Он обещал увидеться вновь

***

Кэйе тяжело — Дилюк прекрасно это понимает. Неопределённость пугает и его. Альберих всё рассказал: и о случившемся в Каэнри’ах десять лет назад, и о загадочных исследованиях его отца и отца Дорифоры, и о том, что из их памяти были стёрты почти все воспоминания о прошлом. Джинн отправила капитана кавалерии в отпуск, а Дилюк настоял на его переезде к нему, хотя бы на это время. После того, как винодел услышал историю Кэйи, в груди поселился страх. Все их раздумья по поводу того, что именно Ордену Бездны нужно от Альбериха, оставались лишь догадками. Ребёнку было сложно понять многое из происходящего, а запомнить детали и пронести воспоминания о них до взрослого возраста — и того сложнее. Даже с вернувшейся памятью парень не мог собрать все детали пазла воедино. Мать Кэйи была феей, женщиной, что по словам отца Кэйи — Фалберта, принесла «великую жертву» во спасение каэнрианского народа. Фалберт прятал сына практически от всего мира ради свершения какого-то плана, о сути которого можно было только гадать. Одна теория была страшнее другой, и у Дилюка сжимались кулаки всякий раз, когда он думал об этом. Орден не получит его Кэйу. Орден ничего не получит. Дилюк не позволит. Его бы воля — он не отпускал бы Альбериха ни на секунду. Тот, однако, был против того, чтобы его опекали, так что молодой мастер становился частым свидетелем сердитого хмурого лица. Близился Новый Год, город уже украшали сияющие огоньки гирлянд, но настроение было совсем не праздничным. Орден Бездны затих, и сколько бы Дилюк ни пытался выследить их, хитрые твари всегда ускользали. Только чувство нарастающей угрозы не покидало разум. Этим вечером он взял смену в «Доле ангелов», посчитав, что ему и Кэйе будет полезно развеяться и хоть немного отвлечься от утомляющей напряжённости. Капитан честно признался, что не хочет показываться горожанам на глаза. Он чувствовал вину за случившееся с его отрядом. Дилюк прижимал его к себе, повторяя одно: «Ты ни в чём не виноват. Ты пытался защитить их, сделал всё, что было в твоих силах. Это грех Ордена Бездны — не твой». Кэйа прекрасно осознавал сказанное. Внутри него смешивались стыд, страх и ненависть, они, как умелые кузнецы, вместе выковывали в огне смятения палящее жаром желание отомстить. Он сидел за барной стойкой, попивая безалкогольный коктейль, слегка раздражённый выбором бармена. Дилюк отказывался наливать чего-то покрепче, убеждённый тем, что алкоголь — не панацея от душевных терзаний. В бар ввалился уже порядком подвыпивший старик Стенли — искатель приключений, а вернее — бесплатной выпивки. Он пьяной походкой подошёл к стойке, неловко опускаясь на стул. Мужчина молча сел, склоняя голову так низко, будто пытался оставить её на стойке, точно опустевший стакан. Он мелко задрожал, закрываясь ладонями. Сидевший рядом Кэйа недолго наблюдал за развернувшейся картиной страданий старика. — Мистер Стенли, что с Вами такое? — обеспокоенно поинтересовался капитан, поворачиваясь к тому всем корпусом. Он легонько коснулся дрожащего плеча. Старик всхлипнул и забормотал себе под нос: — Прости меня, Стенли, прости, мой старый друг. Какой же я никчёмный… Тут уже и Дилюк оторвался от работы и с участием взглянул на противоположную сторону барной стойки. — Мистер Стенли, почему Вы так говорите? — продолжил допрос Альберих. Искатель приключений зашмыгал носом, разводя влажность на деревянной поверхности и никак не реагируя на внешний раздражитель в лице капитана кавалерии. — Таким молодым сгибнуть… Я ничего не смог сделать! Какой же я трус, прости меня, Паллад… Кэйа широко раскрыл глаза и с ещё большим усилием стал трясти разрыдавшегося посетителя. — Что с Палладом? Где он?! Капитан схватил Стенли за плечи обеими руками, заставляя того выпрямиться. Дилюк подал стакан холодной воды, а Кэйа чуть ли ни силой заставил старика осушить его. Он закатил истерику далеко не на пустом месте, и чтобы разузнать подробности, нужно было срочно отрезвить его от подступившей истерики. Пожилой мужчина тяжело задышал, опираясь одной ладонью на Кэйу, а второй на барную стойку. — Паллад… — тяжело заговорил он. — Ох, бедный мальчик! Будь я таким же смелым, как Стенли… — Да что случилось, мать твою?! — прикрикнул парень. Дилюк оглядел зал, но, кажется, за шумной пьяной болтовнёй другие посетители их не услышали, и только сестра Розария, притаившаяся в углу, бросила ответный настороженный взгляд. Он уже собрался выйти из-за стойки, чтобы угомонить встревоженного Альбериха, как Стенли вновь заговорил: — Эти твари в шарах, они просто из воздуха взялись! Я-то чуть поодаль шёл, они меня и не заметили, а Паллад с той девицей… Я смотрю — а он упал замертво… — Орден Бездны… — пробормотал Кэйа. Рагнвиндр взглянул на ошалелого парня и поспешил подойти к нему. — Кэйа, — начал он, хватая его руку, — чего бы ты сейчас ни задумал, не смей! Альберих одёрнул руку. — Где это произошло? — Где… ох, где-то дальше по дороге… у Храма Сокола… Капитан резко вскочил, но его встретила широкая грудь стоявшего рядом мужчины. — Альберих! Я сказал — успокойся. — Всё повторяется, Дилюк, человек мёртв из-за меня! — болезненно зашипел он. — Я покончу с этим, пока ещё кто-нибудь не пострадал. Он попытался выскользнуть из ловушки Дилюка, но красноволосый оказался проворнее. — Мы немедленно сообщим о случившемся в Ордо, Джинн сама направится туда с отрядом… да перестань ты вырываться! Стальная хватка Дилюка была слишком сильна, но Кэйа продолжал извиваться, пытаясь высвободиться. — О чём ты вообще? Ты же сам твердишь, что рыцари неэффективны! — протестовал второй. Чего это вдруг мастер изменил своё мнение как раз тогда, когда его позиция была очень кстати для Альбериха? Капитан не хотел и не мог подвергнуть кого бы то ни было ещё опасности, а Дилюк предлагает отправить в это ужасное место целый отряд, да ещё и с магистром во главе. Отряд Кэйи мёртв, молодой искатель приключений тоже убит, и всё потому, что Орден ищет его. — Ты сошёл с ума, раз думаешь, что отправиться туда в одиночку — это разумно. Я прямо сейчас запру тебя наверху, отберу твой Глаз Бога и меч, — решил пригрозить Дилюк. Его слова никогда не были пустым звуком, и он действительно был готов привести этот план в действие. — Не посмеешь! — взбрыкнул Кэйа. Он понимал, что Дилюк хочет уберечь его, только вот его долг, как рыцаря, как капитана, как жителя Мондштата, был превыше собственной безопасности. — Если это единственный способ тебя остановить, то даже не сомневайся, — Дилюк поставил точку в начавшем разгораться споре. — Продолжите в том же духе, и весь Мондштат узнает о случившемся. Холодный тон заставил обоих парней перевести взгляд в сторону. Вовремя подошедшая сестра Розария своим замечанием напомнила, что в баре всё ещё находилось много посетителей. Некоторые из них были достаточно прозорливы и наблюдательны, чтобы разнести чужой разговор по всему городу за считанные минуты, чего допускать было нельзя, во избежание ложных слухов и последовавшей за ними паники. — Кэйа, будешь вести себя как глупый ребёнок, я сама запру тебя где-нибудь подальше. Её строгий ледяной тон не оставил Альбериху выбора. Сначала он нахмурился, задействуя последние капли самоуверенности, но затем перестал вырываться, в знак капитуляции прижимаясь к Дилюку, нервно перебирая между пальцами ткань его рабочей рубашки. — И что вы тогда предлагаете? — куда более сдержанно поинтересовался он. — Я уже обозначил свою позицию, и отказываться от неё не намерен. Розария только раздражённо цокнула языком. Кэйа всегда был упрям, и с этим ничего нельзя было поделать. — Один никуда не пойдёшь, — словно строгий родитель заявила она, бросая леденящий взгляд на Дилюка. Тот решительно посмотрел на неё в ответ. Кэйа открыл рот, чтобы возразить, но его попытка с треском провалилась, подавленная безоговорочным тоном женщины. — Молчать. Я ведь учила тебя слушать до конца. Итак, отправляйтесь к этому чёртовому храму, осмотритесь, а я пойду к Джинн. Мы не можем и не должны скрывать всё от Ордо Фавониус, в конце концов, это их компетенция. — Я согласен, — кивнул Дилюк, тут же почувствовав удар в грудную клетку. — Нет! — злобно шикнул Кэйа. — Я не согласен! Да я убью себя, если с тобой что-то случится! Рагнвиндр сжал плечи парня и с нежной полуулыбкой заглянул тому в глаза. — Значит ты прекрасно понимаешь мои чувства. Кэйа с безнадёгой вздохнул. Упрямство Дилюка могло запросто переплюнуть упрямство Альбериха. На дальнейшие раздумья времени не оставалось: неизвестно, сколько его прошло с тех пор, как в город вернулся Стенли, и могли ли пострадать другие люди, помимо Паллада. Но, по крайней мере, в Монде пока было тихо, иначе дурная весть уже бы разнеслась повсюду. «Доля ангелов» — не просто самое известное питейное заведение в городе. Именно это место практически всегда исток, с которого начинает набирать известность любая интересная история (не обязательно правдивая), ведь здесь всегда можно найти своих знакомых, друзей, товарищей по оружию и большую непритязательную публику. По итогу, с высокой долей вероятности можно было предполагать, что информация о случившемся не покидала стен бара. Дилюк подозвал Чарльза, что занимался делами в винном погребе, и попросил его встать за стойку. Тот, будучи человеком ненавязчивым, понимающе кивнул, по просьбе начальника наливая старому искателю приключений очень высокоградусный напиток. Будет лучше, если бедный мужчина просто отключится и отоспится как следует. Розария поспешила наведаться в Штаб, а Кэйа и Дилюк, оседлав своих лошадей, направились туда, откуда беда приходила одна за другой. Покинув главные ворота, капитан пустился галопом. Рагнвиндр на Гермес помчался следом, еле поспевая за капитанским конём. Если в среднем путь пешком занимал около двух