Иглы смерти

Я просыпаюсь, резко подскакивая на кровати. Я все еще чувствую ледяную воду, окутывающую меня. Я дрожу, пытаясь успокоить дыхание и сердцебиение. Внезапно я осознаю, что возле меня стоит Мэйбл. Она с волнением смотрит на меня. — Диппер! Тебе приснился кошмар? Еще ты кашлял во сне, что случилось? Я не в том состоянии, чтобы что-то отвечать. Я не хочу сейчас лгать и отмахиваться. Но я не могу сказать причину. Я помню. И я не хочу. Я сглатываю слюну и открываю рот. Мне нужно что-то ответить. — Я… Да… Кошмар… Мэйбл садится возле моей руки. Я не смотрю на нее. — С чем это связано, бро-бро? Я бы сказал с «кем». Но я не могу. Мне нужно осмыслить это. Мне надо узнать. Я все еще не могу обработать эту информацию. — Я… Не хочу говорить… И я действительно не хочу говорить. — Прости… — тихо добавляю я. Мэйбл вздыхает, смотря на меня пронзительно, но сдается. — Если что, я всегда могу подставить плечо. Она немного нагло улыбается. И я знаю, что так она хочет успокоить. Я тоже немного улыбаюсь. — Ладно, я пойду к дяде Стэну. Не сиди долго, а то пропустишь все блины с волосами. Она смеется и выходит из комнаты. Я поджимаю губы, понимая, что теперь не будет, как прежде. И что мне придется лгать. До какого-то времени… Я не хочу, чтобы они узнали. Мне нужно разузнать об этой… проблеме. Возможно, есть какой-то способ разорвать связь… Если это вообще правда, а не то, что Билл наслал на меня порчу… Нет, я не должен их пока беспокоить. У меня должна быть возможность справиться с этим самостоятельно.

***

Я ковыряю еду, думая о том, о чем не хотел бы. Выкашливание крови и связь с неземным существом? Очевидно это что-то, что не изучено. Или изучено очень мало. Я не хотел бы, чтобы у меня был рак легких. Но и другие предположения меня не радуют. Мне удалось найти информацию в телефоне Томпсона, пока он исполнял все прихоти «друзей». Благо мне никто не помешал, и я быстро успел удалить историю. Сначала я искал по основному симптому. Были названы такие болезни: бронхит, бронхоэктазы, туберкулез, некротизирующая пневмония, абсцесс легкого. Но также я нашел еще одну редкую болезнь. Ханахаки. Сайты называли такие симптомы: откашливание лепестков или листьев с кровью, удушье, боль в груди, головокружение, лихорадка, вялость. Таких случаев было очень мало, и в основном это были девушки, страдающие безответной любовью. После тяжелой операции по извлечению разросшихся растений из легких одна девушка скончалась. Также эта болезнь очень быстро прогрессирует. Похоже на мой случай, за исключением того, что я не кашляю цветами и листьями. И я не страдаю НАСТОЛЬКО по Венди… Но, черт возьми, это безумие. Как вообще растение может поместиться в легких? Как оно туда попадает? Растениям нужен свет. Почему откашливание происходит волнами? К тому же это связано с Биллом, не с Венди… А я ненавижу Билла. И думаю, Билл тоже меня ненавидит. Либо ему все равно. Но тот сон… Это было жутко. Неправильно. Зачем я Биллу? Почему этот безумец сказал, что я связан с ним судьбой?! Ему просто нужна игрушка? Это отвратительно. Я должен попытаться найти способ избавиться от… — Кха! Черт! Я прикрываю рот рукой. Я уже чувствую влагу на ладони, она скользит вниз. Они видят? Черт, конечно же! Кровь попала на еду… Нет… Они не должны были знать! Черт, почему я просто не поел?! — Диппер? Это Мэйбл. Я слышу громкий скрежет стула о пол, и чувствую как на меня бросаются, обхватывая мои плечи. — Диппер, что случилось? Что происходит? Я не хочу смотреть на нее, но я смотрю. Ее глаза блестят, словно она сейчас заплачет, но она не плачет. Я не могу говорить, а даже если б и хотел — не смог бы. Приступ кашля душит меня снова, когда я хочу выйти из кухни, заставляя меня