Всё случиться после

Лилии, розы, ромашки, ещё какая-то бредятина. От такого количества цветов голова кругом шла. И всё выглядело как то совсем не эффектно. Хотелось чего-то особенного. Для своей особенной черновласой девочки. Недовольный Кейске пошуршал деньгами в своём бумажнике. На каникулах он устроился на подработку и собирался сходить с Мико куда-то. С цветами не задалось. Вдруг и день не задастся? А он и не задался. Мико скомканно объяснила что встретиться получиться где то вечером. И Кейске терпеливо бродил наконец выбрав ей в подарок пурпурные азалии. Ладно хоть с цветами задалось. Многие заведения закрываются вечером, что порушило его грандиозные планы. В целом день был какой-то странный. На байке амортизатор поворота послал его в хуй и транспорт пришлось откатить Дракену, который за своими с Эммой любовными делами едва ли выходил в свет. Потом он налетел на какую-то неадекватную женщину в толпе и его покрыли матом. Потом порвалась счастливая резинка для волос. В конец в парке не было ни единой свободной лавочки и он как придурок сидел на кортанах с этим дурацким букетом который на солнце начал жухнуть. Переложив цветы в тень он открыл банку газировки и недовольно сощурился. Солнце заходило за горизонт. Отсутствие девушки напрягало. Он нервно дёргал ногой. В конец, когда на улице стемнело и Баджи уж решил что его кинули через хуй его взгляд выцепил из толпы бегущую к нему Мико. Смягчился, от былой злости ничего не осталось. Вообще, когда она оказывалась рядом, он неоспоримо менялся и это было ему неподконтрольно. -Ну привет, моя маленькая. - он легко прижал её к себе. От неё умопомрачительно пахло чем-то родным и таким любимым. Она взяла в руки букет, улыбаясь. Только улыбка была какой-то натянутой, вынужденной. Он конечно знал что последний месяц у них в семье было не совсем всё хорошо, но она не рассказывала а он не лез. Она похудела. Как тогда, когда её родители разводились. Глаза смотрели без прежней экспрессии. Словно она воспитала целый выводок детей, ходила на десять работ и пахала по дому. Волосы не блестели. Губы потрескались. И ему ой как не нравилось что в последнее время с ней творилось. Кейске всячески пытался вытащить её из дома который давил её своими стенами, но каждый раз после счастливого времяпровождения с ним она была вынуждена возвращаться обратно. Под пресс семейных проблем. Его рука хозяйственно расположилась на её талии, он совершенно уверенно вёл её рядом, рассказывая о неудаче с байком. Она улыбалась и кивала головой. В темени блестящие в глазах слёзы не были заметны. -Помнишь, мы тут познакомились- он показал на злосчастную лавочку. -Ага, у меня ещё такие когтища были...-ударилась в воспоминания Мико. -Ты меня тогда ещё придурком обозвала самовлюблённым. -А ты меня расфуфыреной курицей- парировала девушка. -Не бузи, не курицей а дурой- он вспыхнул как спичка и они оба захохотали от глупости ситуации. -Сядем, мадам?- пижонски предложил он, махнув рукой на лавочку. -Извольте, сэр- в дух ему отвечала Мико- какая мадам, максимум юная леди. И были в её шутливом тоне неуловимые нотки тоски, которые Кейске улавливал как можно лучше. Он просто изучил её от а до я. Он задержал на ней долгий изучающий взгляд, зажав в зубах сигарету которую не поджигал. Да всё такая же маленькая и хрупкая. С этими черными волосами связанными в корявый хвост. Минимально накрашенная, видимо делала это в спешке. На веке след от мазнувшей туши. В черной майке и простых штанах. Не особо заморачивалась, но черт, всё равно оставалась прекрасной. Был в ней этот особенный шарм. Он не мог это объяснить, просто что-то принадлежавшее ей. -Ты выглядишь такой уставшей- его большой палец медленно сполз по её впалой щеке. Он растягивал момент как карамель. Таким же сладким он казался. - давай сегодня у меня поночуешь, отдохнёшь. Я тебя до дома на руках донесу, а то ты с ног валишься- и издал очаровательный смешок, с выжиданием глядя на Мико. Было что-то, что её гложет. Жрёт внутри как паразит. А она молчанием даёт этому паразиту лезть дальше. -Баджи. - голос её был каким-то сухим, неестественным. - я тебя люблю. -Я тебя тоже. - засветился он. И действительно, Кейске был готов пускать слюни и вилять хвостом как щеночек. -Надеюсь ты меня когда-то простишь. - а вот это уже настораживало. -Ты о чём? -Мама отсудила меня у отца. - у Баджи минутный ступор. Она продолжает. Информация словно фильтруется сквозь слой ваты, доходит с опозданием. - я уеду к ней, к черту на рога. Мы не сможем видеться до моего совершеннолетия. А три года расстояния, сам понимаешь... -Ты предлагаешь разойтись?- не то вопрос, не то утверждение. -Прости. - слёзы градом полились по её щекам. - я правда тебя очень люблю. -Да не, хуйня какая-то. Ты можешь сбежать. Я могу к тебе ездить. Твоей же матери плевать на тебя? Какого вообще?! Она кусала губы. В голове было пусто. Куда бежать, и как к черту?! Два несовершеннолетних. Внутри Японии с современной полицией долго не попрячешься. Их побег не присекли на корню тогда, потому что не искали толком. А в этот раз всё по иному, и оба это понимали. -Я буду любить тебя всегда. - какие громкие слова! Так и веет юношеским максимализмом и вспыльчивостью Кейске. -Прости- ещё раз плаксиво обронила она и сорвалась с места. Он схватился следом, сжав её запястье в руке и поцеловал. Отчаянно, настойчиво, чувственно и невероятно больно для их обеих. Так целовать умел только он. -Последний поцелуй- попытался объясниться Баджи, своим грубым дрожащим голосом. В один миг Мико даже показалось что в его глазах заблестела мужская слеза, и чтобы не видеть эту картину она просто убежала, заливаясь по пути слезами. А он остался стоять посреди опустошенного ночного пространства. В него хотелось как не завыть, так закричать. Казалось, из него вырвали все жизненно важные органы и поставили здесь. Стоять и истекать кровью. Осталась дыра которую не заполнишь никакими заменителями. Дыра которую мастерски сделала Мико Кин, его первая любовь. -Блять!- от души выругался он, ебанув ногой по лавочке. Да чтоб она сука сгорела! Каков же только блядский пиздец. Вечно всё не может быть нахуй хорошо. Ему хотелось разьебать всё что только попадется под руку. А потом размолотив попавшееся ещё и поджечь, не оставляя ничего. На пальце предательски заблестело кольцо с выгравированной на нём кошачьей лапкой. Её подарок. Первой мыслью было сорвать. Выбросить нахуй, втоптать в грязь. А затем стало стыдно. Не он ли только что клялся что будет любить её вечно а теперь хочет так поступить с последней вещью которая их связывала. Впрочем дома его кофта пахла её духами. На постели было второе одеяло, как раз таки для неё. Две порции лапши, два стакана в комнате. Она и сюда просочилась, и здесь въелась как вечная плесень. Манга, которую они с Чифую притащили в его дом и очень бурно обсуждали. Фото в рамке. Кажется, это было 14 февраля. Футболка которую он не носил, а она облюбовала как спальную. Ебануться. Он прошёл на кухню. На вопрос матери о настроении буркнул что всё впорядке и тоскливо выглянул в окно. Грянули перемены. Только к чему эти перемены ведут? Он не знал, но верил что перемены будут грандиозными. Начиналась новая страница жизни, в которой ему придется справляться одному.