Страж любви

      Курт в последний раз бегло осмотрел небольшую комнатку, что служила ему пристанищем последние десять лет. Свои немногочисленные пожитки, с лёгкостью уместившиеся в небольшой облезлый сундук, он уложил ещё вчера, и теперь наёмнику оставалось лишь с сентиментальной грустью вспомнить о проведённых здесь в безопасности и достатке годах. Когда-то он и подумать не мог о такой роскоши и уж точно никогда не представлял себя наставником и телохранителем двух высокородных отпрысков.       Молодой, тогда ещё, капитан Монетной Стражи был до того поражён подобным назначением, что поначалу принял его за розыгрыш однополчан. Ухмылка недоверия сползла с его покрытой шрамами рожи лишь тогда, когда ему велели явиться на аудиенцию к самому князю.       Курт весело усмехнулся, вспоминая, каким истуканом он впервые стоял перед Клодом Д’Орсеем, до последнего уверенный в том, что всё это какая-то нелепая ошибка. Однако князь очень доходчиво дал понять, что не собирается растить из наследников семьи — своего сына и племянницы, — избалованных неженок.       — Я хочу подготовить их к будущему. К будущему, наполненному реальными опасностями и проблемами, а не только придворными сплетнями и балами, — пояснял он тогда вытянувшемуся перед ним в струну Курту, что от него будет требоваться. — Именно поэтому я приказал нанять на эту должность не благородного павлина пляшущего со шпагой, а реального боевого офицера. И мне прислали вас, — тогда он бросил на Курта до неприличия оценивающий взгляд, и лишь холодно добавил, — Надеюсь вы справитесь.       И как ни странно Курт действительно отлично справлялся с работой наставника, пусть не сразу, но найдя подход к несносным поначалу высокородным юнцам. Его контракт продляли год за годом, пока однажды не расширили, сделав ещё и личным телохранителем кузенов.       — Сам виноват, — насмехался тогда над его кислой рожей Манфред. — Хорошо выучил этих засранцев. Они теперь от любой приставленной князем охраны так умело избавляются, что любой шпион позавидует.       Караулить двери покоев, следить на светских раутах за содержимым бокалов и не позволять юнцам сбегать по ночам из дворца. Мечтал ли он о такой службе? Пожалуй, нет. Но приказ есть приказ, а Курт всегда выполнял их добросовестно и с чувством долга.       Так будет и с новым назначением. Курт ещё раз бросил неуверенный взгляд на сундук. Когда он услышал, что его воспитанников отправляют в новую колонию на далёкий остров, то очередной раз приготовился вернуться в казарму Серены, но его снова ждал сюрприз.       — Князь изволил продлить ваш контракт в качестве телохранителя превосходительств ещё на год, — чопорно сообщил ему худощавый работник княжеской канцелярии. — С учётом дальнего путешествия и множества, вероятно, грозящих наследникам в диких землях опасностей, ваше жалование будет существенно увеличено.       И вот со значительной суммой, указанной в новом контракте, и неспокойной душой он должен был взойти сегодня вечером на борт корабля, что отправлялся к берегам Тир-Фради.              Бросив пробегающему мимо запыхавшемуся слуге, что видать с ног уже сбился, с утра занимаясь сборами, погрузить сундук из его комнаты к остальному багажу, Курт поспешил к главным воротам. До отплытия нужно было ещё успеть сделать в городе неожиданно свалившееся на него поручение от самого генерала Торстена. Но выйдя на охватывающую внутренний двор замка галерею, он заметил внизу знакомую фигуру, что кружась в клубах желтоватой пыли, всё сильнее теснила к лестнице пару молодых бойцов из числа тех, кто так же должен был отправиться в Новую Серену.       Курт удовлетворенно хмыкнул и замер в тени небольшого балкона, внимательно следя за атаками своей ученицы. Все при дворе, включая князя, считали Диану де Сарде более ответственной и спокойной, чем её кузен, но Курт-то знал, что юная леди весьма азартна и отчаяна и лишь хорошо научилась собой владеть в отличии от молодого наследника. В бою же сразу было видно, что эта девчонка… Тут Курт ещё раз окинул взглядом Диану, одетую в дорогой, но удобный мужской камзол, который хорошо подчёркивал изгибы давно уже не юношеского тела. И когда она успела из нескладной, худощавой девчонки превратится в столь статную особу, что скоро займёт почётную должность эмиссара Торгового Содружества на Тир-Фради?       