Осколки вечности

Пустота… Вязкая, поглощающая все звуки, полная лишь причудливой темно-синей дымки и множества лепестков сакуры, которые несет куда-то несуществующий ветер. Они кружатся вокруг, образуя причудливые фигуры, падают под ноги невесомым ковром, похожим на снежный покров, наполняют все тонким сладким ароматом... Кажется, где-то вдали среди них то и дело мелькает знакомый силуэт в светлом кимоно, но каждый раз он исчезает, растворяется во тьме, словно распадаясь на множество лепестков. Куда ни кинься — там уже никого. Собственный голос не слышен, зато звенят кругом, все нарастая, другие — чужие. — Ты можешь попробовать еще раз… — Существует множество разных миров. Когда человек умирает, его душа перерождается в другом. — Твоя цена… Наслаиваются друг на друга, отзываются в ушах эхом… А затем резко смолкают, как по мановению чьей-то руки. Остается один — до боли знакомый. — Что ж, я исполню это желание, — отчетливо звучит в пустоте, после же мельтешение лепестков становится невыносимым, они заполняют собой все вокруг, и больше ничего не разглядеть, не услышать… Курогане недоуменно открыл глаза, оглядываясь по сторонам. В комнате царила тишина. Что же его разбудило? Сон? Странный, тревожный, яркий и в то же время ускользающий… Парень досадливо поморщился, пытаясь вспомнить, — это совершенно точно было что-то важное, но образы все ускользали и ускользали, оставляя лишь неясные тени. — Вот черт. Только сейчас, оторвавшись от своих размышлений, Курогане заметил, что противоположная сторона постели пуста. И этому не спится… Вздохнув, он опустил ноги на пол, намереваясь вернуть беспокойное блондинистое недоразумение, которому завтра рано вставать, в постель. Безошибочно обходя в темноте мебель и разложенные по полу вещи, парень добрался до двери и приоткрыл ее, сразу замечая на фоне темного окна в конце коридора знакомую светлую макушку. Владелец ее так задумался, вглядываясь в серую тьму за окном, что заметил Курогане, только когда тот подошел вплотную и накинул на узкие плечи плед, недовольно бормоча что-то о том, что стоять на сквозняке в одной футболке перед важной поездкой — не самое разумное поведение, и что он не собирается в случае чего лечить заболевших по собственному легкомыслию идиотов в свое бесценное свободное время. — Куро-пон такой милый, — весело протянул Фай, не обращая особого внимания на ворчливый тон собеседника, и прислонился к широкой груди брюнета, откидывая голову назад и с мягкой улыбкой глядя на хмурое лицо Курогане снизу вверх. Полутьма скрадывает черты лица, словно полупрозрачной вуалью, и голубые глаза загадочно поблескивают в неверном свете фонарей. На лице — привычная улыбка, но в голосе звучит что-то странное, что-то, что не спрятать за улыбкой… Что-то до боли знакомое и раздражающее. Эта неопределенность вкупе со странными снами только еще больше усиливала тревогу Курогане. Вздохнув, он приобнял Фая, зарываясь носом в светлые волосы. Тот довольно потянулся в его руках — ни дать ни взять кошка — и легко коснулся чужой смуглой ладони. Это прикосновение… Курогане чуть вздрогнул, неосознанно сжимая чужую руку. Что-то знакомое, до боли знакомое и ужасно грустное. Тень улыбки на бледном уставшем лице, гаснущие глаза, кровь, медленно капающая на пол… Рука, мягко падающая на футон... — Куро-тян? — слегка удивленный тихий голос вырвал из омута странных видений. Осознав, что до сих пор крепко сжимает руку Фая, Курогане удивленно разжал ее. — Ты чего? — Ничего… Пошли спать, — хриплым голосом, не требующим возражений, заявил он, увлекая за собой Фая. И уже не замечая, как тихая и чуть грустная улыбка осветила лицо блондина. Засыпая, Курогане еще долго внимательно вглядывался в спящее лицо напротив, все пытаясь понять, что его так беспокоило. Впрочем, разве странности не начались с самого их знакомства? Парень задумчиво прикрыл глаза, прислушиваясь к тихому дыханию рядом и вспоминая. *** — Ты только посмотри, какой милашка, — Курогане неосознанно обернулся на ехидный, с намеком на угрозу голос, явно не относящийся к нему. Так и есть — кучка малознакомых, но неплохо известных в университете личностей вновь развлекалась. На этот раз жертвой оказался незнакомый паренек, на вид чуть младше его — и впрямь весьма смазливый. Долговязый, худой, с тонкими чертами бледного лица, обрамленного легкими прядями светлых волос, и прозрачно-голубыми глазами, он явно выделялся среди основной массы студентов-японцев. По обмену приехал, что ли? В данный момент блондин стоял в небольшом закутке открытой галереи, идущей через парк на приуниверситетской территории, прижавшись спиной к стене и окруженный компанией весьма угрожающего вида. Пять на одного — не самый лучший расклад. Курогане приостановился, пока только наблюдая. С одной стороны, вмешиваться — себе дороже, у него и так куча замечаний за драки, но просто пройти мимо, как большинство учащихся, он не мог. — Чего молчишь-то? Мы же просто познакомиться хотим, — рослый темноволосый парень с наглой ухмылкой, видимо, заводила, приблизился к жертве. Блондин что-то негромко ответил, мило улыбаясь, и лицо хулигана изумленно вытянулось, а затем исказилось в злобной гримасе. Мда, похоже, паренек не так прост… — Ах ты… — яростно произнес сквозь зубы