Страж любви

      Диане оставалось лишь надеяться, что многочисленные тренировки с Куртом не прошли для неё даром, и она сможет выбраться живой из этой неожиданной схватки.       Первый же выстрел двухзарядного пистолета разорвал монстру плоть на груди, заставляя того отчаянно взвыть. Из раны брызнула тёмная жидкость, доказывая, что эта громадина всё же состоит из плоти и крови, а не только из бросившихся сразу в глаза толстых ветвей и бугристых валунов, покрытых налётом разноцветных лишайников. В этом создании чувствовалось что-то первозданно дикое, величественное и необузданное и, не пытайся оно сейчас раздавить Диану своими мощными когтистыми лапами, она наверняка бы им восхищалась.       Но сейчас она была сосредоточена только на том, в какую сторону безопаснее откатиться и едва успела пригнуться, когда у неё над головой с громким лязгом пронесся обрывок мощной цепи, которой монстр видимо был прикован в трюме. Сейчас оборванные тёмные звенья болтались ярмом на шее чудовища, а издаваемый ими шум ещё больше злил и без того разъярённого зверя. Девушка поспешила сделать перекат, уходя из-под очередного удара и заметила скрывающиеся вдалеке силуэты Курта и Константина.       Осознав, что кузен в безопасности, Диана начала судорожно шарить взглядом по окружающим её обломкам и уцелевшему грузу, прикидывая, что могло бы помочь нанести такой громадине достаточный урон. Уж точно не её несчастная шпага, которую она сжимала в руке скорее по привычке. Зверюга разворачивалась грузно, что позволило девушке проскользнуть у неё между лап, и учуять знакомый, щекочущий нос запах гремучей алхимической смеси. Под одним из треснувших, словно спелый арбуз, ящиков медленно разливалась бурая, слегка дымящаяся лужа. Поблагодарив про себя мэтра Видаля, который вбил ей в голову всегда иметь при себе набор отмычек и заготовки для алхимических ловушек, она резко отскочила в сторону спасительного ящика.       Подхватить пережившую падение целую бутыль с мутной жидкостью заняло всего мгновение, но вот для установки ловушки требовалось время. Диана попыталась отбежать от чудовища подальше, но взбешённое существо настигло её одним мощным рывком. Потеряв равновесие, от сильного удара в спину, Диана повалилась на землю, по счастью сохранив целостность бутыли, но нависшее над ней чудовище уже собиралось нанести крушащий удар, как вдруг над портом прогремел раскат пушечного выстрела. С громким свистом в переднюю лапу монстра врезалось ломающее ему кости ядро. Тварь взревела, и, неуклюже подтягивая поврежденную конечность, отвернулась от девушки в сторону дымящейся на борту корабля пушки из рассеивающихся клубов дыма над которой показалось довольное лицо капитана Васко.       Диана, спеша не упустить подаренную ей атакой навта возможность, откатилась в сторону и, боязливо оглядываясь на всё более хаотично движущуюся тварь, быстро как могла стала собирать ловушку. Когда всё было готово, девушка пронзительно свистнула, а затем для верности всё же полоснула чудище шпагой по лапе, не уверенная правда, что это ранение нанесло ему хоть какой-то вред. Убедившись, что тварь вновь устремилась в её сторону, Диана ловко перескочила через ловушку и побежала прочь.       Раздавшийся за спиной взрыв пронёсся по спине волной жара, а от надрывного воя зверя внутри всё похолодело. Когда Диана обернулась чудовище корчилось на земле, из последних сил пытаясь отползти подальше от причинивших ему столько боли и страданий людей. Диана приблизилась, теперь имея возможность лучше его рассмотреть. Зверь тяжело дышал, его длинная морда, отдаленно похожая на волчью, была плотно оплетена толстыми ветвями на которых кое-где даже виднелся мох. И из самой глубины этого сплетения на Диану смотрели несчастные, наполненные страхом и мольбой, жёлтые глаза. Сердце де Сарде сжалось от жалости к совершенно ни в чём неповинному существу, но понимая, лучшее что она может для него сделать это избавить от страданий, она подняла пистолет и выстрелила. Вслед за грохотом и падением грузного тела, Диана отчего-то ощутила нахлынувшую безумной волной тоску, словно внутри у неё что-то оборвалось и уже никогда не срастётся обратно.       — Зеленокровая, ты как? — услышала она за спиной взволнованный голос.       Курт с обнажённым мечом в руках подлетел к ней с такой скоростью, что чуть не сшиб с ног. За долгие годы, что он служил им, Диана видела наёмника и злым, и хмурым, и насмешливым, но, пожалуй, впервые его лицо, покрытое множеством шрамов, было по-настоящему испуганным.       — Я в порядке, а оно… кажется мертво.       — Ты цела? Точно не ранена? — нервно затараторил Курт осматривая Диану с ног до головы и попутно схватил за плечи, будто собираясь её обнять, но в последний момент отступил.       — Всё хорошо, — слегка улыбнулась Диана, готовящаяся получить от наставника разве что разнос за свою выходку, а уж точно не такой необычно взволнованный взгляд. — Годы твоих изнуряющих тренировок не прошли даром.       Уголок его рта приподнялся в довольной усмешке, а затем на лицо вновь вернулась хмурая маска.       — Если на острове нам придётся каждый день сражаться с такими страхолюдинами, то я потребую увеличить мне жалование, — деловито заявил он, отходя от Дианы и с интересом осматривая труп чудовища.       — Диана! Диана, ты цела? — подбежал всё ещё пугающе бледный Константин. Глаза кузена были расширены от ужаса, а нижняя губа слегка подрагивала, когда он сгрёб девушку в крепкие объятия, а затем вдруг так же резко отпустил, набрасываясь на Курта:       — Какого чёрта ты делал? Почему не остался её защищать? Ты представляешь, что эта тварь могла с ней сотворить? — крики Константина были скорее истеричными, нежели злыми и от того звучали довольно жалко.       — Остынь, Малец. Вы с Зеленью сегодня что-то очень смело критикуете мою работу. Но хочу напомнить, что ваши высокопоставленные задницы всё ещё целы только благодаря моим стараниям! — грозно осадил его Курт, хрипловатый бас которого внушал куда больше трепета.       — Константин, перестань, — приобняв кузена за плечо, успокаивающе произнесла Диана. — Курт поступил верно. Содружество не может лишиться единственного наследника, а Новая Серена лучшего из возможных наместников.       Константин резко обернулся, и Диана замерла от пронзительного взгляда, его светлых испуганных глаз.       — А я не могу лишиться тебя, — несчастно выдохнул он, добавив после секундной паузы, — дорогая кузина.       — Это было впечатляюще, миледи! — не скрывая восхищение в голосе, произнёс подоспевший к ним капитан Васко.       — Я не справилась бы без вашего блестящего выстрела, капитан. Спасибо вам, — улыбнулась ему Диана, заметив, какой затравленный взгляд в сторону навта бросил Константин.       — А я то считал навтов более разумными, — зло заявил Курт. — На кой хрен, вы припёрли сюда эту тварь?       — Мне эта идея не нравилась с самого начала, — недовольно ответил Васко. — но учёные Альянса щедро заплатили за его перевозку и заверяли, что он будет без сознания. Но теперь я непременно напишу адмиралу рапорт и рекомендую отказаться от всех подобных заказов. Безопасность наших людей важнее, чем любое вознаграждение.       На причал со всех сторон уже спешили моряки и прочие зеваки. Всем хотелось поближе рассмотреть невиданную тварь и побыть хоть немного причастными к странному происшествию.       — Нам стоит побыстрее подняться на корабль, пока толпа ещё не собралась, — предложил всё ещё хмурившийся Курт.       Константин сжимал руку Дианы всю дорогу до судна, но ей всё же удалось заверить его, что она в полном порядке и кузен наконец расслабился. Когда же Васко отступил в сторону, гостеприимно приглашая их вступить на борт «Морского конька», тот восторженно ахнул, следуя взглядом за огромными мачтами. Он выскочил на середину палубы, закружился, широко раскинув руки и задорно рассмеялся, словно ребёнок.       — Смотрю, ваш кузен полон энтузиазма, — усмехнулся капитан, наблюдая за молодым князем.       — Так же как и я, капитан, — заверила его Диана. — Это путешествие очень важно для нас обоих, — и подарив навту лёгкую улыбку, поспешила присоединиться к безумствам брата.       — Молодой наследник желает наконец показать своему отцу на что он способен, а миледи стремиться доказать, что дядюшка не зря доверил ей столь ответственный пост не смотря на её возраст и пол, — раздался у Васко за плечом хриплый голос телохранителя. — И, кстати, спасибо тебе, моряк, что прикрыл её.       — Без проблем, солдат, — хмыкнул ему в ответ навт, направляясь к штурвалу.              