'Arry

      — Je pense toujours à toi.       Гарри замер, по спине пробежала дрожь, когда нежные тихие слова закружились у него в голове, он не мог думать ни о чем другом, кроме них. Гарри сглотнул и медленно повернулся.       Малфой перевел взгляд с него на свой котел, и Гарри забыл, как дышать, когда светлые волосы, распущенные и слегка вьющиеся от пара, упали завесой на серые глаза. Он развязал галстук и расстегнул две верхние пуговицы рубашки, обнажив треугольник бледной кожи, едва заметную тень ямки ключиц.       — Сколько раз надо помешивать? — спросил Рон. Когда Гарри не ответил, он сильно ткнул его локтем в ребра.       Гарри ойкнул и обернулся, свирепо глядя на своего друга.       — Что?       Рон закатил глаза и пробормотал:       — Перестань приставать к Малфою глазами.       — Я не…!       — Сколько раз надо размешать? — вздохнул Рон.       Гарри уставился в книгу.       — Семь по часовой стрелке, затем три против часовой, дать отдохнуть десять минут и повторить, затем добавить корень лотоса.       Рон взял мешалку и послушно отсчитал вращение.       Гарри схватил свою сумку, порылся в ее внутреннем хаосе и вытащил аккуратно сложенный кусок пергамента. Он развернул его прямо перед собой и тщательно записал то, что сказал ему Малфой, насколько смог разобрать и запомнить. Гарри пробежал глазами по теперь уже длинному списку предложений на плохо расшифрованном французском, пытаясь понять, говорил ли Малфой что-то подобное раньше. Нет, это было что-то новенькое. Гарри пожевал нижнюю губу, сложил пергамент и засунул его на дно сумки с книгами.       К концу урока им удалось приготовить едва-едва приличное зелье, и Гарри, перекинув сумку через плечо, встал.       — Я собираюсь позаниматься в библиотеке перед ужином, — сказала Гермиона, выжидающе глядя на них.       Рон поморщился, но кивнул:       — Да, полагаю, я тоже.       Гарри рассеянно покачал головой:       — Я сбегаю в Хогсмид, посмотрю, пришли ли книги, которые я заказал.       — Опять? — спросил Рон. — Ты ходишь туда почти каждый день! Даже Гермиона не настолько плоха!       Гермиона ткнула Рона локтем в ребра и уставилась на него. Она повернулась к Гарри и кивнула в сторону коридора:       — Увидимся за ужином.       Гарри кивнул и поспешил вперед. Он вошел в общежитие для восьмикурсников, бросил сумку на кровать и схватил мантию и шарф. Повинуясь импульсу, он вытащил пергамент и сунул его в карман, прежде чем поспешно направиться к Хогсмиду. Уткнувшись в шарф, Гарри вышел из замка на холод.       Малфой всегда говорил по-французски, он настолько привык к этому, что, когда впервые пришел в школу, у него был очень сильный акцент, и он перескакивал на французский язык, не задумываясь. С годами случайные вспышки французского уменьшились, и акцент стал менее заметным, за исключением тех случаев, когда он выходил из себя и ругался долго и красочно на элегантном языке.       Гарри не мог припомнить, чтобы это хоть как-то действовало на него раньше. Это всегда было красиво — плавный нежный язык, который будто бы шел завитками и плыл, как дым, по языку Малфоя… Гарри покраснел и еще глубже втянул голову в шарф от смущения. Может быть, ему всегда это нравилось, но до этого года ему не позволяли это осознать… он сам себе не позволял.       Однако в этом году, примерно через месяц после начала учебы, Малфой внезапно выпалил что-то по-французски, удивленный собственной выходкой, а затем, когда Гарри непонимающе уставился на него, задумчиво хмыкнул. После этого он что-то бормотал Гарри почти каждый день, когда у них были совместные занятия. Рон сказал не обращать на это внимания, Гермиона просто покачала головой, но он не мог игнорировать. К несчастью, единственный французский словарь в школе в последний раз видели в общежитиях Когтеврана, и Луна не смогла его найти. В итоге он сходил в Фолианты и Свитки, но там тоже ничего не было, поэтому книги пришлось заказывать специально. Как вдруг снежная буря на три дня остановила совиное движение. Это не мешало ему ходить туда каждый день, просто на случай, если книги все-таки прибыли.       