часов, то при должном опыте, коим обладали оба, на скакуне можно было сократить время в добрые восемь раз. — Кэйа! Не гони так! — закричал Дилюк мчавшемуся на всей скорости капитану, когда они уже начали приближаться к Храму Сокола. Даже вблизи этого места нужно быть начеку, а Альберих действовал необдуманно. Вдруг Кэйа резко затормозил, да так, что Гекат встал на дыбы; Дилюк же более плавно сбавил ход. Он как можно быстрее слез с лошади и подбежал к Альбериху, склонившемуся над неподвижно лежавшим на влажной траве мужчиной. — Дилюк! — через слёзы подозвал его парень. — Он жив, Дилюк! Слава Архонтам, я чувствую его пульс! Кэйа плакал от радости, обхватывая Рагнвиндра обеими руками, умащивая подбородок на его плечо. Волна облегчения прокатилась по всему телу. Паллад жив, хоть и находится в отключке. Дилюк почувствовал мелкую дрожь прижавшегося к нему Кэйи. Дрожь вовсе не от слёз, она была болезненной. — Эй, — он прислонился губами к раскрасневшейся щеке, — как ты себя чувствуешь? — Голова гудит. Это всё из-за тёмной энергии, она тут повсюду, — парень слегка сощурился, но тут же попытался успокоил любимого. — Я в порядке. — Тебе лучше держаться подальше от этого места. Мужчина помог капитану встать, пытаясь направить его в сторону, но тот закономерно воспротивился. — Нет! Нам нужно попасть внутрь храма, там точно что-то происходит. Дилюк тяжело вздохнул. — Тебя ведь бесполезно отговаривать, так? Получив решительный кивок, он продолжил: — Мы пойдём туда только при одном условии: если тебе станет хуже, я тут же сопровожу тебя до Геката, и ты либо остаёшься ждать рыцарей на безопасном расстоянии, либо отправляешься навстречу им. Возражения не принимаются, — заключил он. — Хорошо, но ты там тоже не останешься, — не без замечаний, но Кэйа всё же на удивление быстро согласился. Округа ожидаемо пустовала. После случившейся трагедии, округа храма была под особым надзором Ордо Фавониус, и первые несколько дней рекруты находились здесь постоянно: избавлялись от следов кровавой бойни, отпугивали любопытных собирателей сплетен и пронырливых похитителей сокровищ, но дни превращались в недели, и ничего необычно более не происходило. На носу уже Новый Год, а мондштадцы известны на весь континент не только как люди свободолюбивые, но и как праздные в равной степени. Спасти несчастного искателя приключений было попросту некому. Рагнвиндр ещё раз проверил бессознательного Паллада и отнёс его в более безопасное место, оставив рядом с ним лошадей, чтобы рыцари могли быстро заметить его. Парень дышал спокойно, и никаких видимых травм на нём не было. Возможно, что его вырубило какой-то магией. Каждый шаг, приближающий к храму, давался с трудом, но Кэйа держался, не позволяя себе слабости. Только не сейчас. Тяжёлые каменные ворота отворились, и из открывшегося холодного пространства хлынул поток ветра, своим порывом отгоняя незваных гостей. Гул отскакивал от высоких стен, создавал тревожную мелодию, шёпотом напевал, предостерегая об таящейся внутри опасности. Головная боль не унималась, наоборот, вбивалась глубже, что аж сводило зубы. Дилюк взял Кэйу за руку, обеспокоенно глядя на него. — Боль усиливается. Они где-то близко, — прошептал капитан. Что же делать? Кэйа огромный упрямец, что скорее пожертвует собой, чем позволит Дилюку одному во всём разобраться. Лечебных пилюль Клорис от мигрени в кармане у винодела не водилось, а продолжать смотреть на мучения своего возлюбленного было просто невыносимо. Проведя немного времени в размышлениях, Рагнвиндр наткнулся на одну интересную мысль. Эта догадка была основана на предыдущем опыте встречи с загадочной тёмной энергией и словах Альбериха. — Кэйа, ты ведь говорил, что при использовании элементальных способностей тебе становится легче. Если у тебя есть для этого силы, воспользуйся ими. — А ведь и правда… — Кэйа прикоснулся к сияющему голубым светом Глазу Бога, только сейчас вспоминая о его наличии. Возле его руки закружились снежинки, тускло поблёскивая и так и норовя унестись с попутным ветром. — Спасибо, солнце, — облечённым голосом проговорил он, — мне действительно легче. Дилюк поймал лёгкую улыбку и вернул её вместе с поцелуем в висок. Шум ветра заглушал шаги и лишал возможности слышать какие-либо звуки. Кромешная тьма подземелья нарушалась лишь огненными факелами, чей свет содрогался при каждом проходящем воздушном потоке. Дилюк прижал Кэйу ближе, чтобы ему проще было заслонить парня от возможного врага. Один извилистый коридор переходил в другой, и кое-что на пути не могло не зацепить взгляд. — Все механизмы отключены, — заметил Рагнвиндр. — Здесь кто-то побывал незадолго до нас. Они прошли мимо устранённых преград, заходя всё дальше. Снежинки рядом с Кэйей исчезли, вызывая непонимание у Дилюка. — Я хочу понять, насколько мы близко, — объяснил Кэйа. Но в этом уже не было необходимости. Со спины послышалось мерзкое улюлюканье. Дилюк резко развернулся, пряча Альбериха за собой. Два крио мага телепортировались из ниоткуда. Рагнвиндр незамедлительно призвал клеймор, тут же воспламеняя его. Он бросил быстрый взгляд на Кэйу. — Оставайся за мной! Ему нужно всего два удара: один, чтобы расплавить ледяные щиты, второй, чтобы размозжить головы мелких тварей. Дилюк быстр, и не позволит магам скрыться. Он двинулся вперёд, занося тяжёлый меч, но крио существа даже не пытались избежать столкновения. От безжалостного воздействия пиро стихии оба свалились на землю. Выточенные как острое лезвие движения превратили магов в пару сгустков чёрной жижи. Всего два молниеносных удара, и всего одно мгновение, чтобы понять: это ловушка. Дилюк отстранился только на пару метров, но этого было достаточно. Пространство разверзлось, озаряясь тёмным пурпуром, слабый крик боли эхом прокатился по каменному залу. Неизвестная сила затягивала ослабшее тело капитана в огромную портальную трещину. С каждой долей секунды он проваливался в черноту Бездны, обессиливший и поражённый проклятой энергией. — Кэйа!!! — Рагнвидр с диким криком ринулся на помощь, со всей силы хватая холодную ладонь. В опаснейших ситуациях сознание будто бы прояснялось, кровь закипала в жилах, словно лава в проснувшемся вулкане, а мозг начитал работать на пределах своих возможностей, выстраивая в голове предельно чёткие сценарии развития событий. Сейчас Дилюк понимал только две вещи: первое, они неизбежно проваливаются в портал, и второе, он должен прижать Кэйу к себе настолько близко, насколько это возможно. Рагнвиндр дёрнул руку, обхватывая капитана, пытаясь заслонить от неизвестности. Темнота стремительно обволакивала, и вскоре последние капли сознания растворились в бездонном чёрном омуте.

***

Он проснулся резко, глотая воздух с такой жадностью человека, не получавшего кислород несколько минут. Зрение пыталось сфокусироваться, улавливая тусклые образы сменившейся обстановки. «Кэйа» — секундой промелькнула мысль. Взгляд заметался по сторонам в поисках синего пятна, пока губы шептали мольбы всем мыслимым и немыслимым богам. Мутная пелена окончательно рассеялась, и Дилюк подскочил, сразу жалея о столь резком движении. Картинка снова поплыла, но увидев лежащего на земле Кэйу, ноги сами понесли его в нужном направлении. — Кэйа, очнись! — взмолился Рагнвиндр. Бессознательный капитан тут же оказался прижатым к груди. Кожа Альбериха покрылась испариной, его прошиб озноб, а сам он был холоднее льда. — Ничего, я сейчас согрею тебя. Мягкий голос Дилюка успокаивал, и Кэйа неосознанно потянулся к нему ближе. Рагнвиндр ощупал пояс. Обнаружив, что пиро Глаз Бога на месте, он принялся забирать энергию, осторожно распределяя её по всему своему телу и передавая замёрзшему Альбериху. Но что-то было не так. — Какого чёрта? — он выругался вслух, пробуя снова и снова. Ничего не происходило. Дилюк взглянул на стекляшку, однако привычного красного сияния в ней не было, вся сила покинула дар Богов, ушла туда, куда направилась душа его обладателя. Глаз Бога Кэйи эта участь не обошла стороной. Но это было просто невозможно! Рагнвиндр как никогда был уверен в том, что он всё ещё жив, в противном случае каждое движение не отдавалось бы болью в костях. Кэйа тоже был жив, но его состояние пугало Дилюка до ужаса. Парня трясло, его сбитое дыхание становилось всё более прерывистым, а из лёгких то и дело вырывались тихие болезненные стоны. У него не было сил даже для того, чтобы схватиться за раскалывающуюся от мучительной рези голову и проткнутый сотней игл боли глаз. У Рагнвиндра по венам пробежал мороз. Изначальный план состоял в том, чтобы согреть Альбериха, дабы тот пришёл в чувства и уже самостоятельно исцелил себя, но здесь, где бы они сейчас ни были, Глаза Бога не работали вовсе. Дилюк, за неимением лучших вариантов, решил осмотреться, но кроме развалившихся каменных построек и просто убивающей однообразной серости вокруг не было ничего. Он закричал. Пусть эти твари из Бездны приходят, пусть делают с ним что захотят, но раз уж Кэйа был им нужен, то они не могли позволить ему умереть. Дилюк крепче прижал изнемогающего от боли капитана, отдавая всё своё естественное тепло, конечно же, этого было мало, но Кэйа задышал глубже. Возможно, прикосновения хоть на малую долю могли облегчить непрекращающуюся агонию. За руинами большого здания неподалёку раздался звук. Дилюк бросил в ту сторону взгляд, инстинктивно крепче прижимая к себе Кэйу. Звук был еле различим, но его непрерывность означала, что к ним кто-то приближается. Появившийся смутный образ со временем обрёл человеческие черты, а поданный незнакомцем голос бросил в ещё один поток смятения. — Ого! Кого я вижу! — громким голосом отозвалась приближающаяся фигура. — Ты!.. — Дилюк возмущённо зарычал, признавая в силуэте женщину, да не просто женщину — эта была знакомая им с осеннего похода