Кембриджский синий

Выросшая в сельской местности Бедфордшира Гермиона Грейнджер оказывается неподготовленной к такому огромному количеству людей, с которым она сталкивается в баре колледжа на вечеринке знакомства с первокурсниками. Или, как все остальные называют это место, JCR. Она не знает, что означает эта аббревиатура, и считает, что никогда не сможет прочитать об этом ни в одной из своих книг. Очевидно, что непрерывные поиски в Google не смогли раскрыть всех тонкостей кембриджского сленга. Гермиона делает большой глоток уже тёплого сидра и оглядывается на единственную девушку, которую встречала сегодня, кажется, та живёт в соседней комнате. И Гермиона почти на девяносто процентов уверена, что её зовут Джинни. Джинни весёлая, жизнерадостная и искренняя, и у Гермионы есть ощущение, что они поладят. Когда эта рыжая девушка вносила чемоданы в свою комнату, её окружало так много шумных старших братьев, да ещё взволнованные родители, что среди всех тех криков «Джиневра!», «Джинни!» и «Джордж! Положи это на место!» Гермиона теперь беспокоится, правильно ли она расслышала и её ли это имя. Джинни морщится, склонившись над бокалом вина. — Здесь очень громко! — кричит она. Это правда. Среди шума и суеты сотни первокурсников, пытающихся познакомиться друг с другом и с остальными студентами (они все глубоко убеждены, что JCR колледжа Квинс — это помещение скромных размеров), Гермиона едва слышит свои мысли. И всё же она считает, что ей лучше привыкать ко всему этому. По необъяснимым причинам эта мысль пускает волну трепета по её телу. С двенадцати лет она мечтала получить научную степень по английской словесности в Кембриджском университете. И после всех этих планов, многолетних стараний, ранних подъёмов и учёбы до поздней ночи и того, как она из шкуры вон лезла из-за экзаменов… теперь она наконец-то здесь. Гермиона делает ещё один глоток, скрывая за бокалом свою улыбку. — Мне тоже трудно в это поверить, — усмехается Джинни. — Ты что, умеешь читать мысли? — спрашивает Гермиона, приподнимая бровь, и Джинни смеётся. — Нет. Просто ты выглядишь именно так, как я себя чувствую. — Неужели меня потряхивает от возбуждения? — Вот именно. Они обе смеются, и Джинни разом осушает свой бокал вина. — Я пойду за добавкой, — говорит она. — Тебе захватить? Гермиона смотрит на свой полупустой бокал. — Нет, спасибо, — отвечает она. — Я не особо привыкла к алкоголю, мне лучше не налегать. — Ну ясно, — говорит Джинни. — Я захвачу тебе воды. Гермиона тепло улыбается, когда соседка исчезает в толпе, оставляя её разглядывать всех этих незнакомцев и задаваться вопросом, кто из них когда-нибудь станут её друзьями.

