Трудно сказать

В какой-то момент, (когда Салиму, видимо, надоело перелистывать каналы и он отложил пульт) они бесцельно смотрели новости, а затем следующее сразу за ними комедийное шоу с закадровым смехом. Оно было ужасно несмешным и тусклым — тем удивительней, что Салим смутно припоминал, как уже видел его краем глаза. Но серии всё шли, одна за другой, а они всё сидели. Что это: гипнотизирующая магия экрана или усталость от разговоров? Иногда Салим кидал взгляды на сидящего рядом Джейсона, видимо для исключительной возможности в очередной раз подумать, что тот задремал и в ту же секунду убедиться в обратном, когда тот будто нарочно низко хмыкал, реагируя на шутку и то сползал вниз, то двигался наверх, устраиваясь. — Телевидение… — протянул Джейсон в начале одной из рекламных пауз — полный бред. Какой-то мусор овладевает мозгом, а потом они ещё и спрашивают, что такое у нас с политикой. Салим вскинул брови, но согласно промычал. Впереди у них было ещё шесть серий, которые они смотрели уже без прерываний на пространные рассуждения, а Джейсон иногда даже подхихикивал. Они заметили, что на улице заметно стемнело только когда в коридоре раздался телефонный звонок. — Сколько уже? — потягиваясь спросил Салим, вставший с дивана. — У меня, думаешь, есть наручные часы? Отман хотел что-то ответить, но вместо этого прокряхтел и покинул гостиную. По пути к телефону он кинул взгляд на красные цифры, отображающиеся на электронных часах в спальне Зейна. 18:26. «Припозднился, — заключил Салим с проскочившей внутри тревогой, — такого раньше не было. Звонит сказать, что всё нормально?» Поднимая трубку стационарного телефона, он был почти уверен, что по ту сторону находится его сын. И понял, что не ошибся, услышав голос Зейна. — Пап? — Зейн? Что-то случилось? — Нет, всё в порядке. Я звоню из будки… хотел сказать, что приду сегодня поздно. — преждевременно показавшийся Салиму растерянным, деловитый тон сына удивил его. — То есть… — То есть мы с ребятами празднуем начало учебного года. — О, замечательно! А где вы собираетесь? — Не знаю, пап. И какая разница? — Мне было бы спокойнее знать. — Ну прости. Придётся попереживать. Зейн сказал что-то ещё, но его перебили короткие и частые сигнальные гудки и нетерпеливые крики, из которых Салим, скорее к счастью, расслышал только «папаша» и «нахер». А потом приглушенный смех. — Короче, мне пора. — Угу, — обречённо выдавил Салим, но, решив ухватиться за последнюю возможность, добавил, — хорошо тебе провести время! — До завтра. Щелчок телефонной трубки, за которым Отман кладёт на место ту, что в руках у него. Он понимал, что Зейн уже взрослый — взрослый настолько, что имеет неоспоримое право не отчитываться за каждый свой шаг и делать всё, что ему заблагорассудится. Он понимал, но часть его отчаянно отрицала любую возможность Зейна быть самостоятельным. Вернувшись в гостиную, Салим почувствовал странное опустошение, смаковать которое, однако, долго ему не удалось — Джейсон, всё ещё сидящий на диване, спросил о звонке. — Так и сказал? Вот засранец. — выругался Колчек, услышав один из дословно переданных ответов Зейна. — Полегче. Он мой сын и у него были основания. — Салим запрокинул голову и закрыл глаза, вздыхая. Он не злился на Джейсона — в глубине души он тоже так считал, однако вспомнив, что было сказано им этим утром он не смог поддержать этот настрой. — Да-да, не сомневаюсь. Хотя они все такие засранцы в этом возрасте, а как вспомню себя аж противно становится. Наверное, даже хорошо что у меня был не такой заботливый отец как ты. — Не такой уж я и… — Да ну, не выпендривайся, — Джейсон вскинул руку. — Такой. Значит, твоя затея с ужином отменяется? — По всей видимости. — Тогда знаешь что? Давай устроим мой. С пивом и пиццей, как тебе такое? Салиму захотелось рассмеяться — то ли нервически, от подавленной печали, то ли искренне, от появившегося тепла в груди. Он совсем забыл, как оно ощущается, но в ответ лишь выдохнул с улыбкой. — Звучит неплохо. Тем более, когда со мной знаток и в одном, и в другом. — Не буду скромничать и сразу соглашусь. Не будем же медлить! — Колчек вскочил с дивана так резко, что Салим уже успел прочитать молитву, прежде чем убедиться, что на вид с диваном всё в порядке. — Мы разнесем этот город, чёрт его дери! — донесся голос уже из коридора. — Если тебе суставы позволяют, папаша. — Тебе до моих лет не так уж и много осталось. И я посмотрю на тебя после одной пинты. — ответил Отман, так и стоящий посреди гостиной. — Думаешь, я пьянею так быстро? — раздалось с неожиданным азартом. — Не сомневаюсь. — Серьёзно? — Абсолютно. — Ну смотри, ты сам это начал. — Много не выпивай. С похмелья постигать секреты психологии дело неблагодарное. — Если так случится, то буду тебе названивать целый день, чтобы ты оценил масштаб моего морального и физического ущерба. Нужно ли говорить, что в тот вечер оба опьянели в считанные минуты?