Дорифора. Она секретничала с Альберихом, а потом притащилась в город, чтобы выведать у капитана больше информации. — Да, это я, — весело запела путешественница. — А ты, как погляжу, потащился за своим мальчиком, сэр сердитый-владелец-винокурни. От идеи придушить взявшуюся из ниоткуда блондинку Рагнвиндр отказался только благодаря их безвыходному положению и неимению других людей поблизости. — Что это с ним? — блондинка наконец-то обратила внимание на умирающего от боли капитана. — Ему нужно скорее выбраться отсюда, здешняя тёмная энергия убивает его. Я понятия не имею, как ты тут оказалась и что задумала, но я сделаю всё что угодно, если поможешь ему. Со всем остальным Дилюк разберётся позже, когда Кэйа будет в безопасности. Блондинка посмотрела на мужчину с каким-то непонятным скепсисом, чем ужасно взбесила. Его любимый умирает у него на руках, а эта дамочка даже с места не сдвинулась, только пялилась со всей имеющейся у неё беспечностью на лице. — Нет тут никакой «тёмной энергии», — она показала пальцами кавычки и состроила глупо-серьёзный тон голоса. — Наоборот, его предки постарались сделать так, чтобы проклятым было тяжело здесь находиться, — путешественница бросила в сторону Кэйи указательный кивок. — Может он замаскированный маг Бездны? У Дилюка создавалось впечатление, что Дорифора просто глумится над ним. — Почему здесь не работают Глаза Бога? Где мы вообще находимся? Но нужно было заставить её помочь, а эта информация сейчас критически важна. — А, — безразлично откликнулась она, — этот мусор здесь становится ещё более бесполезным. Разве что за элементальные зелья обидно. Ну конечно, это тебе не магия божков из Селестии, — Дорифора недовольно нахмурилась. — Ты спрашиваешь, где мы? Мы там, где я раньше жила. Представь себе, этот разрушенный город — мой дом. Хотя, богачу-аристократу не понять. Не важно, какую зависть или обиду таила эта женщина на него, выслушав её, Дилюка осенило. Он судорожно запустил руку в карман сюртука капитана, нащупывая в нём один занимательный мешочек. С губ сорвался облегчённый выдох. Кэйа всё ещё таскал его с собой — сувенир, привезённый его товарищем из Ли Юэ, соль из древнего святилища, что обладала некими волшебными свойствами. Дилюк в своём четырёхлетнем путешествии побывал во многих местах и выслушал немало интересных историй, связанных с культурой тех или иных регионов континента. Когда-то давно в Ли Юэ существовал Архонт Соли по имени Хервия. Судьба её была незавидной, а смерть мучительной, но оставшаяся после неё соль даже через сотни лет хранила в себе её силу. Молодому мастеру также не посчастливилось встретить и фанатичных последователей богини, воздвигнувших целый культ вокруг её бывалых заслуг, и пусть тогда эти люди казались Дилюку сумасшедшими, если сила Хервии поможет Кэйе, он сам был бы готов под стать фанатикам поклоняться её могуществу. — Мне нужна вода, срочно! — яростно крикнул он Дорифоре. Та насупилась, но в ответ ничего не сказала, только повернулась в сторону, откуда пришла, и громко закричала: — Отец! Вылезай уже оттуда! И воды притащи! В руинах послышался грохот, а через некоторое время к ним уже спешил маленький старичок с торчащими во все стороны седыми волосами в рваных грязных одеждах. Весь его вид источал ауру сумасшествия. На первый взгляд можно было судить, что старик провёл в этом месте куда более длительный срок, чем неделя или даже месяц. — Ох! Я помню! Я помню его! — завопил старик, чуть ли ни опрокидывая чашу с водой. Дорифора спешно вырвала из его трясущихся рук предмет и передала его Дилюку. Её едкий взгляд вперился в отца, оставляя на нём крупный след недоверия. У Рагнвиндра сейчас было столько вопросов, и ещё больше праведного гнева на абсолютное непонимание происходящего, но жизнь Кэйи всегда на первом месте, поэтому пока он проигнорировал все их слова, высыпая часть имеющейся соли в чашу и пытаясь растворить спасительное средство. Тогда, в руинах у побережья Сокола, вовсе не лекарство от Клорис помогло Альбериху — его спасла собственная элементальная магия. Дилюк отчётливо помнит, как переливал растопленный лёд, созданный Кэйей, во флягу, и как Кэйа запивал этой водой горький настой. В словах Дорифоры был смысл: пусть Глаза Бога бесполезны в этом месте, но вот магия самих Богов — совершенно иной уровень силы. — Кэйа, выпей, — он поднёс чашку к дрожащим губам, заставляя их приоткрыться и принять жидкость. Парень послушно сделал глоток, а затем ещё. На его переносице появились морщинки от неприятного вкуса воды со слишком высокой концентрацией соли. Старик наблюдал за происходящим в предвкушении подойти ближе к интереснейшему объекту, еле как сдерживаемый молчаливым предупреждением дочери. — А это у него на бедре… Как необычно! Он прекрасный! Такой прекрасный! Так похож на нашу Спасительницу! — то и дело восторгался он, пока Кэйа медленно приходил в себя. Дилюк бережно гладил любимого по голове, убирая прилипшие к мокрой коже локоны. Соль действовала. Дрожь практически прекратилась, и Кэйа приоткрыл фиалковый глаз. Его рука нащупывала руку Рагнвиндра, а когда нашла — нежно сжала. — Что за гадость я сейчас выпил? — закашлялся парень. Тяжёлое дыхание ещё не восстановилось, но ему определённо стало лучше. — Слава Архонтам… — промолвил Дилюк, целуя окончательно пришедшего в себя Кэйу. Поцелуи мягко покрыли лоб и приобрётшие более здоровый розовый оттенок щёки. — Много поглотил, — вновь подал голос старичок. Остальная троица недоумённо уставилась на него. Старик оторопело заметался по сторонам под пристальными взглядами молодых, ожидающих объяснений. — Много энергии Бездны поглотил, говорю. Пока через портал сюда летел, — пояснил он. — Всю энергию забрал! Славно-то как! Они теперь не скоро сюда явятся. Спасибо нашей Спасительнице за её последний дар! Спасибо… Ода в честь «Спасительницы» могла бы продолжаться очень долго, но грубый голос заставил старика придержать воспевания до более подходящего случая: — Хватит нести несвязный бред. Объясните, что здесь происходит, или я силой заставлю вас сделать это, — Дилюку надоела бессмысленная кутерьма. Волнение за Кэйу отступало, освобождая место негодованию. Мужичок суетливо прокашлялся. Вид распалённого Рагнвиндра пугал его не меньше, чем Орден Бездны. — Это лишнее, молодой господин, — на сером от пыли лице мелькнула вымученная улыбка. — Моё имя Аргос. Я постараюсь рассказать вам, добрые господа, всё, что сам знаю. Ой… — замялся Аргос, — а что же мы тут? Давайте лучше пойдём в мою лабораторию, да, в мою лабораторию… — старик задержал взгляд на капитане, а после развернулся и быстро поковылял обратно к руинам, не дожидаясь приглашённых гостей. Дорифора покачала головой. Она подошла ближе, игнорируя явное неодобрение Рагнвиндра, и подала Кэйе руку. — Ты как, малыш? Альберих, немного подумав, принял помощь. Дилюк встал следом, тут же обеспечивая приличное расстояние между женщиной и ними. — Стенли что-то упоминал о блондинке, которая шла рядом с Палладом. Это была ты? — Кэйа неприятно поморщился от остаточной головной боли. Дорифора задорно подмигнула, разворачиваясь в сторону уходившего отца и зазывая за собой парней. Дилюк переглянулся с Кэйей. Идти за этими подозрительными личностями — не самая лучшая идея, но и оставаться на пустынной площади и ждать неизвестно чего — не вариант. — Держись за мной, — прошептал Рагнвиндр, всё же приняв решение идти следом. Женщина слегка ускорилась, заметив, что двое присоединились к ней. Она лениво потянулась, вспоминая об адресованном ей вопросе. — Те парнишка и мужик. Случайно мне попались, когда я шла к храму. — Для чего? — не унимался Альберих. — Для того, чтобы спасти отца, разумеется, — она пожала плечами. — Эти уроды из Ордена Бездны подстроили мне ловушку. Я получила анонимное письмо, что якобы мой отец находится в плену где-то в Храме Сокола. Я, как дура, помчалась со всех ног за своим папашей, а тут эти искатели приключений… Короче говоря, на меня напали, а те двое попали под раздачу, — девушка развернулась с ехидной улыбкой. — Старик успел убежать, видимо. Альберих старался выровняться с Дорифорой, ускоряя шаг, поэтому Дилюку постоянно приходилось дёргать его за сюртук в попытке остановить. — И поэтому ты не особо удивлена видеть меня здесь; подумала, что если Стенли доложит о произошедшем, то я не упущу возможности проверить это место. А куда делись твои друзья? Её вид сразу как-то переменился. От простодушной барышни ничего не осталось, заместо неё пришла серьёзная, мрачная дама. — Я, в отличии от некоторых, своих любимых опасности не подвергаю. Грубое замечание предназначалось Дилюку. При первой встрече девица выдала предостережение: «Береги его», Но Рагнвиндр, по мнению путешественницы, ему не последовал. Он бесконечно сильно хотел уберечь Кэйу, защитить любой ценой, а эта женщина ничего не знала о них и не имела никакого права попрекать его в его же собственных решениях. — Нас отличает взаимное доверие. И то, что мы считаемся с чувствами друг друга. Такой ответ застал её врасплох. Дорифора ничего не сказала своим друзьям, посчитав, что так будет лучше, но когда они узнают об этом… Больше всего на свете Дорифора ненавидела выслушивать нравоучения, и, увы, их ей избежать не удастся. Пока блондинка невнятно отнекивалась в провальных попытках переубедить Рагнвиндра, Альберих пристально следил за раскинувшимся перед собой пейзажем. Голоса шедших рядом отталкивались от слабо уцелевших зданий, гулким эхом разносясь по округе. Общая серость освещалась неизвестным источником, тогда как ни единый луч солнца не мог проникнуть сюда. Мёртвый город. Даже неприхотливый вечнозелёный мох не приживался на разрушенных стенах. Это место — то, что осталось от его родины. Каэнри’ах — страна праха и пепла, навсегда затерявшаяся в