сгорбиться над столом. Не говоря ни слова, Стэн встает и тащит меня в ванную. Мэйбл бежит рядом. Я вижу перед собой раковину и благодарен, что сделаю это не на пол, который меня наверняка заставили бы вычистить. Я позволяю себе опустить руку, чтобы выкашлять болезненный комок, застрявший в горле. Я чувствую, как руки дяди держат меня, не позволяя упасть. Я не хочу ни о чем думать, моя грудь так болит, мне трудно дышать. Но я вижу сгустки крови, и мне страшно. Я не знаю, что у меня из всех болезней, но все ужасны. И теперь они знают. Что мне им говорить? Я не знаю… Спустя мучительные вспышки боли, все прекратилось. Почти как будто и не было. Я пытаюсь прийти в себя, смотря, как в раковину начинает бежать вода, смывая мою кровь… — Давно это началось? — слышу я голос Стэна надо мной. Ни криков, ни ругательств, ни паники. Лишь холодный сдержанный вопрос. — Н… Нет… — я едва могу говорить, мой сиплый голос звучит очень тихо. — Не лги мне. Я хмурюсь, слегка поворачиваясь к нему. — Я не… я не лгу. Он смотрит на меня непроницаем взглядом, как и Мэйбл рядом с ним. — Диппер кашлял во сне три дня назад, — говорит она дяде. Стэн поджимает губы, и выглядит так, будто решает самый сложный выбор в жизни. Конечно, ведь его племянник может быть смертельно болен… — Мне придется отвезти тебя в город и оставить Хижину на Зуса и Венди. Мэйбл, спустись вниз к телефону и предупреди их. — Хорошо. Мэйбл выбежала из ванной, оставляя меня с дядей наедине. Он тяжело вздохнул, сжимая мое плечо. — Это очень серьезно, Диппер. Почему ты ничего не сказал? — Я не… я… Он смотрел на меня выжидающе. И как будто не хотел признавать проблему, как и я. — Я боялся… И что мне нужно было отвечать, кроме правды? Частичной… — Это не то, что может пройти само собой, Диппер! Ты хоть понимаешь, насколько это может быть серьезно?! Что мне говорить твоим родителям?! Я вздрагиваю от его тона, чувствуя себя провинившимся. Я чувствую, как трясусь, опираясь о раковину. Стэн позади меня вздыхает. — Ладно… Сейчас не стоит это обсуждать, пошли. Он берет мою запачканную руку, смывая ее под потоком воды и саму раковину, а после тащит меня вниз. Я хочу идти сам, но понимаю, что ослаб. Навернуться на лестнице сейчас было не самой хорошей идеей. Он подводит меня к машине, и я понимаю, что не хочу в больницу. Я еще не все узнал. — М-мы вот так сразу?.. — спрашиваю я, садясь на заднее сиденье и пристегиваясь. — Конечно. Ты хочешь еще подождать, пока не будешь выхаркивать целое легкое? — говорит он, грубо смотря на меня боком. — Н-нет… Стэн прав. Это слишком опасно. В больнице скажут конкретный ответ, и я не буду больше строить пустые догадки… — Мэйбл, ты едешь?! — кричит Стэн, высунувшись из окна. — Сейчас! Иду! — слышно из дома. Мы ждем ее какое-то время, Стэн заводит двигатель, постукивает напряженно пальцами по рулю, пока она не выбегает из двери в новой одежде и с завязанным хвостом. Она нечасто завязывает волосы… Она садится рядом со мной, и Стэн сразу же трогается с места. В машине стоит напряженная атмосфера, которую нам всем придется терпеть еще примерно час. Всю дорогу я просто молюсь, чтобы это не было что-то опасное…

***

Я напряженно сижу, ожидая проявления рентгеновского снимка, анализа крови и… мокроты. Я отрешенно вслушиваюсь в тихое тиканье часов и слабый звук телевизора из зала. Мэйбл сидит рядом со мной, а Стэн ходит по коридору. — Мистер Пайнс, прошу пройти в кабинет, — звучит голос медсестры и Стэн берет меня за плечо, ведя к доктору. Мэйбл идет с нами. Дверь закрывается, и я чувствую онемение от страха вердикта. Мы садимся на стулья, Мэйбл — на кушетку. В руках доктора снимок и еще какие-то бумаги. — Что ж, сразу к делу, мистер Пайнс. Анализ крови и