Неприкаянный

      Пройдя проверку и оказавшись официальным работником частного детективного агентства «Track», Шинсо недовольно делал в телефоне заметки с расписанием встреч в нужной тюрьме и примерные тексты, которыми необходимо подступиться к заключённому, чтобы он выдал нужную информацию. Больше всего Шинсо пугало не то, что ему не дадут адрес, напротив, он знал, что получить местоположение встречи с агентами «Amental» будет очевидно просто, но что конкретно ему следует сказать им, чтобы его не убили, а пустили в свою группировку?       Мандраж проявился в стуканье ногой по полу, заставляя молодого водителя бросить на себя недовольный взгляд, и в этот момент у Шинсо спёрло всё дыхание, словно кто-то высосал весь кислород с Земли. Это соединение взглядов на одно мгновение погрузило во мрак, в который ему вот-вот суждено вернуться снова. Детектив ведь сейчас в машине, снова едет к Изуку; новое местоположение, новый водитель, ещё не знающий, что его ждёт на службе у этого психопата, снова эта чугунная тяжесть на сердце. Все мысли о работе и мести за Айзаву как ударом под дых выбило, Хитоши запаниковал и зажмурился, надеясь вернуться в обычное состояние, потому что тело ну никак не может отпустить ощущение лёгкой дрожи, да и во рту стало сухо, как в пустыне.       Шинсо даже не думал, когда всё это началось. Когда он стал ощущать себя зажатым в угол, со связанными руками и глазами, так ведь было всегда. И никогда он не ехал к Изуку с улыбкой, потому что всякое представление о встрече почему-то искажалось нереалистичными представлениями, отравляющими сознание и поражающими психику парализующим страхом за несуществующие исходы. Хитоши никогда не разговаривал с Деку прямо о своих чувствах, никогда не думал, что будет дальше, в момент своего похищения просто поддался на провокацию, ощутил себя нужным, что душа, покрывшаяся изморозью за годы одиночества, мгновенно растаяла, а Деку подхватил её. Деку просто взял, потому что он может и ему захотелось; ему интересен Шинсо, он привлекает его не только своей жертвенностью. Деку даже верит, что Шинсо способен стать сильнее и всем своим помешательством хочет «помочь» сделать это. Но если бы только детектив знал, что представляет собой эта «помощь», что по итогу оказывается лишь разрушающей его изнутри силой, потому что Деку по-хорошему, кроме разрушения, не способен больше ни на что.       Поэтому сейчас, в очередной раз сидя в машине, колени мелко дрожали. Каждый раз. Просто инстинкт самосохранения, просто боязнь за то, что Изуку может быть не в настроении. Конечно же он не в настроении, я же проспал все его звонки, он, должно быть, вне себя от злости! — Долго ещё? — нетерпеливо поинтересовался Шинсо. — Да, вот-вот, а ты чего такой…       Возможно, парень хотел узнать у своего зачуханного пассажира, почему он такой нервный или напуганный, но Шинсо оборвал на полуслове: — Тебе стоит уйти с этой работы. Сбежать. Никогда не возвращаться, ты же такой молодой… на кой чёрт вообще попёрся работать к Деку?!       Хитоши с каждым новым словом повышал тон, под конец сорвавшись на полукрик; детективу печально, ведь он ещё не встречал таких молодых работников, парнишке на вид лет восемнадцать и того меньше, а он уже загнал себя под прицельный выстрел от самого дьявола Мусутафу — Деку.       Ещё никто не пытался заговорить с Хитоши, Деку запрещает это; никто ведь не достоин больше общения с этим человеком, Деку оберегает его, как самый драгоценный бриллиант, ведь мастером для огранки этого камня считает только себя. А у этого паренька за рулём ещё такой ветер в голове, что он способен им устраивать настоящие вихри, он слишком молод, чтобы служить Деку и, совершив единую глупую оплошность, умереть от пули или иной расправы. Шинсо, конечно же, не скажет никому, но уже всем сердцем хочет, чтобы у этого парня было какое-никакое будущее и уж точно не на службе у своего сумасшедшего парня. — А кто вы воо… — Просто убегай! — Нет, вы скажи… — Преступный мир не любит болтливых, — недовольно рявкнул Шинсо, когда они резко остановились на светофоре.       Детектив состроил вполне грозный вид, нахмурив брови, что есть сил, и водитель, завидев на себе столь необычайно хищный взгляд от своего постоянно молчаливого и испуганного пассажира, отвёл взгляд в сторону, испытав дискомфорт с волнением. — Понял, — пропищал почти как котёнок сопровождающий, больше не выдавший ни единого слова.       Зато столько теорий в его голове: «Кто этот человек? Он тоже из мафии, да? Он постоянно выглядел таким подавленным, но разозлился из-за того, что я просто захотел немного поговорить… Неужели мне действительно не место здесь? Он разозлился. Точно, мне ведь говорили не болтать с тем, кого мне придётся забирать! И что, меня теперь убьют?! Он сам сказал, что он из мафии… меня точно убьют, мне нужно бежать?..» Если бы Хитоши только знал, что водитель действительно испугался его взгляда, в жизнь бы не поверил и рассмеялся в долгой истерике, ведь… кто будет бояться жертвы? Жертвы, в которую он сам себя превратил?       Приехали. На улице ни дождя, ни снега, мёртвая тишина и спокойствие, ведь Изуку снова выбрал дом на каком-то отшибе, ещё и вдали от цивилизации, к которому пришлось ехать по лесной дороге. Что он намерен делать в такой глуши? Ну… не убивать же меня в конце концов. Пока выходил из машины, нервно посмеялся, осматривая, что вокруг и правда больше нет домов, а потом и фигура Мидории в дверном проёме заставила полной грудью вобрать в себя морозный воздух. Но перед тем, как пойти на встречу с тем, с кем стало видеться невыносимо страшно и тяжело, нырнул обратно в машину, сделав вид, будто что-то забыл, а всё ради: — Ты должен уйти от него, — шепнул в темноту машины, в последний раз встречаясь взглядом с незнакомцем, а после быстрым шагом направился к Деку.

