Птица и Колокольчик

      Повозка тошнотворно качалась на ухабистой дороге, заставляя Аккуш все сильнее жаться ближе к козлам. Там хотя бы не так ощутимо трясло, и эльфийка молилась Богам, чтобы не выблевать драгоценный обед на спину извозчику. Нет, она, конечно, взяла с собой чай от укачивания, даже успешно глотала настой шандры с мятой и медом. Но травы на то и травы, что работали в разы медленнее полноценных зелий. Эльфийка тщетно пыталась создать лекарство от дурных симптомов, но так пока и не преуспела. Вот яды получались хорошо, там никогда не было проблем.       На особо высокой кочке телега подскочила, заставив девушку болезненно скривиться, нависая над лавкой. Казалось, желудок подпрыгнул и поменялся местами с парочкой других органов. Хорошо, что это было лишь ощущение. — Ты как? — Балур наблюдал за побледневшей лекаршей, подумывая предложить девушке пешее путешествие, но тогда было бы неловко просить о таком. Все же босмерка не до конца доверяла Соратнику. — Просто чудесно, — зло процедила Аккуш, убирая с покрытого испариной лба тонкие волосы. — Сейчас проедем горный тракт и будет легче. Не нужно было соглашаться на совместную поездку. Если бы не Айварстед, то мы бы ехали напрямик. Девушка выглядела столь же мрачной, сколь были её мысли. Но озвучивать их она не хотела — все же Балур и впрямь был немного полезен. По крайней мере, извозчик молчал и не стремился поболтать с одинокой путешественницей. Это как болезнь — начинают болтать, если едет один пассажир, и не заткнешь до самого города. — Давай остановимся, ты передохнешь, — Балур пересел на лавку к лекарше, укладывая теплые ладони той на плечи. — Ты же сейчас свалишься. — А ты резко отравишься, если не перестанешь умничать, — тихий бубнеж остроухой был почти не слышен из-за грохота колес, но и повторять всяким непонятливым сил так же не было. — Приедем в деревню, и я передохну, а пока завались, пожалуйста. И так дурно.       С тяжёлым вздохом эльфийка опустила голову, укладывая ту на теплое, не прикрытое прохладной кожей плечо бретонца. Закрыв глаза, она тихо стала считать, надеясь отвлечься от дурного укачивания. Балур сперва нервно дернулся, думая, что ему показалось, и что целительница сейчас разразится ругательствами из-за того, что он сел на её место. Но Аккуш молчала, продолжая свой счёт и даже немного успокаиваясь. Юноша вновь чуть улыбнулся, надеясь, что босмерка уснет и пробудет в таком состоянии до самой деревни, чуть касаясь своей светлой головой темной кожи воина. «Грустная и одинокая. Даже не можешь признаться, как тебе хочется человеческого тепла», —ехидный голос в голове не прекращал трепаться о чем-то своем, выбивая Аккуш из хрупкого равновесия. Но чем дальше они удалялись от Вайтрана, тем тише становился этот надоедливый суфлёр. Через пару долгих минут босмерка уснула окончательно, прижимаясь щекой к мужскому плечу.

Сандас Начала морозов.

— Дорогая, просыпайся, — едко протянул Балур, чуть потрепав девушку по плечу. Та крепко прижималась к его руке, продолжая сладко спать. Удивительная вещь — было как-то спокойно ехать вот так в повозке, наслаждаясь тем, что симпатичная эльфийка жмется сквозь сон к тебе. — Какого? — хриплый женский голос прозвучал практически над самым ухом, после сменяясь еле слышным рыком и рывком в сторону. Босмерка практически подскочила на месте, больно ударяясь копчиком о жёсткую лавку. — Прошу прощения, я просто очень сильно мёрзну ночами. «А я думал, что отношение поменялось», — с усмешкой подумал воин, наблюдая за тем, как Аккуш зло растирает побледневшую щеку до болезненной красноты. Взгляд ее все был таким же острым и холодным, что сильно контрастировало с теплотой янтарных глаз. — Мы приехали? — девушка мотнула головой, пытаясь высмотреть вывеску с указанием деревни, но пока вокруг высился лишь похоронный курган. — Осталось недолго. В ответ Соратник лишь косо улыбнулся. — Я здесь сойду, тут рядом начало сотни ступеней, так что мне вроде пора, — указал пальцем в сторону небольшого холмика с лентами, что обозначал вход на тропу пилигримов. — Удачи тебе в Рифтене. Надеюсь, ещё увидимся. Беловолосая скуксилась, сверля все ещё улыбчивую мордашку бретонца тяжёлым взглядом. — На, не замерзни по дороге, — девушка вытащила из сумки хорошее пряное вино, не сразу, но протягивая в итоге пузатую бутылку юноше. — Свидимся ещё, расскажешь, как выглядит мир с той высоты. Балур осторожно взял бутыль из рук травницы, ласково прижимая ее к себе. Странное щемящее чувство в груди все не унималось, заставляя парня смущенно опустить взор, лишь бы не натыкаться на насмешливый взгляд. Но вот показалась развилка, и воину пришлось сойти с повозки, наблюдая как та, покачиваясь, удалялась в липкий прохладный мрак предрассветного часа.