Помниться князь предположил, что обучение девочки будет для Курта проблемой, но наёмник заверил его, что в рядах их гильдии женщины служат наравне с мужчинами и ему не раз приходилось готовить новобранцев женского пола. Однако капитан лукавил — он серьёзно нервничал начиная её обучение. Одно дело преподносить уроки жизни молодому пацану, отец которого желает вырастить из наследника мужчину и совсем другое лупцевать тренировочным мечом высокородную девчушку, привыкшую к реверансам и шёлковым панталонам. Но к удивлению Курта, Диана всегда вела себя стойко, перенося все тяготы военной подготовки с гордо поднятой головой. И если Константин, по началу, ещё пытался жаловаться отцу на остающиеся после жёстких тренировок синяки, то юная леди, лишь хмуро смотрела на него пронзительно зелёными глазами и крепче сжимала челюсти, пытаясь в сотый раз нанести наставнику хоть один ответный удар.       Убедившись, что воспитанница забавляется с молодыми солдатами, как дикая кошка с парой глупых мышей, Курт широким шагом направился вниз и, подхватив с земли маленький камушек, прицельно запустил им увлечённо фехтующей девушке в шею. От неожиданности Диана вздрогнула и, чуть не пропустив очередной удар противника, резко отскочила в сторону, переводя на наставника недовольный взгляд.       — Эй, Зеленокровая! Разве я не учил выбирать для тренировок только сильнейших противников, тех, кто может чему-то научить, а не только потешить твоё самолюбие?       — А разве ты не обещал больше меня так не называть после того, как я оставила тебе этот шрам? — рыкнула она в ответ, указывая на еле заметную под щетиной, небольшую впадинку на его подбородке.       На лице Курта красовались такие внушительные борозды, что это и шрамом-то можно было назвать с трудом, но для Дианы эта маленькая неровность на его коже была предметом особой гордости.       — Не обольщайся, обещание касалось только нашей тренировочной площадки. Но коль ты выходишь в большой мир, и мне предстоит теперь спасать твою шкуру от множества новых опасностей, считаю не лишним напомнить тебе, что ты всё ещё Зелень, пороха не нюхавшая.       Курт видел, как в зелёных глазах девушки яркой искрой вспыхнул гнев, но она не поддалась на провокацию, ответив лишь насмешливо-возмущённым тоном:       — Я давно уже не ребёнок, Курт, и меня не требуется ежеминутно защищать.       — Серьёзно, Зеленокровая? Так давай проверим! Сражайся с честью! — выкрикнул он девиз Монетной Стражи, с которого начинался каждый их учебный поединок и, не давая ей времени на раздумья, тут же двинулся в наступление, размашисто замахиваясь своим тяжёлым мечом.       Диана отскочила в сторону, чуть не налетев на спешащих убраться из-под ног молодых солдат, и вновь изящно увернулась, выхватывая на ходу дагу, в попытке увеличить свои шансы на победу. Справедливости ради, вооружены они были, конечно, не на равных. Неизменно закованный в кирасу Курт со своим мощным эспадоном сейчас выглядел в глазах подчинённых настоящим садистом, нападая на легко одетую девчонку, вооружённую лишь шпагой, да кинжалом. Но для Зелени подобные тренировки были привычны. В конце концов задачей Курта было убедиться, что миледи будет способна за себя постоять против любого противника и тренировал её, опираясь на сильные стороны воспитанницы. Силе и напору изящная девушка противопоставляла ловкость и скорость, а также была обучена прекрасно стрелять и использовать другие хитрости способные помочь в неравном бою.       И вот Диана порхала вокруг него, легко уходя из-под разящих ударов двуручного меча, выжидая удачный момент для контратаки. Курт хохотнул, когда дага де Сарде скользнула по его броне, не достигнув своей цели.       — Я смотрю, у тебя сегодня прекрасное настроение, — поддела она, увернувшись от его ответного удара локтём.       — Конечно! Великий день ведь! Мои благородные птенцы покидают своё родное гнездо, — ответил он, пытаясь поймать её на ложный выпад, но Диана, молодец, не повелась.       — Гнездо может и покидаем, но всё равно остаёмся под присмотром своего верного наставника.       — Верного вашему золоту, — поправил её Курт.       — Ох, Курт! Не надоело прикидываться циничным наёмником? — тут она попыталась ударить его гардой шпаги из-за плеча, но лезвие меча вовремя преградило ей путь и лицо Дианы со странной улыбкой на губах замерло перед его глазами. — Хоть раз признай, что эта работа нравится тебе не только внушительным гонораром.       Он ничего не ответил, лишь с силой оттолкнул её, описывая очередную широкую дугу мечом. Он день за днём повторял, что он им не друг и не дядюшка, а всего лишь наёмник, что готов рисковать за них собственной жизнью, лишь до тех пор, пока его жалование остаётся достаточно щедрым. Но в последние годы Курт всё чаще ловил себя на мысли, что произносит эти речи уже скорее для себя, нежели для них.       — Ты сегодня необычайно язвительна, — кинул он, насмехаясь над попыткой Дианы отвести тяжёлое лезвие его меча шпагой, и легко выводя её из равновесия, вынудил пятиться. — Такое ощущение, что тебя что-то серьёзно беспокоит.       И тут он мощным ударом сбил её клинок и ощутимо, хоть и не в полную силу, пнул под колени, отчего де Сарде плюхнулась в пыль, а Курт приставил остриё своего меча к её горлу.       — Не рада, что я отправляюсь с вами, Зелень? — насмешливо спросил он, делая акцент на последнем слове и победно нависая над раздосадованной ученицей.       — Я конечно надеялась, что уже достаточно взрослая, чтобы не нуждаться в няньке с мечом, — произнесла она так гордо, будто не валялась у его ног в грязи, а восседала на троне, — но я рада, что вдалеке от дома рядом будет знакомое лицо, — совершенно обескураживающе улыбнулась девушка, заставляя Курта ухмыльнуться и помочь ей встать.       — Что ж, пусть тогда и привычное прозвище напоминает тебе на чужбине о родном доме, Зеленокровая.       — Я дважды могла вогнать тебе кинжал в горло, — тут же обижено фыркнула она.       По правде сказать, исход этого поединка ничего бы не изменил — он не собирался называть её по имени, пока этого не требовал официальный этикет. Диане наверняка думалось, что это ненавистное прозвище, напоминающее ей о странном родимом пятне, изумрудной кляксой красовавшимся на левой скуле, он использует лишь чтобы позлить её. Но на самом деле дурацкие клички позволяли Курту держать дистанцию с воспитанниками. Напоминали и ему и им, что они лишь его работа. Но и ставить на место высокородных юнцов, конечно, тоже помогали.       — Сказать сколько раз я мог тебя вывести из строя будь это реальный бой? — убирая меч в ножны усмехнулся наёмник.       — Давай оставим детальный разбор боя на другой раз, Курт. Сейчас есть дела поважнее, — хмуро ответила Диана, заправляя выбившиеся тёмно-каштановые пряди обратно в элегантный хвост, стянутый изумрудной атласной лентой на затылке.       Курт заметил небольшую морщинку, что пролегала между бровей у девушки, когда она волновалась настолько, что уже не могла этого скрыть.       — Что стряслось, Зелень? — уже без насмешек и даже с каплей заботы спросил он, скрестив руки на груди.       Диана подняла на него свои пронзительно зелёные глаза и отчего-то мужчине вновь почудилась в них злость.       — Константин не явился сегодня с утра на прощальную встречу с отцом, — с глубоким вздохом произнесла она. — Дядюшка в ярости.       — Ну это для отца Константина дело привычное, — пожал плечами Курт.       Все были наслышаны о бесцеремонных выходках молодого и безответственного наследника, что буквально из кожи вон лез, чтобы позлить князя. Вот только мало кто знал, и Курт по стечению обстоятельств входил в это небольшое число посвященных, что толкали Константина на подобные хулиганства не дурной характер и инфантилизм, а лишь жгучее желание всеми возможными способами привлечь внимание отца к своей персоне. Курт никогда не отличался мягкосердечностью, но даже ему было до боли досадно смотреть, как совсем ещё юный наследник престола скитается по огромному дворцу совершенно не нужный своему отцу, который предпочитал слушать доклады об успехах сына из третьих рук, а ещё лучше в письменном виде, вместо того, чтобы лично наблюдать за его тренировками. Мать же Константина появлялась при дворе столь редко, что Курт даже не мог детально вспомнить, как выглядит Джулия Д’Орсей, даже не пытавшаяся скрывать, что рождение сына было для неё лишь способом заполучить титул княгини.       — Вот только я обошла уже весь дворец и так его и не нашла, — всё тем же встревоженным голосом продолжала Диана, которая наравне со своей матушкой была и оставалась, пожалуй, единственным искренне любящим взбалмошного Константина человеком. — Надеюсь он просто отправился с утра пораньше в порт, осматривать наш корабль, а не влип в какую-нибудь очередную передрягу. Хочу пойти туда и убедиться лично.       — Тогда я пойду с тобой и помогу его найти, — спокойно предложил Курт, прикидывая, что лавка торговца в которую он должен заглянуть всё равно находится недалеко от порта. Он совершенно не ожидая, что девушка нервно рыкнет на него в ответ:       — Если бы ты не потащился за мною вчера, а остался с ним в таверне, как я просила, его вообще искать бы не пришлось!       — И я должен был позволить тебе возвращаться ночью одной во дворец? Не учи меня, как делать мою работу, Зелень! Я за вас головой отвечаю не первый год. В той таверне любая собака знает, кто такой Константин Д’Орсей и что ждёт тех, кто его тронет, а вот одинокая девушка на ночных улицах Серены лучшая мишень для разной швали.       Он заметил, как Диана стушевалась от его злого тона, нервно закусив краешек нижней губы.       — Я не то имела ввиду. Просто… Я очень волнуюсь за Константина, — немного виновато проронила она.       — Я понимаю, — ободряюще ответил Курт. — Уверен, с ним всё в порядке, и мы найдём его пьяного и счастливого восседающим на мачте вашего корабля.              Пробираясь по узким улицам Серены в сторону портового района, им то и дело приходилось пропускать носильщиков, что волокли тела к погребальным кострам, чёрные столбы дыма от которых, давно стали неотъемлемой частью городского пейзажа. В начале эпидемии, когда маликор ещё встречался редко и все надеялись, что заразу удастся сдержать, умерших вывозили за город, но со временем тел становилось всё больше, а костры полыхали всё ближе к дворцовой площади. Курт уже так привык к смраду горящей плоти, липкой гари и сладковатому аромату лекарств, постоянно витающим в воздухе, что давно перестал прикрывать лицо и даже морщится.       Люди, охваченные поначалу ужасом и паникой, со временем свыклись с мыслью о неминуемой гибели и просто продолжили жить дальше, стараясь не обращать внимание на снующих всюду в чудовищных птичьих масках чумных докторов, которые всё равно не могли ничего сделать для умирающих, кроме как накачивать последних до беспамятства наркотическими веществами, чтобы хоть немного ослабить их боль. Зараженных было так много, что никакие больницы и даже разбитые под открытым небом лазареты не могли их уместить и Курту то и дело приходилось уворачиваться от тянущих к нему свои дрожащие руки несчастных бедняков, что умирали прямо на улицах.       Даже в богатых районах день ото дня всё больше дверей вокруг пестрело белыми карантинными крестами, наглядно показывая, как зараза медленно, но уверенно пожирает этот город.       Поиски лекарства от маликора стали главной задачей для всех стран континента, а недавнее открытие затерянного в океане острова Тир-Фради — главной надеждой на спасение. Как слышал Курт на этой таинственной земле маликором не болели не только местные аборигены, но и приехавшие туда поселенцы.        О приближении к порту их известил, развеивающий густой запах смерти, солёный морской бриз. На пристани было очень оживленно: повсюду сновали моряки, таскающие ящики и тянущие на плечах тяжёлые канаты, мелкими перебежками двигались работники порта, сверяя номера ящиков с погрузочными декларациями и посреди всей этой суматохи и шума гордо стоял, скрестив руки на груди, молодой навт в кожаной треуголке капитана.       — Подтянуть тросы! Хорошенько закрепите орудие! Проверьте паруса! Осторожнее с этим багажом! Ты за этот фарфор за всю жизнь не расплатишься!       У незнакомца был хорошо поставленный командный голос и знатная выправка и всё же он казался Курту слишком молодым для капитана.       — Капитан Васко? — окликнула его Диана.       Моряк обернулся, с явным интересом окидывая взглядом девушку и её мужской наряд.       — Собственной персоны. А вы?       — Леди де Сарде, племянница князя, — официально представилась Диана, уверенно протягивая навту руку.       Мужчина еле заметно дёрнул уголком рта и сжал протянутое ему запястье с явно большей силой, чем предполагал этикет обращения с благородной дамой, но Диана с готовностью ответила на рукопожатие, ничем не выдав доставленный ей дискомфорт.       