Кембриджский синий

После той неразберихи, которая стояла на первой неделе, студенческая жизнь постепенно устаканивается, приходя в норму. Обитатели красного и зеленого секторов медленно приспосабливаются к своему расписанию. Гермионе даже удаётся избавиться от смущения настолько, чтобы считать Драко кем-то вроде друга, особенно, когда они начинают вместе ходить на лекции по утрам. Драко и Гарри записались в команды колледжа по гребле, поэтому каждый из них старается превзойти другого буквально на каждом шагу. Если Гарри встанет в пять тридцать, чтобы съесть богатый протеинами завтрак перед тренировкой, то на следующее утро Драко будет замечен уже возвращающимся с пробежки в это же самое время. Джинни, которая присоединилась к женской команде по гребле, не пытается самоутвердиться подобным образом, считая себя выше такой мелочности. Однако это дурацкое соперничество мальчиков по-прежнему остаётся забавным для всех обитателей комнат и постепенно ещё больше разделяет их половины коридора. Это не заходит слишком далеко: лишь шутки за столом и обидные надписи на холодильнике, выложенные магнитиками из алфавита Невилла, но, тем не менее, им удаётся развлекаться подобным образом. — Как ты думаешь, что это значит? — однажды утром спрашивает Невилл, склонив голову набок, как будто это поможет ему разобраться в новом послании на холодильнике. Ты нА100ящ по3р дЛ вСх Гермиона смеётся: — Это из Шекспира, из «Всё хорошо, что хорошо кончается», наша тема на этой неделе. — Ты… — Ты — настоящий позор для всех, — заканчивает Драко, протискиваясь на кухню с самодовольной ухмылкой на лице, — и каждый вправе бить тебя за это. — О нет, это не очень удачно, — говорит Луна. — Мне больше понравилась вчерашняя перепалка в чате с сексуальным подтекстом. — Кстати, о переписке в чате? — говорит Гермиона, обращаясь к Гарри, который уже деловито переставляет магниты на холодильник, чтобы написать «Ты нА100ящ пИд». — Ты знаешь что-нибудь об этом парне, Кормаке? — Ну… — начинает Гарри. — Кормак из команды по гребле? Второкурсник? — перебивает Драко, и Гарри ухмыляется. — Да, он хочет пригласить Гермиону на свидание. Я расследую, заслуживает он её или нет, — поясняет Луна. Драко с отвращением приподнимает бровь. — Точно нет. — И почему это? — спрашивает Гермиона. — Потому что у тебя больше двух клеток мозга, — говорит Драко, как будто это самая очевидная вещь, и Гарри начинает смеяться. — О, прекратите это, — смущённо говорит Гермиона. — Не нужно проводить никакого расследования, вы оба слишком злые. Он же здесь учится, очевидно, что у него есть мозги… — Да, — говорит Гарри, — просто жаль, что он думает только своим… Комната разражается смехом, прежде чем он успевает закончить.

***

— Фу! — Гермиона стонет, обхватив голову руками. — Я сдаюсь, я больше не могу так. Драко дует на неё через трубочку, которую свернул из листа бумаги. — Нет, ты не можешь. Тебе осталось проанализировать ещё целый акт. Без ведома всех остальных враждующих соседей по квартире Гермиона и Драко образуют что-то похожее на мирный союз, начиная с утреннего кофе и заканчивая тем, что они вместе возвращаются вечером после занятий. — Полнейший кошмар! — жалуется она. — Я никогда больше не буду использовать фразу «всё хорошо, что хорошо кончается»! Не могу поверить, что никогда раньше не читала этой пьесы! Персонажи ужасны, концовка нелепа, и это не считая сцены нападения в середине! Драко отвечает на её вспышку гнева долгим глотком кофе со льдом. — Но в этом-то всё и дело. Ты можешь так и написать в своём эссе. — Это не значит, что от этого пьеса мне стала больше нравиться, — ворчит Гермиона, яростно помешивая свой латте. — Я провалю это задание. Фу, пошли, нам пора. — Подожди, подожди, — говорит Драко, хватая её тетрадь и придвигая её к себе. — У тебя здесь есть кое-что интересное о показном цинизме… Эй, Но Хелен не изображается слабым персонажем! — Шекспир намеренно сделал её неприятной, заставив всю историю бегать за ужасным человеком! — Мне она понравилась, — усмехается Драко, и Гермиона закатывает глаза, поднимаясь из-за стола. — Потому что она из кожи вон лезет, чтобы быть с парнем, который ей понравился? — Нет, — говорит он с ухмылкой, — потому что она сильная и умная и не боится добиваться своего. — Даже если для этого придётся обманом заставить кого-то переспать с ней? — Эй, нет! — протестует он, следуя за ней из кафе, пока она продолжает смеяться. — Нет! Они пересекают мощёную улочку, уворачиваясь от велосипедистов и пешеходов, которые в утренней спешке бегут в свои корпуса, и факультет Английской словесности возвышается перед ними, разжигая знакомую искру возбуждения в груди Гермионы. — Эм, — говорит Драко, как раз когда она собирается войти в аудиторию на первый семинар. — Гермиона? Она поворачивается, подтягивая сползающий ремешок сумки. — Да? — В Лодочном клубе скоро официальный ужин, — говорит он. — И я хотел узнать, не хочешь ли ты пойти? — на его щеках появляется слабый румянец, и от этого у Гермионы перехватывает дыхание. — Со мной? — О, — отвечает она, чувствуя себя так неловко, словно она забыла надеть юбку и пришла в таком виде на занятия, а ей только что тактично напомнили об этом. — О, мне так жаль… Выражение надежды на его лице сменяется настороженностью. — Не волнуйся, всё нормально… — Просто Кормак уже пригласил меня, и я… — Не беспокойся… — Я действительно… Прости. — Недоразумение… — Я бы пошла! Но я… — Да. Какое-то мгновение они смотрят друг на друга, воротник рубашки Драко смят от того, что он слишком сильно сжимает лямки своего рюкзака. — Прости, мне очень жаль, — говорит она, её сердце ноет в груди. — Я… Но я с нетерпением жду встречи с тобой там, правда. Улыбка лёгкой тенью скользит по его губам, прежде чем она поворачивается, чтобы уйти, пытаясь не обращать внимание на то, как неистово её сердце стучит в горле. Она не знает Кормака так хорошо, как Драко, но, судя по первому впечатлению, тот кажется дружелюбным и привлекательным, не говоря уже о том, что он очень любезно пригласил её сопровождать его на первом официальном мероприятии в этом году. Остаётся только надеяться, что сказать «да» не было ошибкой.