здоровяк, занося кулак над лицом иностранного студента. Курогане сделал было шаг вперед, чтобы обратить на себя внимание, но замер, уловив короткое движение голубых глаз в его сторону и безмятежную улыбку жертвы. Кажется, его заметили и просят… не вмешиваться? Доля секунды — и вот уже рука хулигана со всего размаху врезается в стену, а ловко увернувшийся светловолосый паренек, успев подставить подножку еще одному из нападавших, стоит чуть в стороне, все так же улыбаясь. Трое оставшихся, оправившись от изумления, медленно двинулись к нему, отрезая пути к отступлению, но тут дорогу им преградил уверенный, чуть хрипловатый голос. — Какие-то проблемы? — хмуро поинтересовался Курогане, глядя на неудачливых вымогателей сверху вниз. — Э? Ну… — те несколько растерялись, увидев на пути к такой легкой на первый взгляд жертве преграду в виде рослого старшекурсника, к тому же весьма известного как самый сильный среди параллели. Да и блондинчик оказался не так прост… Пробормотав что-то сквозь зубы, глава шайки, прижимая к груди ободранную о стену руку, ушел прочь, бросив напоследок злобный запоминающий взгляд. За ним последовали и его приспешники. — Фьюю… Какой смелый, — раздался за спиной веселый мягкий голосок с чуть заметным акцентом. Обернувшись, Курогане поймал на себе заинтересованный взгляд глаз необыкновенно чистого небесно-голубого цвета. Обладатель их спокойно улыбался, кажется, нисколько не переживая о том, что только что случилось. — Я — Фай, — неожиданно представился он, протягивая тонкую бледную руку для знакомства. Фай… Звучит до странного знакомо. Как и… — Курогане, — сдержанно ответил парень, подозрительно глянув на нового знакомого, но все же пожимая протянутую ему руку. — Так длинно… Давай я буду звать тебя Курорин? — Чего?! — Не нравится? Тогда Куро-пон. Или… Надо ли говорить, что уже через пять минут знакомства Курогане самому захотелось прибить этого надоедливого болтливого типа, так и лучащегося жизнерадостностью? Только в синеве глаз словно бы притаилась нотка печали… Эта скрытая печаль тревожила, раздражала и вызывала отчего-то смутную ностальгию — как и все, что связано с этим несносным, шумным, гиперактивным блондином. Кажется, тогда, после их первой встречи, эти сны стали приходить к нему с завидной регулярностью — до удивительного яркие и бессвязные. Множество лиц — часто знакомые, но в странных одеждах и в непривычной обстановке, отголоски чувств и эмоций, обрывки разговоров. Меч с рукоятью в виде дракона, повинующийся каждому движению и рассекающий противников, упоение боем, странные темные сущности, замок в старинном японском стиле… Множество разных декораций — бескрайние луга и разрушенный, разъеденный кислотными дождями город, цветущие сакуры и мертвое царство снега и льда, страна, затерянная среди пустыни, и мрачные, давящие подземные переходы развалин. И везде рядом был он, Фай — грустный или улыбающийся, бледный и уставший или весело перешучивающийся с теми, другими, чьи образы так же смутно восставали из памяти. Фай с грустными голубыми глазами и Фай с одним глазом — желтым, но такой искренней улыбкой, что сердце замирает. Затем — тихий прозрачный вечер, светлые волосы, разметанные по подушке, и очень важный разговор — но все погружается во тьму, и что было дальше — не вспомнить. Что значили эти яркие путаные картинки, как связаны между собой — не ясно. Но там был Фай. Он всегда там был, и даже, как иногда Курогане казалось, до их первой встречи. Как бы безумно ни звучало такое утверждение. Словно неугомонное блондинистое создание было рядом всю жизнь. Это чувство раздражало, пугало, отзывалось где-то в душе ощущением смутной горечи и неясной радости. Его тянуло к Фаю. И тот чувствовал примерно то же — иначе почему они так быстро стали близки во всех смыслах? И почему это казалось таким… правильным? Но, черт возьми, если они вместе и все хорошо — откуда это гнетущее ощущение тревоги и близящейся беды?! *** Как и следовало ожидать, они проспали, и из дома выбегали в спешке. Благо аэропорт был совсем рядом. Стоя у входа, Курогане задумчиво смотрел на растрепанного и еще слегка сонного Фая, который торопливо доставал из сумки, собранной как попало, нужные для регистрации документы. Всего полторы недели — уладить какие-то дела дома. Но почему-то расставаться не хочется. Хотя разве он имеет право просить его остаться? — Куро-тян? — чуть удивленный голос у самого уха отрывает от размышлений. — Ну, мне пора, — сияющая улыбка сейчас кажется какой-то неправильной и грустной, на бледное лицо на мгновенье словно ложится тень. — Ты… — Опаздываю! — и вновь веселый непринужденный тон. Невесомый поцелуй в щеку и тихое: «До свидания, Куро-сама». — Эй! Курогане вытянул руку, пытаясь схватить Фая за запястье, но то ли дело в поспешности блондина, то ли в его собственной замешке — в руках осталась лишь пустота. «Отмщение, Куро-сама», — мягкий, словно освещенный улыбкой голос звучит прямо в голове необыкновенно ясно и четко, и реальность словно распадается на осколки. «Я — Фай Д. Флоурайт из страны Целес». «Мир, откуда я пришел…» «Я пока не могу умереть…» «Доброе утро, Курогане». «Прости…» «До встречи…» — Маг?! «Ты хочешь… попробовать еще раз? Но твои воспоминания…» Да, теперь он все помнит...