Птица и Колокольчик

Аккуш       Воздух холодными пальцами рвал горло, заставляя скатываться в панику. Какая-то странная мысль все ещё не давала покоя. Убить человека. Нет, не просто взять и быстро убить, разрезав горло. Отравление. Это вам не парализующий яд, этот саму кровь заставляет кипеть, принося боль тому, кого отравили. Сперва боль, как от змеиного укуса. Потом сильное недомогание, агония и боль в мышцах. Сильные спазмы заставляют скручиваться на полу, стремясь подсознательно убрать источник заражения. Я улыбнулась, прислонившись горящей щекой к стене города. О, наверняка бедняг найдут не в самом лучшем состоянии, но отчего-то мне стало так радостно. Легкий лунный свет серебрил старые мшистые камни крепостной стены, выхватывая очертания домов и поглощая желтые отсветы из окон. Я подняла руки, любуясь серебряными зайчиками на тонких пальцах. Они все ещё мелко дрожали. В сумке истекал кровавыми разводами нож, и стоило бы его выкинуть к чертовой матери. Знающие поймут, чем ранили этих парней, будут искать всех, кто занимается алхимией или травами. Голова болит. Думать приходится много, думать приходится обо всем сразу. Выкрасить волосы? Нет, Марамалу покажется это странным. Можно повредить руку и создать алиби. Хотя, если стражи такие ленивые, то, может, даже сильно работать не придется. Они расслабились. Воры не такие активные, некому стимулировать людей. Ты не о том думаешь! Сейчас главное не мельтешить. Чуть поругав тебя саму в своей безумной голове, я отдалилась наконец от стены, осторожно выглядывая на улочку, что тянулась к площади. Никого. Это хорошо, мне тут как раз надо пройти до ночлежки. Не хватало ещё лишних глаз. Но вот, обогнув приют и кузницу, я выскочила из темноты на мостовую, направляясь в открытую к пристанищу Хельги. Эльфам, как говорится, выбирать не приходится. — Добрый вечер, госпожа, — высокая рыжая нордка чуть устало улыбнулась мне из-за стойки, откладывая в сторону тряпку, которой протирала пыль. — Вы успели до закрытия. На сколько вы хотели бы остановиться? — Здравствуй… — я кивнула головой, намекая, что не мешало бы представиться, сама при этом быстро высматривая всяких подозрительных личностей. Но внизу было тихо, значит, многие разошлись по комнатам. — Свана, — девушка охнула, вытаскивая тетрадку с постояльцами, листая ту до чистой страницы. — А вы? — Аккуш. Мне на пару ночей комнату, — вытащив из кошелька пару монет, я положила те на стойку, наблюдая как служанка записывает в книгу отчета имя и плату. — Конечно, у нас осталась одноместная комната. Правда, она маленькая, — нордка смущенно опустила голову, закрывая тетрадь и выкладывая ключ. — Ничего страшного, мне только лишь бы выспаться, — забрав ключ и услышав, где комната, я отправилась вверх по лестнице почти под самую крышу.       Спальня и впрямь была маленькой. Туда смогли вместить лишь узкую кровать, маленький столик, свечу и стул. Хотя, если наловчиться сидеть как каджиты, то можно было использовать стол и вдвоем. Ящик под вещи удалось найти лишь под кроватью — не самое удачное расположение, конечно. Хотя, это лучше, чем общая спальня с работягами. Уложив сумку на стул и заперев дверь, я наконец смогла привести себя в относительный порядок и лечь на относительно мягкую кровать. Сон сам подкрался, уводя глубоко в мир беспокойных видений.

Морндас Начала морозов.

