отнекивался от своих друзей.       — А это уже не моя проблема, — пожала Лазари плечами и протянула кий Вонке. — Я уступаю.       Вонка обвёл взглядом кий, а потом пронзил фиалковым взглядом и девушку. Лазари только улыбнулась на это действие.       — Может ничья? — наконец сказал Вонка, отодвинув кий.       — Ничья? — с вопросом повторила Лазари. — Ну, тогда, выпьем?       Только Вильям Вонка хотел ответить, как егоп перебил отец:       — Вы как хотите, а дед уже старый и поэтому он хочет поесть, — Вонка-старший встал, потирая ладони, направился к выходу из комнаты.       — Забавный у вас отец, — сделала вывод Лазари, когда услышала удаляющиеся шаги и тихое пение.       — Вы это на что намекаете? — Вонка с вопросом посмотрел на неё.       Лазари посмотрела на него так же.       — Не на что.       — Мисс Мимингер, у меня есть одна просьба к вам, — садясь в кресло и расстёгивая рубашку, сказал Вонка.       — Слушаю, — девушка подошла к окну и посмотрела на улицу. Было темно, а огоньки зданий проглядывали сквозь ветер и снег. Видимо, на улице была метель.       — Можете пожалуйста больше не трогать мои вещи.       — Вы про цилиндр? — Лазари повернулась к Вонки лицом, заведя руки за спину. Кондитер же тем временем понюхал стакан с виски и поморщился, осматривая его со всех сторон, будто это какой-то чужеродный объект.       — Да, — его лицо опять поморщилось от запаха напитка, но он всё-таки пригубил его. В этот момент Лазари буквально увидела, что его зрачки сузились до минимального размера. Но в следующее мгновенье лицо Вонки стало максимально неприступным. Ни один мускул не дрожал на протяжении пяти, а то и больше секунд. Кондитер смотрел на стену, а его глаза то и дело бегали в разные стороны от предмета к предмету. Потом он всё-таки с большим усилием, морщась, проглотил жидкость. Он вдохнул долгожданный воздух, а его руки забегали по столу.       — Вода. Где вода? — твердил он хриплым тихим голосом.       — Не думала, что виски действительно такой крепкий, — лениво зевнула Лазари и направилась к креслу с сумкой.       Тем временем кондитер метался по комнате в поисках желанной воды. Он делал глубокие вдохи, подбегал к окну, глотал холодный воздух, а потом снова метался по комнате.       — Маленький процент воды есть в снегу, может снег поедите? — шутливо сказала девушка, роясь в сумке, когда кондитер очередной раз наполовину высунулся из окна.       — Вы так издеваетесь? — гневно бросил он, повернувшись.       — Нет, — Лазари бросила ему маленькую бутылочку воды, которая хранилась в сумке. Казалось, что в этом чёрном предмете девушка таскала пол дома, но нет. Всего-то каки-то нужные вещи ей и возможно окружающим.       — Спасибо, — сухо бросил кондитер и отвернулся к открытому окну.       Бутылка оказалась полностью осушена. Вонка как ни в чём не бывало сидел на кресле разглядывая каждый метр комнаты.       — Легче? — спросила Лазари, стоя у окна.       Кондитер прокашлялся.       — Вполне, — тихо отозвался он.       Девушка смотрела в окно, напевая очень знакомую для неё мелодию, отбивая нужный ритм пальцами. Кондитер прислушивался к этому ритму и ему он даже показался знакомым.       — Это «Танец феи Драже»? — задал он вопрос, который на первый взгляд совсем не интересовал его.       Лазари обвела его удивлённым взглядом и медленно кивнула.       — А откуда вы знаете? — с какой-то недоверчивостью в голосе спросила она.       Кондитер только заговорчески, с ухмылкой, пожал плечами. Лазари обвела его заинтригованными блестящими глазами.       — Вау. Не думала, что кто-то в наше-то время помнит такие композиции, — она плюхнулась в кресло напротив Вонки, запрокинувшего ногу на ногу.       — Остались ещё, — тихо сказал он, зевнув.       Лазари на это только хмыкнула и потянулась к третьему, не тронутому стакану с виски.       — Вы что это делаете?       — А не видно? — задала девушка встречный вопрос. — Конечно же тоже хочу попробовать это.       — А вы не думаете, что такие напитки не для юных девушек? — кондитер повернулся к Лазари полностью, положив руки на налокотники.       — Думаете, что только мужскому полу можно пробовать эту бормотуху? — опять вопросом на вопрос ответила Лазари.       