***

      Попрощавшись со своим новым невольным знакомым девушка наконец вновь уснула на твердой лавке, кутаясь в плотную холщовую курточку, которую успела прихватить перед дорогой. До Рифтена оставалось ехать пару часов, можно было попытаться и отдохнуть. Кучер не стремился болтать попусту, так же слегка задремав от покачивания. Дорога дальше шла в меру прямая, к полудню они точно должны добраться до города. — Приехали, — усталый голос старика проник как сквозь вату, заставляя травницу все же поднять голову с сумки и молча кивнуть. Лошади уже стояли распряженными, лениво жуя сено и обмахиваясь хвостами-метлами от мух. — Благодарю, — Аккуш все же ответила, подавив зевок, от чего гласные сильно растянулись, превращаясь в неуместный набор странных звуков. Но за такое ее уже точно ругать не станут, легко пропустив мимо ушей коверканье слов. Тут не Империя, тут всем все равно на твою грамотность.       На расшаркивания времени тоже было не много, пора было уже направиться от конюшен прямиком к Рифтену. Правда, от чего-то ворота были плотно закрыты и стояла стража. Стража. На закрытых воротах. У них там явно была не эпидемия, иначе сама земля говорила бы о таком. Нет, на всяческие догадки не было сил, и босмерка не нашла ничего лучше, чем элементарно спросить. — Стой! Вход в город закрыт, плати налог на въезд, — стражник сделал шаг вперёд, выставляя чуть лениво на показ эфес меча. — Налог на... что? — Аккуш хохотнула, не сдержавшись от наглости стражи. Когда это ярл Лайла так опустилась, чтобы требовать платы за вход? Никогда такого не было. — Слушай, юноша, я тут не собираюсь расшаркиваться на убеждение или угрозы, но скажу одно, когда умрет пациент или вы, не дай Даэдра, свалитесь с несварением и обгадите всю набережную, то вспомни о том, что не пустил в город. И кого не пустил. И сбросься с моста в озеро. — Чего ты болтаешь? — мужчина повел плечами, нависая над остроухой, которая сейчас больше походила на лесное чудище, с вьющимися как у барашка волосками. — Того. Могу дать лекарство для слуха, — фыркнув, девушка двинулась дальше, легко толкнув рукой наглого стража. Стоило донести на этих двоих во дворец, когда время будет.       Напарник оказался правда в разы сообразительнее, остановив пыщащего недовольством стражника. А лекарь, вымученно улыбнувшись, вошла наконец в город. Сырой и тухлый город воров. — А! Здравствуй, дорогая, — Марамал широко улыбнулся, отвлекаясь от утренней молитвы Маре, завидев на пороге знакомые серебристые волосы. Среди городов эльфийская кровь всегда ярко выделялась чудесным разнообразием кудрей, от вороных и темных как ночь, до практически белых, подобно снегам на вершине. — Как дорога? Если устала, попрошу немного подождать, и я тебя провожу, — открыв книгу на нужной странице с молитвами, мужчина опустил глаза, продолжая свой молебен за счастье одиноких.       Аккуш не возражала. Все же утренние молитвы были обязательным ритуалом для храма, хоть обычно их возносили послушники или помощники, но многих скосила хворь. Все же перед наступлением зимы даже в таком теплом краю как Рифт туманы становились все холоднее, и слабые здоровьем сразу простужались. — Конечно, давно не слушала молитв Маре, — целительница чуть улыбнулась, усаживаясь на церковную лавку и слушая тихие слова Марамала.       Во имя Восьмерых! Во имя Богини Мары я молю Вас о людском счастье. Даруй, о Мара, нам в наших семьях любовь друг к другу. Даруй нам, чтобы наша любовь укреплялась и умножалась. Научи людей любить от всего сердца, научи всех любить так, как возлюбила меня Ты. Даруй понимание, что нужно убрать из нашей жизни и чему нужно научиться, чтобы у всех была счастливая семья. Даруй нам мудрости в поведении и в словах моих, чтобы никогда не раздражать и огорчать близких людей. Аминь.       Эльфийка не заметила, как задремала под монотонный голос настоятеля. А тот, закончив свою службу, тихо убрал книжонку на полку и мягко коснулся теплой ладонью плеча задремавшей лекарши. — Ой, прости меня, — девушка вскинула голову, закрывая ладошками широкий зевок. — Тут так уютно, что сон сам напал на меня. — Понимаю, но было бы неловко тебе растянуться на лавке у всех на виду, —редгард засмеялся, присаживаясь рядом. — Понимаю, дорога была выматывающей. Но я все же намерен тебя просить о помощи. — Какой? — Аккуш поставила на колени свою сумку, принимаясь искать свёрток для настоятеля. — Ты же знаешь, любая посильная помощь. — Знаю, — взяв из рук посылку, мужчина опустил взгляд, немного нервно теребя холщовую нитку, которая скрепляла края свёртка. — Немного неловко о таком просить, но у нас есть девочка, караванщица, на них недавно напали бандиты, и она единственная уцелела. Её расположили у Элгрима. Ты не могла бы посмотреть?       Аккуш внимательно слушала слова мужчины. Но чем дальше он заходил в своем рассказе, тем хуже становились мысли босмерки. Какая-то злость больно обожгла ребра изнутри, заставляя поморщиться. Выжила при нападении. Как же. — Я тебя поняла, — беловолосая вымученно улыбнулась, накидывая ручку сумки на плечо. — Не буду тянуть с осмотром.