выделений не показал туберкулеза или рака, немного повышен уровень лейкоцитов, но все остальное в общем в норме. Однако, если посмотреть на снимок… Доктор выставляет снимок легких на свет. Я ничего в этом не понимаю, но в левом легком видно какое-то небольшое белое пятно. Доктор указывает на него ручкой, обводя. — Это выглядит как инородный предмет, который погрузился очень глубоко в легкое. И хоть вероятность такого очень мала, я вынужден спросить: был ли случай, когда ты что-то случайно вдохнул, Диппер? Например, когда ел или просто был на улице? Он смотрит на меня вопросительно, а я чувствую, как вся кровь сходит с моего лица. Это, черт возьми, то, что я надеялся НЕ услышать. Хотя… Я должен радоваться, что это не рак, верно?.. — Н-нет… — только говорю я. — Ясно. Я чувствую пот на своем лбу. — Что ж, это довольно сложный случай, с учетом того, что никаких постоянных симптомов нет, а снимок не дает четких ответов. Для окончательного результата вам нужно сделать томографию. С большой вероятностью потребуется операция. Мистер Пайнс, вы согласны? Я мельком смотрю на дядю. Он тоже нервничает. — Сколько… Сколько это будет стоить? Вместе с… операцией? Врач называет сумму явно достаточно большую, чтобы сказаться на его доходах. На доходах мамы с папой. Ему придется позвонить родителям… Я не хочу уезжать… — Хорошо, — говорит он. Я уверен, что это та странная болезнь ханахаки. Мы могли бы обойтись и без томографа… Я мог бы сказать. Но я не могу. Я пытаюсь сказать, но ничего не выходит. Я пытаюсь себя заставить, но не могу. Мое дыхание учащается, я не могу его удержать. Я не хочу ничего из этого! … Я раскрываю глаза, замечая, что все серое. Все замерли. Я подскакиваю, оглядываясь. Этот подонок! — Так-так-так-так! Уже прошла почти половина недели, а ты все еще не хочешь признавать очевидного! — Билл! — Он самый! — З-зачем ты здесь?! Что т-тебе от меня нужно?! Отвали от меня! П-просто отвали! Я дрожу, мотаю головой, хватаюсь за волосы. Я не готов, я ничего не узнал Но внутри меня что-то внезапно трепещет, ноги подкашиваются, а по телу словно распространяется тепло. Я с ужасом поднимаю голову, замечая его совсем близко ко мне. — Просто проведываю тебя. Он надвигается, он зажимает меня к столу, мне некуда бежать. — Т-тебе заняться больше нечем?! Х-хочешь надо мной поиздеваться?! Я не знаю, что делать, не знаю, не знаю! Он не хочет останавливаться! — О, ну знаешь, мне всегда есть чем себя занять… Например, насылать кошмары, наблюдать за глупыми людишками, гонять мелких демонов, тусить со своей бандой… И ждать, пока ты созреешь… Мои руки сгибаются, когда он напирает на меня все ближе и ближе, заставляя практически лечь на стол. — Я не хочу иметь с тобой никакого дела! Отвали!.. Стой… Банда?.. Какая банда? Где-то есть еще такие же, как он?! — Может, ты и не хочешь, но твое тело долго не протянет без меня, — игнорирует он мой вопрос, а его руки опираются на стол, буквально запирая меня без шанса убежать. Я не смогу убежать — Ты… Э-это ты! Это все ты! Прекрати это! Я не хочу играть в твои игры! — Я не играю. Хотя… Может, немножко, — протягивает он, игриво прищуриваясь и наклоняясь ближе. — Довольно забавно наблюдать, как ты пытаешься найти выход, когда он прямо перед твоим носом. — Ты… Уйди от меня. Я пытаюсь быть жестче, быть настойчивее, но мой голос меня подводит. Его глаз слишком близко ко мне, его странное тело практическая касается меня, как и его черные руки. Мне тяжело дышать, тяжело опираться. Я не могу на него смотреть. — Ты прекрасно знаешь, что это не решит твоей проблемы. — Тогда что? Что?! Как мне отменить это?! Я не хочу быть связанным с тобой! — кричу я ему. — Ты не можешь отменить это. Даже я не могу. Но я и