веках. Все находящиеся здесь ощущали смрад — запах смерти — что оставило после себя бедствие. Они шли по пыльному тракту, огибая развалившиеся строения и покосившиеся со временем уцелевшие колонны, и через несколько поворотов наткнулись на более-менее жилое пространство. На открытой площади расположились несколько деревянных столов, сплошь заваленных какими-то рисунками и чертежами, стульев, и, судя по всему, печью для готовки еды. — Проходите, проходите. Вы все, должно быть, проголодались. У меня тут есть запасы, уж что-что, а голодом меня они не морят, — приговаривал Аргос, спотыкаясь обо всё подряд. Он подбежал к печи, положил внутрь какие-то остатки деревянной мебели и пытался разжечь их с помощью пары кремневых кусков. — Не так-то это просто… торчу тут уже семь месяцев пятнадцать дней и двадцать три часа, а всё никак не научусь… Кэйа достал из своих карманных запасов спички и передал их старику. — Вы что же, постоянно считаете? — Тут иначе нельзя. Светила друг друга не сменяют, как на небе на поверхности, вот и приходится следить. Нервозный старичок разжёг огонь, поставил на горячие камни кастрюльку с водой, и с благодарностью возвратил спички их владельцу. Он остановил взгляд на Кэйе, уставившись с нечитаемым выражением лица. Альберих поёжился от неловкости. — Покажи его, глаз, покажи его, — зашептал старик. Развалившаяся на стуле Дорифора прикрикнула на отца, а Дилюк заслонил собой парня. — Советую Вам уже начать говорить, — строгий голос Рагнвиндра вновь напугал Аргоса. — Да, папаша, мне тоже очень интересно, какого дьявола ты здесь делаешь? Старик не изменял себе и продолжал молчать даже когда его дочь собственной персоной заявилась спасать его. Однако теперь замалчивать происходящее было невозможно — тому поспособствовал свирепый взгляд Рагнвиндра. Аргос испустил тяжкий вздох, сел на расшатанный стул и начал погружаться в воспоминания о давно ушедшем. --- — Эй, Аргос, — скрип пера прервал тихий голос. Хриплое дыхание выдавало его прогрессирующую с каждым днём болезнь. Аргос оторвался от чертежей и с печалью взглянул на пришедшего мужчину. — Ты слабеешь. Ещё один выход на поверхность окончательно тебя подкосит, Фалберт. Синеволосый мужчина недовольно кашлянул в кулак. — Без тебя знаю. Но мы должны закончить. Я не позволю жертве Луны быть напрасной, — с усталостью заиграли нотки раздражительности. — Как твоя жена? Аргос склонил седую голову, бессмысленно разглядывая пол. Ему понадобилось несколько долгих секунд, чтобы заговорить. — Она… забывает, по-прежнему. Дори постоянно плачет, ей очень тяжело, — он поднял взгляд. Его ладони в решительном жесте упёрлись на край стола. — Я тоже не собираюсь останавливаться. Альберих был человеком прямолинейным и строгим. За всё время их знакомства он ни разу не завёл дружеской беседы, все разговоры сводились к одному — делу всей его жизни. Иногда Аргосу казалось, что его товарищ одержим. Как он и ожидал, мужчина пришёл не за тем, чтобы поинтересоваться благополучием его семьи. У Фалберта всегда были свои мотивы. — Я хочу взять образец её крови, — монотонно проговорил он. — Мы пока не можем вылечить её, но, думаю, мне удастся создать сыворотку, с помощью которой можно будет корректировать память. Из-за особенностей своего характера учёному было трудно найти помощника, Аргос же отличался мягкостью и терпеливостью, вот почему когда-то Фалберт подарил ему и его дочери новый дом. — Кэйа… — Да. Это не жизнь, а жалкое существование. Если воспоминания сотрутся, то всем будет только лучше. Его голос продолжал искажаться — сначала стоически спокойный, теперь дрожащий, словно слабо натянутая струна. Он сам как поломанный инструмент, весь его образ неправильный, несуразный. Лу́на покинула этот бренный мир, а с ней ушёл и он, осталась лишь пустая оболочка, служившая одной единственной цели. Но не сейчас. — Он так похож на неё… — мужчина отвернулся, солёные капли прошлись по щекам, в мгновение стёртые грязной тканью рубахи. — Как же больно… Я знаю, что должен, но он наш с Лу́ной сын, наша плоть и кровь, плод нашей любви… За что мне всё это?! В первый раз Аргос стал свидетелем слёз Альбериха. В Первый и последний. --- Работа спорилась, все необходимые материалы были подготовлены, но беспокойство Аргоса только усиливалось. — Быть может, нам следовало согласиться тогда, — однажды сказал он. Мысль давно вертелась в его голове, но озвучить её он долго не решался. — У Ордена Бездны куда больше сил и ресурсов, они бы… — Они бы убили Лу́ну, вот и всё, — оборвал его Фалберт. — Мы нужны им только затем, чтобы развязать войну с Селестией, ни о каком восстановлении Каэнри’ах речи не идёт. Я даже представить боюсь, что будет, если они узнают о Кэйе. Мужчина бросил пренебрежительный взгляд, будто говоря: «Я в тебе разочарован». Аргос замялся. — Прости, я просто подумал… Вдруг ты не дотянешь до конца? Что мне тогда делать? — Подумай лучше о своих расчётах. Здесь явно что-то не сходится, — он указал на лежащий возле аппарата пергамент. Фалберт уворачивался от подобных тем, возможно потому, что был слишком самонадеян, а может просто боялся правды. --- — Что вам нужно?! — закричал седовласый старик. Приглушённый голос доносился будто бы из-под толщи воды: — Почини её. — Но-но… чертежи были утеряны! А источник и подавно… — он попытался возразить, но голос предательски дрожал. Прямо перед ним на землю упали пожелтевшие свёртки. Аргос в изумлении попятился назад. — Мы знаем, что вам удалось его сохранить. Орден найдёт его. Восстанови машину, не заставляй свою дочь платить за твои ошибки. --- Со стола полетели все чертежи. — Старый мудак! — завопила Дорифора. — Вы использовали мою мать, чтобы стереть воспоминания мальчишке?! В её глазах загорелся злой огонь. — Доченька, не горячись, — старик вскинул перед собой руки. Блондинка кинулась в сторону младшего Альбериха, но Рагнвиндр в одночасье пресёк её попытку подобраться ближе. — У тебя мозг на месте? Или мне лично убедиться в его наличии? — Дилюк рявкнул на неё. До девицы пока не дошло, что Рагнвиндру не нужен Глаз Бога, чтобы без сожалений избавиться от того, кто несёт угрозу жизни Кэйи. Отец, в отличие от дочери, понимал, чья сторона в более выигрышном положении, потому подключил все свои скудные дипломатические способности: — Не надо! Молодой господин, Вы же разумный человек! — Сними чёртову повязку! — вопила блондинка. — От кого ты теперь его скрываешь?! Терпение Дилюка лопнуло, он собрался разобраться с взбеленившейся особой, но Кэйа оттащил его в сторону от источника зародившегося конфликта. Однако Дорифора права, ему и впрямь больше нечего скрывать. Руки потянулись к затылку, и повязка слетела, обнажая чёрную склеру. — Довольна? — сухо процедил он. Аргос ахнул, становясь на месте как вкопанный. Блондинка на секунду притихла, но вскоре вновь её нервный тон прошёлся по открытому пространству лаборатории. — Отдадим его. С помощью него Орден сможет избавиться от проклятья и восстановить нацию, и тогда мы отомстим Селестии. Хах, я смогу отомстить за маму… — её губы изогнулись в истерической ухмылке. Альберих пришёл в замешательство. Ещё не так давно Дорифора распалялась о своём презрении к Ордену, а теперь так слепо верит в их грандиозный план по восстановлению загубленной ими же нации. — Что ты такое несёшь? Орден Бездны уничтожил последних выживших каэнрианцев, как ты можешь довериться этим монстрам? — Они стали монстрами из-за богов Селестии! Моя мама заболела и умерла из-за их проклятья, которое столетиями убивало выживших! Я не доверяю Ордену Бездны, но я доверяю людям, что были обращены в монстров, и если я могу поспособствовать их исцелению, то поверь, я это сделаю. С самой первой их встречи Дилюк понял, что Дорифора не из тех, кто идёт на уступки, тем более сейчас, когда перед ней появился идеальный шанс для свершения мести. Рагнвиндр знал это чувство, оно пожирает душу диким, необузданным пожаром, а потом тлеет долгие-долгие годы, выжидая возможности вновь разрастись. Это губит, медленно убивает изнутри, и вылечить страшный недуг может только обратное, светлое и добродетельное. Как любовь. Даже когда тёмные времена остались позади, в груди продолжала зиять дыра. Казалось, ничем её уже не заполнить, но в его жизни появился Кэйа. Любовь может заживить самые глубокие раны — эту истину Дилюку удалось постичь. — Глупо надеяться, что потворство злу восстановит справедливость. Это очевидный обман, такая же нехитрая ловушка, как и письмо, которое ты от них получила. На столь явную ложь поведутся только совсем отчаявшиеся люди. Не будь идиоткой, Дорифора, и не ищи новых врагов, учти, что я один могу быть куда страшнее, чем весь Орден Бездны вместе взятый, — Рагнвиндр ощетинился, взъерошился, словно хищная птица. Его аристократическое воспитание не умаляет его грубость и силу, наоборот. Он — самый грозный противник для всех, кто смеет нарушать его идеалы: мир и свободу. Седовласый старик стал таким маленьким и незаметным, что Дилюк даже не услышал его невнятные мольбы. Конечно, он хотел защитить свою дочь, но, будучи от природы слабым и тихим, сделать толком ничего не мог. — Одна жизнь в обмен на тысячи. И кто тут из нас настоящий идиот? — плюнула Дорифора. Дилюк не мог поверить собственным ушам. Как она может так просто размениваться человеческими жизнями? Но всё же, где-то в глубине души он понимал — она похожа на него. Не на того Дилюка, что стоит перед ней и пытается донести, казалось бы, очевидную мысль, а на того, кто был убит горем от потери отца, растерял всю доблесть и кинулся вершить свой суд, не заботясь о чувствах тех, кому он был дорог. Мужчина окинул взглядом Кэйу, тот с опущенными глазами крепко задумался, и Рагнвиндр боялся представить, какие мысли посетили капитана после всей раскрытой правды. Но вот