Гарри ускорил шаг, как только оказался в Хогсмиде, и толкнул дверь в Фолианты и Свитки, направляясь прямо к стойке.       Марибелла закатила глаза, как только увидела его.       — Ну как, они…       — Да. Наконец-то, — оборвала она его, наклонившись под прилавок и вытащив стопку книг.       Гарри быстро просмотрел их, заплатив за большой франко-английский словарь, небольшую версию для путешествий размером с ладонь и, с румянцем, ползущим по шее, тонкий том интересных и важных фраз, начиная от ругани и заканчивая романтикой.       Марибелла нетерпеливо отмахнулась от него, как только закончила с оплатой заказа. Гарри уменьшил большой словарь и сунул его в карман. До ужина еще оставалось время, поэтому он проскользнул в Три Метлы, взял пинту сливочного пива и сел в дальнем углу, вытащив список и открыв книги.       Сначала он пролистал разговорник и почувствовал странное облегчение, когда ни одно из ругательств или оскорблений не показалось похожим на все то, что говорил ему Малфой. Нервный трепет прошелся от макушки до пят, когда Гарри обратился к романтическим словам и фразам. Он с трудом сглотнул, когда дочитал до конца.       На прошлой неделе он записал «To as d bu yux», Малфой произнес это как раз перед тем, как они должны были сойтись в дуэли на Защите. В книге было переведено: «Tu as de beaux yeux — ты прекрасен, у тебя красивые глаза». Гарри поерзал и стал читать дальше, пытаясь сопоставить фразы из книги со своим списком, «Jadore ton surry» выглядело как «J’adore ton sourire — мне нравится твоя улыбка». Он прочитал то, что Малфой сказал сегодня в классе, а затем просмотрел разговорник и открыл словарь, когда не нашел точной формулировки. Гарри подумал, что, вероятно, это было: «Я всегда думаю о тебе».       Гарри прижал руку к груди, сердце билось так сильно, что было больно. Была одна фраза, которую Малфой часто повторял, иногда с грустным поблескиванием глаз, отчего Гарри хотелось поговорить с ним, он записал ее по меньшей мере дюжину раз дюжиной разных способов. Гарри не торопился, перечитывая фразы снова и снова, используя тихое заклинание чтения, чтобы услышать правильное произношение, а затем пытаясь сам произнести слова.       Je veux être avec toi. Вот так. Он снова взмахнул палочкой и снова услышал слова. «Je veux être avec toi — я хочу быть с тобой». Гарри резко встал, засовывая книги и пергамент в карманы и почти бегом возвращаясь в школу.       Я хочу быть с тобой.       Он пропустил большую часть ужина, так что Малфоя там уже не было. Он лишь ненадолго задержался у столиков, чтобы закинуть в себя бутерброд, торопливо проходя по Залу. Гарри заглянул в библиотеку, но и там Малфоя тоже не оказалось. Он пошел в общую гостиную восьмого курса. Там было полно студентов, которые разговаривали, учились и играли во взрывающиеся карты и волшебные шахматы. После войны завязалось много дружеских отношений, люди не были заинтересованы в том, чтобы держать обиды. Малфой сидел у огня, Луна была рядом, как раз-таки она, вероятно, и убедила его остаться — она всегда подталкивала его стараться больше. Обычно Малфой поддавался ее уговорам, но на самом деле у него не было друзей, как у других вернувшихся студентов. Не так много слизеринцев вернулось в школу: Блейз, который был той еще светской бабочкой и немного тусовщиком, всегда занятой, и Миллисент, но они с Малфоем и раньше не были близки.       