***

Наверное, у официантов существует профессиональный сборник самых заезженных клиентских запросов, среди которых гарантированно затесался и тот, что выпалил Джейсон, когда они, по его словам, зашли в «вроде бы неплохое» заведение, проехав до этого четыре станции на метро. «Принесите нам лучшую пиццу, что у вас есть!» — было бы где-то между «на ваш вкус» и «что угодно, только поживее!». Затем он, правда, прибавил что-то о том, что лучше исключить оттуда мясную начинку. Отман почти был благодарен. — Ты же говорил, что уже был здесь? — спросил Салим, когда озадаченный официциант дописал в заказ две бутылки «Уэллса» и удалился, излучая презрение. — Ну да, заходил на чашечку эспрессо. Я тогда не очень выспался, но заметил что здесь ставят неплохую музыку. А эспрессо был дерьмовый. Как любой эспрессо… Салим фыркнул. — Что? — продолжил Колчек. — Вообще-то музыка повышает аппетит. Тебе его, кстати, сегодня как раз не хватает. — Я в это не очень верю. — Это наука, Салим. Наука говорит на языке фактов. — Джейсон слегка отклонился назад, прислушиваясь. — А это Дэвид Боуи! Он говорит на моём любимом языке. — Английском? — На фанковом, дубина. Отман тоже прислушался, но восторга, в отличие от Колчека, не испытал. Аппетит ушёл в минус — его начало еле уловимо подташнивать, но он не был уверен, что дело в музыке. — Бип-бип! — подпел Джейсон, — чёрт, да я её наизусть знаю. Салим понимал, про кого говорил Колчек, на секунду в его голове появился чёткий образ исполнителя, но вспомнить где и когда он его увидел, Отман не смог — протянутая рука американца застала его врасплох, но расслабленность и лёгкость, с которой тот ждал пока он вложит в неё свою, заставила его поддаться. Вывеска плавно сменяла синее мерцание на красное и наоборот каждые десять секунд, свет просачивался в темноту помещения.

***

— Ммм… — протянул Джейсон, опёршись спиной о стену соседствующего с кафе магазина. — так кто выиграл в нашем споре? — Каком споре? — пробубнил Салим, стоящий рядом. — Забей, плохой был спор. Зато ночь была хорошей. Салим запомнил всё, кроме вкуса треклятой пиццы, хотя к тому моменту как её принесли, значение чего либо уже было потеряно. Начать танцевать на трезвую голову казалось странной идеей, выпив практически пол литра за раз — отличной. За время, проведённое в тщетных попытках поймать ритм, значение твиста для Салима было практически утеряно — Джейсон всё время пытался изобразить нечто похожее, но то спотыкался, то срывался на вольности, которые иногда смешили до боли в животе. Хотя, было бы честным признать, что в танцах тот был не так уж и плох. — Значит, ты привёл меня сюда чтобы потанцевать? — запыхавшийся и порядком пьяный Салим грохнулся на стул в очередной раз, когда заиграло что-то менее энергичное. — Ну не в домино же играть! Официантам было не очень весело. Это можно было понять ещё и по ответу на вопрос о том, который был час. — На метро вы уже точно не успеете, — зевнув, произнесла девушка в чёрном фартуке и, развернувшись на каблуках ритмично зашагала к скучающим коллегам, стоящим около одного из пустых столиков. — Чего это она так грубо? — Мне кажется, мы их задерживаем. — Салим, выразительно обвёл помещение взглядом. Из посетителей никого уже не было. — А-а, чёрт. Тогда мы те ещё скоты. — Уходим? — Секундочку, я ещё не допил. А сейчас они еле ворочали ногами и удивительно ясно осознавали, как выглядят со стороны. Может, дело было не только в алкоголе — вечерняя усталость и непривычная в последнее время для обоих активность тоже могла сказаться. — Э-эй, папаша, — Салим почувствовал чужое прикосновение, близкое к скрытой шарфом шеей, дрогнувшее на ходу, — давай-ка поймаем такси. Пешком я помру. — Чёрт, затратный день выходит. — Я оплачу. Только освободишь сегодня местечко на полу? — Чего? — Не хочу ехать к себе сегодня. Это далеко, долго и того не стоит. И вообще, ты ведь точно не оставишь в беде умирающего от похмелья? — Если сам от него не умру.