***

Аккуш       Вывеска алхимика вынырнула из темного мрака канала, болтаясь и скрипя от лёгкого влажного ветра. Я замерла перед дверью, все ещё не решаясь постучать в дверь. Но стоять и ждать чуда было настолько же бесполезно, сколь и ждать, что проблема разрешится самостоятельно. Тук-тук. Все же решившись, я постучала, после толкая открытую дверь в теплый, пахнущий травами магазин. — Здравствуйте, — подойдя к стойке, я огляделась. Было на удивление тихо, словно хозяева заведения были где-то далеко. Но меня это не особо волновало. Оставив сумку на столике для посетителей, я направилась к подсобке. — Ох, здравствуйте! — из подсобного помещения вынырнула женщина в замызганом переднике, поднимая уставший взгляд. — Простите, вы хотите купить лекарства? — Нет, я от Марамала. Я лекарь из Вайтрана, — я чуть улыбнулась, складывая руки на животе в изящном жесте. — Мне сказали, тут девушка нуждается в моей помощи. — Ах, вы... — женщина всплеснула руками, прихватывая меня за плечи. — Хорошо, буду рада вашей помощи. Пойдёмте со мной. — Спасибо, могу я попросить воды горячей и мыла для осмотра? — закатав рукава рубашки, я продолжила следовать за Хафьорг. Некстати вспомнилось имя женщины. — Конечно. Элгрим отошёл сейчас за травами на рынок, — женщина открыла дверь комнаты, пропуская меня первой. — Мужчин она не подпускает, боится... — Я поняла, — подняв ладонь вверх, я жестом остановила болтовню женщины. — Принесите воды, пожалуйста.       Лавочница поджала губы в недовольстве, но все же вышла из комнаты, оставляя меня наедине с комком человеческого тела под тонким одеялом. — Здравствуй, — осторожно подойдя к постели, я опустилась на табуретку рядом.— Позволь с тобой познакомиться. Комок под одеялом дернулся, издавая сдавленный стон. Я продолжила лишь наблюдать, стараясь не трогать и не пугать девочку. — Меня зовут Аккуш, я лекарь, — как раз в комнату вошла Хафьорг, притащив небольшое ведёрко воды. — Обещаю, что мы с тобой будем одни, все разговоры не выйдут дальше порога. Дав знак, чтобы женщина ушла, я протянула руку, стягивая одеяло с головы девочки. В ответ на меня смотрели ясные синие глаза на бледном и местами покрытом старыми синяками лице. Чуть помедлив, я пересела ближе к девочке, стягивая одеяло. — Вы... не осуждаете? — звонкий голосок остро ударил по ушам, заставляя внутренне замереть. Боже, она совсем дитя. — За что мне тебя осуждать? За попытку выжить? — чуть улыбнувшись и убедившись, что девочка не скроется в своем коконе, я принялась отмывать руки. — Как тебя зовут? — Алва... — девочка странно всхлипнула, садясь на постели. — Очень приятно познакомиться, с твоего позволения я закончу осмотр, и после приступим к лечению. Обещаю, больно тебе не будет.       А сама при этом я сжималась от страха и отвращения, что сдавливали грудь. Мне было больно за девочку, больно за некомпетентных целителей, и боль эта оканчивалась странным гневом, что поднимал свою морду в глубинах души. Девочке двенадцать лет, кому хватило совести сотворить такое. Злые мысли остро царапали по мозгу, заставляя до скрипа сжимать челюсть, пока руки ласково порхали по изувеченным детским бёдрам. Я запретила входить хозяйке, запретила смотреть и самой Алве, оставаясь лишь единственной свидетельницей крови и боли этого ребёнка.       