Нефритовое счастье

Пустота. Чимин не чувствовал своего тела, только что-то неприятно жгло в районе груди. Что-то неизвестное давило, пытаясь толи окончательно прикончить его, толи наоборот привести в чувство. Последнее что он помнил — это то, как прикоснувшись к коре дерева, тело обдало сильным жаром. А дальше — темнота. Постепенно органы чувств стали возвращаться: чувствовались разные запахи, например легкий аромат меда. Чимин выделил его, потому что безумно любил. Затем восстановился слух и слышал он чей-то спор, но не мог различить голоса. Наконец, вернулось и зрение. Омеге стоило больших усилий поднять веки и сфокусироваться на чем-то конкретном. В глаза бросился уже знакомый деревянный потолок, а споры прекратились. Он чувствовал, что его кто-то взял его за руку, поглаживая по костяшкам. Медленно повернувшись и немного сощурив глаза, он понял, что это Тэхен, поджав губы, что-то шептал. Он медленно поглаживал небольшую ладошку, большим пальцем выводя узорчики. — И все же, я считаю, что он не простой человек, — послышалось где-то сбоку. — Заткнись Юнги, серьезно. Он свалился без сознания, весь побледнел, а тебя только это беспокоит? — шикнул на Мина омега. — Конечно, беспокоит, потому что он может навредить стае, — Ким замолчал, не хотел спорить с вожаком еще больше. Он аккуратно приподнял Чимина, придерживая за спину, чтобы тот сел. Омега схватился за голову, потому что та сильно раскалывалась, и наконец сфокусировался на местности. — Что со мной случилось? — прохрипел младший, потирая глаза от яркого света. Переведя взгляд на альфу, он увидел, что тот стоит со сложенными руками на груди и следит за каждым его действием, прожигая взглядом. — Скажи Чимин, ты знаешь, что произошло? — голос Юнги холодный и строгий, словно омегу отчитывают за проделки, от чего невольно захотелось опустить голову. — Не дави на него, — возразил Тэхен, садясь на кровать рядом с парнем и приобнимая его за плечи. — Он только очнулся, а ты уже с расспросами к нему полез. Бестактный ты. — Я не знаю, что это было, да и смутно помню на самом деле, — омега все же опустил голову, обращая внимание на свои пальцы и от переживаний, начал их невольно перебирать. Послышался огорченный вздох, после чего входная дверь хлопнула, и зашел Сынмин с книгой в руках. Метнув взгляд на омегу, он приветливо улыбнулся, бросая книгу на стол. — Как ты, милый? — он садится поодаль от Тэхена и берет руки Чимина в свои, по-родительски их сжимая.  — Все в порядке, — он слабо улыбается, а рядом слышится фырканье Юнги. — Чимин, откуда у тебя этот камень? — Сынмин указывает на нефрит, висящий на груди омеги. Чимин опустил взгляд на подвеску, проходясь пальцами по ребрам камня и нежно улыбнулся. — Мама подарила мне его при рождении, а отец сделал подвеску. — А где сейчас твои родители? — не прекращал свой допрос старший омега. — Они умерли, когда я был еще младенцем. Старейшина говорил, что мой отец ушел в лес, но так и не вернулся. А мама не смогла пережить потерю любимого, — голос погрустнел, а на глазах скопились бусинки слез. Он не помнил, как выглядели его родители, но говорили, что мама была очень красивой женщиной. Сынмин посмотрел на своего сына, по его глазам было видно, что он что-то знает и, выдохнув, омега взял со стола книгу в кожаном переплете и открыл страницу с закладкой из какого-то растения. — Милый, возможно, твоя мама была не человеком, — мужчина остановился, когда мальчишка рядом с ним вздрогнул и посмотрел на него стеклянными глазами. — Нефрит — это камень жизни, который найти практически невозможно, он сам ищет себе хозяина. И единственная, кому подчинялось все живое и сущее, была богиня Жива, — мужчина переворачивает страницу книги и поворачивает ее к омеге, показывая рисунок женщины в белом одеянии и светлыми, длинными волосами. Ее локоны блестели на свету, а голову украшал венок из ромашек и васильков. Чимин провел