Диана была просто очарована морем. Плаванье подарило ей опьяняющее чувство свободы. Здесь не было надоевшего ей до зубной боли церемониала и бесконечных официальных раутов, не было непрестанного надзора язвительных соперниц и строгих гувернанток, а также удушающего чувства отчаяния, что давно владело всеми жителями континента. Здесь Диану окружали простые и очаровательно искрение люди с которыми она быстро нашла общий язык, а также бескрайний синий простор моря поразивший девушку до глубины души. Она и подумать не могла, что море может быть настолько завораживающим, каждый день представая в новом свете: то лаская борта мягкими бирюзовыми волнами, то гневно разбиваясь о корабль стальными бурунами, то мерно покачиваясь алыми всполохами утопающего в нём солнца.       Диана освоилась на корабле и перезнакомилась со всей командой всего за несколько дней. Здесь, в дали от высшего общества, она наконец могла поступать и действовать по своему усмотрению, не оглядываясь через плечо на дядюшку и не припоминая ежеминутно все тонкости придворного этикета. Она позволяла себе свободно болтать с моряками, играть в карты и даже, её гувернантка упала бы без чувств, расхаживать по палубе только в брюках и рубахе, да ещё и с распущенными волосами. Леди де Сарде искренне наслаждалась этим драгоценным периодом свободы, отмахиваясь от всех хмурых и нравоучительных замечаний Курта.       Но сейчас Диана стояла у борта, с грустью всматриваясь вдаль, и пыталась представить, что видит на горизонте задымлённые очертания замка Серены, нервно крутя в руках небольшой каменный круг, покрытый вязью замысловатых спиралей — прощальный подарок её матери. Каждый раз при мысли о ней сердце будто сжимали стальные тиски, и нестерпимо хотелось выть от несправедливости и бессилия, но Диана знала, что нежно любящая её, и заботливая матушка не одобрила бы подобного поведения. Ливи де Сарде всегда была и оставалась образцом сдержанности и гордости, отчего видеть её теряющей рассудок от боли и дурманящих разум лекарств было невыносимо больно. И всё равно Диана изо всех сил пыталась перенести их отплытие, не желая покидать мать на пороге смерти. Но когда Ливи узнала о прошениях дочери, то устроила той страшный выговор.       — Я предпочла бы, чтобы ты уплыла ещё несколько месяцев назад, дитя моё. Неужели ты думаешь я хочу, чтобы ты запомнила меня такой? — немного осуждающе спросила она тогда Диану, смотря на дочь побелевшими и уже ничего не видящими глазами. Измождённая, со страшным узором чёрных, от заражённой крови, вен на осунувшемся лице — это была лишь жуткая тень её, ещё недавно прекрасной и величественной, матери.       — Думаешь меня порадуют твои слёзы, что ты будешь проливать сидя у моей постели? Нет, милая! Я хочу для тебя другой судьбы. Я хочу гордиться тем, что моя чудесная девочка удостоена чести стать эмиссаром Торгового Содружества! Хочу верить, что именно тебе удастся спасти нашу страну, да и весь континент, от этой чумы и отыскать долгожданное лекарство.       И Диана обещала ей, целуя бледную руку матери с проступившей на ней паутиной чёрных сосудов, что обязательно вернётся домой с лекарством, хотя обе понимали, даже если ей и удастся, Ливи де Сарде этого уже не увидит.       — Сувенир с Тир-Фради? — спросил возникший из ниоткуда капитан Васко, заставив Диану вздрогнуть от неожиданности.       Молодой навт понравился де Сарде ещё при первой встречи. Он был немногим старше её, возможно ровесник Константина, но выглядел при этом значительно мужественнее и одновременно загадочнее, с этой сложной вязью татуировок, покрывающей половину его лица, и насмешливо-игривым взглядом золотистых глаз.       — Нет, — немного смутилась девушка и поспешила отвести взгляд от притягательно поблёскивающей в левом ухе капитана серьги. — Вообще-то это семейная реликвия. А отчего вы решили, что она с острова?       Капитан лишь удивлённо хмыкнул:       — Видел, как подобные побрякушки продавали в порту Новой Серены. И мне, простите, сложно поверить, что столько высокородная семья несколько поколений будет хранить обычный камень.       Диана вновь перевела взгляд на шершавый круг, холодящий ей ладонь. Её и саму немало удивил этот подарок матери, но вместе с тем она находила в нём необычайную красоту и чувствовала необъяснимую ценность. Её задумчивость Васко воспринял по-своему:       — Простите, миледи, если мои слова вас задели.       — Нет. Вовсе нет, капитан, — поспешила успокоить его Диана.       — Хорошо, иначе выглядело бы совсем глупо, — немного нервно усмехнулся навт. — Дело в том, что я подошёл, желая сказать вам спасибо за помощь с Джонасом. Он рассказал мне, как вы убедили его родителей позволить ему вернуться на корабль, к его настоящей семье.       — Я была рада помочь, капитан Васко. Пусть мне и сложно понять, как родные родители могут быть для человека совершенно чужими людьми, но было очевидно, что парня удерживают против его воли.       — Я вам благодарен. Не думал, что вы будете так себя утруждать ради простого юнги.       — Нужно же мне было как-то искупить то, что я посмела назвать ваш прекрасный корабль лодкой, — поддела она навта, бросив на него до неприличия хитрый взгляд.       Васко весело хохотнул, но ответил лишь переведя взгляд на горизонт.       — Это мне стоит извиниться, что был груб с вами при первой встречи. Просто я неуютно чувствую себя в присутствии аристократов. Особенно в последнее время.       — Не могу вас за это винить. Я прекрасно знаю, как по-скотски ведут себя порой благородные господа, — невозмутимо ответила Диана а, поймав на себе удивлённый взгляд навта, добавила, — но я искренне надеюсь, что мне удалось хоть немного изменить ваше мнение о знати.       Тут солёный порыв ветра бросил её непослушные локоны ей на лицо и девушке пришлось встряхнуть головой, чтобы вновь отбросить их за плечи.       — Удалось, — хрипловато ответил капитан Васко, странно посмотрев на Диану. — Пусть я не сразу это понял, но вы, миледи, выгодно отличаетесь от всех прежде встреченных мною аристократов.       И игриво ей улыбнувшись, он развернулся на каблуках и отправился в сторону своей каюты, попутно покрикивая на отвлёкшихся от работы матросов. Диана смотрела ему в след и отчего-то глупо улыбалась. Прежде ей нечасто приходилось слышать столь искрение комплименты, и никогда прежде от столь интересного мужчины.       Из приятных мыслей Диану вырвал прожигающий взгляд, хмуро стоящего неподалёку Курта. Девушка поспешила скрыться от него в каюте, но наёмник преградил ей путь.       — Ты что творишь, Зелень? — возмущённо прошипел он, понизив голос, видимо боясь, что их могут услышать члены команды.       — Не понимаю о чём ты, Курт, — невозмутимо ответила Диана.       — Ох, да перестань, насмотрелся я на балах как ты всяким высокородным хлыщам вот так же глазки строила. Вот только он навт и вам, зелёное высокородие, не ровня. Надеюсь ты понимаешь, что твой дядя отправил меня не только от дикарей тебя защищать.       Слова наёмника отозвались злостью и досадой на сердце у девушки.       — Спасибо, что предупредил, что в твои обязанности теперь входит ещё и блюсти моё целомудрие! — нагло и довольно громко выпалила Диана и, не давая застывшему в изумлении с приоткрытым ртом Курту прийти в себя, широким шагом отправилась в каюту.       Диана с силой захлопнула дверь и уставилась в небольшое окошко, продолжая нервно сжимать кулаки. За долгие годы обучения она привыкла к насмешливым издёвкам наставника, привыкла к суровым выговорам и даже к дурацкому прозвищу, услышав которое от него впервые, она чуть не разрыдалась прямо на тренировочной площадке. Но терпеть его вмешательство в её личную жизнь она не собиралась. Это его не касалось! Надо же, заметил он, как она на кого-то смотрит, а когда она…       Диана снова зло фыркнула и уселась в не особо удобное низкое кресло. Свою наивную детскую влюблённость в Курта она давно переросла. Когда-то ей чудилось, что в его порой заботливом взгляде и редких улыбках, пусть и старательно скрытых за напускной суровостью и цинизмом, может скрываться нечто большее, чем просто привязанность наставника к воспитаннице. Но годы шли, и с возрастом она осознала всю смехотворность своих детских попыток заигрываний с Куртом, которые он, к счастью, просто не замечал, продолжая видеть в ней лишь нескладную девчонку, получающую от него подзатыльники за плохо поставленный блок или пропущенный выпад.       Диана относилась к Курту тепло и с доверием, давно уже перестав верить его речам, о том, что интерес наставника к ней и Константину иссякнет сразу с окончанием его контракта. Девушка была уверена, что Курт к ним привязался, так же, как и знала, что наёмник никогда в этом не признается, отчего то упрямо желая держаться с ними холодно и отстранёно. Но даже не смотря на это леди де Сарде продолжала считать его одним из немногих близких ей людей, ведь кроме кузена и матери только Курт видел её настоящей, знал её слабости и год за годом учил с ними справляться.       Тихий стук в дверь вырвал девушку из её мыслей.       — Диана, ты здесь? — послышался приглушённый голос кузена.       — Да, Константин, входи!       Он проскользнул в дверь с приветливой улыбкой на всё ещё зеленоватом лице. Первые дни плаванья дались ему тяжело и видеть, что он по крайней мере уже способен выходить из каюты было радостно.       — Я искал тебя на палубе, дорогая кузина, но наткнулся лишь на злого, как чёрт, Курта. Не знаешь, что случилось с нашим Страшилой?       Диана усмехнулась. Последние годы они с Константином всё реже использовали придуманное Курту ещё в детстве прозвище, с тех пор, как их тренировки превратились из ежедневных садистских муштровок в спарринговые бои всего несколько раз в неделю.       — Боюсь это моя вина, — слегка сконфуженно призналась Диана.       — И что же на этот раз вытворила моя дерзкая кузина, что так взбесила нашего хладнокровного стража? — с хулиганской улыбкой поинтересовался Константин.       — Ничего я не натворила! Он просто снова слишком усердствовал в своих обязанностях, и я ему нагрубила, — отмахнулась Диана, а затем добавила со вздохом, — Нужно будет перед ним извиниться. Надеюсь ты чувствуешь себя уже лучше? — не слишком изящно поспешила она перевести тему, пока Константин не начал допытываться о причине произошедшей ссоры.       — Впервые с момента отплытия мой завтрак остался во мне и я, посчитав это хорошим знаком, решил присоединиться к твоим здешним безумствам.       — Боюсь для тебя, Константин, они не столь безумны, как для юной леди. Тебя и прежде ничего не останавливало от игр в карты с матросами и расхаживания по дворцу без камзола, — озорно поддела она брата, как вдруг почувствовала, что его пальцы, едва касаясь, скользят по её волосам.       Диана обернулась, бросив на кузена удивлённый взгляд.       — Непривычно видеть тебя с распущенными волосами, — извиняющимся тоном ответил он. — Жаль, что придворный этикет этого не позволяет, потому что тебе очень идёт.       Диана в ответ лишь тепло улыбнулась, уловив во взгляде брата странную грусть.       Они с Константином были неразлучны с самого детства. Два несносных чертёнка — так называла их её мать, проявляющая к Константину куда больше любви и заботы, чем оба его родителя. Год за годом безразличие к нему отца и матери точили сердце кузена изнутри обидой и злостью, которые он с годами щедро начал возвращать им сторицей, доводя князя до ярости наглыми выходками и безответственным поведением.       Но Диана знала, как никто другой, какое нежное и израненное сердце, скрывалось за всеми протестами кузена, лишь жаждущего, что бы отец заметил своего единственного живого сына, и перестал уже винить его в смерти своего первенца и прежней княгини.       Все эти годы Диана во всём старалась поддерживать Константина, горячо любя, как родного брата, и чувствуя себя должной его защищать. И кузен никогда не оставался в долгу, разделяя с ней все шалости, поддерживая в моменты печали и отчаянно защищая с самого детства от многочисленных издевательств со стороны жестоких сверстников. Только наедине с ним Диане не приходилось притворяться или скрывать свои чувства: можно было позволить себе быть дерзкой, дурачиться или искренне злиться. Она делила с Константином самые безумные мечты и самые нелепые фантазии, никогда не боясь быть осмеянной или непонятой. Порой ей казалось, что они делили с ним целый мир, свой особенный мир, который был открыт лишь им двоим.       — Ты, кажется, говорила что-то насчёт карт? — с хитрым огоньком в глазах напомнил он.       — Идём, познакомлю тебя с самыми азартными игроками, — усмехнулась Диана, вставая с кресла, и, задумавшись на мгновение, всё же подхватила свой висящий на спинке камзол. — Только учти, если ты проиграешь княжеский дворец Новой Серены ещё до прибытия на остров — твой батюшка головы нам снесёт! — попыталась пошутить она, отчего Константин в момент помрачнел.       — Подобное происшествие вряд ли его удивит, — грустно выдавил он, заставляя Диану проклинать свой длинный язык. — Наверняка чего-то подобного он от меня и ожидает.       — Это не так, Константин, — попыталась заверить его Диана мягко коснувшись плеча. — Я знаю, это тяжело заметить, но отец любит тебя и потому доверил эту почётную должность.       — Или он просто хотел убрать меня подальше с глаз долой, — всё с той же горечью ответил ей кузен.       — Или он хотел дать нам невероятную возможность проявить себя и спасти от участи моей матушки! Об этом ты не задумывался? — резче чем хотела, осадила его Диана, укоряюще смотря в светло-голубые глаза.       Константин хотел было что-то сказать, неуверенно потянувшись к ней рукой, но затем лишь выдохнул и, сделав шаг назад, согласно кивнул:       — Ты как всегда права, Диана. Это удивительное приключение подарит нам массу новых возможностей. Так не будем же их упускать!              