что он знал наверняка: нет никакой жертвенности, никакой «последней надежды», Кэйа больше не сосуд с невероятной силой, способной воскресить мёртвых, не инструмент для достижения чьих-то целей, он — человек, человек, ради которого Дилюк пожертвует всем. — А если бы на его месте был твой отец или кто-то из твоих товарищей? Или твой любимый? Рагнвиндр посмотрел на Альбериха, и увидел в нём то, чего желал больше всего на свете — понимание. Кэйа не хотел умирать, ему есть ради кого и ради чего жить, и это точно не безнравственная организация и не их сумасшедшие бредни. Слова винодела задели Дорифору, в ней что-то надломилось. Она замотала головой и упала на колени, закрывая себя от жестокой реальности. Аргос опустился на землю вместе с ней, осторожные поглаживания по спине слегка успокоили её дрожь. — Чтоб тебя, блять, придурок Рагнвиндр… — выругалась она через слёзы. — Чего встали? Идите! Уничтожьте эту грёбаную машину! Парни не могли сдержать улыбки. Всё-таки Дорифора не безнадёжна. Аргос уже предвидел последующий вопрос и поспешил дать на него ответ: — Аппарат находится в доме Альберихов. Идите дальше по улице, когда выйдите на окраину, наткнётесь на него — не пропу́стите. Самое главное, уничтожьте источник питания — звезду на вершине аппарата. Дилюк кивнул, и уже собрался выдвинуться в путь, как вдруг рядом с ним раздался вскрик. Ах! — Кэйа схватился за голову. — Они здесь. Испуганный Аргос подскочил на ноги. — Быстрее! Если Орден поместит мальчика в аппарат — его уже не спасти. — Бегите, я попробую их задержать, — подхватила Дорифора. Под охваченные страхом возгласы отца, девушка схватила картонный коробок и чиркнула головкой спички об его край. Бумажные свёртки охватил огонь, уничтожая замысловатые формулы, чернильные рисунки и сожаления. Ухмыльнувшись про себя, Дорифора вынула из висящих на бедре ножен меч. Она не обладала магией, и сейчас как никогда была за это благодарна. Королевство Каэнри’ах скрыто от их глаз, и с потерей силы Глаза Бога, его обладатели также теряли способность призывать оружие. Но простой меч против магов Бездны… «Что ж, мальчикам лучше поспешить» — подумала блондинка, глядя на трёх злобно посмеивающихся существ, парящих в элементальных шарах. Тем временем Дилюк, подхватив Кэйу за руку, со всех ног мчался в указанное место. Дорога была протоптана, очевидно, Аргос часто приходил к машине. Как он и говорил, дом Альберихов было трудно не заметить. Он стоял в отдалении, полуразрушенный, но не так основательно, как остальные строения. Слетевшая с петель дверь открывала вид на разгромленную входную комнату. — Машина должна быть в самой дальней комнате. В которую отец никогда меня не пускал. Дилюк сцепил их пальцы, и это придало Кэйе смелости. Он глубоко вдохнул и шагнул на порог дома, что много лет подряд был его темницей. Память о прошлом вернула его в тот день. Ни единая вещь в этом доме не была в порядке: старый верстак был опрокинут вверх дном, на книжных полках пылилась парочка книг, остальные грудой мусора валялись на старом деревянном полу, синие лампы разбиты, а их осколки выжидали момента, чтобы впиться в незащищённую кожу ненароком забредшего сюда путника. К горлу подступила тошнота. Он был несмышлёным ребёнком, но это мерзкое чувство впиталось в него словно яд, и вот ему снова семь, и у него есть только одиночество, освещаемое мерклым безжизненным синим светом ламп. — Взгляни на меня, моя звёздочка, — Рагнвиндр нежно коснулся его щеки. — Я с тобой, и никогда тебя не оставлю. Я люблю тебя. Кэйа благодарно улыбнулся, потянувшись за мягким целомудренным поцелуем. — Спасибо. Я тоже люблю тебя, Люк. Узкий коридор вёл к последнему, самому большому помещению. Тяжёлая железная дверь, скрывавшая «творение» Фалберта Альбериха, была открыта настежь. Дилюк залез в карман камзола и выудил оттуда чёрную перчатку. Кэйа обеспокоенно покосился на вынутый предмет. — Я думал, ты перестал пользоваться этой штукой, — в нём засквозило неодобрение. — Она опасна, ты же сам знаешь. Пообещай, что избавишься от неё, когда мы вернёмся домой. Дилюк неоднозначно хмыкнул. После того, как все карты были раскрыты, он рассказал Кэйе, что именно произошло в день его восемнадцатилетия. Он бы предпочёл не поднимать эту тему, но Альберих вынудил его. Глаз Порчи ни в какое сравнение не шёл с Глазом Бога, управляющем пиро стихией, но в данный момент Дилюк был счастлив, что привычка носить с собой изобретение Фатуи настолько укоренилась. Рука, облачённая чёрной тканью, поднялась, концентрируя проклятую магию в камне, сияющем зловещим алым светом. Стоящий напротив аппарат выглядел не менее зловеще. По его центру располагалась стеклянная капсула в человеческий рост, из которой выходили различные трубы. Они переплетались между собой, словно змеиный нерест. На самом верху расположилось нечто с пурпурной сердцевиной, похожее на четырёхконечную звезду. Символ Телемы — такое название дал ей Кэйа. Аргос не успел рассказать, из чего именно была сделана звезда. Пурпурно-красный камень, цветом схожий с Глазом Порчи, в отличие от второго не источал пагубную энергию. В нём было нечто знакомое, далёкое, но будто бы родное. Альберих покачал головой, отгоняя невовремя всплывшие размытые образы. Конструкция поистине впечатляющая, даже учёные из Снежной почесали бы затылок при виде такого агрегата. Тем не менее, цель, для которой этот механизм был создан — ужасающая. Рагнвиндр задумался над словами Аргоса: «Много поглотил». Видимо, в этом и была сила Кэйи, он не очищал энергию Бездны, а поглощал её. Впитывал, как губка. Если Орден сможет изымать эту самую энергию, собирать её, а затем использовать в своих интересах, война с Селестией станет неминуемым последствием плана «возрождения». Было страшно представить, какую мучительную боль испытывал бы Кэйа, окажись он в этом аппарате для экзекуций. Хоть в нём и заточена сила феи, он рождён обычным человеком. — Дилюк, стой! — закричал парень. Земля задрожала, и Рагнвиндр стремительно бросился к нему, закрывая собой. Потолок посыпался, а одну из стен снесло вихрем. Вокруг поднялась пыль, застилая зрение плотным занавесом, грохот стоял такой, что уши заложило, и лишь огромная удача не позволила каменной плите обвалиться на них. Дилюк бы сказал, что это божье провидение, если бы не знал, где именно они находятся. — Ломайте эту блядскую машину! Быстрее! — раздалось между громыханием от падающих обломков. Дорифора и Аргос успели разобраться с тремя магами (оказывается, алхимия может быть очень даже полезной, к удивлению девушки), и поспешили к дому Альберихов, но как только они подобрались достаточно близко, острый коготь прорезал пространство. Вышедшие из портала противники представляли куда большую угрозу, чем кучка мелких магов. Четверо Чтецов Бездны наконец явились, чтобы закончить начатое. Дилюк рефлекторно подхватил Кэйу и кинулся прочь из опасного места. Теперь никакое место не было безопасным, но стоять под падающими бетонными плитами равносильно смерти. Как только парни отскочили в сторону, появилась новая беда: пиро Чтецы могли больше не сдерживаться, боясь повредить машину, поэтому пустили залп из огненных снарядов, целясь исключительно в Дилюка, чтобы тот отделился от Кэйи. Рагнвиндр молниеносным движением создал щит из цепей, заслоняя их от непрекращающейся пальбы. Он понял, что долго так не протянет. Использование Глаза Порчи отбирало уйму сил, да и щит слабо мог противостоять такому мощному напору. — Отдай его. Отдай, и Орден Бездны сохранит тебе жизнь, Дилюк Рагнвиндр, — произнёс грозный голос одного из монстров. Винодел по-звериному оскалился на предложение. У него с Орденом личная вендетта на протяжении уже нескольких лет, а эти идиоты так и не поняли, с кем имеют дело. — Ни за что! Он выждал идеальный момент и разорвал цепь. Остаточная сила от прерывания отбросила его и Кэйу в разные стороны. Тактика Ордена была направлена именно на такой исход, и Дилюк это прекрасно знал. Альберих приземлился недалеко от Дорифоры и Аргоса. Учёный живо поспешил к парню. — Дилюк! — завопил капитан. — Портал ещё открыт! За Чтецами зияла тёмно-фиолетовая пространственная дыра, сочащаяся энергией Бездны. Собрав все имеющиеся в запасе силы, Рагнвиндр решил сразиться с монстрами, но сила Бездны непредсказуемо влияла на Глаз Порчи. Жертвовать собой он никак не мог — он должен был во что бы то ни стало спасти Кэйу. У Дилюка не оставалось иного выбора, кроме как пытаться уничтожить машину, а дальше — будь что будет. Мужчина рванул к механизму, но монстры сию же секунду прознали о его намерении. Ему нужно достаточно приблизиться к аппарату, при этом отбиваясь от сокрушительных элементальных атак, ведь у Дилюка будет всего один шанс. — Дорифора, попытайся подобраться к машине… Дилюк, он… ах… — острая боль неуёмно пронзала правый глаз, а сознание покрывалось кровавой пеленой. Старик принялся шарить по карманам сюртука капитана, отыскивая мешочек с солью. После последнего её применения, содержимого в мешочке осталось совсем мало. Аргос попытался засыпать остатки в рот практически бессознательному Кэйе. Он сильно закашлялся от неприятного вкуса, но это помогло быстрее прийти в себя. — Аргос, помогите мне добраться до портала, я должен его поглотить, иначе Дилюк… — из его глаз полились тягучие слёзы, он был готов умолять, лишь бы ему удалось уничтожить тёмную энергию. Он знал, что Дилюк не станет себя жалеть, а безвыходное положение подтолкнёт его к самым крайним мерам. — Дори, прошу!.. Женщина пребывала в смятении, испуг и ужас заставили всё её тело онеметь. Если она попытается уничтожить машину, то её ждёт неминуемое преследование опаснейших врагов, если же останется стоять на месте, дрожа как осиновый лист, то она окончательно потеряет контроль над ситуацией. Любой исход