***

— Привет, — Гермиона слышит голос за спиной и оборачивается посмотреть, кто к ней обращается. Она не узнаёт этого студента, который стоит с бутылкой пива и улыбается ей. Его зачёсанные назад волосы настолько светлые, что кажутся практически серебристыми, но Гермионе почему-то кажется, что он их не красит. Его выглаженная рубашка необычного изумрудного цвета создаёт впечатление, что стоит в несколько раз дороже, чем следовало бы, и весь он выглядит так, словно родился, чтобы клеить девочек в баре. Гермиона сразу же настораживается: в чём-то здесь должен быть подвох. — Что, прости? — переспрашивает она. — Мы разве знакомы? — О, — его улыбка слегка дрогнула. — Нет. Но я заметил твою эмблему — английскую словесность. Я тоже поступил на эту специальность. — О, э-э, тогда привет? — отвечает она, и его улыбка снова становится такой же яркой, как была. В его глазах мелькает что-то озорное, и от его странной лёгкости в общении Гермионе сразу же кажется, что она ненадолго вынырнула из своего дремучего болота. — Драко, — говорит он. — Прости, что? — Драко, — нерешительно повторяет он, и Гермионе тоже становится не по себе от того, что её коммуникативная неуклюжесть может заставить дрогнуть даже такого уверенного в себе парня. — Меня так зовут. — Ой! — она понимает, что её щёки, должно быть, порозовели. — Прости, я не поняла сразу… — Моё имя немного странно звучит, я знаю, — говорит он. — Просто родители увлекались астрологией. Это… — У него греческие корни. Верно? Заметив его удивление, она виновато улыбается и говорит: — Меня зовут Гермиона. Это тоже греческое имя. — О! — она снова замечает искорки веселья в его глазах и почему-то краснеет сильнее. Он переводит взгляд на её напиток. — Хочешь ещё… — Нет, спасибо, — говорит она, он только молча кивает, постукивая пальцем по своей бутылке. Она задаётся вопросом, начал ли он жалеть, что подошёл к ней. — Не подумай ничего, я просто быстро пьянею. Он ухмыляется. — Достаточно откровенно. Ты первокурсница? — Да, — признаётся она. — Я тоже. Должно быть, у нас будут совместные занятия. — Наверное, — говорит она, стараясь не усмехнуться от его настойчивости. Это одновременно лестно и невероятно тревожно, что такой привлекательный парень решил поговорить с ней. Она незаметно проверяет, вдруг всё дело в том, что у неё где-то вылез бюстгальтер из-под платья. — Откуда ты? — старается непринуждённо спросить она, убедившись, что с её одеждой всё в порядке. — Уилтшир, — отвечает он, и у неё сразу возникает образ одного из тех модных особняков в пригороде, идеально подходящих к его дорогим туфлям и этой укладке, для поддержания которой, как она понимает, требуются регулярные визиты к парикмахеру. — На самом деле это не так важно. Гермиона делает глоток, запоздало осознав, что уже допила свой напиток. Есть что-то уязвимое в том, что она внезапно не знает, чем себя занять. И теперь она буквально кожей чувствует, как взгляд Драко блуждает по её лицу. — Если не ещё один сидр, — говорит он, ухмыляясь, — то, может быть, безалкогольный коктейль? И она ловит себя на том, что улыбается, хотя на самом деле не собиралась этого делать. — Хорошо. Его глаза завораживают, когда он поворачивается, чтобы пойти с ней к бару, и Гермиона знает, что это неправильно, когда с ней болтает парень, который заинтересован только в том, чтобы залезть к ней под юбку, но она считает, что одна кока-кола точно не разорит его. И поэтому она обещает себе, что не будет чувствовать себя виноватой из-за того, что выпьет и поболтает с ним, а потом исчезнет, чтобы он больше никогда её не увидел, разве что после дождичка в четверг на противоположной стороне лекционного зала. Драко прислоняется спиной к стойке бара, пока они ждут, когда до них дойдёт очередь. — Какой предмет ты больше всего ждёшь? Гермиона понимает, что это чуть ли не единственный вопрос, на который она с радостью ответит. — Ну, — начинает она и сразу же видит, как улыбка Драко становится шире, под стать её собственной. — Лекции о Шекспире в конце этого года обязательно будут интересными — я знаю, что это клише, но оно же не просто так появилось. Так что я их с нетерпением жду, — она замолкает, но Драко всё ещё смотрит на неё так, словно ловит каждое слово, поэтому она делает вдох и продолжает: — И потом, очевидно, что на втором курсе основное внимание уделяется трагедиям, и я надеюсь, что будут включены все основные трагические сюжеты разных стран. Но на самом деле меня больше всего интересуют факультативы на третьем курсе. — Меня тоже, — говорит Драко. — Я полагаю, что сейчас бы я выбрал Джеффри Чосера и средневековую… — О боже, — восклицает Гермиона, — средневековая литература это же так сложно, все эти странные обороты… — Потому она мне и нравится, — усмехается Драко. — Она так отличается от современности, разве это не заставляет тебя задуматься о том, как жили люди раньше, кем были наши предки? — Думаю, что ты прав, — признаётся Гермиона, странно очарованная его словами. — Ты когда-нибудь был в Британской библиотеке? — Был ли я?! — смеётся Драко. — Я там разве что не жил! В первый раз я туда попал, когда мне было восемь, и меня вытаскивали из неё силой. И вдруг мысль об этом хладнокровном, самоуверенном парне, который в детстве закатил истерику, потому что не хотел покидать литературное убежище, заставляет что-то тёплое всколыхнуться в груди, словно она знает его годами, а не только что познакомилась. — Прямо как я, — отвечает она. — А какой факультатив ты бы выбрала? Она прикусывает губу. — Только не смейся. — Это "Вопросы любви, пола и сексуальности"? Этот курс? — предполагает он. — Я же просила не смеяться! Он ухмыляется. — Я бы никогда не стал смеяться над сексом. Его глаза выглядят как расплавленная ртуть, потом вспыхивают огнём, и это творит что-то невообразимое с ней. — Как ты догадался, что я бы его выбрала? — спрашивает она, хватая ртом воздух. — Ну, ты так выглядишь… — Что мне нравится секс? — поддразнивает она и видит, как он сглатывает. — Я бы никогда такого не предположил… — отвечает он с лукавой улыбкой. — Но теперь, когда ты сказала мне… В этот момент бармен жестом предлагает им сделать заказ, Драко поворачивается к нему. Сердце Гермионы всё ещё слишком часто колотится, когда копна рыжих волос возникает словно из ниоткуда и заслоняет ей весь обзор. — Гермиона! — кричит Джинни, хватая её за руку и оттаскивая от бара. — Я нашла наших соседей по квартире! Гермиона удивляется: — Правда?! И как ты смогла их найти в такой неразберихе? — Да! Давай, пойдём, познакомимся с ними поближе! — упрашивает Джинни. — Подожди, я только что разговаривала с Драко… Лицо Джинни вытягивается. — О чёрт, прости! Гермиона оглядывается на бар, но Драко уже скрылся где-то в толпе. Ну что ж. Она уверена, что когда-нибудь снова столкнётся с ним. — Да ладно, ничего, — отвечает она Джинни. — Где они? Веди. Джинни радостно вскрикивает и хватает её за руку, Гермиона, как на буксире, успевает лишь бросать быстрые взгляды по сторонам, убеждаясь, что они ни в кого не врежутся. И тут она снова замечает Драко около бара с двумя напитками в руках. Он оглядывает толпу на мгновение дольше, прежде чем увидеть её. И всё, что Гермиона может сделать, — это выкрикнуть извинения и смотреть, как он посмеивается, наблюдая, как её утаскивают прочь.

