пусть заметает снег всё, что было

      — Это что, уже наша? — Арсений протирает запотевшее стекло автобусного окна и наклоняется к нему, почти прижимаясь носом.       — Да? — к его плечу прижимается Оксана, тоже наклоняясь к окну. — Ой, и правда! Ребята! — она поворачивается к сидящим сзади Диме и Кате, хихикающим над чем-то.       — А? — смотрит на Оксану Катя.       — Выходим!       — О, уже? — удивляется Дима и тоже тянется протереть окно.       — Ага, — кивает Оксана, встаёт с сидения и хватается за поручень, — извините, вы на следующей выходите?       Стоящая впереди женщина отрицательно мотает головой, и Оксана протискивается вперёд. Следом за ней, как утята за мамой, протискиваются Арсений и Дима с Катей.       — А мы уж думали вам кричать, — говорит Серёжа, увидев ребят — они с Ирой сидели в конце автобуса и уже стоят у дверей.       Оксана открывает рот, чтобы ответить, но автобус тормозит и она хмурит брови, сильнее цепляясь за поручень. Двери открываются, первыми выбегают из автобуса Серёжа с Ирой, за ними мужчина в очках и с кожаным портфелем, за ним Оксана, и Арсений уже двигается ближе, засовывает руки в карманы куртки, чтобы достать перчатки, но не удерживают одну — она падает в коричневые лужи на полу автобуса, оставленные тающим грязным снегом с подошв пассажиров.       — Блин! — шипит он и приседает на корточки, чтобы перчатку поднять.       Его обгоняют Дима и Катя, а следом за ними женщина с авоськой, больно ударившей Арса по спине. Он ойкает, выпрямляется и спешит на выход. Он опускает взгляд на ступени под ногами, наступает на одну, заносит ногу над второй и влетает лбом в чьё-то крепкое плечо.       — Ауч! — вскрикивает он и поднимает голову.       — Извини! — долговязый парень перед ним хватает его за плечи, удерживая на месте и заглядывая в глаза. — Ты в порядке?       — Да… — выдыхает Арсений, смотря в зелёные радужки напротив.       — Хорошо, — улыбается парень и Арсений залипает на лучики морщинок, разбегающиеся вокруг его глаз, и на ямочки на его щеках.       Парень смотрит ещё пару секунд, а потом отпускает Арсовы плечи и поднимается по ступеням автобуса. Арсений встряхивает головой, спускается дальше и всё же выходит из автобуса. И оборачивается. Он не знает зачем. Просто подумал, а вдруг тот парень тоже смотрит. Но парень смотрит на свои пальцы, сжимающие шапку, а у Арсения ёкает в груди от вида пшеничных кудряшек, мягкими волнами лежащих на голове у этого парня. И тут парень поднимает одну руку, расчёсывает пальцами волосы и вдруг смотрит на Арсения. Арсений открывает рот — то ли вдохнуть, то ли что-то сказать, но двери автобуса закрываются, и автобус, тарахтя, трогается с места, а Арсений лишь смотрит ему в след.       Жаль — думает он.       А следом усмехается. Чтоб в их небольшом городке парень познакомился с парнем? Да не смешите! Тут вам не Москва. И не Питер, о котором грезит Арсений. Мечтает, как однажды он соберёт чемодан, сядет в поезд в один конец, выйдет на Московском вокзале и вдохнёт полной грудью.       — Арс, ты чё завис там? — пихает его в плечо Серёжа.       — М? — Арсений переводит на него растерянный взгляд.       — Пошли. — Серёжа тянет его за рукав.       — Пошли, — лишь кивает Арсений и идёт за другом.       