Курту оставалось лишь скрипнуть зубами. Не понравился ему этот капитан. Всё же слишком молодой и слащавый, со сложным переплетением татуировок на лице и вызывающе поблёскивающей серьгой в левом ухе. Он никогда не доверял подобным типам и предпочёл бы, чтоб Диана держала с ним ухо в остро, о чём он непременно ей сообщит.       — Надеюсь ваша лодка уже готова к отплытию? — поинтересовалась тем временем Диана.       Её слова вызвали на лице капитана, явно не умеющего хорошо скрывать свои чувства, такую бурю негодования, что Курт еле сдержался от довольного смешка.       — Это корабль, а не лодка! — холодно, чуть не рыча сквозь зубы, ответил навт.       — Прошу прощения, капитан, — мягко и очень учтиво извинилась Диана.       — А отвечая на ваш вопрос, мадам, к отплытию уже почти всё готово, мы ждём лишь юного наместника.       В ответ Диана лишь взволнованно нахмурилась, понимая, что Константина в порту ещё не видели, и не обратила ни малейшего внимания на неподобающее её титулу обращение. А вот Курт, услышав подобную бесцеремонную наглость в адрес воспитанницы нервно сжал кулаки, убеждаясь в своих опасениях насчёт надменного капитана.       — Мы, если честно, надеялись застать моего кузена здесь, но видимо он всё же чересчур бурно отпраздновал вчера наше отплытие.       — Что ж, надеюсь он появится здесь вовремя, — недовольно насупился в ответ капитан. — Магия навтов способна на многое, но только не управлять морем. Надеюсь, вы понимаете, что отлив никого ждать не будет.       — Безусловно, капитан Васко, — отчего-то по-прежнему дружелюбно ответила де Сарде. — Поэтому мы сейчас же отправимся в таверну, чтобы узнать, чем же закончилось вчерашнее гулянье и где запропастился мой кузен.       — В таверну Монетной Стражи? — вдруг неуверенно переспросил навт.       — Да, именно там мы устроили вчера прощальный вечер, — ответила Диана и вдруг, пристально взглянув на моряка, добавила, — Вы хотели о чём-то попросить?       Курт заметил сомнения на лице капитана, вероятно удивлённого проницательностью юной леди.       — Дело в том, что один из членов моей команды — юнга по имени Джонас, — не вернулся вчера из увольнения. Последний раз его видели именно в той таверне и если вы что-то услышите о нём… не могли бы мне сообщить? Его отсутствие не повлияет на плаванье, но мне не хотелось бы отправляться в море с тяжёлым сердцем.       Васко говорил нехотя, явно не желая признавать, что ему нужна помощь высокородной девицы, которая только что оскорбила его драгоценную шхуну, но видать он действительно волновался за этого паренька. Курт знал не понаслышке какого это нести ответственность и переживать за жизнь своих подчинённых и потому оценил, то что моряк был готов переступить через свою гордость, лишь бы узнать о судьбе мальчугана.       — Я постараюсь сделать всё возможное, чтобы вернуть вам юнгу! — заверила его Диана и уверенным шагом направилась в сторону казарм Монетной Стражи.              — Каждая собака его знает, говоришь? — злобно бурчала Диана, спеша к указанному трактирщиком складу.       — Ты же слышала: эта шайка недавно в городе! — нервно огрызнулся Курт.       Он и сам уже винил себя, что не заставил Константина покинуть таверну вместе с ними и волновался не сотворили ли эти отбитые отморозки, с которыми нерадивый наследник затеял вчера драку, с ним чего. Ехидные же замечания Зеленокровой делали наёмника лишь злее.       — Кажется это здесь, — неуверенно предположила Диана, осматривая торец ветхого двухэтажного строения с облупившейся краской, и, словно в подтверждение её слов, со второго этажа донёсся приглушённый крик:       — Ах вы поганые ублюдки! Выпустите меня немедленно! Да вы хоть знаете кто я? — голос звенел от злости и возмущения, но всё равно звучал по-аристократически величественно.       — Ну, по крайней мере мы теперь знаем, что он жив и по всей видимости цел, — хмыкнул Курт, прикидывая их шансы незаметно пробраться в здание.       — Осталось лишь вытащить его оттуда, желательно не привлекая лишнего внимания, — словно читая его мысли, отозвалась Диана.       — Центральный вход точно будут сторожить, да и во внутреннем дворе могут быть люди и соваться туда, не зная сколько их, крайне рискованно, — рассуждал он вслух, когда заметил, что де Сарде, по-кошачьи припав к земле, заскользила вдоль бочек и рассохшихся ящиков к задней стене склада.       Курт лишь чертыхнулся, боясь следовать за воспитанницей — в своём тяжёлом облачении он просто не мог передвигаться столь же быстро и бесшумно. А потому наёмнику оставалось лишь скрипеть зубами от злости и придумывать цветастые ругательства, которыми он укроет Зеленокровую, когда они выберутся из этой передряги.       Девушка тем временем, воровато оглядываясь, добралась до тяжёлых створок, закрывающих вход в подвал и зависла над ними на несколько минут, еле заметно шевеля руками рядом с увесистым тёмным замком.       Князя Д’Орсея интересовали лишь результаты обучения сына и племянницы, а потому он не возражал против нестандартных методов к которым иногда прибегал Курт, как например обучение Дианы у одного известного в преступных кругах вора. Курта с этой неоднозначной личностью свела в своё время служба, и наёмнику не составило особого труда уговорить его, обучить свою благородную воспитанницу некоторым полезным трюкам и приоткрыть для неё секреты не совсем законных, но чертовски полезных навыков. И вот теперь, играючи избавляясь от мощного замка, она доказывала, что занятие эти были не напрасны.              В подвале было темно, пахло затхлостью и пылью. Курт аккуратно прикрыл гостеприимно распахнутую для него Дианой створку и, стараясь двигаться как можно тише, направился вслед за ней к ведущей наверх лестнице, откуда продолжали доносится возмущённые крики Константина.       По счастью в здании остались лишь пара вусмерть пьяных головорезов, храп которых прекрасно заглушал шаги незваных гостей. Остальная часть шайки бурно спорила во внутреннем дворе насколько большой выкуп можно потребовать за наследника князя.       Диане не составило труда найти место заточения кузена, как и избавиться от очередного немудрёного замка, но стоило проскользнуть внутрь, как прямо ей в голову полетела винная бутылка. Девушка еле успела пригнуться, закрывая глаза от брызнувших во все стороны осколков. В следующее мгновение вылетевший из дальнего угла комнаты Константин с силой припечатал её к стене.       — Константин! Это я! — испуганно взвизгнула Диана, вцепившись в крепко сжимающие её запястья кузена.       — О боже, дорогая кузина! — растерянно вскричал юный князь, тут же отпустив девушку, лишь чтобы сразу заключить её в крепкие объятия. — Я так и знал, что ты будешь меня искать. Ты ведь всегда меня выручаешь.       Курт следил за этой сценой воссоединения лишь одним глазом, напряжённо карауля ведущий к комнате тёмный коридор, опасаясь, что кто-нибудь из шайки может пожаловать сюда в любую минуту. Но бросив на кузенов беглый взгляд, он в который раз подумал насколько они непохожи друг на друга. Константин будучи всегда болезненным и достаточно слабым ребёнком, вырос в хрупкого юношу, унаследовавшего от родителей тонкие черты лица и аристократическую бледность. Его пшеничные волосы и светлые глаза делали образ парня ещё более томным и утонченным. Диана же напротив всегда будто излучала энергию и силу. У неё была необычная для высшего общества довольно смуглая кожа и тёмно-каштановый водопад непослушных волос, а в мягких чертах лица проскальзывали экзотические черты, несвойственные аристократам Торгового Содружества. О странном родимом пятне, покрывающем её левую скулу причудливыми зелёными разводами и говорить нечего. Курт никогда не считал, что эта отметина хоть сколько-нибудь портит красоту юной леди де Сарде, и тем не менее она оставалась извечным предметом насмешек всего высшего света. Наставник помнил, сколько раз приходилось ему находить юную Диану тихо плачущей в дальних уголках сада, после особо колкого замечания очередной язвительной баронесски. Но с возрастом де Сарде научилась не обращать внимания на подобные нападки, а порой и довольно хлёстко на них отвечать.       — А ты всегда лезешь на рожон, совершенно не задумываясь о последствиях, Константин! — раздался из комнаты осуждающий голос Дианы.       Курта так удивил её тон, что он даже отвернулся от заветного коридора. Обычно де Сарде была с кузеном очень терпелива и заботлива, зная, как нелегко тому приходится в общении с бесчувственным отцом.       — И вот мне снова приходится выслушивать крики дядюшки, разыскивать тебя по всему городу, вытягивать из этого клоповника, — всё громче рычала она тыча совершено обомлевшего Константина пальцем в грудь, — вместо того чтобы… — тут голос её дрогнул, а руки безвольно повисли — вместо того, чтобы прощаться с матушкой, — окончательно севшим голосом закончила она и отвернулась к узкому запылённому окну.       Курт скрипнул зубами. Как же он раньше не догадался, что так беспокоило Диану? Ведь именно из-за матери она изволила вчера пораньше вернуться во дворец и видимо планировала провести с ней весь день перед отплытием. Маликор не знал пощады ни к беднякам, ни к высшему сословию, но внезапная болезнь Ливи де Сарде стала для Дианы настоящим потрясением. Именно в тот день, когда врач сообщил им страшный диагноз её матери, Курт окончательно понял, что его воспитанница из дерзкой девчонки превратилась в высокородную леди, умеющую держать себя в руках даже в самые страшные моменты. Лишь Константин, проводивший её тогда до покоев, да Курт, оставшийся сторожить у двери услышали в тот день её душераздирающие рыдания.       Встретившись взглядом с растерянным Константином, Курт не двусмысленно кивнул тому на девушку и снова вернулся на свой пост.       — Диана, прости, пожалуйста. Мне очень жаль. Я эгоистичный и безответственный болван, но меньше всего на свете я хотел обидеть тебя, — донеслись у него из-за спины наполненные печалью слова Константина.       — Нет, это ты прости, — голос Дианы вновь звучал спокойно и заботливо. — Мне не следовало так на тебя срываться. На самом деле я очень волновалась. А эти несколько часов, к сожалению, никак не изменили бы состояние моей матери.       — И всё же…       — Ребятки, а давайте свои бесконечно витиеватые извинения вы продолжите в более подходящем месте! — шикнул на них наёмник.       — Курт прав, нам нужно выбираться, — серьёзно заявила Диана и направилась к выходу.       — Надеюсь вы не всех этих ублюдков перебили и оставили хоть кого-нибудь мне на потеху? — тут же самоуверенно отозвался Константин.       — Мы не с кем не дрались и не собираемся, — зло рыкнул на него Курт. — Не хватало ещё чтобы один из вас перед самым отплытием схлопотал шальную пулю!       — И ты предлагаешь оставить этих грязных мерзавцев безнаказанными? После всего, что они посмели сделать? Ты хоть представляешь, как они со мной здесь обращались? — тут же взъярился на него Константин, очередной раз демонстрируя свою заносчивую капризность.       Стоя теперь ближе к молодому наследнику, Курт сумел различить в прорезях его порядком изорванной рубахи несколько свежих синяков, яркими лиловыми кляксами полыхающих на бледной коже.       — Нет, Малец. Я лично до отплытия загляну в казарму составить рапорт и уже завтра от этой шайки стража и мокрого места не оставит. Но сейчас я предлагаю тебе подумать уже наконец о своей дорогой кузине и убраться отсюда, — тихо процедил Курт, смерив Константина суровым взглядом.       — И желательно побыстрее, нам ещё юнгу нужно вытащить со склада его отца, — торопливо напомнила Диана.       — Зелень, может оставишь это мне? Тебе и правда стоит провести оставшееся время с матерью, — голос Курта прозвучал неожиданно заботливо, даже для него самого.       — Ну уж нет! — упрямо дёрнула головой девушка. — Я обещала капитану Васко, постараться отыскать этого мальчишку. Он по крайней мере угодил в беду не по своей вине, в отличии от некоторых, — отрезала леди де Сарде тоном, не принимающим возражений.               Солнце медленно клонилось к горизонту, заливая порт и неспокойную гладь моря тёплым золотистым светом. Суеты на причале было заметно меньше, видимо погрузка багажа была уже завершена и от того пронзительные крики чаек стали слышны ещё отчётливее. Капитан Васко стоял на прежнем месте, устремив взор на пришвартованный неподалёку корабль. Поднявшийся ветер трепал полы его бушлата и падающие ниже плеч светлые волосы.       — Капитан Васко! — окликнула его Диана и дождавшись, когда моряк переведёт на неё отчего-то потеплевший с последний их встречи взгляд, добавила, — Позвольте вам представить…       — Константин Д’Орсей! — сам выступив вперёд, величественно произнёс её кузен. — Наследник князя и будущий наместник Новой Серены. Рад знакомству с вами, капитан, и буду счастлив путешествовать на вашем…       — Корабле, — торопливо подсказала Диана, обмениваясь с навтом хитрым взглядом, который Курту очень не понравился.       — Рад знакомству, ваше превосходительство. Надеюсь вы останетесь довольны путешествием, — вежливо ответил капитан. — Готовы ли вы уже покинуть Серену?       — Выбраться из этого задыхающегося в дыме костров осиного гнезда и ускользнуть из-под угнетающего взора моего отца? Только об этом всю жизнь и мечтал! — пылко заявил Константин.       — Тогда, прошу пожаловать на борт «Морского конька», — усмехнувшись пригласил их навт, направляясь вдоль причала к огромному трёхмачтовому кораблю.       Курт видел, как Диана украдкой бросает грустные взгляды в сторону возвышающегося над городом княжеского дворца, практически скрытого за зловонным облаком дыма, наверняка вновь думая о матери. Взращённому армией наёмнику сложно было понять её переживания, ведь он за всю жизнь практически не был ни к кому настолько привязан. Ему много раз приходилось терять боевых товарищей, но он понимал, эти чувства не могли сравниться с горечью прощанья с родной матерью, которую Диана очевидно никогда уже не увидит.       Из раздумий его вырвал пронзительный крик моряка, чуть не вылетевшего из-за борта ближайшего к ним корабля:       — Помогите кто-нибудь! Чудовище проснулось! Тащите скорее канаты! Его нужно связать!       Вслед за криками последовал мощный удар, заставивший всё судно содрогнуться и надрывно затрещать.       — Вы что там такое перевозите? — ощущая поганое предчувствие, спросил Курт, спеша обнажить свой меч.       — Проклятые алхимики! — зло бросил Васко. — Эта тварь должна была спать глубоким сном.       Последовал новый удар, от которого бок корабля треснул, заставляя судно сильно накрениться.       — Да что же это? — выдавил Константин поражённо застыв на месте.       В следующее мгновение раздался дикий треск ломающихся досок и во все стороны полетели увесистые обломки корпуса, а из образовавшегося провала вырвалось огромное чудовище, будто сплетённое из корней и каменных глыб. Больше Курт рассмотреть ничего не успел — здоровенный кусок древесины ударил его в грудь, заставляя повалиться на мощенную гладкими камнями землю.       Тварь приземлилась на причал заставляя всех содрогнуться от страшного удара, а затем разинув свою чудовищную пасть издало протяжный вой, от которого сердце в груди у наёмника до боли сжалось.        Когда Курт наконец смог подняться, то услышал тоскливый стон канатов и резкие хлопки лопающихся строп — мощная грот-мачта корабля, потеряв устойчивость начала медленно заваливаться, вот-вот собираясь обрушиться прямо на разинувшего от ужаса рот Константина. Курт рванул вперёд, обегая всё ещё растерянную гигантскую тварь по дуге, уже понимая, что не успеет к воспитаннику. В это время чудовище, взрывая землю своими когтистыми лапами, затравленно тряхнуло головой и выпрямилось, позволяя оценить его нереальные размеры и подставляясь точно под удар стремительно несущейся к земле мачты. Грохот от удара был страшным, а поднявшееся облако пыли окончательно скрыло Константина из вида. И когда Курт решил было, что этот день всё же станет последним в его нелепой карьере телохранителя, прямо из клубов пыли кубарем вылетели Диана и Константин. Когда наёмник подоспел к ним и помогал подняться белому, как мел князю с земли, казавшееся уже бездыханным чудище опять начало вставать, размахивая острой головой, украшенной веером витых, похожих на сплетение ветвей, рогов.       — Курт, сейчас же уведи отсюда Константина! — жёстко, словно приказ, крикнула ему вскочившая на ноги Диана.       Оставлять воспитанницу в опасности не хотелось. Курту казалось он предаёт её, бросая здесь на растерзание твари. Но Зелень уже устремилась к громадине, вскидывая свой пистолет в попытке отвлечь её и давая наёмнику возможность оттащить оглушенного ударом Константина в безопасное место. Рыкнув с досадой, Курт поудобнее перехватил молодого наследника. "Никаких чувств, только приказы и долг", — продолжал он твердить себе, волоча Константина в укрытие и оставляя Зеленокровую за спиной. Курту оставалось лишь надеяться, что все его уроки не прошли зря.