Однако он был окружен людьми, даже если и не разговаривал с ними. Гарри протиснулся между креслами, кивая и коротко здороваясь. Когда подошел ближе, едва осмеливаясь отвести глаза от Малфоя, рухнул в огромное, обитое фиолетовым бархатом кресло и тупо уставился в огонь.       Гарри замер от внезапного волнения. Он не мог сказать это здесь, при всех. Он мог бы попросить Малфоя выйти с ним, но даже тогда не был уверен, что скажет. Гарри просто знал, что хочет… хочет большего. Гарри внезапно понял, почему Малфой говорил такие вещи на французском, как секрет, он мог откровенно сказать, что чувствует, и никто не узнает.       — В чем дело, Поттер? — протянул Малфой.       Гарри подскочил, внезапно осознав, что уже некоторое время смотрит на него в отчаянии. Он открыл рот, а затем закрыл его.       — Merde , — пробормотал Малфой, закатывая глаза и вставая одним томным движением, — я пойду спать, Лавгуд.       Луна подняла глаза с того места, где сидела на полу, и мило улыбнулась:       — Спокойной ночи, Драко.       Он кивнул и быстро прошел мимо Гарри.       Это вырвало Гарри из очарования, и он быстро последовал за Малфоем, поймав его как раз, когда тот начал подниматься по лестнице к спальням.       — Подожди!       Малфой напрягся, медленно выдохнул, а затем повернулся.       — Что, Поттер? Чем я могу помочь нашему великому спасителю?       У Гарри пересохло в горле, и он с трудом сглотнул, опустив глаза, голова снова стала пустой. На школьной мантии Малфоя все еще была слизеринская нашивка, несмотря на то, что он отказался от всех других атрибутов Слизерина. Гарри задумался, была ли мантия прошлогодней, глядя на маленькую змею, опутавшую букву «S».       — Ну чего? — нетерпеливо поторопил Малфой, и Гарри подумал, не почудилась ли ему дрожь в его голосе.       Гарри представил движения змеи, и его голос прозвучал ровным, глубоким шипением:       — Я не могу перестать думать о тебе.       Малфой дернулся, его дыхание сбилось.       — У тебя красивые волосы и глаза. Я мечтаю о тебе и о разговорах на французском…       Малфой схватил его за руку, крепко сжимая.       — Это месть за то… за то, что я говорю с тобой по-французски?       — Нет, — быстро сказал Гарри.       Дин и Симус странно посмотрели на них, но протиснулись мимо, спускаясь по лестнице.       — Чего ты хочешь, Поттер?       Гарри закрыл глаза и глубоко вздохнул.       — Я хочу быть с тобой, — прошипел он на парселтанге.       В месте соединения их рук он почувствовал, как Малфой вздрогнул.       — Что ты сказал? — настаивал он.       — Je veux être avec toi, — сказал Гарри с ужасным акцентом, запинаясь на незнакомых словах.       Малфой покраснел, его бледные щеки заалели, хватка на руке Гарри ослабла.       Гарри поймал его руку, потянул на себя и удержал.       — Я хочу быть с тобой.       Голос Малфоя дрожал, когда он произнес:       — Это было ужасно, я едва смог тебя понять.       — Как это должно звучать? — тихо спросил Гарри.       — Je veux être avec toi, — сказал Малфой, его голос был глубоким и сочным.       — Скажи снова, — задыхаясь, попросил Гарри.       Малфой наклонился вперед и прижался лбом ко лбу Гарри.       — Je veux être avec toi, ‘Арри.       Гарри сглотнул, наклоняясь ближе к касанию.       — Я думаю, тебе следует просто говорить на парселтанге, — тихо сказал Малфой.       — Да?       — Мхм, — кивнул Малфой, обнимая Гарри за спину.       Гарри закрыл глаза, представляя белую змею с серыми глазами:       — Я хочу быть с тобой, Драко.       Тот заерзал.       Гарри открыл глаза и улыбнулся.       Малфой вздохнул и нерешительно закатил глаза.       — Tu me fais tourner la tête .