***

С того момента, как Кормак приходит за ней, уже пахнущий, как низкобюджетная пивоварня, становится совершенно ясно, что она должна была доверять мнению Гарри и Драко. Он немедленно пускается в монолог о своих подвигах в гребле и о чём-то невообразимом, о том, как быть «BNOC» . Он несёт всё это на протяжении всех основных блюд. По словам Кормака, он не только самый сильный, быстрый и преданный гребец клуба, но у него также огромное количество известных родственников, и он владеет целым состоянием, вложенным в облигации, и обязательно станет президентом Студенческого союза в следующем году. В дополнение ко всему этому хвастовству, он находит время, чтобы сделать не менее восьми намёков сексуального характера и чаще обращает внимание на грудь Гермионы, чем на её лицо. И один раз даже пытается хлопнуть её по заднице. Можно с уверенностью сказать, что к тому времени, как подают десерт, Гермиона уже сыта по горло. Отправляя в рот остатки своего чизкейка и произнося первое пришедшее в голову оправдание, она умудряется отлучиться. Кормак, похоже, не замечает её отсутствия. Гермиона видит знакомую копну чёрных волос за дальним столиком и направляется туда, как к оазису в пустыне. — Гарри, — говорит она, — слава Богу. Его брови взлетают вверх, когда он видит её, но выражение его лица вскоре сменяется смехом. — Не можешь нарадоваться, что сбежала? Если бы взглядом можно было убить, Гарри бы уже валялся в сточной канаве. — Почему ты не предупредил меня? — шипит она на него. — Мы пытались! — жалобно оправдывается Гарри. — Но ты решила, что мы были злые. Как по сигналу, позади него появляется Драко, его ухмылка слишком самодовольна, как считает Гермиона. — Не говори ни слова, — предупреждая, ворчит она. — По крайней мере, пока я не напьюсь.