Месяцы текли размеренно, а плаванье проходило без серьёзных происшествий, не считая пары штормов, которые им удалось пережить без потерь. Диана кажется успела вытянуть из навтов все их матросские истории и лихие байки. Во время подготовки к своей дипломатической миссии она, конечно, изучала сведения о морской гильдии от отношений с которой зависло экономическое благополучие всех стран на континенте, ведь только навты обеспечивали грузовые и транспортные перевозки по морям. А потому они смогли диктовать странам свои требования, в том числе право забирать в свои ряды всех рождённых на кораблях детей и считать порты в городах всех стран своими суверенными территориями, на которых действовали лишь законы их гильдии.       Но в отличии от этих сухих фактов, зазубренных на лекциях старого профессора де Курсиньона, общение с командой помогло Диане понять, насколько сплочённой и крепкой являлась гильдия навтов, относившихся друг к другу, как настоящая семья и свято хранящая тайны своей магии, позволяющей им бороздить бескрайние просторы морей.       Диана до сих пор не могла надышаться морским воздухом, таким терпким от соли и йода, и таким свежим, лишённым даже намёка на преследовавшие её последние годы запахи гари и лекарств. А ещё из-за отсутствия здесь дыма чадящих костров и фабричных труб, по ночам с палубы она могла наблюдать бесконечную россыпь ярких звёзд, простирающуюся до самого горизонта и множащуюся в отражении чёрной глади воды.       Когда Диана очередной раз заворожённо любовалась этим волшебным зрелищем, рядом неожиданно возникла фигура Васко, насмешливая улыбка которого была видна даже в темноте. После их разговора, повлекшего за собой праведный гнев Курта, капитан практически не общался с Дианой, лишь изредка обмениваясь с девушкой формальными фразами, да бросая на неё странные взгляды из-под своей треуголки. Диана подозревала, что тут могло вновь не обойтись без её чересчур ретивого телохранителя, но допытываться не стала.       — Миледи не спится? — как ни в чём не бывало поинтересовался капитан.       — У меня осталось так мало беззаботного времени, что тратить его на сон просто непростительно, — с улыбкой ответила Диана.       — Ну на звёзды вы сможете полюбоваться и на острове, — усмехнулся в ответ навт.       — Расскажите мне какой он, Тир-Фради? Я знаю, что уже скоро и сама смогу увидеть, но всё-таки…        — Это потрясающее место, — с неким трепетом и восхищением заговорил Васко. — Дикое и нетронутое пока эпидемией и войнами. Но я знаю лишь то, о чём рассказывают купцы. Сам дальше городских таверн я не заходил, хотя порой, признаюсь, хочется взглянуть на бескрайние леса и невиданных существ, что в них обитают, увидеть огромные пещеры и высочайшие водопады, которые описывают путешественники.       — И что же вас останавливает? — поинтересовалась Диана.       — Капитану корабля не пристало вести себя безрассудно, поддаваясь порывам. Моя судьба давно предрешена и навсегда связана с морем, — со странной горечью в голосе произнёс он.       — Каждый вершит свою судьбу сам, капитан, — уверенно заявила ему Диана, но от брошенного на неё навтом хмурого взгляда ей сразу стало не по себе, и она попыталась сгладить ситуацию. — Порой стоит поддаться безрассудному порыву, чтобы было о чём потом вспомнить.       В ответ Васко хитро улыбнулся:       — И о каких же безрассудствах вспоминаете вы, миледи?       — В юности мы с кузеном часто вели себя не так, как подобает наследникам высокого рода, — усмехнулась своим воспоминаниям Диана. — Нашим телохранителям пришлось с нами совсем не сладко.       — Это заметно, по извечному недовольству нынешнего.       — Однажды мы с Константином улизнули ночью из дворца, — продолжала Диана не обратив внимание на его язвительный комментарий, — чтобы взобраться на самую высокую крепостную стену в Серене. Сама не знаю каким чудом мы оба не разбились, но вспоминать об этом теперь забавно.       Дослушав её историю Васко задумчиво хмыкнул в ответ, улыбаясь каким-то своим мыслям.       — Что с вами, капитан? — не выдержала Диана его интригующего взгляда.       — Я вновь вас недооценил. Предполагал услышать от благородной леди историю о безрассудствах… другого характера, — нахальный и откровенно дразнящий её взгляд Васко заставил щёки Дианы запылать, не смотря на порывы холодного ночного ветра.       — По правде сказать, эту безумную выходку затеял Константин, чтобы впечатлить своего отца, а я лишь, волнуясь за него, не захотела отпускать кузена одного, — справившись со смущением, пояснила Диана, не желая вестись на провокацию навта.       — Довольно странный способ произвести впечатление на родителя, — заметил Васко.       — Мы были ещё совсем детьми. — немного оправдываясь пояснила девушка. — Разве вы в детстве не совершали глупости, ради внимания родителей?       Вопрос явно застал капитана врасплох, а Диана слишком поздно осознала какую допустила оплошность. Вся весёлость вмиг пропала с лица навта и он устремил свой погрустневший взор в море. Но когда Диана собиралась уже извиниться, вдруг спокойно заговорил:       — Я — дарованный морю. Меня ещё в раннем детстве, по неизвестной мне причине, отдали навтам, так же как когда-то и Джоноса. Семьи своей я совсем не помню. Самые ранние мои воспоминания о том, как я учусь ходить уже на палубе корабля. Потому, нет, мне не знакомо подобное поведение.       — Простите меня, капитан Васко, я не хотела… я не подумала…       — Это не ваша вина, миледи. И детство у меня было не безрадостным. Тоже есть о чём вспомнить, — тут его лицо просветлилось, расплываясь в мечтательной улыбке. — Например, первый раз, когда я забрался по вантам на грот-мачту. Головокружительное ощущение безграничной свободы. Только я, ветер и море. Незабываемое чувство!       — Звучит потрясающе, — завистливо ответила Диана, которая всё путешествие мечтала взобраться на эту огромную мачту. — Мне, правда, тяжело представить на что это может быть похоже. Безграничная свобода эта роскошь не доступная для благородной леди.       Теперь пришёл черёд Дианы с грустью смотреть за горизонт, понимая, что скоро ей вновь предстоит вернуться к притворным улыбкам и постоянному сокрытию своих истинных чувств.              «Морской конёк» лениво рассекал холодный утренний туман, подгоняемый резвыми порывами ветра, и Диана сидела, блаженно подставив лицо мягким лучам неспешно поднимающегося над горизонтом солнца.        — Твой ход, Зелень, — вырвал её из умиротворения грубоватый голос Курта.       Она перевела недовольный взгляд на всё ещё непривычно для неё выглядящего без извечной кирасы наёмника, а затем обречённо глянула на зажатые в руке карты. Если первые месяцы телохранитель честно держался подальше от карт и костей, то и дело нравоучительно осуждая кузенов за подобные азартные развлечения, то к концу путешествия скука вынудила его к ним присоединиться. Правда, играть с матросами он наотрез отказался, заявив, что не хочет устраивать на корабле мордобой. К их ежедневным утренним партиям помимо Константина изредка присоединялся лишь капитан Васко, неизменно с лёгкостью всех обыгрывая. Потому, заметив, как навт бодро шагает в их сторону, Диана непроизвольно встрепенулась, заработав от Курта очередное недовольное хмыканье. Но капитан вдруг нахмурился и, пройдя мимо, встал у самого борта внимательно вглядываясь в белёсый туман.       В следующее мгновение из молочной дымки вырвалась большая стая чаек, проносясь над палубой с пронзительным криком и частично заглушая радостный возглас матроса, прилетевший с верхней смотровой площадки:       — Земля! Тир-Фради!       — Ну наконец-то! — радостно бросил Курт, швыряя на бочку в момент переставшие интересовать его карты.       Диана и Константин практически врезались в борт, с трепетом наблюдая, как из марева тумана величественно поднимается огромная гора, тонущая пока в белоснежных клубах облаков.       — Туман скоро рассеется, и вы в полной мере сможете оценить красоту острова, — пообещал им капитан, судя по голосу не меньше кузенов радующийся скорому окончанию плаванья.       — Значит есть время привести себя в подобающий вид! — задорно заявил кузен, поспешив в каюту.       В отличии от него Диана не торопилась вновь стягивать свои волосы и наряжаться в парадный камзол, желая до последнего насладиться драгоценным чувством свободы.       За спиной послышались отрывистые команды капитана Васко, от которых матросы сразу оживилась, спеша подготовить корабль к прибытию.       Диана уже могла различить проступившие сквозь облака курчавые очертания лесов и пораженно ахнула от такого обилия зелени, заполняющего практически всё пространство острова. Налетевший ветер принёс с собой далёкий аромат сладких трав, а затем Диана ощутила у себя в груди странный трепет. Сердце гулко забилось, словно изо всех сил стремясь к этой неизведанной земле.       