            ***      

      Снег мягкими белыми хлопьями падает с неба, ложится на такой же белый ковёр на земле, заставляя сугробы расти, и приятно хрустит под ногами. Арсений плотнее закутывается в шарф и хихикает: Катин снежок попадает точно в цель — Диме по макушке. Дима возмущённо надувается и тоже наклоняется, чтобы слепить снежок. Катя взвизгивает и бежит по протоптанной тропинке вперёд.       — А ты чего хихикаешь? — кричит сбоку Оксана.       Арсений поворачивает голову на звук — и в следующую секунду снежок прилетает ему в щёку. Он зажмуривается, чувствуя, как снег тает, мокро и противно стекает по его лицу, посылая по телу мурашки. Снег затекает ему под шарф и Арсения пробирает дрожь.       — Окс, блин!       Девушка смеётся и наклоняется ещё за одним, а потом отправляет его точно Арсению в плечо.       — Ну я сейчас тебе задам! — кричит он и тоже зачерпывает снег в ладони.       Но он не успевает кинуть снежок в Оксану, потому что сбоку на него налетает Серёжа, и они падают в ближайший сугроб.       Снег попадает за шиворот, ледянит кожу, не укрытую перчатками, жжёт щёки, но Серёжа щекочет Арсения и тот хохочет, ещё больше зарываясь в сугроб.       — Ну хватииит! — он пытается оттолкнуть Серёжу. — Пожалуйста!       — Обещаешь больше не кидаться в Оксанку?       — Я в неё и не кидался!       — Но собирался!       — Она первая начала!       Серёжа хмурит брови и снова нападает с щекоткой.       — Аааай! — Арсений дёргает ногами и попадает Серёже по коленке.       — Ты чё! — кричит Серёжа и останавливается.       Они оба лежат на спине и смотрят в небо — серое и непроглядное, снежинки ложатся им на лица, быстро тая на горячих щеках.       — Вы чё разлеглись? — подходит Дима и сверху смотрит на них.       — А чё б нет, — пожимает плечами Арсений и хлопает по свободному месту рядом с собой, — присоединяйся.       Димка недоверчиво хмыкает, но тоже ложится на снег. Через минуту прибегают девчонки и тоже падают рядом, машут руками, делая снежных ангелов и поднимая снег в воздух, словно пыль. Арсений поправляет шапку, снова содрогается от касаний холодных и мокрых перчаток к коже, выдыхает ртом и смотрит, как пар изо рта смешивается с серым небом и исчезает в нём. Хочется тоже вспорхнуть и так же легко смешаться с белыми хлопьями, и лететь, лететь, лететь…       — Вот бы влюбиться, — тихо говорит он, задумчиво трогает кончиком языка верхнюю губу и улыбается.       — Арс, сейчас о сессии приближающейся нужно думать, а не о любви! — восклицает Оксана.       — Вот-вот! — поддерживает Катя.       — А как одно мешает другому? — бурчит Серёжа.       — А я б тоооже влюбилась, — мечтательно тянет Ира, — вместо сессии.       И они все дружно заливаются смехом, окутывая им всё вокруг.       — Слушайте, — Ира откашливается, переворачивается на живот и смотрит на друзей, — а давайте погадаем!       — Чё? — скептично поднимает бровь Дима.       — Ну, на любовь… — улыбается Ира и быстро добавляет: — и не только! Дим, и на сессию погадаем! И на курсач, обещаю!       Все снова смеются, а девочки заинтересованно продолжают:       — Я знаю одно гадание, мне тётя рассказывала, — заговорщическим полушёпотом говорит Катя, — нужно на листе написать по кругу алфавит и нарисовать ангелочка, вдеть нитку в иголку, поставить иголку в центр листа, держа за нитку, потом сказать слова, типа «ангелочек, приходи», а потом задавать ему вопросы. Он будет отвечать, двигая иголку на нужную букву.       — Типа доски Уиджи?       — Типа да.       — Клёёёво… — так же тихо тянет Оксана, — а я знаю такое: нужно растопить воск в свече и вылить его в блюдечко с водой, а он примет очертание того, что ждёт тебя в этом году.       — А я знаю, что надо валенок кинуть, и куда носок показывает, в той стороне твой суженый, — смеётся Димка.       — А как насчёт высунуть голую жопу в окно? — подхватывает его смех Серёжа.       — И чё будет?       — Ну там, вроде, кто по ней шлёпнет, тот и твой суженый.       — Фу, чё за хрень, — морщится Ира.       — Это не я придумал, если что, — поднимает руки в сдающемся жесте Серёжа.       — Это всё, конечно, интересно, — снова говорит Ира, — нооо… как насчёт самого-самого? В котором нужно сесть перед зеркалом, взять в руки ещё одно зеркало и говорить «суженый-ряженый, приди ко мне».       — О, я такую серию Ералаша смотрел, там он пришёл и пельмени схомячил, — снова смеётся Серёжа.       — Да ну тебя, — пихает его в плечо Ира, — а если серьёзно, давайте попробуем, а? У меня так двоюродная сестра мужа нагадала! Отвечаю! Она короче сначала увидела женские ноги, а потом уже своего мужа…       — У них был тройничок?       — Нет! Когда они познакомились, он был ещё женат! Оттуда и женские ноги! Вооот… короче, давайте. Сегодня как раз рождественская ночь, говорят, в неё самые точные гадания, — загадочно улыбается Ира, осматривая друзей.       — Да нууу, — тянет Дима, — дребедень какая-то девчачья.       — Вообще — кивает Серёжа, — я согласен только на голую жопу.       — А я приду, — тихим голосом говорит Арсений, всё это время молча слушающий разговор друзей.       — Ну, конеееечно, — тянет Дима.       — Вооо! Наш человек! — улыбается Ира. — А ты, Дим, не паясничай, и приходи тоже. Так, а вы, девочки?       Катя и Оксана одобрительно гудят, а Арсений хмурится на Димино «ну, конеееечно». Да, он из тех людей, которые могут всплакнуть на мелодрамах, он из тех людей, которые в принципе верят мелодрамам, верят в то, что каждый в этом мире встретит своего, того самого, человека. Наивно — говорит его мама, ты еблан — говорит Дима. Арсений лишь пожимает плечами — он верит в любовь, и всё тут. И верит, что обязательно встретит свою. Такую, от которой будет замирать сердце. Такую, от которой внутренности будут скручиваться смерчем, а потом рассыпаться прекрасными цветами. Такую, от которой губы растягиваются в глупую улыбку. Такую, когда объятия такие крепкие, что кажется будто ты хочешь в человека врасти. Такую, которой ничего не страшно, лишь бы вместе.       Арсений вздыхает, тоже переворачивается на живот и вслушивается в разговор девочек, договаривающихся о планах на сегодняшний вечер.

      Решено было собраться на ночёвку у Иры — её родителей нет в городе, и квартира полностью в её распоряжении. Дима и Серёжа, несмотря на свой скептицизм, тоже присоединяются к девочкам и Арсу. Ну, они больше присоединяются к ящику пива, купленному по акции в Пятёрочке у Ириного дома, и к обещанной Ирой бутылке мартини из отцовского бара.       — Пьём после! — возмущённо округляет глаза Ира и бьёт своей ладошкой ладонь Серёжи, потянувшуюся к бутылке.       — Что? Почему?!       — Таковы правила гадания! — важно говорит она и складывает руки на груди.       Серёжа фыркает, закатывает глаза и зеркалит её жест.       — Ну что, все готовы? — спрашивает Катя, зажигая последнюю свечку.       Все ребята кивают, двигаются ближе к столу, и Катя выключает свет.       Первым они выбирают гадание на воске, и по очереди склоняются к тарелкам друг друга, рассматривая расплывающиеся очертания.       — О, Арс, у тебя сердечко! Смотри! — тычет в пятно воска Оксана.       — Значит, любовь свою встретишь, — улыбается Ира.       — Ну, не знаааю… — тянет Арсений, он в упор не видит сердечко, как бы ему не хотелось, — по моему, больше похоже на яичницу. С помидорами.       — А по моему, на член, — серьёзно говорит Серёжа.       — Ну точно любовь встретишь, — хихикает Ира.       Арсений фыркает и крутит блюдечко по своей оси. Наклоняет голову к плечу — а так, вроде, и правда сердечко…       — Ладно, — лишь говорит он, — кто следующий?       — Давайте я, — тянет к нему руку Ира.       Через полчаса, 6 сожжённых свечек-таблеток, восковых «котят», «рыбок», «писюнов» и прочего, Серёжа ноет, что хочет пива, Дима его поддерживает, а Ира говорит лишь «позже» и убегает в комнату за бумагой.       Никакого ангелочка им вызвать не удаётся, потому что Серёжа сначала хихикает, а потом начинает качать стол и тихим низким голосом говорить «ууууу». Девочки возмущённо испепеляют его взглядом, шипят «Серёжа!», и в итоге, Ира пинает его ногой под столом, бросает нитку с иголкой и идёт включать свет.       — Серёж, ну не хочешь — мы не заставляем, нафига ты всем мешаешь? — говорит Катя, укоризненно смотря.       — Вы чё, реально во всё это верите?       — Вообще-то, да! — восклицает Оксана.       — Уууу, — снова тянет Серёжа, — ладно, я, пожалуй, покину эту серию Битвы экстрасенсов и пойду всё же пивас открою.       Оксана тяжело вздыхает, провожая его взглядом.       — Не очень-то и хотелось, — бурчит Ира и чиркает спичкой, чтобы зажечь новые свечи, а потом хитро улыбается, — ну что, кто самый смелый и первый пойдёт суженого звать?       — Я пас, — говорит Дима, — это вам тут суженые нужны, мне — нет.       — Так ты суженую вызывай, — пожимает плечами Катя.       — Главное, не расширенную, — тихо говорит Арсений, крутя в руке зеркало.       — Давайте, я, — робко тянет руку вверх Оксана.       Все мигом поворачивают к ней головы, восхищёнными глазами смотря на неё.       — Давай! — вскакивает со стула Ира. — Пошли в мою комнату.       — А что, надо идти одному? — говорит Арсений девочкам вслед.       — Да, такие правила, — отвечает Катя.       Оксана возвращается с максимально сложным лицом, не то напуганным, не то восхищённым, и наотрез отказывается говорить, что видела. После неё с энтузиазмом убегает Ира, возвращается через минут 20, сияя, как начищенный пятак, и шепча «я такоооое видела». Катя думает и отказывается, говоря, что ей «как-то не по себе», и Дима несмело обнимает её за плечи. Ира с Оксаной смотрят на Арсения таким взглядом, что он понимает — он следующий.       — Что ж… пошли, Ир.       Он заходит в маленькую комнату Иры, садится на пуфик перед туалетным столиком, смотрит на себя в зеркало, поправляет чёлку, чтобы чем-то занять начавшие дрожать пальцы, берёт в руки зеркало и откашливается.       — Удачи, — негромко говорит Ира, улыбается ему и закрывает за собой дверь.       — Что ж, — снова говорит он, чувствуя, как по спине бегут мурашки, — так…       Он облизывает губы, садится поудобнее, снова смотрит в зеркало — его лицо освещают пламена свечей, а на стене сзади причудливыми формами гуляют тени. Он поднимает зеркало вверх, устремляет взгляд в зеркальный коридор, чувствует, как сердце бьётся где-то в горле, а руки трясутся. Он шепчет:       — Суженый-ряженый, приходи. Суженый-ряженый, приходи ко мне.       Ничего не происходит, лишь тени продолжают кружить узорами вокруг.       Арсений глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться, мысленно скрещивает пальцы и, вкладывая в эти слова всю свою надежду и веру, вновь шепчет:       — Пожалуйста. Приходи ко мне.       Он закрывает глаза на пару секунд, а когда открывает… цепенеет от ужаса. В отражении он видит, что у окна за его спиной, за тюлью появилась тень. Не просто тень, а явно тень человека. Парня. Арсений в шоке округляет глаза и наклоняется к столику, чтобы задуть свечи, но ужас сковывает его и он не может сдвинуться с места. Просто смотрит. А потом его накрывает новой волной ужаса, когда раздаётся голос:       — Не бойся. Я тебя не обижу.       — Кто ты..? — еле шепчет Арсений.       — Я Антон. Антон Шастун.       — Какая забавная фамилия.       — Да, ты всегда так говорил. Но я-то знаю — она тебе нравилась.       Это очуметь как странно, но Арсений слышит улыбку в голосе тени.       — Всегда? А мы что, уже с тобой встречались?       — Да, во втором и седьмом автобусах. Ты был с друзьями, смеялся с ними, но, когда на тебя никто не смотрел, ты грустнел.       Арсений поджимает губы, опускает взгляд, но через секунду снова смотрит в зеркало.       — Какой ты?       Тень смеётся. Действительно смеётся, и этот мягкий звук вдруг кажется Арсению таким… родным. Будто давно знакомым, потом отчего-то забытым, а сейчас встреченным вновь.       Тень перестаёт смеяться, вздыхает и тихо говорит:       — Я очень тебя любил.       — А…       — Ууууу! — дверь комнаты распахивается, Арсений вздрагивает от неожиданности и жмурится от включённого света.       — Вы чё?       — А ты чё тут? Всех суженых встретил? — хихикает Серёга, забирая из его рук зеркало. — Пошли, а то Димка там всё пиво щас выпьет.       Арсений лишь вздыхает, встаёт с пуфика и идёт за Серёжей. У самой двери останавливается и оглядывается на окно. Там, разумеется, никого нет, лишь тюль чуть шевелится от ветра, задувающего в форточку. Арсений встряхивает головой, сбрасывая наваждение, но в голове так и крутится:              Я Антон. Антон Шастун.