понесёт за собой последствия: Рагнвиндра убивают, и он не успевает уничтожить аппарат — Орден осуществляет свой план, и её жизнь, и жизнь её отца больше не будут иметь смысла для организации. Они уже посмели бросить вызов Ордену Бездны, что славится своей жестокостью; вряд ли он примет в свои ряды предателей. Во втором случае, ей, каким-то чудесным образом, удаётся уничтожить аппарат, тогда Дилюк сможет полностью переключиться на убийство Чтецов, подарив всем возможность сбежать из Каэнри’ах, и этот план блондинке нравился куда больше. — Да чтоб вас всех… Она вытащила меч из ножен и ринулась к машине, выкрикивая все возможные бранные слова, половину из которых Альберих даже не знал. — Дори! Осторожней, милая!.. — забормотал Аргос. Он всегда гордился своей дочкой, пусть и проводил недостаточно времени с ней, всё, что он делал, было ради неё. Отец, воодушевлённый смелостью дочери, подхватил ослабшего Кэйу за плечи и с небывалой доселе прытью бросился в сторону монстров. Аргос двигался, оглядываясь на убежавшую в противоположном направлении Дорифору. Её вмешательство не осталось без внимания Чтецов, но она не стала бросаться напролом, а присоединилась к Рагнвиндру, скрываясь за его щитом. Элементальные атаки не прекращались ни на секунду, и Дилюк был на пределе своих сил. Счёт шёл на минуты. Дори рывком перескочила за каменную плиту, оставшуюся от обрушившейся стены, благо, годы скитаний научили её ловкости и сноровке. До сердца механизма добраться было не так просто. Блондинка успела сотню раз проклясть отца за такое неудобное расположение центрального источника. Монстры Бездны пока не успели заметить её передвижений, значительно облегчая её задачу. Она вцепилась в переплетения труб, цепкими лозами обвивавших всю конструкцию, и стала карабкаться вверх. Неустойчивая поверхность и резкие движения плохо сочетались между собой, так что Дорифора несколько раз была в опасной близости к падению. В конце концов, ей удалось забраться на верх. Пурпурная звезда была отличной мишенью. Стремительный взмах, и цель уничтожена, но… — Проклятье… Электро снаряд летел прямо в неё. Её заметили. Женщина в защитном жесте вскинула руки и навалилась всем весом на звезду. Аргос закричал. Он видел, как она камнем падает вниз. Бросив любые попытки подобраться ближе к пространственному разрыву, он помчался к дочери. Кэйа больше не мог передвигаться самостоятельно, старику приходилось тащить его. Боль всех возможных сортов пронзала его тело. «Дилюк» — кричали остатки сознания. Нет. Он не может сдаться, даже если всё его существо будет полностью состоять из боли. Он должен забрать энергию и уничтожить портал. Глаза больше не видели, всё застлала ослепляющая белизна. Кэйа сделал глубокий вдох. К голове прилила ясность, сознание очистилось агонией и резким облегчением. Альберих встал на ноги и побежал, словно его тело больше никак его не сдерживало, словно это был и не он вовсе. Щит, созданный цепями, истощался с каждым ударом, Дилюк держался только на собственной силе духа, потому как физических сил уже не осталось. Он попытался оценить ситуацию, подключив холод разума. Один из чтецов сбил Дорифору вместе с сердцем машины, Аргос как ошалелый примчался на помощь, но разглядеть всего происходящего за спиной у Рагнвиндра не получалось. А Кэйа… Белоснежная искра зарницей вспыхнула вдали. Чтецы на мгновение затихли, переводя взор на странный яркий всполох. Сердце пропустило удар. Ещё секунда, и свет потух. Мужчина присмотрелся. Огромный тёмно-фиолетовый портал исчез, а маленькая синяя фигурка стремглав мчалась к нему. Теперь энергия Бездны не сдерживала Глаз Порчи, и Дилюк мог использовать его не только в качестве защиты. Он знал, что следующие действия подкосят его, и он не сможет встать с кровати как минимум неделю, но это совершенно несущественная жертва. Мужчина разорвал чёрные цепи, ударная волна, как и в прошлый раз, откинула его в сторону. В воздухе повисла завеса грязи и пыли, лишая противников видимости. Чтецы демоническим голосом переговорили меж собой. Красноволосый бретёр наконец уничтожен. Их парящие над землёй тела двинулись ближе, подлетая к механизму, как вдруг стальные нити, обвитые алым пламенем, стремительно взмыли вверх. Они, точно опалённые смертоносностью стрелы бросились в монстров, протыкая их проклятые вечностью тела насквозь, без жалости раздирая на части. Жалкие вопли растворились в спёртом воздухе подземного города — навсегда сгинули. — Пепел к пеплу, — заключил Дилюк, глядя на чёрные сгустки, оставшиеся от прислужников Бездны. — Дилю-ю-ю-к! Альберих не сдержал порыва, бросаясь на изнеможденного Рагнвиндра. Как бы сильно ни устал мужчина, поймать своего любимого у него сил хватит всегда. Они оба глупо повалились на землю, прижимаясь друг к другу, будто встретились впервые после многолетней разлуки. Слёзы счастья пробороздили мокрые дорожки на грязной коже. Винодел обхватил руками испачкавшееся в серой пыли лицо капитана и жадно впился губами в чужие, прохладные и такие родные, затем осыпал поцелуями и щёки, и нос, и всё до чего могли дотянуться его губы. Он бы точно погиб, просто упал бы замертво, если прямо сейчас не смог бы расцеловать своего самого дорогого на свете человека. — Кэйа, как ты это сделал?! — Дилюк взволнованно оглядел парня, останавливая взгляд на тускло сияющем Глазе Бога. Альберих в испуге вскинул брови, бросая взгляд на бедро. — Я… без понятия, — честно признался он. — Дорифора, Аргос, что с ними? Плотная завеса пыли опустилась, а за ней появился седовласый учёный, сгорбившийся рядом с бессознательным телом блондинки. — Ничего, доченька, ничего, я знаю, что делать… — его изломанный от рыданий голос звучал громче, чем обычно. Аргос смог притащить из дома верстак. Он сначала корпел над ним, а потом достал складной нож, что успел присвоить себе, когда рылся в карманах Альбериха в поисках мешочка с солью. — Эй, Аргос, что Вы… чёрт! — Кэйа зашипел. Старик одним точным движением прошёлся по собственной ладони острым лезвием. Он зачерпнул пролившуюся алую жидкость пальцем, а затем нарисовал неизвестный символ на лбу Дори. Со своим лбом он проделал то же самое. Электро разряд Чтеца Бездны попал точно в цель, и девушка свалилась с приличной высоты. Её грудь практически не вздымалась, и сама она обмякла, точно безвольная кукла. — Я спасу тебя, милая, потерпи… — продолжал приговаривать старик. Затем знаки на алхимическом верстаке засияли. — Пап… — раздался еле слышимый хриплый голос. Дори открыла глаза. Радостная улыбка и осторожные объятья встретили её. — Это дерьмо закончилось? — неуверенно поинтересовалась она. Дилюк обратил внимание на лежащую неподалёку от воссоединившейся семьи пурпурную звезду. Он сделал шаг вперёд, приготавливаясь выпустить меткую цепь, но мягкая рука Кэйи остановила его. — Не нужно, солнце, я сам разберусь. Он ловко подобрал меч и с мастерством, достойным истинного рыцаря, ударил по сердцу. Повсюду посыпались красные искры от разбитой звездообразной штуковины. На этом Альберих не остановился, его мощные удары прошлись по всему механизму, разбивая детали чуть ли ни в труху. Дилюк не мог не удивиться внезапному приливу сил у капитана. Нет, того никогда нельзя было назвать посредственным бойцом, но ему пришлось вынести немало страданий в этом месте, видимо, слабость отступила под действием адреналина. — Сэр Аргос, Вы видели то, что сделал Кэйа? Его Глаз Бога сработал. Как такое возможно? — закономерно задал вопрос винодел. Учёный также выглядел весьма потрясённым. — Его Глаз Бога… Он черпал силу не из элементов. Похоже, источником энергии служит… сам мальчик! Лу́на, фея, являющаяся матерью Кэйи, передала сыну свой дар. Быть может, Альберих, в моменты особой опасности, мог концентрировать эту силу и пользоваться ею при помощи дара Архонтов. Слова старика имели смысл, Дилюк вспомнил сразу несколько подобных эпизодов: слишком «яркое» получение Глаза Бога при первой их встрече, сражение возле Храма Сокола и то, как артефакт в кратчайшие сроки наполнился силой крио элемента. От механизма остались только обломки. Аппарат, способный потрясти весь мир, уничтожен главной его составляющей. Кэйа тяжело дышал, безумно радостный проделанной работой. — Нужно быстрее отсюда сматываться, — блондинка опёрлась на плечо отца, а после подала ему руку, помогая встать. — Случайно не заметила где-нибудь волчий коготь с портальным механизмом? — Дилюк не мог удержаться, чтобы не съязвить. Эта дамочка по-прежнему раздражала его. — Это ведь тоже Ваша заслуга, господин учёный? Старик виновато потупил глаза. — Им нужно было больше портальных коридоров, чтобы искать мальчика и собирать детали для машины. Один из самых крупных в Мондштате находится в Храме Сокола. Закрывать и открывать его для них — та ещё задачка, вот они и заставили меня… Вот почему то место так притягивало к себе элементальных существ и делало их агрессивными. К обсуждению присоединился и Кэйа: — Вы рассказывали, что мой отец часто путешествовал во внешний мир, и благодаря ему мы смогли сбежать из Каэнри’ах десять лет назад. Как ему это удавалось? Морщинистая рука потянулась к верстаку. — Это древняя магия, восходящая к временам царствования ангелов. Фалберт был чрезвычайно допытливым, он смог разобрать их письмена, и даже поведал секрет мне. Но в алхимии есть свои законы, а самый важный — закон равноценности. Он отдал всё своё здоровье за возможность путешествовать наверх. — Придется воспользоваться тем же способом, — прокомментировал Дилюк. — Отдать часть здоровья за возможность выбраться отсюда — не худший расклад. Рагнвиндр умолчал о том, что был более чем доволен таким исходом. Возвращение через пространственный коридор грозило бы новым приступом у Кэйи, а так винодел заплатит за них обоих. — Нет, — отрезал