***

Они нашли фильм — вполне французский, вполне скучный как показалось на первый взгляд. На самом деле, смотрели они сквозь пальцы — поглядывание друг на друга всё же интересовало их больше. Оба совершенно справедливо решили, что глядеть в открытую будет странно. А байка о каком-то странном корабле, которую Джейсон вспомнил ни с того ни с сего, пусть и излагалась довольно хаотично, но всё же увлекала — Салиму было трудно сосредоточиться на чем-то ещё помимо его голоса. Иногда он всё же обращал внимание на экран — взволнованная девушка с растрепанными волосами то ехала по ночному городу с невозмутимым мужчиной, то прогуливалась с ним по улице. За всё время он ни разу не заметил, как кто-то из присутствующих на экране что-то сказал, камера периодически почти тыкалась в актёров, так что Салим даже чувствовал некоторую неловкость. Возможно, эта неловкость замещала другую. — … а когда подмога наконец прибыла, их уже и след простыл. Нашли труп какого-то мужика — документов при нём не было, оказался в итоге уголовником каким-то. Выяснили, что это корабль, который пропал в тысяча девятьсот сорок… короче, точно не помню, но как-то так. Не соль. В общем, казалось бы — рухлядь, которую только на металл и разбирать. Так нет же, крепко стоит на воде, ничего важного не отвалилось. Ну ребят тех не нашли, а вот скелеты той команды… почти стены облепляли. — Так что с ними случилось? — расслабленно взглянув на Джейсона спросил Отман. — Понятия не имею. — Джейсон, заглядевшийся на бывшего товарища по несчастью, отвернулся. — Мне сослуживец рассказывал, давно совсем. Ему отец рассказывал, а его отцу ещё кто-то… думаю, причину выяснили, но она под секретом. Вообще-то вся эта история не разглашается, так что… аккуратнее с ней. — Прямо как ты? — Иди нахер. — беззлобно выдохнул Колчек. — Я же тебе доверяю. — Приятно слышать. Джейсон слегка нахмурился, словно чем-то озаботившись — Салим заметил это, в очередной раз бросив на того быстрый взгляд, который сейчас решил задержать. — Откуда ты иногда берёшь эту вежливость? — наконец ответил он с задумчивой интонацией, уставившись на временно затемнившийся экран. — Когда не знаю что ответить. — простодушно бросил Салим. — Ясно… — протянул Колчек. — знаешь, ты иногда кажешься таким далёким. — прозвучавшее крючком вцепилось в мозг иракца. — Всё из-за того, что я говорил тебе раньше? Или, может, дело в возрасте? Пара секунд, которые Салим провёл в прокручивании этих фраз в своей голове, превратились в абсурд. Слова иногда казались бессмысленными. Вопросы каждый раз обретали новые интонации и которые из них точно были реальными он уже не мог понять, так же как и то, что он испытывает этому поводу. Он чувствовал недоумение напополам с каким-то тревожным волнением, но всё же немного размытым — может из-за изрядной дозы «Уэллса», а может он просто не определился что можно чувствовать. — В возрасте? — эхом отозвался он. — Разница в десять лет это много. — удивительно легко пояснил Джейсон. — Нет, не сказал бы. — рассеянно опроверг Салим, за неимением альтернатив продолжая наблюдать за американцем. — Постепенно значение цифр теряется… — пытаясь скользить по поверхности, Отман наконец напоролся на острый угол. — ты к чему-то ведёшь? — Не знаю. Хотел бы. После всего, что с нами произошло, я так много переосмыслил, Салим. Типа, мистика существует. Пришельцы есть. Враг моего врага мой друг, знаешь ли. Ирония в голосе позволила Отману облегчённо выдохнуть. Он покачал головой, вновь настроившись на происходящее на экране, но задержался — его смутило вновь повисшее молчание и внезапное, ощутимо вязкое, напряжение. — Ну это… здорово. — ответ прозвучал вынужденно и необязательно. — Знаешь, я тоже многое переосмыслил, хотя, после того с чем мы столкнулись, мне кажется что это было неизбежно. — Да-да, я