кончиками пальцев по шероховатой поверхности, обводя каждый штрих рисунка, и на пергамент падает несколько слезинок. — То, что у тебя с самого рождения нефрит, может говорить о том, что твоя мама — богиня жизни и энергии. Легенды слагают, что Жива, однажды прогуливалась по лесу и встретила человека, который вышел к озеру, чтобы напиться воды. Это был мужчина, который с первого взгляда смог заполучить сердце богини. Он так же полюбил ее, и они встречались на том озере тайно. Так же легенда гласит, что у них появился ребенок, но ребенок был слаб и Жива попросила природу даровать ему жизнь, взамен на ее. Никто не знает, что случилось дальше. — закончив свой рассказ, Сынмин посмотрел в глаза юноши, которые продолжали слезиться. Он крепко прижал его к себе, словно родное дитя, успокаивающе поглаживая. Все, кто находился в доме, были в шоке. Вот парень перед ними, с нефритом на шее, да еще и с необычными способностями. Все складывалось в один пазл, да только Юнги чувствовал, что эта находка не сулит ничего хорошего. — Я знаю, кто поможет тебе узнать больше. Тебе нужно найти лешего, — мужчина отстраняется и снова берет руки мальчишки в свои. — Хосока?! А он-то откуда может знать правду? — восклицает Юнги, взмахивая недовольно руками.  — Юнги, он живет уже достаточно долго и в ладах с природой, так же как и Жива. — Он в любом случае не найдет его, не зная и леса толком, — усмехнулся мужчина. — Не найдет один, но с тобой вполне возможно. — Что?! С каких пор я должен помогать неизвестно кому и оставлять деревню без присмотра? — вскипает Мин, ударяя со злости по столу, от чего Чимин дергается в страхе. — Не повышай голос на меня! — альфа сразу опускается глаза и успокаивается. — В лесу полно диких волков, они сожрут его, не успеет он и глазом моргнуть. Юнги, с деревней ничего не случиться за несколько дней вашего отсутствия, но ему нужно помочь, он погибнет один, а ты лучше всех из нас знаешь лес, — Мин тяжело выдыхает, папа прав, без сопровождения Чимин погибнет, а из-за таких мыслей в груди альфы неприятно кольнуло. — Хорошо, я согласен, — он смотрит на омегу и видит, как на лице расплывается благодарная улыбка, нежная и немного измученная. Альфа кивает и подходит ближе к кровати. — Идти будем весь день, отдохни хорошенько. Завтра днем выдвигаемся в путь, — Мин выходит из домика, направляясь к своему жилищу, а из головы все не выходит мягкая улыбка омеги.

***

На следующее утро, как и говорил вожак, они встретились уже полностью одетые. Сынмин долго собирал сумки, хоть и отправятся они на пару дней. Все-таки родительское сердце не позволяет отпустить детей глубоко в лес без еды, воды и некоторых лекарств. Светило яркое солнце, а на небе ни облачка. Погода благоволила отправится в путь. Омега топтался с ноги на ногу, пока Юнги проверял еще раз содержимое сумки, а его папа читал нотации: — Постарайтесь не засыпать на открытой поляне и не попадитесь охотникам. А еще не забывай, что в пруду неподалеку водятся сирены. Они те еще противные создания! — размахивал руками старший омега перед своим сыном. Тот показушно закатил глаза, мол, и без нравоучений все под контролем, но слушал, потому что знал, папа волнуется. Тэхен с Чонгуком тоже пришли их проводить. Тэхен увлеченно рассказывал о каких-то травах, которые ему нужны и попросил Чимина собрать их, если они встретятся ему на пути. А вот Чонгук стоял рядом с папой вожака. Парочка желает удачного пути, и уходят. Юнги кивает, когда Сынмин прекращает говорить и подошел к Чимину, чтобы отправиться в путь. Старший омега еще долго стоял, пока парочка не скрылась из поля зрения, и, выдохнув, направился в деревню. По лесу они шли в тишине. Не то чтобы Чимину не нравилось, но молчание его напрягало. Он понимал, что после случившегося Юнги еще больше насторожился насчет него и наверняка пожалел, что спас его тогда на речке. А собственно, почему? Парень, не теряя ни