Во взгляде кондитера был виден явный протест и возмущение.       — Девушке не стоит это пробовать, — совсем не строго сказал Вонка, но бархатный голос будто призывал.       Лазари с детской наивностью взглянула на него и улыбнулась.       — Ваша взяла, — слегка рассмеялась она. — Но я и не собиралась пить это. Я не люблю виски, а особенно с таким запахом. — Девушка поморщилась и поставила стакан на место.       Вонка ничего не ответил, а только отвернулся и опять стал рассматривать стену.       — Хорошо играете, — начал Вонка, хотел было сказать ещё одну фразу, но остановился.       — Вы тоже неплохой игрок, — взаимно сделала комплемент девушка. — А где вы научились?       Вонка ухмыльнулся.       — Были некоторые заказчики, которые очень любили поиграть, — его глаза заблестели и он расплылся в улыбки. — Славные были времена. — Лазари утвердительно кивала головой при каждом его слове, пытаясь казаться хорошим слушателем. — Ну, а вы как? — Вонка всё же удосужился перевести взгляд на девушку.       — Я? Ой, да, давняя история. Конечно же за один день опыта не наберёшься, — махнула она рукой. — Но я играла примерно месяца три не переставая. Потом всё же обыграла того кого хотела, — она пожала плечами и облизнула губы.       «Хорошо же он играл — додумала она фразу в голове. — Но если бы не его оплошность, он бы меня в два счёта обыграл».       — Мимингер. — Прошептал Вонка.       — Да?       Вилли Вонка поднял взгляд.       — Что?       — Вы меня только что позвали, — учтиво объяснила Лазари.       — Простите, оговорился, — сухо бросил он и опять ушёл в свои мысли.       Лазари ещё с полминуты рассматривала в смущении его лицо, как поняла, что звуков снизу она совсем не слышала.       — Я пойду, проведаю вашего отца, а то вдруг три стаканчика оказалось для него много.       Только Лазари хотела открыть ручку, как Вонка её окликнул.       — Мисс Мимингер, каким был ваш отец?       Лазари повернулась в недоумении. Глаза кондитера блеснули — он сразу понял оплошность.       — Простите, — тихо сказал он и опять подпёр подбородок рукой, стал думать.       — Отец был очень забавный, — без капли смущения начала Лазари, облокотившись на стену. — Мы с ним часто гуляли, играли, бились подушками. А ещё он как-то мне показывал опыт, химический вроде. Смешал не те жидкости. А потом мне с ним пришлось оттирать всю комнату, — девушка улыбнулась. — На моей памяти остался случай, когда папа водил меня в магазин с алкоголем и пытался научить азам при выборе хорошего. Признаться, у него так и ничего не получилось.       — Знакомил девочку с алкогольными напитками? — переспросил Вонка.       Лазари кивнула.       — Ой, а ещё он водил меня на встречу со своими друзьями. Они показывали мне самые разные книжки и интересные штучки. Наверное самая крутая вещь это хрустальные шахматы! — Вонка внимательно слушал, не перебивая. — Но не только фигуры, но ещё и доска была хрустальной! А фигуры отличались. На белых присутствовали вставки белого золота, а на чёрных обычного. Наверху у короля и королевы такие миленькие маленькие красивые коронки, — предавшись воспоминаниям, Лазари умилилась.       Лазари в детстве очень понравились эти шахматы. Она начала размышлять где же они сейчас. А ещё, что они очень дорого стоят и увы будут девушке не по карману.       Но тут задумчивый взгляд зацепил фиалковые глаза. Они с заинтересованностью и искринкой смотрели на неё. Сам же владелец столь необычных глаз улыбался.       — Вы что, смеётесь надо мной? — Лазари скрестила руки на груди.       — Нет, — кондитер встал. — Просто, никогда не видел, чтобы девушка с такой заинтересованностью описывала шахматы.       — Неужели, вы думаете что я их придумала? — Лазари отдалилась от стены, а кондитер подошёл к двери. Девушка дышала ему в плечо.       — Верю, — кондитер отворил дверь. — Мало того и сам наблюдал такие.       Лазари юркнула в проём.       — Правда-правда? Видели такие?       Вонка кивнул.       — А где? — не унимался интерес девушки.       — В Индии.       — Вы были в Индии? — повернулась Лазари к кондитеру, заведя руки за спину.       — Да, был как-то, — краткие ответы Вонки не давали Лазари покоя.       — А как там?       — Тепло, — коротко и ясно ответил кондитер. Он как будто бы специально издевался над девушкой, не давал её интересу угаснуть.       — А подробнее, — сорвалась девушка.       — Ну, — ступеньки лестницы еле слышно заскрипели и затрещали, — там много вкусных сладостей, фруктов, покрытых шоколадом. Но шоколад там не такой хороший, хотя похвальный. Ещё там есть странные развлечения принцев, — Вонка тряхнул головой, видимо вспомнил что-то не очень приятное. — Некоторые люди там передвигаются на слонах. Признаться, это неудобно. На лифте куда лучше, удобнее и практичнее, — докончил он с поднятым вверх пальцем. — Отец, мне пора, — показавшись в дверном проёме провозгласил Вонка-младший, но тут же эмоция сменилась на замешательство.       Вонка-старший лежал на столе, спрятав лицо и хныкал.       — Отец, что случилось? — спохватился сын и тут же подошёл к отцу.       — Вилли, — прохныкал врач. — Ты уже такой взрослый, а ещё вчера, ты был маленьким мальчишкой.       Лазари вспомнила того мальчика с фотографий и еле сдерживала себя от ехидной улыбки. Девушка никак не могла смириться с тем, что этот мальчик и Вонка были одной и той же личностью. Да, тот, с фотографий, был весьма миленьким, но эта железная штука на всё лицо пугала и даже как-то уродовала мальчика. Сейчас же кондитер вырос и наверное бы любая в здравом уме девушка хотела бы замуж за этого человека.       — Папа, ты чего? — Вонка сделал шаг назад, а отец вцепился в его плечи.       — Сынок, как же я тебя люблю! — воскликнул Вонка-старший и обнял сына.       «Он пьян, поэтому, воспоминания и чувства овладевают им», — подумала Лазари и отвернулась, дабы не смущать родственничков.       — Как не посмотри, а с вами всё хорошо, — Лазари развела руками в стороны. — Ну, а мне пора идти. Ещё столько дел нужно сделать.       -Так ведь уже двенадцатый час, — подал дрожащий голос Вонка-старший.       — Вот именно. Только двенадцатый час, — Лазари уже собиралась сделать шаг к выходу, как её плечи обхватили большие руки.       — Мисс Мимингер, вы даже не представляете, как я соболезную! — почти закричал дантист и развернул девушку к себе. — Бедный, бедный ребёнок без родителей! — Вонка обнял оторопевшую девушку, она даже пискнуть не успела.       От дантиста пахло разными лекарствами и виски.       — П… Послушайте, мистер Вонка, мне правда пора, — Лазари похлопала его по спине и попыталась отстраниться, но он ещё сильнее сжал её.       — Знали бы вы каким хорошим был ваш отец, — продолжал Вонка-старший. — Всё умел делать и всё знал. Как же вы похоже на него. Но такая маленькая девочка и лишилась родителей, — он всхлипнул. — Даже не дали право на детство!       — Да не маленькая я уже, — прохрипела девушка и наконец Вонка-старший отпрянул.       — Не маленькая? Лазари, вам всего лишь восемнадцать, а мне под семьдесят!       — Мы сейчас ещё возрастом мериться будем? — с раздражением смотрела Лазари и прежде чем Вонка-старший мог что-то сказать его перебил сын.       — Папа, мне и мисс Мимингер нужно идти.       — Да-да, время не резиновое, — подтвердила Лазари, поправляя манжет.       Вонка-старший вздохнул и посмотрел сначала на девушку, потом на сына.       — Конечно. Чего вам сидеть со стариком? У вас же есть свои дела. Да и тем более уже ночь.       — Отлично, рад, что ты меня понял, — кондитер направился к выходу.       Опять холодный ветерок обдул лицо Лазари и разворошил волосы.       — Х-холодно, — треща зубами, для себя, произнесла она.       — Да, — согласился кондитер, выходя следом.       — Вилли может проводишь юную мисс? — Вонка-старший накрыл плечи плащом, чтобы постоять на крыльце.       — Что вы? Не стоит, я и сама дойду, — Лазари осмотрела тьму и увидела огни города, и поняла, что ей страшно идти через пустырь. — Я точно дойду сама, не потеряюсь, — докончила она и сделала первый шаг с крыльца.       — Ох, я кое что забыл! — спохватился Вонка-старший и убежал куда-то в дом.       Снег был рассыпчат, поэтому слепить снежки не получилось бы. Лазари нашла способ — тепло рук. Оно потопит некоторую часть снега и он станет слегка влажным, поэтому можно с лёгкостью слепить снежок нужного размера. Вот только руки замёрзнут, но кого это волнует.       