старик. Его голос впервые звучал внушительно и твёрдо. — Я расплачусь за всех. Дорифора возмущённо встрепенулась, недовольно сдвигая брови к переносице. — Отец! — Помолчи, Дори, — строго остановил он дочь. Теперь они действительно были похожи на родителя и ребёнка. — Я уже отдал своё здоровье тебе, так что мне не долго осталось. — Пап… — из её глаз полились слёзы. — Это моё решение! Я столько натворил, что даже за всю оставшуюся вечность не смог бы отмыться от этих грехов… Кэйа, — он с тёплой улыбкой взглянул на капитана, — прости, если сможешь. И отца своего прости, он правда любил тебя. С этим утверждением Дилюк бы поспорил. Разве мог отец так поступить с собственным сыном? Дать ему жизнь, а потом отобрать, выбрать не собственного ребёнка, а цель, пусть и благородную. Но разве цена не слишком высока? Мальчик рос жертвенным агнцом, лишённым свободы и любви, только по вине отца. Фалберта пожирали сомнения, на его плечах лежал неподъёмный груз ответственности за свой народ, и он, без сомнений, не был бездушным человеком, но если бы мир лишился этой светлой улыбки, фиалковой звёздочки, сияющей хитринкой, самого очаровательного звонкого смеха, если бы Дилюк лишился Кэйи… Гнев заклокотал, разрывая горячее сердце на части. Рагнвиндр никогда не простит Фалберта, и он сделает всё, чтобы Кэйа прожил долгую и счастливую жизнь. Но он промолчал. Альбериху незачем держать ненависть в своём сердце. Пусть оно остаётся добрым и чистым. Кэйа благодарно кивнул. Он не знал, какие эмоции испытывал бы, семилетним оказавшись внутри стеклянной капсулы машины. Он бы плакал и умолял отца пощадить его? Или чувства притупились, и он не вспомнил бы даже собственного имени? Память подкинула в голову их с Дилюком разговор о Крепусе. Глава винного бизнеса возлагал на своего сына все свои чаяния и надежды, а иногда бывал чересчур строг, но у Дилюка никогда не возникало сомнений в его беспрекословной любви. Отец желал сыну счастья и без раздумий пожертвовал собой ради него в час смертельной опасности. Однако Кэйа не торопился судить Фалберта. Казалось, что у него попросту нет на это права. Он жалел лишь о том, что никогда не узнает о чувствах женщины, решившей возложить на него столь тяжкое бремя. — Я прощаю Вас, — тихо ответил капитан. В конце концов, он не мог не принять раскаяние умирающего. Старик посмотрел на свою дочь, этим взглядом пытаясь восполнить всю нежность, что она не получала от него многие годы. — Дори, прости меня, милая. Я хотел подарить тебе дом, где ты будешь жить счастливо, но облажался. Прости своего глупого старика. Я люблю тебя, дочка. Она громко всхлипывала, и отец прижал её к себе, представляя её снова такой маленькой и беззащитной. Учёный зашептал слова на неизвестном никому языке, и алхимический верстак осветил выгравированные на себе знаки. Кэйа, последовав примеру Аргоса, обнял своего возлюбленного. Зарываясь носом в плечо, он закрыл глаза. В следующее мгновение телом завладела лёгкость, приглашая уставшее сознание отключиться и отдохнуть. Капитан не стал сопротивляться, погружаясь в глубокие воды спокойствия. Пробуждение было приятным и почему-то тёплым. Солнечные лучи озарили белую кожу и заискрились в алых радужках. Дилюк продолжал держать его в объятьях, любуясь им, словно Кэйа был произведением искусства. Ласковая улыбка легла на губы. — Есть хочется, — первое, что пришло в голову было тут же озвучено. Рагнвиндр на это тихонько хихикнул, пальцами проходясь по растрепавшимся синим локонам. — Давай попросим Аделинду приготовить чего-нибудь вкусного. Кэйа охотно закивал, но тут же его лицо омрачилось. — С этого дня буду питаться только пресной пищей и сладостями. Я умру, если съем ещё хоть немного соли. — Договорились, — Дилюк передал смешок вместе с поцелуем. В объятьях любимого было так хорошо, что капитан совсем забыл о том, что они не одни. В нескольких метрах от них на припорошённой снегом земле сидела Дорифора. Аргос на её руках словно спал, умиротворение застыло на его морщинистом лице. — За меня не волнуйтесь. Я… побуду тут с ним какое-то время. Хочу немного подумать… — пробормотала она подошедшим. Её влажные от слёз щёки поблескивали на солнце. Оба парня понимали — Дорифоре нужно оплакать отца. Как бы она ни ругалась на него, как бы ни злилась на его поступки, он был её семьёй. — Береги себя, Дори, — Альберих негромко попрощался. Пейзаж был до боли знаком, это место Кэйа увидел впервые, когда попал на поверхность. Прохладный ветер осторожно подталкивал, указывая направление в город Свободы. — Рагнвиндр, — окликнула блондинка. — Я передумала вовсе не из-за твоих дурацких наставлений. Просто моя мама учила меня правильным вещам, и ей бы такое не понравилось. И ещё, — она перевела взгляд на Кэйу, — я ведь говорила, ты похож на неё, твои глаза такие же добрые. Кажется, мы в детстве играли вместе, может, моя мама и с тобой возилась. Короче говоря, я бы не смогла тебя убить. Воспоминания потихоньку возвращались к ней, точно так же, как они возвращались к Кэйе. — Идём, — позвал Дилюк. Кэйа крепко сжал его руку и направился вперёд, следуя за восходом.

***

— Хм. Интересно. Светловолосый юноша увлеченно разглядывал останки механизма, задерживая взгляд на разбитой четырёхконечной звезде. — Учёный мёртв, Ваше Высочество. Мы упустили их, — доложил Чтец, низко склоняя голову. Парень бесстрастно вздохнул. В его руках покоилась одинокая белая лилия. Он опустился на одно колено и положил хрупкий цветок рядом с разбитой рубиновой звездой. — Что ж, мы найдём другой способ.

***

— Солнце, вставай, — нежный голос патокой разливался в ушах. — Л-ю-ю-к, — его любовно погладили по обнажённой груди, а затем неожиданно что-то горячее и влажное прошлось по шее. Такая настойчивость вынудила расцепить намертво слипшиеся веки. Солнце пробивалось через небрежно занавешенные шторы и оставляло светлую полосу на шёлковом белье. — Мастер Дилюк, Вы помните, какой сегодня день? Я уже весь в нетерпении! Кэйа смешно насупился, продолжая тереться носом о чувствительную шею. Этот безобразник наставил на ней столько алеющих отметин, что теперь Дилюку придётся ходить в плотно застёгнутой рубашке, а такой образ с летней жарой сочетать тяжело, особенно если ты обладатель пиро. Дилюк, конечно, тоже хорош, но следы пальцев на бёдрах Альбериха в любом случае будет видеть только он. — Конечно помню. Я ведь обещал купить тебе сегодня столько сладостей, сколько ты пожелаешь, — сонно улыбнулся Дилюк. На самом деле он не забыл бы, даже если захотел. Период проведения фестиваля Луди Гарпастум — один из самых прибыльных в году, так что в это празднование винному магнату пришлось вложить немало стараний. Плюс ко всему, он запланировал одно важное событие на этот день. — Если мы продолжим валяться на кровати, то в моём любимом магазинчике успеют разобрать все лакричные конфеты, — Кэйа запричитал, а мягкие касания переросли в игривые пощипывания. — Давай не будем просто так валяться. Как насчёт того, чтобы заняться делом? — предложил винодел. Его рука тут же оказалась на загорелой коже талии. И впрямь, без дела лежать на кровати рядом с таким красивым капитаном кавалерии — просто форменное кощунство. — Ты работаешь целыми днями, а потом развлекаешь меня всю ночь на пролёт. Откуда у тебя столько сил? А может ты хочешь получить переутомление и слечь на недельку? Так понравилось есть с ложечки? Произошедшее в Каэнри’ах подкосило винодела, да так, что на восстановление здоровья ушла уйма времени, но когда Кэйа кормил его с ложечки и всячески проявлял заботу, такие мелочи вроде неспособности нормально стоять на ногах уходили на второй план. — Что поделать, — пожал плечами Дилюк, — я обычный мужчина, не способный устоять перед искушением. Альберих на такое заявление расхохотался. — Ты в моей власти, Дилюк Рагнвиндр, будешь следовать моим приказам — скупать все сладости в округе и поить меня вином, — Кэйа соблазнительно закусил губу, притягиваясь всё ближе. О, в таком случае во всём Тейвате не найдётся человека счастливее, чем Дилюк. — Я исполню любой твой каприз. Кроме выпивки. И много сладостей есть вредно, тебе нужно больше белка и овощей. Я подумываю всерьёз заняться твоим рационом. Лёгкий смешок слетел со слегка влажных губ Кэйи, а затем он произнёс вкрадчивым полушёпотом: — Дилюк, ты абсолютно, совершенно, фантастически неромантичен. А после вскочил с постели и поспешил в ванную комнату, беззастенчиво щеголяя обнажёнными формами. Рагнвиндр ощущал себя немного сбитым с толку и нелепым. Кэйа так любил называть его неромантичным, но в этом не было и толики правды, и сегодня Дилюк раз и навсегда разуверит маленького проказника в подобных заключениях! На первом этаже особняка во всю кипела жизнь: Хилли и Моко бодро обсуждали предстоящие выходные в честь праздника, Аделинда — истинно хозяйка — шугала девчушек, заставляя шевелиться шустрее, а из кухни доносился великолепный аромат домашней еды. Рагнвиндр поздоровался со всеми работниками, даря каждому добродушную улыбку, и уселся за старательно накрытый на двоих широкий обеденный стол. Соблюдая все правила этикета и дожидаясь капитана, он решил в очередной раз обдумать составленный ещё месяц назад план, однако мысли прервал явившийся перед ним образ. Белая рубашка, вырез которой открывал отличный вид на мягкость смуглой груди, высокие чёрные штаны, подчёркивающие изящество длинных худых ног и точёную талию, ненавязчивый аромат цветочного мыла, а к довершению — серьга на левом ухе, украшенная азуритом. — Ты станешь моей погибелью, — только и смог вымолвить аристократ. Если его убьёт не божественная красота, то уж ревность точно с этим справится. Альберих давно мечтал сменить рыцарский сюртук, и ему наконец-то подвернулся удобный случай. Джинн дала рыцарю парочку выходных, и он