минуты, решился задать этот вопрос, на что альфа изначально молчал, задумавшись. — Сам бы хотел знать. Лапы сами бросились в воду, когда ты начал тонуть, — мужчина продолжил путь по тропинке и оглянулся по сторонам. Он внимательно прислушался к голосу леса и следил, за подозрительными звуками. — А почему никто из жителей деревни еще не нашел ваше поселение? Оно ведь не так далеко от реки, — вновь спросил Чимин и осмотрелся вокруг ног, пытаясь отыскать растения, о которых просил Тэхен. — Потому что мох, который растет вокруг деревни, скрывает ее. Да и люди не ходят туда, потому что живность не появляется, — омега хотел задать еще один вопрос, но к его рту прижали ладонь. Свободной рукой Юнги прижал палец к своим губам. Альфа прислушался, улавливая звуки голосов. Они приближались. — Ложись и веди себя тихо, — говорит Мин и упал на землю, утягивая омегу за собой. Не рассчитав силы, Чимин свалился прямо на него. Но стоило парню издать писк, как к его губам снова приложили  ладонь, заставляя замолчать. Вожак вновь прислушался и когда понимает, что возможная опасность миновала, расслабился. Он наблюдал, как омега сжал его рубаху в своих кулачках и часто дышал ему в грудь. На секунду, Юнги захотелось остаться так лежать подольше, но он быстро откинул эти мысли. Пак же лежал неподвижно и почти не дышал. Накатил страх, но от запаха сосновой рощи, исходящего от Юнги стало немного спокойнее.  Тяжело вздохнув, альфа положил ладонь на голову Чимина и слегка потрепал по волосам: — Вставай, они уже ушли, — Чимин, услышав эти слова, быстро поднялся и извинился, после чего чуть ли не побежал вперед. А Юнги только ухмыльнулся с этого, ведь только он знал дорогу. Солнце уже садилось, когда они, обойдя гору, решили устроить привал, чтобы развести огонь и переночевать. Костер развели быстро, так же как и солнце уступило место луне. Они поели рыбы, что пожарили на костре и решили, что сидеть плечом к плечу будет гораздо теплее. За ужином Чимин вновь спросил: — Юнги, ты давно стал вожаком? — Нет, — коротко и ясно, толь вот омега, будучи излишне любопытным, не унимался — Почему ты не любишь людей? — подул прохладный ветер, и он слегка вздрогнул от холода. Обхватив себя руками, Пак пристроился ближе к вожаку, потому что тот, по его мнению, очень теплый. Юнги же лишь тяжело вздохнул, потому что юноша очень болтлив, но на вопрос ответил. — Люди с давних времен ведут войну с такими как мы. Они нас боятся, а страх иногда обрекает людей на необдуманные поступки. Раньше нас было намного больше, нежели ты видел в деревне, но люди под властью страха истребили большую часть моего народа, — мужчина вспоминал, глядя на огонь, как убили половину его стаи. Он тогда был совсем юным щенком. Его отец — вожак стаи, отправился вместе с другими альфами на охоту, оставив нескольких приглядывать за деревней. Только из сорока ушедших волков, пришло всего трое. И пришли они с ужасной вестью. Все трое были перепачканы грязью и кровью, а в одном даже застряло пару тройку стрел. Оставшиеся альфы хотели ринуться в бой, но новость, которую огласили всей деревне, повергла всех в страх и ужас — вожак стаи был жестоко убит толпой селян. Заколот вилами. В тот день вся деревня оплакивала падших в бою. А вожаком стал лучший друг отца до совершеннолетия молодого альфы. Чимин все это слушал с замиранием сердца. Он знал, насколько жестокими бывают люди. Но то, с какой грустью и гневом в голосе говорил об этом Юнги, заставляло ощутить по всей коже мурашки страха и вины. Он поджал губы и опустил голову, тихо извинившись за то, что заставил альфу вновь окунуться в тот день. Дальше они сидели в тишине, пока голова омеги не опустилась на плечо Юнги, давая понять, что он уснул. Мин осторожно встал и уложил уставшего парня не траву, подкладывая под голову мягкий мешок, чтобы было удобнее. А сам так и не сомкнул глаз, даже когда последний уголек костра погас. 