***

Гермиона совсем забывает об этом к тому времени, как они с Джинни возвращаются в жилой корпус, слишком часто и громко хихикая, до предела накачанные спиртными напитками. — В моей комнате есть водка — водка у меня в комнате! — Джинни снова и снова повторяет эту фразу, они вдвоём вваливаются в дверной проём и падают на её ковер, пытаясь на нём рассесться. — Ах, чёрт, тебе нужна кружка! Поэтому им снова приходится, пошатываясь, встать и выйти из комнаты, пьяно спотыкаясь и врезаясь в углы в коридоре, а затем Гермиона резко сворачивает в общую кухню и сразу же в кого-то врезается. Этот человек кажется ей смутно знакомым. — Драко! — выдыхает она. — Что ты здесь делаешь?! Его брови удивлённо приподнимаются. — Гермиона? Ты тоже здесь живёшь? — О, — говорит она со всей вежливостью в голосе, на которую способна в данном состоянии. — О, вот дерьмо. Рада встрече! Меня зовут алкоголик, и я Гермиона. А затем она хватает кружку, на которой выгравирована надпись: «Я не лучше тебя, я просто думаю, что это так» — она когда-то давно в шутку купила её — и бросается обратно в коридор, где Джинни стоит, подпирая косяк, и наблюдает за всем этим с открытым ртом. — Джинни! — шипит она. — Парень, с которым я разговаривала сегодня, живёт здесь! Джинни громко ахает. — Тот, который такой сексуальный?! Гермиона толкает её обратно по коридору с паническим: «Тш-ш-ш!», в то время как Джинни безумно хихикает. Гермиона отчаянно надеется, что Драко не наблюдает за всей этой картиной. И когда они заходят в комнату Джинни, она набирается смелости, чтобы оглянуться. Ну конечно же. Он не только наблюдает, но и ухмыляется.