Лазари взяла большую охапку снега, бинты стали влажные, и бросила в Вонку. Попала.       — Вы что делаете? — Вонка стал оттрахаться от приставучих белых комочков.       — Проверяю насколько вы изворотливый, — Лазари приготовила второй снаряд и снова попала.       Увы, было видно не всё, ведь на дворе ночь и только свет из окон Уилбура Вонки немного давал небольшую видимость.       — Да… Да вы же… — Вонка не мог подобрать слов, а Лазари тем временем отошла на десять или одиннадцать метров и усиленно лепила снежки.       — Ну, что вы? — она запустила снежок и на этот раз кондитер увернулся. — Ого! Да вы и уворачиваться умеете! — девушка даже похлопала в ладоши.       Кондитер улыбнулся и наклонился за снегом.       — Воу, воу, воу! Это вызов, если кинете, будите сами виноваты, — Лазари отошла ещё на несколько шагов.       — А если кину? — ухмыльнулся Вонка, играясь со снежком в руках.       -Тогда, готовьтесь быть обкиданным! — поставила руки в боки Лазари и задрала голову, отчего её волосы подались потоку сильного ветра, открывая вид на улыбающееся румяное лицо.       Снежок прилетел в плечо. Слабый, но он был вызовом. Кондитер же только улыбнулся и развёл руками в сторону, мол: «ты же сказала, так что давай».       Лазари же в место того, чтобы начать обстрел резко схватилась за то место, куда попали.       — Ах, мне кажется, мне задели ключицу! — по-актёрски заговорила она. — Какая жгучая боль!       Девушка свалилась на снег в виде морской звезды и прикрыла глаза. Притворилась мёртвой или без сознания.       Вонка мельком засмеялся, но всё же подошёл, дабы узнать самочувствие раненой.       — Как вы? — Вонка склонился, чтобы подать руку, но хитрая Лазари всё просчитала наперёд. Она ловко схватила руку кондитера и прежде, чем тот мог что-либо понять, запустила снежок прямо в его шею, задевая нижнюю часть лица. Вонка не растерялся от такого, а резким рывком поднял девушку с земли, да так, что она и сама такого не ожидала.       — Вообще-то, плохо нападать на тех, кто хочет помочь, — прозвучал мелодичный голос и цилиндр наконец упал с его головы. Запах арахиса невозможно было не почувствовать.       Шансом Лазари воспользовалась мгновенно. Оттолкнув врага, она на носках отпрыгнула влево, откуда смогла попасть прямо в голову кондитера.       Враг повалился на землю и даже не подавал признаков жизни и сознательности.       — Повержен! — громогласно провозгласила девушка. А потом, когда тишина наконец окутала пустырь, она подошла к поражённой мишени и упала рядом.       До сих пор не восстановив дыхание, соперники переглянулись. Улыбки появились на лицах одновременно. Пара людей рассмеялись, нарушая тишину пустыря. Но смех стих и вместо него пришли весьма необычные переглядки. Лазари не могла понять о чём думает кондитер. Зрачков и радужки не было видно, света не было. Аналогично не мог сделать и сам кондитер. Фигуры резко поднялись, будто знали, что нужно делать это именно в это время. Такая тишина больше не могла продолжаться, а переглядки ещё больше накаляли обстановку.       — А вы не знаете, — тихо начала Лазари, не отрывая взгляда от глаз, — на этой территории собак выгуливают?       Вонка быстро заморгал в замешательстве и наконец отвёл глаза. Он стал нервно осматривать себя.       — Давайте, вы меня осмотрите, а я вас, — сказала Лазари и принялась осматривать чёрное пальто кондитера. На нём кроме белого снега, который девушка старательно оттряхнула, не оказалось ничего.       — Где вы научились тской точности? — тихо спросил Вонка, осматривая пальто девушки сзади.       — Не знаю, — пожала Лазари плечами. — Но, думаю, что многолетние тренировки всё-таки взяли своё.       — Тренировки? — переспросил кондитер.       Лазари угукнула.       — Я хожу на тренировки по фигурному катанию и лыжам. Вернее, ходила раньше.       — А сейчас? — шоколадник и Лазари направились к крыльцу, где девушка бросила свою сумку. По дороге Вонка захватил и цилиндр.       — Сейчас времени нет, да и желания.       «Ну да, ну да! Времени у неё нет, — думала Лазари про себя. — А то, что ты просто не вывозишь сказать трудно, да? А то, что у тебя проблемы со здоровьем, тоже трудно сказать?» — девушка закусила губу до боли.       — Вернее, из-за школы. Я пару лет назад забросила учёбу, а сейчас опять начала учиться. Последние несколько месяцев остались и я не хочу уходить со школы с позором.       Вонка многозначительно кивнул и поднял сумку за Лазари.       — Думаю, вы сможете закончить школу без проблем.       Скрепя зубами, Лазари всё же улыбнулась ему.       «Мелкая Мимингер, хоть себя не обманывай. Ты же ведь только из-за своей лени не хочешь ходить на тренировки. А школу ты и так закончила бы без проблем, даже если ходила на тренировки!» — Лазари отогнала от себя мысли резким кивком головы.       — Мисс Лазари! — Вонка-старший показался на крыльце с бутылкой чего-то. — Это вам маленький подарок. Ветос любил такое и часто говорил, чтобы вы и тоже попробовали, — дантист протянул Лазари бутылку шампанского.       — Ого это же само Sante Stefano! Папа очень любил его.       Вонка-старший только улыбнулся и протянул его девушке. Та с радостью приняла напиток, но потянулась в сумку.       — А это вам лично от меня, — Лазари протянула бутылку красного вина.       У дантиста округлились глаза.       — Да это же любимое Ветоса! — Уилбур с самым радостным видом принял подарок. — Как же вы всё же на него похоже.       Уилбур опять обнял девушку, а та даже не сопротивлялась.       — Кстати! — вспомнила кое что Лазари, она потянулась в карман. — Совсем забыла об оплате за утренний приём. Любой труд должен оплачиваться, поэтому…       — Не стоит! — запротестовал Вонка-старший, отходя в дом.       — Но, ведь…       — Вилли, проводи юную Мимингер до дома, а то в такую метель и потеряться можно, — опять перебил врач.       Лазари только пожала плечами.       — Ладно, в следующий раз оплачу.       Девушка спустилась по ступеням. Её голова была покрыта снегом, поэтому, когда она ею тряхнула, то плечи были полностью в слое снега.       — Пока, отец. Ещё увидимся, — Вонка-младший поднялся и обнялся с отцом. Тот, как показалось Лазари, опять всхлипнул. Но, наверное, девушке просто показалось и это снег под ногами.              «Грёбаные лифты! — подумала Лазари и вжалась в стену стеклянного лифта. — Да чтобы я ещё раз зашла сюда!».       Вонка нажал несколько кнопок и лифт взлетел.       — Думаю, говорить где я живу не надо? — невысохшие руки замёрзли и даже тёплое дыхание не согревало их.       — Вы думайте, я помню? — лифот завис в воздухе над освещённым тысячами фонарями городом.       — Я не поверю, ч то вы забыли. — Честно сказала Лазари и сделала один шаг вперёд, чтобы рассмотреть город.       Кондитер на её заявление только хмыкнул, быстрыми пальцами нажал пару кнопок и лифт не быстро полетел в сторону дома.       — А почему не резко? — Лазари посмотрела на кондитера с удивлением.       — В прошлый раз, когда вы вышли отсюда вы были бледнее смерти. Сразу же понятно, что вы не переносите такое.       «Бледнее смерти? Да кто бы говорил, шоколадник?», — видимо Лазари подумала, что Вонка обладает телепатией, но ошиблась.       — Спасибо, — пробубнила девушка и ещё раз смерила магната взглядом, а точно ли это он?       Кондитер никак не отличался от обычного. Всё такие же перчатки и трость с цилиндром. Ничего особенного, вот только дышал как-то не так. Неужели ему холодно?       Дом оказался почти рядом. Ещё две минуты и Лазари будет лежать в тёплой постели. Или нет?       — Мистер Вонка, а вам срочно нужно на фабрику? — Лазари прекрасно знала, что делает.       Вонка, как показалось девушке, слегка дрогнул.       — Нет, — медленно произнёс он и окинул Лазари своим сверлящим взглядом с ног до головы.       — Да не смотрите на меня так! — вспылила Лазари отвернулась. - Я всего-то хотела позвать на чай, — тише добавила она, — ну, или то вы там любите.       Хорошо, что Лазари не увидела взгляд Вонки, ато бы точно убила его за такое.       — Только чай? — подал голос Вонка, когда лифт приземлился.       — Вам холодно, — Лазари опять дышала на пальцы, — поэтому и предложила.       «Да о чём этот кондитер только думает?!» — щёки Лазари залились румянцем. Как хорошо, что никто кроме неё этого не заметил.