не хочу, — приглушенно говорит он в конце. Из моего рта вылетает всхлип, который я тут же пытаюсь скрыть. Как мне заставить его уйти?! Я оглядываюсь, вспоминая, что совсем рядом с моей головой сидит замерший во времени врач. Операция! — Я-я-я… М-мне сделают операцию! Я-я читал, что ханах… — Какой же ты идиот… Это не поможет! Это не то же, что и «ха-на-ха-ки»! Это совсем другое! Это выше твоего жалкого понимания! Это простирается далеко за эту галактику и вселенную, на другие миры, на совершенно разных существ! Нет ничего, что могло бы оборвать нашу с тобой связь, — раздраженно жестикулирует он, прежде чем грубо впечатать руки по бокам от меня в стол. Я приоткрываю рот, но мне нечего сказать. Я не могу ничего сказать. Но в друг он врет? Вдруг это не так? Почему я должен верить ему? — Ты искал информацию, альтернативные, обходные пути, но сам понимаешь, что в ловушке. Непосредственное физическое вмешательство в твои органы никак не повлияет на эту силу. Эта сфера, — он поднимает рентгеновский снимок под моей рукой, выставляя его передо мной и указывая на белое пятно, — это лишь маленькая материальная часть этой силы. Мои губы дрожат, а слезы собираются на глазах. Это бред. Чушь. Нереально. Он выкидывает снимок на пол, словно какой-то мусор. — Эта «болезнь», «проклятье» — или как бы ты еще ни называл — будет с тобой всегда. Оно связано с тобой на нескольких уровнях твоей оболочки. Чем больше ты меня отвергаешь, тем сильнее оно разрастается. Несправедливо. Несправедливо, несправедливо! — Почему… Почему страдаю только я?! — Потому что ты отвергаешь меня. Нашу связь. — С чего ты вообще решил, что я связан именно с тобой?! Кто вообще это решает?! — «С чего решил»? А-ха-ха-ха-ха! Какой глупый, совершенно тупой вопрос, Сосна… По-твоему, есть какое-то еще ранее неизвестное тебе существо, из-за которого все это началось? — Я… я-я, ну… Я д-думал… В-Венд… Я подскакиваю, когда его рука резко захлопывает мне рот. — Не смей, — чуть ли не рычит он. Мне страшно — Даже не упоминай эту Рыжую. Я хватаюсь за его руку, за его пальцы, которые впились мне в щеки, пытаясь освободиться. Он только сжимает сильнее, стискивая мои челюсти. Он слишком сильный — Ты мой. Только мой. — Нмх! — кричу я ему в руку, протестуя. И тут же кашляю. Я зажмуриваюсь, дрожу, накопившие слезы тут же скатываются вниз. Это больно Его хватка внезапно смягчается, и я боюсь упасть, но мою спину уже придерживает другая рука. Как давно она там? Его палец проводит по моим губам, и я стискиваю зубы, сжимаюсь, зажмуриваюсь, но это не мешает ему размазать влажную кровь по мне. — Саженец… Как долго ты будешь убегать от Судьбы? Из того, что я видел, никому еще не удавалось это сделать… Разве что… Билл словно хочет продолжить, но останавливается. Я приоткрываю глаз. Он щурится, смотрит вниз. А потом снова переводит взгляд на меня. Я зажмуриваюсь. — Что ты собираешься делать? Больница? Глупость. Они тебе не помогут. Иголки будут разрастаться дальше, заполняя не только легкие. И ты умрешь. Я распахиваю глаза. Умру Иголки? — А я знаю, что ты не хочешь умирать. Но я также знаю, что у тебя нет четкой даты смерти. Ни у кого, кто связан этими узами, нет четкой даты смерти. Дата смерти? — Что… о чем ты… говоришь… Его палец продолжает скользить по моим губам, и я пытаюсь вырваться, пытаюсь убрать его руку. Другая его конечность только закручивается вокруг меня сильнее, удерживая на месте. Я не смотрю на него. Куда угодно, только не на него. — Это все равно что рак для вас. Он процветает, постепенно убивая тело. Но у тебя есть от него лекарство. Я обращаю внимание на дядю Стэна, смотрящего на врача. В его глазах скорбь. В его глазах боль и разочарование. Что было бы, если б он мог