Нехотя оторвавшись от борта она уже направлялась в каюту, когда её окликнул знакомый насмешливый голос капитана:       — Миледи, готовы последовать своему же совету и совершить нечто безрассудное, чтобы было о чём вспомнить после этого плаванья? — нахальный и вновь провоцирующий её тон Васко заставил Диану улыбнуться.       — Зависит от рода этого безрассудства, капитан, — игриво ответила она.       И тут ухмыльнувшийся навт, крепко взял Диану за руку и резко притянул девушку к себе. Де Сарде уже собиралась возмутиться столь нахальному поведению и даже внутренне приготовилась хорошо врезать капитану, если тот осмелится придвинуться к ней ещё ближе, как он ловко набросил ей на плечи какую-то верёвку, озорно подмигнув.       — Что это? — спросила совершенно сбитая с толку Диана.       — Страховочный трос. Не могу же я позволить вам разбиться, залезая на мачту. Ваш хмурый телохранитель меня за такое на двое разрубит, — весело сообщил ей Васко.       Диана просияла от столь желанного и неожиданного предложения.       — Хотя возможно мне в любом случаи головы не сносить, — предположил всё так же широко улыбающийся навт.       — Не волнуйтесь, капитан, я не позволю такому случится. В конце концов Курт обязан защищать меня лишь от врагов, а не от безрассудств,— весело бросила Диана, позволяя ему затянуть крепление страховки.       — А ещё блюсти ваше целомудрие, — хохотнул Васко, отчего Диана в момент покраснела. — Простите, миледи, но у моих матросов чертовски хороший слух.              Она бы покривила душой если бы сказала, что взобраться по качающимся грубым и влажным от тумана вантам было легко. Но постоянно ощущая на себе пристальный взгляд капитана Васко, поднимающегося прямо следом за ней, де Сарде стискивала зубы и настырно карабкалась вверх, стараясь не смотреть на удаляющуюся палубу и не обращать внимание на растёртые уже до крови руки, спасибо тренировкам Курта и не такое приходилось терпеть. Когда же они, наконец, добрались до корзины смотрящего и серьёзно растерянный её появлением матрос помог перелезть через поручень, Диана вздохнула с облегчением. Но уже в следующую секунду поняла, что больше не может сделать ни единого вдоха, настолько ошеломил её открывшейся вид.       Бесконечный простор, до края которого казалось невозможно дотянуться даже взглядом, заставил девушку почувствовать всё величие океана, а искрящийся на солнце изумрудной листвой остров, в обрамлении острых скал, выглядел отсюда диковинным украшением, на атласной глади моря.       Диана не удержалась и раскинув руки, позволяя солёному ветру растрепать её волосы, пронзительно закричала от переполняющих её восторга и чувства свободы. Когда же она взяла себя в руки и обернулась, то обнаружила, что осталась в узкой корзине наедине с довольно ухмыляющимся капитаном Васко, который видимо успел отослать матроса прочь. На раскачивающейся площадке было так мало места, что он неизбежно стоял слишком близко. Настолько близко, что Диана почувствовала исходящий от навта пряно-древесный аромат и ощутила запоздалое смущение, от его насмешливого взгляда.       — Спасибо вам, капитан Васко! Я всегда с восторгом буду вспоминать этот удивительный момент и своё знакомство с морем, — искренне пообещала Диана, прижимаясь спиной к борту корзины в попытке сохранить между ними хоть какую-то дистанцию.       — А море, и я вместе с ним, никогда не забудем о вас, леди де Сарде, — с дразнящей улыбкой ответил навт, шагнув к ней, будто из-за очередного покачивания мачты.       Диана чувствовала, как гулко забилось в груди сердце, как кончики пальцев начало нервно покалывать, а внутри всё затрепетало, но встретившись с насмешливым и откровенно испытывающим её взглядом золотистых глаз, она застыла, понимая, что не хочет пересекать опасную грань дозволенного, становясь для очаровательного капитана лишь очередной, явно далеко не первой, безрассудностью.       — Пожалуй, пора вернуться на палубу, капитан, — мягко, но уверена произнесла Диана, делая небольшой шажок в сторону.       В глазах Васко проскользнуло что-то подобное разочарованию, но, быстро взяв себя в руки, навт бодро ответил:       — Вы правы, миледи. Впереди ещё самое сложное! Чаще всего матросы срываются именно на спуске.       И тут снизу раздался разъярённый крик Курта, который Диана отчётливо различила несмотря на расстояние и свистящий в ушах ветер:       — Где она? Что, вашу мать, значит наверху?!       Васко был прав — впереди Диану де Сарде ждало всё самое сложное.