Бес тебя попутал!

Для нее на целом свете Нет царей и нет границ Как же нам с тобой не встретить Грусть с ее больших ресниц? А.Ружицкий

Этери даже не сразу обратила внимание, что ее кто-то легонько тянет за рукав, настолько была увлечена обсуждением насущных вопросов с чиновниками из федерации. Опершись о стол локтями, блондинка выписывала кистями завораживающие пируэты, которые сами по себе выглядели произведением искусства. Речь ее со знакомыми всему мир фигурного катания песчаными интонациями была напориста и насмешлива. Тренер изволила не соглашаться с фигурным начальством. В общем, легкого потягивания за широкий рукав Этери Георгиевна поначалу и не заметила, лишь по изменившемуся поведению собеседников поняла, что в их разговор пытается включиться кто-то посторонний. Повернула голову и увидела огромные темные глаза над маской. Из груди невольно вырвался досадливый вздох. - Да, Жень? Что-то хочешь сказать?- резче, чем стоило бы при начале встречи, отреагировала женщина. - Отойдемте, Этери Георгиевна,- и бывшая подопечная потянула все за тот же рукав виттоновского черного пальто. Издав еще один скорбный вздох, Этери покинула компанию и отошла на несколько шагов за Медведевой. Прятаться на ледовой арене все равно было негде, да и не собиралась она по углам щемиться. Что такого происходит? Ну, пообщались тренер и спортсменка. - Медведева, если у тебя не вопрос жизни и смерти, то лучше не сейчас!- сразу же с места в карьер устремилась блондинка. - Это, безусловно, вопрос жизни и смерти, Этери Георгиевна,- негромко, но внятно прозвучало из-за маски. - И кто у нас умирает?- усмехнулась Тутберидзе. - Ваша репутация, если мы по-человечески не обсудим произошедшее полгода назад,- сообщила фигуристка. - Моя репутация переживала такое, что, боюсь, так просто ее не убить,- даже маска спонсоров не может скрыть ледяную ухмылку. - Хотите проверить ее на прочность еще и сексуальным скандалом?- голос Жени из тихого становится шепчущим.- Журналисты с большим интересом выслушают историю о нашей ташкентской ночи. Мне-то терять особенно нечего, я вполне себе заработала славу оторвы за это время. А вас закопают, любезная Этери Георгиевна. - Жень, у тебя совести совсем нет?- карий суровый взгляд сверлит лицо собеседницы. - Когда привязываешься к человеку без сердца, приходится чем-то жертвовать. Например, совестью,- выплевывает девушка.- Я приеду ближе к полуночи. Если вам не хочется шума, лучше дверь не закрывать. И к неприятным сюрпризам я тоже не готова. Фигуристка делает характерный короткий жест рукой, которым пользуется всякий раз, когда недовольна чем-либо и, развернувшись, уходит в сторону комментаторской позиции. Тренер возвращается на свое место, краем глаза замечая, что Дудаков напряженно следил за их диалогом, хотя, очевидно, ничего не слышал и слышать не мог. - Все в порядке?- интересуется ближайший к Этери чиновник. - Да, конечно, Женя предлагала сделать интервью с девочками, но пока не стоит,- эту ложь Тутберидзе сопровождает еще одним изящным жестом кисти. И только Дудаков в изящном взмахе с вращением замечает острую нервозность, доходящую до предыстерического накала. И дальше это же напряжение, пойманное в движении руки после разговора с Медведевой, Сергей Викторович чувствует каждую минуту, стоя по правую руку от Этери, и ему совсем не нравится раздрызг в душе коллеги. За локоть Дудаков ловит блондинку уже в гостинице: - Расскажи-ка мне, дорогая, что у вас там с Женечкой происходит?- тут же зашагивает в пламя Сергей. - Все нормально,- пытается уклониться женщина. - Нет, ненормально!- не соглашается товарищ.