***

      — Здесь все запасы мишуры города? — Ира, выгнув бровь, оглядывает фойе местного ДК и стягивает с плеч пуховик.       — Возможно, — фыркает Арсений и запихивает шарф и шапку в рукав куртки.       — Ну чё вы тут застряли? — появляется за их спинами Серёжа — он уже успел сдать куртку в гардероб.       — Да идём мы, идём, — встряхивает кудряшками Ира, хватает Арса за локоть и тянет к гардеробу.       — Мы же ненадолго? — с сомнением спрашивает Оксана.       Арсений забирает свой номерок и оборачивается к ней, чтобы ответить «А у тебя что, есть какие-то дела?», но Ира не даёт ему этого сделать, восклицая:       — Оксан, ну когда нам ещё ходить на дискотеки, как не сейчас?! Молодость-то проходит!       — Действительно, Оксан, — кивает Арсений и улыбается.       — Да! — говорит Серёжа, обнимает Оксану за плечи и они идут к дверям большого зала, навстречу ритмичным басам.       — Слушай, — говорит Ира, — а ты в том гадании в зеркале увидел кого-нибудь?       — Ага.       — Реально?!       — Да, — улыбается Арсений, — он сказал, что его зовут Антон. И фамилия у него такая забавная — Шастун.       — Огооо… — тянет Ира. — Здорово.       — Наверно, — пожимает плечами Арс, — не знаю.       — Слушай! — снова говорит она. — А давай найдём его?       — Чё?       — Ну, найдём его! С такой фамилией не затеряешься.       — Да Ир, ладно тебе, тебе что, делать больше нечего, как адрес приведения искать? Пошли уже танцевать!       Арсений прыгает и рисует в воздухе одному ему известные узоры руками, подпевая «но дело в том, что дождь ничем не рискует…» , закрывает глаза, полностью отдаваясь моменту.       — Эй, педик, подвинься, — кто-то грубо толкает его в плечо.       Арсений вздрагивает, распахивает глаза и оглядывается — на него презрительно смотрит лысый качок.       — Простите, это вы мне?       — Не обращай внимания, — Ира кладёт ладонь Арсу на плечо.       — Тебе, тебе, — кивает качок, — где дружка своего потерял?       Арс морщится.       — Вы меня с кем-то перепутали.       — Да правда что ли? Полгорода видело, как вы сосались на мосту.       — Чт… — хмурится Арсений — ничего такого в его жизни не было.       Он вспоминает, как стоял на мосту с Егором, но они не то что не сосались, даже близко к этому не были.       — Лучше уёбывай отсюда, — лысый подходит к нему ближе, практически упираясь своей грудью в Арсову, — нам тут такие, как вы, не нужны.       — Теперь буду знать к кому обращаться за советом, — говорит Арс, вздёргивая нос.       — Чё, блять?! — и качок толкает его в грудь.       Арс пошатывается, но его ловит Серёжа, а потом встаёт перед ним.       — Слышь, мужик, ты, кажется, куда-то шёл? Вот и иди дальше.       — Опа, защитничек нарисовался, — качок закатывает рукава, — или ты это, тоже из этих?       — Отъебитесь, мужчина, — кидает Арс, тянет Серёжу за локоть, желая затеряться в толпе.       — Да вы, педики, совсем охренели, — лысый хватает Арсения за плечо и резко разворачивает к себе.       — Я сейчас позову охрану! — кричит сбоку Ира.       — Да иди нахуй, — не смотря на неё говорит качок, а в следующую секунду заносит кулак и бьёт Арсу точно в скулу.       Арсений кривится от боли, прижимает ладонь к месту удара, наклоняя голову к плечу. Раздаются крики, Арс различает Серёжино «ты чё, нахуй?!», Ирино «охрана!», а потом:       — Мужчина, вам же сказали, идите, куда шли, тут люди отдыхают, пиздиться — это в другое место.       Арсений видит перед собой широкую спину какого-то парня — и откуда он только взялся?       — Да откуда вас развелось столько? — и лысый бьёт этого парня в живот.       Арсений вздрагивает и прижимает ладони ко рту. Парень отвечает точным ударом в лицо, завязывается настоящая драка, Арсений просто стоит столбом, чувствуя, как сердце сумасшедше стучит в груди, а грудь сдавливает страх.       — Бежим! — хватает его ладонь Ира и тянет за собой.       Они бегут к выходу, и у самых дверей Арсений оборачивается — охранники уже растащили лысого и того парня, парень поднимает голову, софиты освещают его лицо — и Арсений узнаёт его! Это же тот самый парень, с которым они столкнулись в автобусе несколько дней назад! Тот самый парень с мягкими кудряшками.       — Ир, нам надо вернуться, Ир, — говорит он.       Но Ира не слышит, она тянет его дальше, когда за ними закрывается дверь, дальше — к гардеробу, свободной рукой на ходу доставая свой номерок.       — Ир! — останавливается Арсений. — Надо вернуться!       — Что? Зачем?       — Тот парень… который за нас… меня заступился…       — А, ты об этом? Да не переживай, там охрана же, сейчас разберутся. А нам бы Серёжу с Окси найти.       — Да, но он же вообще не виноват… А вдруг…       — Арс, оставь это дело профессионалам, не забивай голову. Забери куртку лучше.       — Но…       — Вот вы где! А то мы уже переживать начали, — подбегают к ним Серёжа и Оксана.       — А я говорила, что не надо сюда идти…       — И всё же, — Арсений снова оборачивается на дверь зала, — некрасиво как-то… даже «спасибо» не сказали.       — Арс, — Ира берёт его за локоть и заглядывает в глаза, — забей. Давай свой номерок, а то будешь тут вечность стоять.       Арсений вздыхает и лезет в карман джинсов, протягивает Ире пластиковый кружочек с номером 19, провожает взглядом её кудряшки, и перед глазами плывут кудряшки другого человека.