*

      Лишь по счастливой случайности сегодня Деку ощущал слабое недомогание, отчего почти не слышал запахов, да и настроения для выяснения отношений тоже не было, хотя внутри него был неспокойный морской шторм из связки чувств обиды за игнорирование и фоновое волнение.       Пока Шинсо напротив доедал суп быстрого приготовления, с голодухи наслаждаясь им, как блюдом из мишленовского ресторана, Мидория плавно осматривал своего парня на предмет какого-либо насилия. Он ведь отпустил его в свободное плавание; ну, Деку так сказал. Деку бы так и хотел, но не может, в конечном итоге, за ним всё равно приехал свой человек. Приехал, потому что на сердце Мидории прижилось обжигающее волнение за другого человека. Это зверски бесило, но ничего сделать он не мог. Абсолютное ничего, кроме как начать контролировать его полностью. — Он занимается расследованием, сфотографируй мне всё, что найдёшь по поводу поисков, и скопируй с компьютера всё, что покажется подозрительным.       Деку ранее дал команду одному из своих, но сегодня всё пошло не по плану. Мало того, что Шинсо пропал для всех, провалившись в сон, так ещё и оказался дома. Что ж, зато теперь он здесь, и план может начать претворяться в жизнь. Пока детектив поздно ужинает или рано завтракает, ведь за окном глубокая ночь, Изуку переписывается, — просит закончить начатое, ибо интерес превыше чести. Мидория не позволит страдать безопасности Хитоши, пока он выполняет это плёвое дело, думая, что у него одного получится открыть эту страшную завесу реальности.       Шинсо уловил парад мурашек по затылку, когда понял, что Деку немигающим взглядом пялится на него уже несколько минут, причём делает это сегодня, как всегда и как назло, — пугающе молчаливо. Это всё из-за имбиря, да?.. Я даже не буду оправдываться, я не буду этого делать! Хочешь что-то сказать? Вперёд. Я не считаю нужным вообще обращать на этот бред внимание. В попытке хотя бы немного разрядить душащую обстановку, он рассказал о своём первом деле частного детектива, вызвав у Изуку несколько продолжительных улыбок от сюрреалистичного поворота событий.       Дело было уже к утру, Хитоши закончил рассказ и ощутил полное расслабление, когда Деку мягко обнял его. Мягко, потому что с Шинсо всё в порядке, и Мидория не позволит ничему и никому в этом мире сделать ему плохо; кроме себя самого, естественно, потому что Шинсо принадлежит только ему, точно так же, как и его эмоции и чувства. И сейчас, когда Мидории самому нехорошо из-за невысокой температуры и боли в горле, знание, что Хитоши рядом цел и здоров, готов забалтывать до самого сна, очаровывало тёмную суровую душу психопата. Я рад, что с тобой всё в порядке.