постарался принарядиться к празднику. Сначала он думал навешать на себя кучу всяких украшений, однако, вообразив недовольное лицо Рагнвиндра, передумал, останавливая выбор на простых элементах одежды. Ну конечно же не обошлось без некоторых нюансов. — Можешь надеть что-то менее закрытое, солнце, — его тон почти невинный, но только для того, чтобы сильнее подразнить. — Я точно не буду против показать всем следы моей любви. Кэйа ничуть не меньший ревнивец, чем Дилюк, только если второй был бесхитростным в плане проявления своего негодования, то первый мог развернуть настоящее шоу. К примеру, он нарочно устраивал их свидания в многолюдных местах, не стесняясь выражать свои нежные чувства чуть более… откровенно. Или заставлял Рагнвиндра гулять с ним по улицам города, «совершенно случайно» проходя мимо компаний одиноких барышень и парней. Это была только малая часть его уловок, но Дилюк не возражал. Он от природы обладал острым чутьём на всяческого рода ухищрения, но в данном случае игнорировал все поступающие сигналы о лукавстве возлюбленного. Ему же лучше; так было меньше беспокойств на счёт Альбериха, а самое главное, меньше отчаянных, решивших попытать удачу в заигрывании с капитаном. Погода благоволила. Солнце сияло, виноградные лозы зеленели, анемо бабочки пугливо улетали в лазурь ясного неба. Лошади торопливо цокали копытами, помогая наездникам быстрее добраться до города. Весёлая музыка доносилась даже в близлежащих деревеньках, а рыцарская охрана, выстроенная особенно тщательно, дружественно приветствовала капитана кавалерии и винного магната. Год начался с не самых приятных новостей. Возвращение Дилюка и Кэйи из потерянного подземного королевства и их доклад о произошедшем шокировали весь континент. Все семь регионов были озабочены деятельностью Ордена Бездны, и теперь, узнав об истинных целях организации, каждый вышестоящий орган принял определённые меры. Первые месяцы после случившегося капитан и винодел находились под пристальным вниманием, не обошлось и без «деловых» поездок за пределы Мондштата. Кэйа получил жёсткий выговор от действующего магистра за то, что сразу же не рассказал всю правду, и, неожиданно для самого себя, крепкие объятья. Джинн ужасно переживала и винила себя в том, что её подчинённый и друг не смог довериться ей. От Розарии его также ждал нагоняй (Дилюк пострадал даже больше, так как он старше и умнее, но всё равно многое замалчивал), она, кажется, обиделась, но понять это по её виду было трудно. Что до Альбериха, ему пришлось тяжелее всего. Страх признания в том, кто он есть на самом деле и откуда родом успокаивало только протежирование со стороны Рагнвиндра. Эта боязнь имела основания, но рассеялась со временем. «Ты житель Мондштата, ты, как и мы, дитя свободы» — сказала Джинн. Конечно, его секрет не допускался к широкой огласке, и он по-прежнему носил глазную повязку, отшучиваясь тем, что «не хочет пугать детей» и «она придаёт ему больше харизмы», однако в голове возникло понимание: он важен для других не меньше, чем они для него. Парни спешились у «Доли ангелов», в которую выстроилась целая очередь желающих попробовать новые коктейли, специально представленные на праздник. Пришлось нанять сразу несколько высококлассных барменов, руководство над которыми взял Чарльз. Уже много лет он не видел такого ажиотажа на напитки, даже на Луди Гарпастум, и думал, от того ли популярность заведения выросла, что мастер Дилюк выглядел счастливым в последнее время? Или заслуга принадлежала его новому доверенному лицу из Ордо Фавониус? Так или иначе, оба этих домысла были верны. Резвым шумом наполнилась каждая улочка города. Все купцы и торговцы съехались сюда продавать удивительные, экзотичные, невиданные доселе товары. Барды распевали развесёлые песни, путешественники воодушевлённо глазели на всё подряд, дети визжали от радости, некоторые взрослые уже успели получить лишнюю дозу одуванчикового вина, а искатели приключений делились немыслимыми историями, собирая возле себя целые толпы зевак. Один такой искатель приключений бодро замахал рукой и подбежал к парочке прогуливающихся. У Паллада дела шли хорошо, теперь его знали как отважного героя, не побоявшегося бросить вызов Ордену Бездны. Он суматошно благодарил парней и предлагал купить им выпивки, ведь именно они нашли его и отнесли в безопасное место. Кэйа охотно согласился, тут же приструнённый строгим отказом Дилюка. Заместо раннего потребления спиртного, он предложил поучаствовать в фестивальных играх. Так они построили самую высокую съедобную гору, пригрозили карточному шулеру, угадали, в каком из стаканов находится шарик целых пять раз из десяти, и даже покатались на привезённом из Фонтейна аттракционе под названием «Колесо обозрения». Дилюк решил, что это идеальное место для поцелуя, Кэйа подумал так же. Дальнейшая прогулка обернулась встречей со многими знакомыми. Сестра Розария, завидев их, снисходительно улыбнулась. Долго злиться на этих дураков у неё не получилось. Розария заслуженно получила бутылку очень экстравагантного дорогого вина в качестве приветственного презента и хорошее времяпрепровождение в ресторанчике на открытом воздухе за беседой с двумя молодыми людьми. Их посиделки длились до тех пор, пока Барабара не утащила захмелевшую монахиню в Собор трезветь на вечернем молебне. Джинн лично занималась патрулированием, сопровождаемая довольной Лизой. Альберих пообещал себе уговорить девушку отдохнуть хотя бы пару-тройку дней, заменив её. Всё-таки пятнадцать суток без отдыха следить за порядком и не попробовать бурного веселья на вкус — слишком жестоко, но, к сожалению, слишком в характере Джинн. В этом с Дилюком они были похожи. Хорошо, что Лиза и Кэйа не позволят своим любимым убить себя работой (и что бы эти работяги без них делали?). — Эй, мальчики! — послышался звонкий женский голос. Шедшие в относительно тихом месте парни синхронно обернулись. — Дори?! — удивлённо воскликнул капитан. — Вот так неожиданная встреча! Как поживаешь? Дилюк хмыкнул, инстинктивно пряча Альбериха за спину. — Неплохо, — небрежно ответила она. — Решили с друзьями побывать на фестивале. Я не обманываю, вон они, покупают нам еду, — девушка пальцем указала в сторону компании из двух девушек и парня. Заметив холодный взгляд алых глаз, она поспешила добавить: — Мы всего на один день здесь. Дорога зовёт, знаете ли. — Когда всё случилось, ты рассказала им? Своим друзьям, — Кэйа решил удостоверится в догадках. Блондинка махнула рукой. — Рассказала. Это моя семья, у меня от них нет секретов. Теперь нет. Дети учатся на ошибках своих родителей, согласны? Капитан участливо кивнул, и даже Дилюк смягчил острый взгляд. Дорифора искренне улыбнулась, зашагав к товарищам. Уходя, она весело проговорила: — Надеюсь в следующий раз попасть на не менее грандиозный праздник. И лукаво подмигнула Рагнвиндру. «Откуда в этой женщине столько наглости и прозорливости?» — возмущённо подумал он. Кэйа не понял её слов, но чмокнул винодела в щёку, чтобы тот не беспокоился. Дорифора подошла к друзьям, а после компания растворилась в шумной толпе горожан. Солнце уже закатывалось за горизонт, медленно окуная краешек в зелень гор. Резвость песен бардов заменили более протяжные лирические мелодии. Дилюк остановился возле цветочного прилавка Флоры, которая на этот раз была вместе со своей сестрой Клорис, и купил букетик лилий калла. Девочки радостно передали цветы, в подарок добавив нежный синий бутон, задорно позванивающий, словно маленький колокольчик. Парочка проследовала на площадь и уселась за столиком «Хорошего охотника». Кэйа разложил перед собой кучу выпрошенных у Дилюка сладостей и с интересом взглянул на задумчивого мужчину. — А я-то гадаю, почему мастер Дилюк не спешит дарить мне цветы? Это то, о чём я думаю? Рагнвиндр старательно перебирал стебельки, вплетая один в другой, осторожно расправляя хрупкие лепестки. Альберих заворожённо следил за каждым его движением. — Ох, Люк, какая красота… Кэйа заробел, а на его макушку приземлился прелестный белый венок. — Ты сможешь научить меня делать такие же? — фиалковая звёздочка заблестела самым нежном блеском. — Конечно, мой лунный свет, — добрая улыбка озарила красивое лицо. — Хорошо, а пока… — парень взял в руки одинокую траву-светяшку и заправил её в распущенные пряди цвета пламени. — Ты такой прекрасный. У меня порой сердце разрывается от любви к тебе. — Моё сердце бьётся только ради тебя. Рядом послышались невесомые ноты лёгкой музыки. Несколько парочек вышли на площадь медленно кружиться в такт приятной песне. — Пойдём танцевать, — Дилюк встал с места, элегантно подавая обрадовавшемуся Кэйе руку. Позже эта рука переместилась на талию, а другая подхватила слегка прохладную ладонь. Они смотрели друг на друга с нежностью, что могла быть только у влюблённых и бесконечно счастливых. Мгновение стихло, заглушило все звуки, кроме родного голоса. — Кэйа, я хочу отдать тебе кое-что. Ты можешь принять это, а можешь отказаться. С губ капитана слетел смешок. — Что же это? Дилюк слегка отстранился, чтобы достать маленькую бархатную коробочку. Кэйа ахнул, в неверии часто захлопав длинными ресницами. — Дилюк… неужели новая повязка? И этот человек смеет обвинять его в неромантичности. Рагнвиндр закатил глаза. Ну что за дьяволёнок ему попался? Дьяволёнок захихикал, однако постарался принять более серьёзный вид, обращая всё своё внимание на не сумевшего сдержать улыбку мужчину. — Я хочу навсегда отдать тебе своё сердце. — А взамен? — Взамен хочу получить твоё. Кэйа коснулся его груди. — Оно уже у тебя. Дилюк открыл бархатную коробочку. Внутри неё лежало кольцо, украшенное соединёнными вместе красным и синим драгоценными камнями. — Тогда ты согласен стать моим мужем? Ни единой секунды сомнений. — Да. Тысячи раз — да.