***

      «— У тебя когда-нибудь бывает déjà vu? — спрашиваю его я.       — Вся моя жизнь — сплошное déjà vu, — вздыхает он.»       Арсений тоже вздыхает, переворачивает страницу и прислоняется к оконному стеклу автобуса головой.       — Арс… — тихо говорит сидящая на соседнем сидении Ира. — Арс, Арс, смотри!       — Ммм? — потеряно тянет он и поворачивает к ней голову.       — Смотри! — снова говорит Ира и показывает пальцем в окно. — Это же тот кудрявый твой…       Арсений поворачивается к окну и сердце пропускает удар — по тротуару идёт действительно тот самый парень, радостно подпрыгивает и машет Арсу руками. Арсений улыбается, закрывает книжку и прижимает ладонь к стеклу.       — Кажется, он уходит в армию… — как сквозь толщу воды до него доносится Ирин голос.       И тут Арсений начинает замечать на улице что-то помимо зеленоглазого парня. Парень идёт в толпе других молодых людей, их сопровождают люди в военной форме, а в начале этой процессии шагает оркестр, играя «Прощание Славянки», и до Арса доходит.       — Остановите автобус! — кричит он, подскакивая с сидения.       Он пихает книжку Ире в руки и начинает протискиваться к выходу.       — Остановите автобус, пожалуйста!       — Тут не положено, — грозно говорит водитель.       — Я знаю! Но это срочно! Правда!       Водитель закатывает глаза и всё же тормозит.       — Быстро! — шипит он.       Арсений улыбается и выбегает из автобуса. Его и толпу разделяет кованный забор и Арс бежит вдоль него, ища глазами того парня. Парень вновь машет ему, и Арс машет в ответ. Парень пожимает плечами и улыбается, мол, «такие вот пирожки, прикинь», Арсений пожимает плечами в ответ, мол, «ну что ж поделать, такова жизнь».       Парень улыбается ещё шире, изображает строевой шаг, а потом смеётся и снова машет Арсению. Арс смеётся тоже, но в грудь змейкой пробирается грусть.       Почему, блин, всё так?       Толпа начинает заходить на мост, а Арсений бежит вниз — к реке.       — Эй! — кричит парень, ни на секунду не переставая махать руками. — Эй! Держи на память! — он снимает с головы шапку и кидает её Арсению.       Шапка приземляется рядом, Арс поднимает её, падает в снег сам, прижимает шапку к груди и смотрит вслед парню. Его кудряшки развеваются на ветру, заставляя трепетать Арсово сердце.       — Офигеееть… — раздаётся сзади голос Иры.       — Ага… — выдыхает Арсений.       — Жди меня! — кричит сверху парень, машет Арсу в последний раз, натягивает капюшон и сливается с остальной толпой.       