Закончили мы поздним вечером, но странное чувство боли не отпускало меня и после того, как лёгкие заполнились влажным воздухом залива. Я думала, после станет легче. Девочка уснула от трав и настоев, все залечено припарками и перевязками, которые через пару дней я сама заменю. Не хотелось мне задерживаться тут дольше пары дней, но долг вряд ли позволит уйти. — Слышал, доставили ту банду. Живыми взяли, — стражник с площади зло сплюнул на мостовую, кидая гневные взгляды на ворота тюрьмы. — Казнить их надо на месте! Столько людей пострадали, а ярл хочет судить их по-человечески. — Да уж, прирезать их, и все дела, — согласный кивок второго стража был словно отзвук мыслей. Гнев холодно лизнул рёбра, довольно поднимая голову и расправляя плечи. — Мне нужно увидеть осужденных, — я сама не заметила, как ноги привели меня ко входу в тюрьму. Стражник лениво кивнул головой в сторону дверей, даже не удосужившись поднять свою задницу с тумбы. Что же, мне было лучше. Спустившись в тюрьму, я принялась высматривать тех ублюдков внутри темных клеток. Повезло, стража упорно изображала бурную деятельность в каморке, перекидываясь картами. — Добрый вечер, господа, — чуть улыбнувшись, я заметила парочку сильно помятых мужчин в казематах. — Ты кто такая? — один поднял голову, жмурясь от света фонаря. Он зло скривился, делая пару шагов к решетке, и резко наваливаясь на нее. — Не важно, кто я такая, — я широко улыбнулась, позволяя ухватить себя за край куртки. — Расскажи мне о своих грехах. Мужчина хрипло рассмеялся, притягивая ближе к решетке, в попытке рассмотреть лицо. — Смотри, какая забавная церковница, — за спиной мужчины рассмеялся второй. — Хочешь отпустить грехи? — Отпустить? — я отвела руку с фонарем, позволяя рассмотреть свое лицо. — Нет-нет-нет! Вас за подобное никто не простит, и никто не отпустит грехи. Ответом мне послужил лишь надрывный хохот мужчин. Смешно. Как же смешно! Я расхохоталась вместе с ними, сжимая рукой короткий нож для трав. — Ну взяли мы малявку, понравилось, — крепкий норд притянул меня ближе, практически ударив головой о прутья. Он улыбался, и в его глазах не было и доли раскаяния за свои действия. — Грабить, убивать, брать в плен, просто брать. Я не раскаиваюсь! Я улыбнулась, склоняя голову к плечу и быстрым движением вскидывая руку с зажатым ножом. Острая грань с треском вспорола тонкую робу бандита, пропитываясь свежей кровью от тонкого пореза. Он взвыл, отскакивая от решетки и хватаясь за грудь. — Ты совсем полоумная?! — мужчина зарычал, разрывая до конца свою робу и изучая взглядом порез. Наверняка жжется. И кровь кипит от этого жжения, начиная постепенно уничтожать свой же организм. Второй норд кинулся к клетке, стремясь схватить за руку и вырвать ножик, но я отскочила быстрее, после делая рывок обратно и дырявя протянутую кисть. Хватит с них, да и шуму подняли много. — До скорой встречи в аду, — с широкой улыбкой я немного посмотрела на то, как мужчины рычат и воют, зажимая свои новые царапины. Но вот послышались шаги стражи, и я быстро спрятала нож в ворох трав в сумке, стремительно взлетая по ступенькам. Миновав стражу со второго входа, я толкнула дверь в светлые палаты двора, растворяясь среди толпы слуг. «Добро пожаловать, дочь моя. Тебя будут ждать в Фолкрите», — ласковый женский шепот лился в уши прекрасной музыкой, убаюкивая мечущийся в некотором беспокойстве разум. Я знала, где меня ждут.