*

      Проснувшись после полудня, они ещё долго валялись в кровати. На улице бушевала метель, скрывая обзор на лес впереди, всё было белым, как в пустоте, и иногда парни посреди разговора оба зависали, просто пялясь в огромное окно напротив. Здесь вроде как красиво, Деку опять не поскупился на аренду прекрасного дома, в котором всё выглядит, как в скандинавских сказках — по-зимнему уютно, только вот никакого настроения и предчувствия смены года нет, причём у обоих. У Деку вообще никогда нет никакого предпраздничного мандража, а у Хитоши тоже, потому что Рождество он считает исконно семейным праздником, а за его неимением стимула наряжать квартиру и ожидать заветной новогодней ночи, несущей следующий год, — просто нет.       Дом немаленький, но Шинсо ощущает себя зажатым в нём. Глубоко внутри сокрыто желание поговорить обо всех тревожащих его аспектах, упрекнуть Деку за все его косяки, попытаться решить проблемы, но как? Это всё за мутным стеклом, потому что на поверхности лежит главное, что Деку — психопат! Он убийца. Он преступник. Он просто другой. С ним не решить тяготящих душу проблем. Шинсо просто молча, будто желая вырвать себя из вновь нахлынувших мыслей о том, что всё это неправильно, пододвигается к парню ещё ближе, кладёт голову на его грудь, утыкается в неё, прижимается объятием всем телом, чувствуя, как Изуку кладёт руки сверху, запускает пальцы в волосы, гладит их, гладит и спину Хитоши, проскользнув ладонью под серую футболку, трогая каждый участок кожи, торчащие лопатки и плечи. Деку на этот неожиданный порыв нежности успокаивает своё желание испортить момент разговора вновь всплывшими вопросами о расследовании. Деку не просто так интересуется, он должен знать наверняка, как далеко заходит его частный детектив ради этого дела, в какие дебри пытается залезть и с какими людьми планирует встретиться. Всё это не потому, что Деку действительно интересно, а просто ради безопасности своего Хитоши, ведь потерять его из-за этого дела было бы фатальным сумасбродством. — Я люблю тебя, — говорит Шинсо тихонько, хотя сам мечтает услышать это от Мидории. — И я тебя, — вот так, без «люблю», потому что это не является уделом маньяков.       Это не то слово, которое бы охарактеризовало всё, что Деку к нему чувствует на самом деле. Говорить Мидория не умеет, поэтому сжимает ещё крепче и тянет своё лицо к его, чтобы поцеловать как следует, и плевать, что ему не очень хорошо сейчас, главное — утолить этот голод чувств, которые только Шинсо способен вызвать в нём. Позже они всё-таки выползают из разогретой ими же спальни. Завтракают. Снова говорят о жизни. Так уж и быть, Шинсо сам делится некоторыми аспектами своего дела, не выдерживая хорошего отношения к себе и этого пристального взгляда: — Кажется, клюнуло. Вот-вот встречусь с одним человеком, который должен свести меня с одной бандой. Я предполагаю, что кто-то там совершил заказ на Айзаву, и я постараюсь разобраться… Такое вполне вероятно, ведь эта банда… — Хах, ну нет! — Деку оборвал Хитоши тревожным и одновременно весёлым взглядом. — Только не говори, что это… — Неважно! Я просто чуть-чуть поделился, попрошу без комментариев, ясно? Ты же хочешь узнать. Ты хочешь знать всё, но я тебе большего не скажу, всё.       Парень вздёрнул нос кверху и схватил с полки большую шахматную доску, положив на журнальный столик в гостиной, где был зажжён камин, от которого разлетались во все стороны языки пламени, а огонь согревал своей теплотой большой участок зального пространства. Внезапная смена настроения из обычно пассивной в такую игриво-милую заставила сердце Изуку затрепетать с новой силой, он залюбовался доброй улыбкой своего парня и тем, как аккуратно тот расставляет шахматные фигурки на доске, сосредоточенно осматривая, ровно ли поставил со всех сторон. Изуку залип даже посреди игры, как Шинсо крутит меж пальцами фигуру ушедшего с шахматного поля своего ферзя, а фиолетовые глаза неспокойно ёрзают по доске, желая подобрать нужный ход.       Деку тоже засмотрелся на доску и выявил несколько неплохих ходов. В конечном итоге, Деку устал просто ожидать, и ушёл глубоко в свои мысли, где его опять застали воспоминания об Айзаве, а вернее о том, как его бывший полицейский-ныне детектив занимается поисками убийцы Айзавы. Мидория ухмыльнулся сам себе, но это задело Шинсо, он недовольно встряхнул головой, заправляя спадающие надоедающие фиолетовые пряди обратно на голову и сквозь зубы, уже явно разозлившись из-за незнания, какой бы ему ход следует сделать, процедил: — Что? — Иногда ответы лежат у нас прямо перед носом, — Деку привстал и резко приблизился к носу Шинсо, мягко поцеловав кончик, а затем проведя по нему указательным пальцем, и снова вернулся на своё место, после этого проводя время ожидания в увлечённой телефонной переписке.       Шинсо испытал приятное смятение, что молниеносно разнеслось внутри всего тела каким-то неведомым чувством защищённости и уверенности, что всё точно налаживается. Он снова опустил голову над доской и обратил внимание на фигуру коня. Точно, ответ был прямо перед носом, впоследствии этого хода Шинсо поставил Деку шах несколько раз, в конечном итоге, одержав победу в этой партии.       И может, дело было в болезненном самочувствии преступника, или он решил поддаться самовольно, идя на поводу у своего хорошего настроения. Или, он проиграл, просто потому что и не хотел играть вовсе? Нет. Деку проиграл, потому что сегодняшний день для Шинсо будет последним беззаботным днём, когда он был безгранично свободным. Деку настроен решительно не позволить Шинсо вести это дело самостоятельно, и, пристроившись в его тени, отныне будет следить за прогрессом на дистанции. Деку будет следить и ждать результатов, он тоже, как никак, верит в силы своего Шинсо.