***

      — Не родился ещё тот мужчина, перед которым я бы склонила голову, до свидания! — доносится из соседней комнаты мамин голос, а следом звук положенной трубки телефона.       Арсений закатывает глаза.       Ну, конечно, мам.       Арсений выходит из комнаты, проходит по коридору и замирает на пороге гостиной. Прислоняется к дверному косяку и смотрит на маму, красящую ногти.       — Мам?       — Да, Арсюш?       — А ты веришь в настоящую любовь?       Кисточка с алым лаком на секунду замирает в маминой руке, женщина поднимает взгляд на Арсения и коротко улыбается.       — Конечно, именно так я и познакомилась с твоим отцом. Увидела его — и позабыла обо всём!       — Но ведь вы же с отцом расстались… Что, получается, это была не настоящая любовь?       — Ах, мальчик мой, рано или поздно каждая любовь кончается, даже самая настоящая.       Арсений вздыхает, садится на диван, подтягивает к себе коленки и обнимает их руками. Его мама улыбается и садится рядом.       — Ну, как её зовут?       Её.       — Не знаю… — пожимает плечами он.       Мама хихикает и обнимает его.       — Как не знаешь? А учится или работает?       — Не знаю…       — А глаза-то хоть какого цвета знаешь?       — Зелёные…       Мама снова смеётся и крепче прижимает Арса к себе.       Арсений прижимается к плечу мамы и прикрывает глаза. Вспоминает русые кудряшки, хотя, не было и дня за последние три недели, чтобы он их не вспоминал, как и зелёные глаза, тёплую улыбку, трогательные морщинки вокруг глаз. Вспоминает первую встречу в автобусе, вспоминает, как он неожиданно для себя просто-напросто залип. По-другому и не скажешь. Вспоминает дискотеку, и как он просто взял и буквально спас их. Его — Арса. А он даже не сказал ни слова. Вспоминает встречу на мосту и его снова накрывает волной грусти и несправедливости. Почему в его жизни всё так? Почему он не может действительно полюбить какую-то хорошую девочку, жениться на ней и родить двоих детишек, как мечтает мама? Почему он не может быть, как все? Почему у него лишь безответные влюблённости и люди, которых судьба приводит в его жизнь, а потом сразу отнимает?       Арсений выдыхает сквозь зубы и вздрагивает от трели звонящего телефона.       — Ой, это, наверно, опять Лев Борисыч, — мама выпускает Арсения из объятий и идёт к телефону.       Арсений продолжает бездумно смотреть в стену.       — Арсюш, сынок, это тебя.       — А?       — Это Ира, — протягивает ему трубку мама.       — Хорошо, спасибо, — он подходит к маме, забирает из её рук трубку, берёт телефон со стола и идёт к себе в комнату.       — Алло? — Арс прижимает трубку к уху, закрывает дверь и прислоняется к ней затылком.       — Арс, привет! Я суженого твоего нашла!       — Что?       — Говорю, суженого нашла твоего, представляешь! — снова почти что кричит в трубку Ира.       — Какого суженого?       — Ну, Шастуна!       Смысл сказанного ею доходит до Арса не сразу. А когда доходит, то сердце подскакивает и дышать становится тяжело.       — Что… Как..? В смысле?       — А вот так! — довольно говорит Ира, и Арсений буквально видит перед глазами гордо улыбающуюся девушку. — Надо заявится к нему.       — Что? — вмиг отмирает Арс. — Я никуда не пойду?       — В смысле?!       — Что я ему скажу? Что его в зеркале нагадал?       — Да пойдём! Пойдём! Хоть повеселимся?       — А вдруг он урод какой-нибудь или маньяк?       — Да перестань! Ты давно таким занудой стал?       — Я…       — Через 15 минут жду тебя на площади у ёлки! Всё, чмоки-чмоки.       — Ир…       Но в трубке только лишь гудки.

***

      Через полчаса они подходят к деревянному двухэтажному дому на четыре подъезда, Ира уверенно идёт ко второму и тянет на себя дверь.       — Это точно здесь, — она оборачивается через плечо, смотрит на Арса и отходит, пропуская его вперёд, — заходи.       — Ты чего, серьёзно? Хочешь отправить меня одного?       — Давай, давай, — подталкивает его в спину Ира.       Арсений переступает порог, и дверь с приглушённым стуком закрывается за ним.       — Ира, блин, — сквозь зубы шепчет он.       Откашливается, снимает шапку, засовывает её в карман, делает пару глубоких вдохов, пытаясь немного прийти в себя, но получается не очень. Арс облизывает губы и приглаживает чёлку. Осматривает подъезд — простые деревянные стены, выкрашенные в тёмно-зелёный цвет, лампочка на первом этаже еле светит, пахнет мокрым деревом. Он зажмуривает глаза. Зачем он вообще на это согласился? Не бред ли? Притащиться к незнакомому парню чтобы… чтобы что? Заявить ему «ты — моя судьба!»