      Я думала, что это уже невозможно — спать без изматывающих кошмаров, наслаждаясь лишь тьмой и пустотой, что царила в голове. Давно мне не доводилось так высыпаться, что я аж завтрак успешно проспала, разлепив глаза к полудню. И было не стыдно. Спустившись вниз, я оставила поручение для служанки на бумагу и писчие принадлежности, отправляясь обратно в храм к Марамалу. Площадь привычно гудела, слышались разговоры лавочников и заманчивые зазывания Бриньольфа, что опять пытался продать пустышку из зелий. Рядом с ним терся какой-то худощавый альтмер, что издали походил на палочника, покачивающего своей острой головой на ветру. Мы по привычке кивнули друг другу, и Брин продолжил свою ярую торговлю. Я даже слегка заслушалась — складно болтает. — Допро позаловать, — гнусаво произнесли откуда-то сбоку. А, одна из простуженных послушниц поливала цветы в кадке. — И тебе здравствуй. Марамал у себя? — приветственно улыбнувшись, я обошла девушку по стеночке, ныряя на лестницу к келье жреца, не дожидаясь ответа послушницы. — Ах, Диния! Чудом не столкнувшись со жрицей лбами, я улыбнулась, быстро извиняясь. — Ой, прошу меня простить, — данмерка улыбнулась в ответ, ни сколько не злясь за внезапный налет. — Ищешь настоятеля? — Угу, хотела просить его и служителей Мары о той девочке, — только я хотела продолжить и рассказать дальше, как жрица прервала меня жестом, осторожно взяв за руку. — Я знаю, ты правильно пришла. Мы задумывались над этим, но ярл может не одобрить, пока девочке не исполнится шестнадцать, — Диния сочувственно покачала головой, поджимая губы, словно ей было неловко. — Хотя, если желание будет исходить от нее самой, то, возможно, мы сможем забрать ее на попечение. В приюте сейчас неспокойно. Ходят слухи, что на воспитательницу Грелод натравили убийц. Я тревожусь, утром в зал мертвых уносили два трупа.       Женщина невольно положила руку на живот, словно опасалась вреда еще нерожденному дитя. Я чуть улыбнулась, мягко погладив по темной коже запястья. Это сделали не убийцы. Если я скажу тебе, то примешь ли правду с той же добротой? Безрадостные мысли гложили разум, но сожаления я так и не ощущала, словно так и должно быть, и жернова времени упорно перемалывают мою жизнь в нечто новое. — Я все равно еще занимаюсь лечением девочки, думаю, мы сможем это обсудить, — отстранив руки, я поклонилась жрице и отправилась прочь.