***

В одном крыле коридора пять комнат, а в другом — четыре, и разделяет их только очень хлипкая дверь. Скорее всего, ей не придётся заводить будильник весь следующий год. На стороне Гермионы и Джинни, которую они уже ласково назвали «красной» в честь сильно пахнущей краски, которой к новому учебному году выкрашена дверь, также живёт Гарри, студент с юридического. Он сам из Лондона, и его никто не видел без его фирменных очков в круглой оправе и растрёпанных волос, которые, похоже, бросают вызов законам физики. Гермиона подозревает, что он всё ещё не может поверить, что попал в Кембридж, судя по тому удивлению, с которым бродит по колледжу. Но он нормальный парень, у него ироничное чувство юмора, и создаётся такое впечатление, что он уже попал под очарование Джинни, бросая на неё взгляды всякий раз, когда она не смотрит в его сторону. Гермиона ничем не может ему помочь, но считает это очень милым. В следующей комнате после Гарри живёт Невилл, мальчик, чей гардероб из свитеров и жилетов и скрупулёзная сосредоточенность на лице опровергают стереотип о том, как должен выглядеть студент-биолог, любящий всё зелёненькое и с листочками. Он, мягко говоря, немного рассеян и умудряется потерять и своё расписание, и форму в первую же неделю, но у него от природы приятные манеры, и он сразу же завоёвывает расположение Гермионы, хваля её собранность и спрашивая, будут ли они когда-нибудь посещать одни и те же лекции. Последняя комната в их крыле — ирландки, которая учится на ветеринара. Луна обладает самым эклектичным вкусом, который Гермиона когда-либо видела, и, кажется, держит всё содержимое своего пенала в светлом пучке волос на затылке. В первый же день её поймали при попытке протащить в комнату своего домашнего кролика, поэтому вместо него она вынуждена довольствоваться аквариумом с рыбкой, который прячет под кроватью перед проверкой. Гермиона, конечно, не одобряет этого, но Луна такая добрая и милая, что она на самом деле не возражает против небольших странностей. У всех пятерых получается отлично ладить. А то, что у них такие разные специальности, становится богатым источником для сближения. Гермиона обнаруживает, что ей очень нравится их компания, и она проводит с ними гораздо больше времени, чем ожидала. Единственная проблема в том, что их общая кухня находится по другую сторону красной двери. На зелёной стороне. Там живёт Пэнси, которая учится по специальности "Политология, социология и психология". Она никогда не перестаёт говорить об этом. Тео, студент-лингвист со склонностью оставлять непонятные латинские тексты и грязную посуду на столе. Блейз, который постоянно пытается восполнить нехватку девочек, с которой столкнулся, учась в школе с химическим уклоном. Он неисправимый повеса. И… Драко. На следующее утро после той ночи с жутчайшим похмельем Гермиона забрела на кухню и обнаружила Драко, заваривающим себе кофе, с одним лишь полотенцем на бёдрах. — О, — тихо произнесла она, заставляя себя поднять взгляд на его лицо. — Как ты себя чувствуешь? — Так же сексуален, как и вчера, — самодовольно ответил он, и Гермиона задумалась: не пришло ли время бросить университет?