? Да за такое он Арса с лестницы спустит и будет прав. Но сердечко тихим шёпотом говорит «Арсений, попробуй, а вдруг!», и Арсений делает шаг на первую ступеньку. В квартире справа открывается дверь, и из неё выбегает девочка лет 5, а следом выходит женщина — наверно, её мать. Они обе осматривают Арса одновременно с подозрением и интересом, Арсений немного теряется, но решается:       — Здравствуйте! А вы не подскажите, где квартира Шастунов?       — Ой… — тихо пищит девочка и прячет лицо в ладонях       — Шастуны на втором живут, в 47, — говорит её мама.       — Спасибо!       — Жалко так, конечно, — тихо говорит женщина, закрывая свою дверь на ключ.       Арсений непонимающе хмурится, и внутри начинает ковырять коготок тревоги, но он отворачивается и поднимается дальше.       Дверь в 47 квартиру почему-то открыта, тревога закручивается в груди ещё больше, Арсений прячет руки в карманы и переступает порог. В коридоре какие-то люди, тихо переговариваются, Арсений окидывает их взглядом, не решаясь поздороваться. Он заходит в ближайшую комнату — за круглым деревянным столом сидят люди. Молчат, кто-то из них утирает слёзы. Арсений замечает, что они все в чёрном и понимает…       — Мальчик мой… — говорит женщина с чёрной повязкой на голове, потеряно смотря на людей за столом.       — Перестань, мать… перестань, парня уже не вернёшь, — говорит мужчина рядом, обнимая её, — пойдём.       Они отходят от чёрного пианино, и Арсению кажется, что в комнате пропал весь кислород, потому что вдохнуть не получается.       — Что… Нет… Не может быть…       Он зажимает рот ладонью, чтобы не закричать.       Это какая-то ебаная шутка.       Это просто не может быть правдой.       Нет.       Нет.       Нет.       Нет!       Арсений чувствует, как слёзы сбегают по его щекам и он зажмуривает глаза, надеясь, что это лишь дурацкий сон.       Но когда их открывает, ничего не меняется — чёрно-белыми глазами на него смотрит и чёрно-белой улыбкой ему улыбается с портрета с чёрной лентой в верхнем правом углу тот самый кудрявый парень из автобуса.       Ничего не видя перед собой из-за слёз, Арсений идёт к выходу из квартиры. Кажется, сбоку кто-то что-то спрашивает, но он утирает слёзы рукавом и идёт дальше. Мир вокруг как будто вращается. Как будто ненастоящий. Арс упирается ладонью в ближайшую стену, чтобы почувствовать хоть какую-то опору.       Вдыхает.       Грудь разрывает. Шок. Просто шок. Бессилие. Мрак. Темнота.       — Извините, а вы ему кто? — слышит он уже у самой двери.       — Я… — свой голос кажется каким-то чужим. — Я судьба его.                          — Что случилось? — голос Иры звучит обеспокоенно, но Арсу плевать. — Что произошло-то? Арс, ну скажи хоть что-нибудь!       — Его больше нет… Он… — лишь тихо говорит Арсений, и не может заставить себя сказать то самое слово.       — Что? В смысле «нет»?       — Умер… — выдыхает Арс и снова прижимает ладони к губам, не веря, что он это произнёс.       — Кто? Шастун что ли? Да чёрт с ним! Нового найдём!       Слёзы снова бегут по щекам и солёные дорожки холодят кожу, Арсений смотрит на Иру, округляя от ужаса глаза. Его только что разбитое сердце будто растоптали ногами в крошки.       — Не ходи за мной, Ир.       Он поворачивается к девушке спиной и быстрым шагом идёт к арке этого чёртового двора, желая поскорее отсюда убраться.       — Арс! Ну не горячись ты! Это же всего лишь игра, шутка! Мы нового нагадаем! Арс!       Арсений резко останавливается, будто споткнувшись о невидимый барьер, а потом поворачивается к Ире и кричит:       — Дура ты, Ира! Это был он!       — Кто…       Но Арсений уже срывается на бег.       Он просто бежит вперёд, не разбирая дороги, всхлипывает и размазывает слёзы, сжимает кулаки и до боли кусает нижнюю губу, пытаясь не сорваться в истерику.       Мост.       Впереди мост.       То, что нужно.       Арсений забегает на него, подходит к перилам и вцепляется в них ладонями. Смотрит вниз — по тёмной реке плывут льдины. Вода уносит их, даже не спрашивая, а хотят ли они вообще плыть туда, куда она течёт. Вот и ему бы сейчас — стать льдиной. Холодной, бесчувственной, твёрдой. Нестись по воде куда-то далеко, а потом — разбиться на мелкие-мелкие льдинки или растаять и стать такой же тёмной водой.       Он закрывает глаза и перед веками сразу плывут зелёные радужки. Такие тёплые, как солнце в мае. Он улыбается так, как никогда больше не улыбнётся Арсению. Как никогда не улыбнётся больше никому.       — Антон… — шепчет Арсений.       Он падает на колени и упирается лбом в металлические прутья, больше не сдерживая рыданий.       Он не такой смелый.