***

      Улицы Рифтена продолжали свою активную жизнь, бурля как воды в его канале. Мир не рухнул в бездну от дракона в небе, не рухнет он и от одной оступившейся девчонки. Но чем больше я говорила сама с собой, тем сильнее приходило понимание того, что… они получили по заслугам. Вздох облегчения сорвался с губ, стоило ногам довести меня до берега озера. Я слепо смотрела на его гладь, ставшую золотой от буйства листвы на его побережье. Тихо шелестел ветер, качались кроны. Мир дремал в ожидании зимы, хоть в Рифте она была менее суровой от теплых ветров с Морровиндских гор.       Опустившись на мшистый камень, я достала из сумки орудие своего греха, перекатывая в пальцах резную ручку. Удивительная штука — время. Казалось недавно приехала в Скайрим, нескладным дитя с острой нуждой в забытье. Жила в трущобах, работала за грош, ходила по полям и долам, собирая травы и грибы на продажу. Применяла то, чему научилась в столице. И к чему меня это привело? Я мечтала лечить людей, двигать и магию и науку далеко вперёд, а теперь сижу как побитая собака на берегу озера, вспоминая, как собственными руками умертвила ублюдков. Почему в ядах я оказалась куда талантливее?       Я горько усмехнулась, прикладывая рукоять ножа ко лбу. Стоило попрощаться со старой жизнью. Совесть все же не давала мне спокойно принять факт убийства. «Дочь моя, ты драгоценный камень, что ещё не украсили огранкой», — женский голос осторожно шептал, словно любящая мать, что успокаивала свое дитя. Мне даже почудилось, как тонкие ладони легли на плечи, разглаживая незримые складки. «Твои таланты куда шире. Мой дух, что уносит жизни одной каплей, мой Слышащий».       Вскинув голову, я сжала нож покрепче и замахнулась, отправляя улику в холодные воды озера. Хватит вины, хватит горевать из-за своей природы! И стало как-то легче, словно незримая удавка на шее с треском лопнула, стоило серебристому лезвию исчезнуть под водой. — Незачем думать о таких вещах, — смахнув с плеча опустившегося жучка, я наконец успокоилась и отправилась к алхимику.       У стойки меня встретил в меру бодрый Элгрим. Хозяин лавки активно заполнял торговый журнал, практически не поднимая головы. Мягко подплыв к стойке, я опустила руки на выглаженную древесину. — Добрый вечер, — улыбка сама распустилась на губах, выводя алхимика из ступора. — И Вам добрый вечер, — старик улыбнулся, приглаживая свои седые усы, словно меня мог смутить его потрёпанный вид. — Вы, видимо, тот лекарь. — Видимо, так и есть, — я кивнула в сторону комнатушки, где отдыхала пациентка. — Позволите? Мне надо сменить лекарства. Лавочник лишь кивнул, отводя взгляд на более волнующий его журнал. Тихо отворив дверь, я удивленно вскинула брови, заметив у кровати девочки темноволосую богато одетую нордку. Она что-то тихо рассказывала, пока мелкая вжималась в кровать, бросая по сторонам взволнованный взор. Заметив меня, она подскочила, выпутываясь из одеяла и кидаясь обниматься. Я замерла на пороге, наблюдая, как девочка прячет лицо в изгибе плеча, сжимая до боли костлявыми ручками талию. — Алва, почему ты вскочила? — хоть внутренне я рассердилась на такое пренебрежение здоровьем, но лишь осторожно погладила светлую головку девочки. — Я… соскучилась по Вам, — ага, как же. Ты от меня и инструментов шорохалась как от огня, а тут обнимаешь и дрожишь. — Расскажи мне, почему в комнате посторонний? — отлепив ребенка от себя, я зло посмотрела на невинно улыбающуюся девушку. — Я не посторонняя, меня зовут Ингун из клана Чёрный Вереск, — нордка взяла мой журнал с тумбочки, где я оставила рекомендации для девочки по принятию ванной, туалета и настоек. — Да хоть Святая Алессия, — я склонила голову, обнажая острые зубы в улыбке. — Пациенту нужен покой, а не «веселые истории». Попрошу Вас покинуть комнату. — Ты, смотрю, совсем не знаешь, с кем говоришь, — Ингун поднялась со своего места, почти швыряя журнал мне в грудь. — Мелкая ушастая… Манерам совсем не учат, видимо. — Вообще-то, я из Сиродила, — хихикнув, я прикрыла лицо журналом, пропуская девушку прочь из комнаты. — В следующий раз советую забыть о своем происхождении и спуститься до простых смертных.       Дверь за спиной громко хлопнула, отрезая меня и Алву от основного помещения магазина. Прекратив улыбаться, я жестом указала на постель, занимая освободившуюся табуретку. — Итак, теперь рассказывай, что это было, — открыв записи, я приготовилась выслушать девочку, но она стыдливо молчала, опустив голову. — Так, я ведь твой лекарь, со мной тебе нужно и полезно говорить. — Ингун… страшная, — пациентка укрылась одеялом, все еще стараясь не смотреть на меня. — Рассказывала, как многие лекари шарлатанят и вскрывают людей для изучения… Вы же не будете там… резать? Я глупо захлопала веками, не понимая, что за ересь наговорила нордка. Постепенно, конечно, до меня дошло, и я не заметила, как зарычала, заставив Алву удивленно посмотреть на меня. — Прости-прости, но вскрывать тебя? Зачем? Мы с тобой прекрасно и так лечимся, — опустив голову, я стала записывать угольком очередные рекомендации. Успокаивающий чай придется пить так же часто, как и средства от воспаления. Ужас какой, живых вскрывают только цирюльники, и то редко. Может, еще повитухи, если роженица не могла родить сама. — Не слушай кого попало. Глупость заразна и передается по воздуху. — Хих, хорошо, — девочка улыбнулась, наконец прекратив беспокоиться попусту.       Постепенно мы закончили разговоры и осмотр, я наложила новую мазь, закутала беспокоящие синяки и выписала еще пару безобидных зелий, чтобы быстрее встать на ноги. Плавно мы дошли и до обсуждения дальнейшей жизни. С удивлением я обнаружила, что Алва была согласна пойти в храм, став послушницей, чем жить в неуютном приюте. Даже наличие в стане служителей пары мужчин не смущали ее, потому что когда-то давно они посещали храмы Богини Мары, и многие там были добры. Я была рада, что светлый храм оставил теплое воспоминание у ребенка, сомнений в том, что можно пригласить служителей, больше не оставалось. — Мой хороший друг, жрец Марамал, завтра направит к тебе послушников. Я доверяю им, так что не беспокойся. И если что-то будет тебя волновать, то обратись к нему или к Динии, — оставляя последние инструкции, я отдала тетрадь девочки, наконец закончив с этим делом.

***

— О, вы пришли, — Свана улыбнулась, продолжая аккуратно подметать пол. Это уже второй раз, когда я натыкаюсь на убирающуюся служанку, но никак не на хозяйку заведения, что немного беспокоило. — Гость уже собирался уходить, думал, вы не придете. Вон там, в обеденной сидит данмер. Представился как Арано… Девушка ощутимо стушевалась, заметив как на моем лице появилась тень страха. Ох, чего это я так… волнуюсь. — Спасибо, Свана, — криво натянув улыбку, я шагнула за порог столовой, замечая скромно одетого данмера. Заметив меня, он махнул рукой в приветствии. А я более не могла сделать и шага назад, пока на меня не моргая смотрели лавандовые глаза.