понимаю, — сказав это мгновением раньше Джейсон бы перебил иракца. — на самом деле, я это к чему… хотел сказать, что несмотря на всё то, что мы не упоминаем вслух, я вспоминал о тебе больше всего. — Джейсон внезапно оторвался от и до этого ничего не значившего фильма и, жадно уставившись на изумлённое лицо напротив, продолжил, сделав перед этим такой же жадный вдох, — Не пугайся, я не сошёл с ума. Я всё ещё помню что было моей работой, я понимаю, что задание было заданием, но иногда у меня просто в голове не укладывается, что ты мог умереть. Даже от моих рук. И я не знаю, как можно просто оставить это позади, захочешь ли ты это сделать для, не знаю даже… меня? Но знал бы ты, как чертовски потрясающе смотреть на тебя сейчас, когда нам ничего не угрожает, когда и я не угроза. — Погоди, ты вообще о чём? — спешно остановив чужой поток сознания, Салим не смог остановить свой. Ему было странно общаться так напрямую, без перерывов на насмешливые обмены любезностями. Это было уже не первый раз за день, но сейчас ему было особенно трудно сообразить что к чему, особенно когда Джейсон говорит так торопливо и нестройно. Особенно, когда это вдруг стало серьёзным, когда тон совсем не изменился, но фразы, выходящие из его рта, напоминали нечаянные капли акварели, смешанной с водой, на холсте незадачливого художника. — Ладно, послушай. У меня всё в порядке, здесь и сейчас. И я всегда буду тебе рад, можешь быть уверен. Отман был не слишком уверен в том, насколько его убежденное краткое изречение было у месту и к настроению, но зато они были чистой правдой. Джейсон, отведя глаза, медленно кивнул словно самому себе. — Извини, хрень наговорил. Чтобы мне ещё раз напиваться как свинья… — он оскалился, но выглядело это не слишком естественно, особенно после того, как он резко изменил выражение на прежнее, хмурое и задумчивое, — о хотя, уже поздно брать свои слова обратно, да? Похуй, скажу тогда. Начнём с того, что я не сумасшедший. — Это я уже понял. — Т-сс, я собираюсь с мыслями. Ну, так уж вышло, что весь день я отчаянно пытаюсь сказать тебе, что приехал в Лондон только потому что знал, что ты будешь здесь. Не знал, как скоро встречу тебя, но хотел быть там, где ты. Просто мне было бы так легче, а сегодня я понял, что этого недостаточно. Я лишал себя многого — дело далеко не в одной еде. Думаю, ты понимаешь. Так что… если это не худшее из того что ты когда-либо слышал, что скажешь? А действительно — что он скажет? Признание Джейсона вовсе не показалось ему откровением, как минимум потому что совпадения редко бывают случайны. Ему было бы так же не удивительно, если бы Колчек вдруг сказал, что приехал, зная его адрес. Спросил бы лишь, почему тот не сделал этого раньше. Может быть, американец тяготился тем, что только что значительно усложнил их поразительно простые отношения, но для Отмана всё было наоборот. Потому он и спросил себя, а для чего он сейчас подбирает слова? Если всё так складывается. К тому же, они оба пьяны (но всё ещё не до беспамятства), ему пошёл пятый десяток, а напряжённый Колчек не сможет найти покой, пока Салим этого не сделает. Да что уж говорить, Салим тоже не сможет. Может, поэтому Салим, сжав воротник рубашки Джейсона неторопливо приблизился и поцеловал его. Это было не очень долго, но иракец всё же успел усомниться в своей затее (хотя было уже поздно), вновь убедиться в правильности своего решения, ощутив дрожь чужого тела и разволноваться, вопреки собственному желанию, от несмелого прикосновения не принадлежащий ему руки к его животу. — Я скажу, что всё в порядке. — отстранившись, Салим спокойно улыбнулся. — Ты это хотел услышать? — Не совсем, но это лучшее что ты со мной делал с тех пор как метнул ту железную хрень чуть ли не мне в голову. — произнёс на выдохе пытающийся скрыть своё