***

Уже к полудню они добрались до нужной им поляны. Время прошло незаметно: на рассвете они снова поели и всю дорогу о чем-то переговаривались. Словно стало легче. Попутно Чимин собирал травы, а Юнги его придерживал, когда тот убегал слишком далеко. Солнце светило ярко. Ветра не было, и ни один листик на дереве не дрожал. Прохлада утра давно сошла на нет, оставляя за собой лишь редкие капельки росы. Солнце пекло изо всех сил. Не удивительно, ведь июль всегда выдавался жарким. Духота стояла невозможная, что иногда становилось трудно дышать, и Юнги сказал, что вероятнее всего будет дождь. Когда они дошли до пруда, то остановились: на пне, рядом с прудом сидел мужчина. Он был повернут к ним спиной, но было понятно, что он сидел в позе лотоса и медитировал. На незнакомце была темная рубаха, перевязанная поясом, на котором висел золотой серп. Юнги знает, что тревожить лешего в период его воссоединения с природой с родни апокалипсису, поэтому придержал шагнувшего Чимина за локоть. Они стояли не долго, около пятнадцати минут и когда леший все же поднялся с пня и повернулся, раздается визг, что даже птицы повылетали со своих гнезд.  — Тьфу, на вас, окоянные, — жаловался леший, хватаясь за сердце. — Воспитания вам не хватает, так старика пугать, — Чимин невольно изогнул бровь. Перед ним явно не старик, а вполне молодой мужчина. Леший что-то пыхтел себе под нос и подошел к дубу, что расположился недалеко и берет деревянный посох. Он подошел ближе и рассмотрел сначала омегу, отмечая изумрудные глаза и заглядывая тому в самую душу, а затем перевел взор на Юнги, широко распахивая глаза. — Вот это ты вымахал, волчара. Я тебя еще совсем зеленым помню, — он довольно улыбнулся, потрепав альфу по плечу. Юнги закатил глаза от недовольства. — Мы к тебе по делу, Хосок-хен. — Все такая же глыба льда. И улыбочки не дождешься, а мы ведь так давно не виделись! — вновь схватился за сердце Хосок и театрально смахнул невидимую слезу с щеки. — И зачем же ты прошел такой путь?  — Хочу познакомить кое с кем, — головой кивнул в сторону Чимина. Леший подошел почти в плотную и схватил юношу за руку, от чего тот вздрогнул от неожиданности. Хосок молчал пару минут и потом вскрикнул: «Не может быть!». Пак вообще в непонятках, что такого увидел хозяин леса и хотел спросить, но его перебил голос за спиной. — Ты чего разорался, дурной?! Весь лес на уши поставил своим криком, — из-за кустов вышла женщина, одетая в черное льняное платье. На ее поясе звенели колокольчики, а темные волосы перевязаны платком. Девушка переступила через корень дерева и остановилась рядом с лешим. — Ты чего тут забыла, ведьма старая? — Хосок в удивлении вытянул лицо, но в следующее мгновение оно меняется в гримасу боли, потому что та самая «старая ведьма» ударила его по затылку. — Заткнись, пень трухлявый! Всех белок мне распугал, — Юнги наблюдал за этим концертом с легкой ухмылкой, а Чимин легонько дернул его за плечо, пытаясь что-то прошептать. Альфа чуть наклонился, чтобы лучше его расслышать. — Юнги, а почему они считают себя старыми? — шепнул омега, обдавая ухо старшего горячим дыханием. Мин повторил тоже действие. — Потому что им обои уже около двухсот лет, — надо было видеть лицо омеги, когда он услышал эту цифру. К этому времени брань между двумя долгожителями закончилась, и они оба смотрели на парочку, перешептываясь. Стоило глазам женщины упасть на молодого паренька, как ее глаза стали размером с блюдца, а губы застыли в немом вопросе. — Нефрит! — воскликнула незнакомка. — Зеленые мухоморы, Хосок! Это чертов нефрит! — трясла за плечо она лешего и подбежала к мальцу, вытаскивая у него из-под рубахи кулон. Она долго вертела его в руках, пока кулон не начал гореть ярко-зеленым и женщина с сильным шиком не одернула руку. — Еще и зачарованный. Кто ты такой, дорогуша? — Чимин — сын Живы, — отвечает за Чимина альфа. Два колдуна ошарашено посмотрели на него, а Хосок даже свалился на землю, кладя руку на колено.  — Значит, выжил малец, — тихо произнес Чон. Омега поджал губы и подошел к лешему, садясь напротив него. — Вы знали мою маму? — Конечно, знал, — Чимин смотрел на него глазами полные надежды и Хосок медленно вздохнул, начиная рассказ. — Твоя мама была любима Богами, поэтому и получила свои силы. Но любой дар требует что-то взамен. Сила Живы стала не исключением. Природа забирала ее жизнь каждый раз, когда она обращалась к ней. И когда она сказала, что влюбилась в человека, я предупредил, чем это может обернуться. Но она сделала по-своему. Вскоре она узнала, что ждет ребенка, но природа нашептала, что младенец не доживет и до года. И тогда она склонилась перед матерью природой и попросила даровать ему жизнь взамен на ее. Природа даровала ей зачарованный нефрит и сказала, что когда ребенку исполнится два года, она придет за Живой. Так и случилось. Но Жива была умна и за те два года наделила нефрит своей силой. Эта сила оберегает тебя и твое тело. Поэтому Соль и обожглась об него, потому что она нечистый дух, — Хосок взял в свои ладони руку омеги и приложил их к своему посоху, тот вмиг покрылся ростками, на которых распустились цветы. Чимин смотрел на это завороженно. Кончики пальцев слегка покалывало, а по ладони расплывалось тепло. Юнги тоже смотрел на все это с интересом. Ему действительно было любопытно, потому что видел он такое крайне редко. Всего раз, когда на деревню обрушилась болезнь, а Хосока попросили очистить поселение. Все стояли и смотрели на растущую из посоха жизнь и лишь Соль фыркала в стороне, потому что ее изрядно измотало это представление. Чимин убрал руку и свечение прекратилось, но тепло все еще чувствовалось и распространялось по всему телу. Омега встал рядом с Юнги, все еще ярко улыбаясь. Ему нравилось чувство, что он необычный, что у него тоже есть какие-то силы и он годен не только для продолжения рода.  — Тебя нужно многому научить, но тебе едва исполнилось семнадцать и запах еще не раскрылся до конца, — ответила ведьма, прошагивая вокруг омеги.  — Вы чувствуете мой запах?! — воскликнул Чимин и повернулся к женщине, когда та проходила за его спиной. Она лишь усмехнулась и отрицательно покачала головой. — Нет. Даже не все оборотни с прекрасным обонянием могут учуять его, — после появления Пака в деревне только Сынмин смог почувствовать запах омеги, но даже он не сказал каков он. — Я вижу ауру твоего аромата, он еще совсем блеклый и едва заметный. Только когда на него попадает солнышко можно увидеть мелкие пылинки. Но когда твой аромат раскроется…- договорить ведьме не дали, грубо перебив. — Я приду за тобой через 5 лун и заберу на обучение, — договорить ему так же не дали, потому что Соль его же посохом с размаху ударила по голове, от чего Чон схватился за ушибленное место и окончательно свалился на землю. — Шо ж ты встреваешь, когда я разговариваю, пень старый. Шобы твоя палка мхом поросла! — она ударила его еще раз и затем повернулась к парочке, что стояли неподвижно, наблюдая. Они все узнали и готовились отправиться домой, но ведьма дала им напутствия, прежде чем они ушли. — Остерегайся огня, Чимин. Иначе потеряешь самого себя. И идите быстрее, скоро начнется дождь. Видали, какая духота стоит! — ведьма начала гнать их из леса махая руками, а сама встала на лешего, чтобы повыше было. Так они ушли. Чимин всю дорогу думал о словах ведьма и не понимал, как в огне можно потерять самого себя. Омега долго размышлял пока шел и не заметил, как они уже шли по открытой поляне. Юнги тоже молчал, не желая отвлекать младшего от раздумий, но почему-то смотрел под его ноги и следил, чтобы он не свалился на ровном месте. Незаметно небо затянулось тучами и послышались раскаты грома. Ведьма была права на счет погоды. Альфа взял Чимина за запястье и тот, словно очнулся ото сна, посмотрел на небо. — За полем есть гора, укроемся в одной из пещер, — скомандовал Юнги и ускорил шаг. Но не прошли они и километра, как на них обрушился столб дождя. Ветер поднялся сильный, заставляя еще сухой песок взмыть в воздух. Видимость была практически нулевая, и они за пару секунд стали насквозь мокрые. Юнги, не отпуская руки, бросился на бег, заставляя Чимина споткнуться от его скорости. Спустя какое-то время они пересекли поле и дошли до горы, где нашли небольшую пещеру. Альфа прислушался и понял, что посторонних запахов животных и людей здесь нет. Они прошли немного глубже, где капли дождя не попадали и было достаточно сухо.