***

После нескольких бокалов и трёх часов избегания Кормака Гермиона становится значительно счастливее и намного более пьяной. Потанцевав со своими соседями по комнате, скинув туфли на высоких каблуках и заметив Кормака в тёмном углу с какой-то бедной девушкой, которой тот успел засунуть руку под юбку, она каким-то образом оказывается сидящей на полу в соседней комнате вместе с Драко. Из окна она оглядывает территорию колледжа и слишком стремительно допивает последний коктейль. — Я даже в школе всегда выбирала неправильных парней, — говорит она, упираясь головой в стену и морщась, когда одна из шпилек начинает впиваться ей в кожу головы. — Очевидно, ничего не изменилось. На фоне Кормака парень, который был у меня в двенадцать лет, выглядит джентльменом. — Тогда зачем ты согласилась? — спрашивает Драко. Его бутылка пива уже некоторое время пуста, но он пока не показывает желания возвратиться в бар. Она театрально вздыхает и отворачивается к окну, вытаскивая шпильку из волос. — Наверное, мне нравится давать людям шанс. — Это замечательно, — он бросает на неё взгляд исподлобья, — но не Кормаку же МакЛаггену! Она легонько толкает его, что-то яркое и искрящееся вспыхивает в её груди при касании. — Хорошо, это была ошибка. Ты теперь доволен? Ухмылка — это всё, что нужно, чтобы то, как он смотрит на неё, стало ошеломляющим. Этот взгляд разливается по её венам, как будто он ждёт каждого её следующего слова. И он следит за движением её рук, когда она медленно распутывает волосы. — Я думаю, что с этого момента тебе просто придётся тщательнее делать свой выбор, — поддразнивает он. — М-м-м, — отзывается она, наконец-то вытаскивая последнюю заколку и подтягивая колени к груди. — Или, может быть, мне просто следует принять это как знак, что нужно на время забыть о свиданиях. Повисшая тишина оказалась тяжелее, чем она ожидала. — О? — беспечно говорит Драко, впервые отводя взгляд и рассматривая пейзаж за окном. Внизу по тропинке, хихикая, бежит парочка. Гермиона качает головой и снова погружается в свой напиток, делая несколько попыток поймать соломинку, прежде чем ей это удаётся. — Я не знаю, — громко говорит она. — Моя мама всегда говорила, что сначала нужно сосредоточиться на учёбе, а мальчики — потом, какими бы милыми они ни были… — она неопределённо указывает на Драко, который выглядит так, словно не знает, быть ему польщённым или оскорблённым. — Может быть, она права. — Может быть, — говорит он. Они ещё мгновение наблюдают за прохожими, каждая тень танцует вокруг мелькающих пятен света, прежде чем он снова говорит: — Я, наверное, пойду спать. — О, — отзывается она, неуклюже поднимаясь. — Уже? — Устал, — сообщает он. Гермиона кивает, чувствуя, словно земля незаметно качнулась без её ведома. — Подожди, — окликает она его, пока он ещё не успел уйти. — Кофе завтра? Я угощаю. Его глаза — это книга, которую она всё ещё не поняла, как читать, но, по крайней мере, она понимает его кивок. — Хорошо, — говорит он. — Увидимся завтра. Это каким-то образом смягчает беспокойство в её сердце.

***

Как это бывает, не кофе сглаживает ситуацию, а совершенно неожиданная встреча с двумя другими соседями по комнате. Гермиона только что, зевая, выходит на кухню, когда видит Невилла, наливающего кипяток в пластиковый стаканчик. Он отличается чрезвычайно сосредоточенным видом, словно налить кипятка — почти то же самое, что написать диссертацию. — Нев? — спрашивает она, сбитая с толку. — Что происходит? Он подпрыгивает на месте, и стаканчик с треском падает на пол, разливаясь лужей кипятка на полу. — Ничего! — нехарактерно высоким голосом отзывается он. — Я не знала, что ты пьёшь чай. — Решил попробовать… Зелёная дверь шумно распахивается, и Блейз заглядывает в кухню, привлечённый этим шумом. — Попробуй кружку, — говорит он, разглядывая погром на полу. — У каждой из них есть такая штуковина, которая называется ручка — так их труднее уронить. — Я не ронял, — горячо возражает Невилл, его щёки горят. Он достаёт из шкафа кружку и начинает запихивать в неё пакетик чая так, словно тот его лично обидел. К тому времени, когда Невилл добавляет ровно полторы чайные ложки сахара — его руки всё время сильно дрожат, — размешивает молоко, выплеснув половину на столешницу, и убирает беспорядок на полу, за ним уже наблюдают все соседи. Все, кроме Пэнси. Драко прибывает последним, потирая голову. — Что происходит? — Мы смотрим, как Невилл заваривает чай, — говорит Луна. — У него это не очень-то выходит. Драко выглядит ошарашенным. — Почему ты… О! — О? — переспрашивает Гермиона. Но Драко просто смотрит на Невилла с ухмылкой. — Чай не для тебя. Верно? — медленно произносит он. Блейз ахает. — Невилл! Ты вчера вечером привёл девушку?! Пока мы были на ужине? — Нет! — от Невилла раздаётся лишь писк. — Мальчика? — уточняет Тео, злобно ухмыляясь. Но у Джинни отвисает челюсть от осознания. — Подожди. Мы знаем только одного человека, который не может пережить утро без чашки английского чая на завтрак. Взгляд Гермионы падает на коробку с пакетиками чая «Твинингс», которую Невилл пытается запихнуть в шкаф. — Прошу меня извинить, — хрипло бормочет он, проталкиваясь мимо всей собравшейся аудитории с кружкой, зажатой в руках так крепко, что она может треснуть. Он останавливается посреди коридора, на мгновение задумавшись. А потом семеро ошеломлённых студентов наблюдают, как он толкает дверь в комнату Пэнси, заходит внутрь и плотно закрывает её за собой. — Чёрт, — произносит Блейз. — Значит ли это, что теперь мы все должны стать друзьями? И среди последовавшего смеха Гермиона встречается взглядом с Драко. Его глаза светятся теплом.