видеть их? — Поцелуй меня, и я спасу тебя. Я замираю, мгновенно напрягаясь. Его палец тяжело лежит на моей губе, больше не размазывая кровь. Мерзость Мерзость! — Нет! Это… Это отвратительно! Как… Как ты можешь мне такое предлагать?! — вспыхиваю я, начиная толкаться и извиваться с новыми силами. Его взгляд темнеет, рука жестко обхватывает мои запястья. Я с ужасом продолжаю пинаться, пытаясь от него отдалиться, но это невозможно. Мне нужно выйти из этого чертового состояния! Проснись! Проснись! — Я даю тебе ключ от твоей клетки, в которую ты сам себя загнал, но ты отчаянно не хочешь его принимать. У тебя нет других вариантов. Тебе не из чего выбирать. Смирись. — Нет! — кричу я, пиная его. — Почему ты просто не поймешь, что я ненавижу тебя! Ты отвратителен! Отвали от меня! — Ты хочешь умереть? — Лу… Лучше так, чем быть… быть связанным с тобой!.. — выпаливаю я, чувствуя, как новые слезы текут по щекам, а в груди вспыхивает ужасающая боль. Я захожусь в приступе кашля. Он раздирает, он жжет, он душит. Сквозь мутную пелену я замечаю, как кровь попадает на меня, на стол, на пол и на него. Я не могу остановиться Больно Хватит Больно! Как же больно! … … Я откашливаюсь, с трудом дыша. Горло дерет, а в груди пульсирует. Мое тело дрожит… Я не могу… Я… Опираюсь о Билла?.. Я дергаюсь назад, когда осознаю это. Но он крепко держит мои руки, не позволяя мне уйти далеко. Он смотрит на меня. Долго. Молча. Что ему еще нужно от меня? Почему он просто не отпустит меня?! Мне нужно очнуться Я мотаю головой в надежде, что смогу выйти из этого состояния, но только делаю хуже, и все начинает кружиться. Я вскрикиваю, когда меня резко опрокидывают назад. Я чувствую спиной документы и папки. Что он собирается делать? Он смотрит на меня. Его руки придавливают мои запястья к поверхности. Он смотрит на меня. Чего он хочет от меня? — Что ты… — начинаю я хриплым голосом и тут же умолкаю. Он… Он высовывает большой раздвоенный язык из-под своего глаза… И приближается ко мне! Я в ужасе вздрагиваю и дергаюсь, пытаясь отшатнуться, но безрезультатно, и его мерзкая часть все равно касается моего лица. — А-а-а-а! Я кричу, отворачиваясь, уворачиваясь от него, но его странный язык следует за мной и проходится от подбородка до носа, оставляя влажную полосу. Он… слизал кровь? Меня сейчас стошнит… Мерзость Меня передергивает от отвращения. Как мне очнуться?! Мне нужно очнуться, очнуться! Я кричу и брыкаюсь, когда влага снова касается меня, оставляя след на шее и подбородке. Он не останавливается, он облизывает меня, задевает губы, нос и ресницы. Я чувствую, как все мое лицо покрыто его слюной. Как же мерзко — Не сопротивляйся. Мое тело дрожит, когда я пытаюсь вырвать руки, продолжая уворачиваться и пинаться. Моя грудь снова раздается болью, и я чувствую приближающийся кашель, я почти кашляю, почти, когда внезапно его язык проникает мне в рот. И я кусаю. Я задыхаюсь, я в ужасе, я не знаю, что происходит, как это произошло, но я слышу вскрик, я чувствую кашель. И неосознанно отпускаю. Я вдыхаю воздух, мне нужен воздух, я пытаюсь сфокусироваться. Я откашливаюсь, кровь бурлит у меня в горле. Серый потолок слегка раздваивается. Билл надо мной рассматривает свой язык. Он в крови. На нем следы от зубов. Моих зубов. Я укусил его Он засунул мне язык в рот Меня сейчас стошнит Я пытаюсь восстановить свое дыхание, но это сложно от продолжающихся позывов к кашлю и крови в глотке. Несмотря на это, я замечаю его враждебный, злой взгляд на меня. Его глаз становится красным, а язык засовывается обратно. — Ты очень об этом пожалеешь. Внезапно все чернеет, исчезает, и я с криком падаю в пропасть, видя лишь желтый удаляющийся свет. Со вздрогом я возвращаюсь в кабинет врача.