- Все нехорошо, я вижу. Блондинка открывает дверь в номер и резким кивком головы приглашает мужчину войти - Дуд, ты не хочешь напиться?- внезапно спрашивает Этери друга. - Очень надо?- участливо интересуется Сергей. - Я даже не знаю,- вздыхает Тутберидзе.- Пожалуй, нет. Блондинка резко опускается в кресло и поднимает лицо к стоящему в дверях комнаты мужчине: - Беда у нас, Сереж. Женьку у нас по кочкам несет со страшной силой. И, похоже, я добавила скорости к ее управляемому полету в бездну. - Понятно,- Дудаков опускается в кресло напротив.- Не пережила, стало быть, девочка восточную ночь? - Догадался, да?- опускает глаза Тутберидзе в пол. - Догадался,- легко взмахивает рукой Сергей.- Наглупила ты, мать, конечно, хотя я тебя не виню, Женя упорно шла к цели, а она любит побеждать. - Женечка хочет предать огласке это происшествие, вот что плохо-то,- вздыхает Этери.- И дело даже не в том, поверят ли ей. В общем, вряд ли, хотя… Дело в том, что она ж себя первую и похоронит этой историей, куда бы та ни вырулила. Страшно мне за нее, Дуд. Сергей Викторович легко улыбнулся, хотя в самой улыбке явно просвечивала грусть: - За нее, конечно, страшно, но ты хоть себе-то не ври, Этери, за себя, то есть за тебя - страшнее. За всех нас. - Само собой,- не стала сопротивляться женщина. - И какой у тебя план?- поинтересовался Дудаков. - С одной стороны - не дать себя изнасиловать во всех смыслах, с другой - не дать ей самоубиться. Тоже во всех смыслах. Этери резко поднимается с места и отходит к окну. Погода наконец перестала мучить несезонных гостей и показала ясное темное южное небо с россыпью искристых звезд. - Серег, как ты думаешь, она стала такой, потому что она просто такая и другой быть не могла, или она такая, потому что мы ее лишили нормальной жизни и нормального детства, юности, формирования личности? - Ты хочешь, чтобы я ответил?- Дудаков тоже приблизился к окну. - Не знаю, Сереж. Нет, пожалуй, не хочу. Ответ все равно ничего не изменит,- вздыхает женщина и рисует на стекле невидимую завитушку. - Не стоит себя винить, Этери,- мужская рука ложится на женское плечо,- ни в тех годах, которые ты посвятила ее становлению, ни в той ночи в Ташкенте. Ей просто трудно и плохо. И она слишком молода и, наверное, глупа. Может быть, со временем израстет. На часах, висящих на стене стрелки перещелкнулись на четверть двенадцатого. - Ладно, Сереж,- блондинка похлопала мужчину по ладони, лежащей на ее плече.- Через сорок минут мой палач изволят прибыть. Хочу быть готовой. Так что ты иди. - Удачного решения,- потрепал ее Дудаков и убрал руку. Время мерно тикало, приоткрытая по просьбе Тутберидзе входная дверь, пропускала свет из коридора отеля. В городе была ночь. Над городом кружил сон. Блондинка неподвижно стояла у темного окна и ждала, надеясь, что встреча все же не состоится и угрозы от Женьки были лишь детской попыткой взять на испуг. Без четверти до начала новых суток дверь скрипнула и плотно закрылась за вошедшей. Внешний свет исчез, лишь тускловатое пятно прикроватной лампы проигрывало бой с темнотой. Этери неловко поежилась у окна, понимая, что угроза бывшей ученицы, видимо, была всерьез. Разочарование накатило с новой силой, смывая даже напряжение и страх за будущее. Диспозиции поменялись, но как и вчера вечером в дверном проеме комнаты стоял невысокий силуэт Жени. Было тошно и холодно. - Чего же ты от меня хочешь в обмен на молчание, Медведева?- устало произнесла в сгущение темноты тела женщина. - Чтобы вы любили меня, Этери Георгиевна,- прозвучало в ответ. И стало совсем тихо. Время ткало узор безмолвия над двумя измученными душами.