Then I See You — Robert Shirey Kelly

Юнги встряхнул головой, избавляясь от капель дождя, что стекали с кончиков волос на лицо и зачесал угольные волосы назад, чтобы не мешались. Он скинул дорожный мешок на землю и повернулся к омеге, который обхватив себя руками, пытался согреться. Его светлые волосы так же промокли, а некоторые пряди спали на лицо. Рубаха так же была насквозь сырой и неприятно липла к телу, заставляя тело вновь содрогнуться от холода. Юнги стало тяжело смотреть на омегу и его внутренний волк скребясь лапами напоминал своему хозяину, что перед ним обычный человек, а не оборотень, у которых отличная циркуляция крови и приспособленность к холоду. Он чуть ли не скулил от омеги перед собой, хотел согреть и слизать те назойливые капли, что стекали по острым скулам. Юнги ничего не сказав вышел из пещеры, а Чимин осел на землю, пытаясь согреться. На секунду ему показалось, что альфа его оставил и ушел. Тело покрылось мурашками не только от холода, но и от пробирающего страха. В эту пещеру мог зайти кто угодно, а беззащитный Пак ничего бы не смог сделать. Где-то вдалеке промелькнула молния, а после нее раздался шум грома, заставляя подпрыгнуть бедную омегу. Но страх быстро улетучился, стоило Юнги зайти в пещеру с дровами. Он скинул их с грохотом на землю и подошел к Чимину, так же приседая на корточки, чтобы быть одного уровня. — Сильно замерз? — ответом послужил лишь кивок и крупная дрожь, заставляя альфу невольно съежиться. Дрова были сырые, и разжечь костер стоило больших усилий. Благо Мин подумал взять с собой немного березовой коры для розжига. Небольшими махинациями и долгой просушкой древесины огонь он развел и подсадил дрожащего Чимина поближе, чтобы тот согрелся. Но он слабо помогал. Одежда просыхала плохо, из-за чего тело совсем не согревалось и Пак все так же дрожал. Он пытался что-то сказать, но зуб на зуб не попадал. Внутренний волк альфы прижал уши и заскулил от досады, что не смог помочь слабой омеге. Юнги тоже опустил голову в попытках придумать, как же сделать так, чтобы тепла было больше: дрова закончились, а от дождя вся древесина промокла насквозь, что ее не просушить за короткий срок. Он сидел в раздумьях долго, пока не услышал короткий шмыг носом недалеко от себя, затем еще один. И тогда на ум альфе пришла гениальная мысль, от которой даже внутренний волчара завилял одобрительно хвостом и чуть-ли не встал на задние лапы. Мужчина поднялся и развязав пояс на своей рубахе, откинул ее в сторону. Чимин поднял взгляд тогда, когда Юнги уже снимал рубашку с тела. К щекам прильнул жар, стоило лицезреть голый торс мужчины, и он моментально опустил глаза вниз, пряча голову в коленях. Мин сложил вещи в стопку рядом с костром, чтобы она просушилась, и отошел чуть назад. Через несколько секунд Чимин услышал утробный рык рядом и поднял взгляд: перед ним восседал черный волк, сверкая желтыми глазами. Парень невольно окунулся в воспоминания в день Ивана Купала, когда увидел эти глаза в темноте леса. С того дня он не видел Юнги в обличии волка. Хищник фыркнул и подошел ближе к Чимину. Он ступал аккуратно, словно боялся спугнуть. Волк был крупный по сравнению с омегой и даже если Пак поднимется, тот все равно будет больше. Волк сел напротив и наклонил морду к человеку, обнюхивая его особенно за ушком, которое вмиг покраснело. От такой реакции хвост дернулся, виляя в разные стороны. Он явно забавлялся реакцией человека, потому что лизнул еще раз. Чимин от щекотки улыбнулся и потянул руку к морде хищника, но на полпути остановился, словно спрашивая разрешения. Вожак сам потянулся к руке и уткнулся мокрым носом в ладонь, от чего Чимин чуть ли не запищал от восторга. Он огладил шерсть волка и почесал за ушком, когда услышал довольное порыкивание. С лица омеги не сползала улыбка, но волк нахмурился, стоило ему услышать чихание. Альфа поднялся на лапы и телом обогнул холодное тело Чимина, положив голову ему на колени. Пак понял, что таким изощренным способом его пытались согреть, из-за чего по телу распространилось тепло от такой заботы. В знак благодарности Пак поглаживал волка по голове, иногда почесывая. Через несколько минут стало намного теплее, толи от того, что тело наконец начало согреваться, толи Чимина грело такое внезапное внимание к его персоне. Волк от поглаживаний вилял хвостом, задевая парня. Он был более чем доволен, и скрыть это было достаточно сложно.  — Спасибо, — наклонился омега к уху волка и тихо прошептал. Хищник фыркнул и боднул парня в бедро, мол, он все понял и не надо его благодарить. Но настоящей благодарностью и успокоением стало то, что младший перестал дрожать и уткнулся носом ему в шею, крепко засыпая. Дождь за пределами пещеры все еще лил, и раскаты грома звучали все ближе, но теперь он приносил какое-то успокоение. Стало тепло душевно и видит мать природа, ни один из находящихся в пещере не хотел, чтобы дождь прекращался.