ошеломление Джейсон. — Твои сравнения всё ещё на высоте, — Отман закатил глаза. — Эй, — американец ткнул его в грудь, подобравшись ближе, — давай я расскажу тебе таких ещё штук пятнадцать, если хочешь. Только, может, потом? Тут в двери, после металлического скрежета по ту сторону, медленно повернулся ключ. Оба одновременно обернулись на звук, а когда дверь захлопнулась — друг на друга. — Зейн? — Салим выжидающе уставился в темноту коридора. Ответа не последовало, зато там что-то грохнулось с очаровательно чётким звуком. — Твой сын? — Джейсон заговорчески понизил голос. — Он конечно. Хотя, лучше бы это были ФБР или грабители. В коридоре кого-то вырвало. — Ему походу не очень хорошо. — Пойду помогать. — Салим глубоко вздохнул и, поднявшись с дивана, неохотно поплёлся к страдающему. Позже Джейсон услышал, как ещё явно молодой мужской голос что-то возмущённо пробурчал по-арабски, в ответ на что Салим спокойно ответил на родном языке, но на английском добавил: — Я не хочу отвечать на это, потому что ты не знаешь, что говоришь. А ещё у нас сегодня гость. Послышались приближающиеся шаги. В комнате появился парень, очень похожий на Салима. Разве что у него были кучерявые волосы, очки в толстой оправе, худоба, присущая постподростковому периоду и вопиюще пьяный вид. За ним сразу возник Салим — вид у него был на грани раздражения. — Кто это?.. — опёршись о раковину, Зейн приподнял свободную руку, чтобы указать на сидящего на диване Колчека, но от слабости в теле не смог завершить дело до конца. — Джейсон Колчек, — немного подумав, Салим продолжил, — мой друг. — Друг? Ты никогда мне о нём не рассказывал. — на удивление голос Зейна был чётким и ровным. — Не приходилось к слову. — Я думал у моего папаши нет друзей, откуда ты? — неприязнь легко читалась на лице младшего Отмана. — Прямиком из Америки, сэр Отман. — Джейсон шутливо поклонился, всё ещё сидя на диване, — В одном университете с тобой учимся, кстати. — Я тебя там ни разу не видел. — Зато тут будешь видеть часто. Кстати, забавно что мы оба называем твоего папу «папашей». Зейн небрежно обернулся к Салиму и вновь сказал что-то на арабском. — Ого, как грубо. Давай об этом завтра поговорим, ладно? Иди спать, а лучше сначала прочисти желудок. — Я сам знаю, что мне делать. — прошипел Зейн, стряхивая с себя руку отца. Не став задерживаться в комнате не на секунду дольше, он нестройно поплёлся к себе. — Как знаешь! — Салим обессиленно всплеснул руками и взглянул на Колчека. — Что он сказал? — спросил тот, когда за Зейном закрылась дверь. — Ничего особенного. Не про тебя, не волнуйся. — А мне-то что? — Действительно. Вообще, нам тоже уже стоит спать. — Окей. Сползать на пол? — Да ладно тебе. Джейсон расплылся в сытой улыбке и нарочито медленно приподнял брови, но Салим отрицательно помотал головой. — Давай и об этом уже завтра.

***

Джейсон, уткнувшийся носом в подушку, полудремал. Периодически он прощупывал пространство рядом с собой, но натыкался лишь на ещё одну подушку. Он хотел рассказать ему о плохих ночах, которые ему пришлось пережить в одиночку — до и после того задания, потому что он никому об этом не рассказывал. Но он решил не портить эту, спокойную и уютную, впервые за долгие годы. Он расскажет ему позже обо всём, но пока побережёт слова. Он хотел поднять голову и найти Салима глазами, но уснул, успев лишь только подобраться к этой мысли. Отман стоял у окна в спальне сына. Он принёс ему воды, но задержался ещё на минутку, чтобы запечатлеть в памяти это позднее время, которое он наблюдал не так часто. Он подумал о том, какой же удивительный день был у него сегодня. Пройдя в гостиную и увидев разложенный впервые с их с Зейном переезда диван в гостиной, он вновь подумал, как же удивительно. Что именно — ещё не ясно. Но у него ещё будет время разобраться.