Эфемерная реальность

      Вот уже который час Гарри сидит в пабе «Три метлы» и цедит содовую с вишневым сиропом. В его глазах ощутимо читается цель: напиться сегодня до чертиков, потому что ему просто необходимо забыться.       Мимо его столика лавируют волшебные подносы с фирменными напитками, слышатся шумные пересуды о возрождении того, кого нельзя называть и восхваление всей надежды британской магической империи — Гарри Поттера. И его самого просто тошнит от всего, погружая сознание во вчерашний вечер. — Сделаем ставки? — с наигранным весельем тихо шепчет Малфой, едва покинув класс профессора заклинаний мистера Флитвика. И уходит быстрее, чем Гарри успевает хоть как-то среагировать. А за омегой тянется невероятной глубины шлейф запеченного яблока. Терпкий. Жгучий. Стирающий рассудок всех следующих за ним альф в пепел.       О каких ставках шла речь, Поттер боялся даже помыслить. Но ясно было одно — нынешняя ситуация забавляла Драко. В большинстве случаев Малфой был тем ещё стервецом, но когда течка стояла на пороге организма, стервозность Драко росла в геометрической прогрессии. И, похоже, он на самом деле поставил себе цель — довести Поттера до ручки. И сейчас стоило признать — Гарри повелся.       Поттер опрокидывает в себя остатки содовой, громче обычного ударяя донышком бокала по столу, и поднимает вверх правую руку. — Ещё порцию, сэр!       Сегодня у них больше не было совмещенных пар, но на обеде Драко оголяет нервы Гарри до предела, отвечая кокетливым заливистым смехом на вульгарные шутки Крэбба и Гойла. А парни разве что не скулят от желания, подливая масло в огонь. Им хочется одного — разложить Драко прямо на столе посреди обеденного перерыва. И ведь Малфой это прекрасно понимает. — Местная шалашовка, — усмехается Рон, переключая внимание Гарри на себя. — Я слышал, что вся их семья поднялась через постель. Наверное, семейное. Но Крэбб?! Это уж слишком.       Зубы Гарри буквально перемалывают еду в крошку. Даже если он знает, что Рон не дышит особой любовью к Драко, всё равно слышать такое от лучшего друга по отношению к возлюбленному было обидно. — Не обращай внимания, — тут же советует Гермиона. И даже не ясно, кому конкретно предназначаются эти слова. Она закрывает толстый фолиант для «легкого чтения», бережно подогнув уголок, и пристально смотрит сперва на Рона, а потом переводит взгляд на Гарри и понимающе улыбается. Рон едва напрягается, поймав эту её улыбку и вступает с ней в горячие вечные дебаты. Гарри честно слушал пикировки лучших друзей до тех пор, пока деревянная лавка, за которой сидел Драко, с глухим звоном не заскользила по полу и не позволила Драко подняться.       Он оказывается от Гарри всего в нескольких шагах и даже не смотрит в его сторону. Наклоняется к уху Невилла и что-то тихо шепчет. Тот от неожиданности роняет ложку на пол, а его лицо вмиг становится краснее самого сочного томата. Гарри не смотрит на них. Просто Долгопупс слишком эмоционален, и в свои семнадцать не в силах унять буйство гормонов. А что тут скажешь, когда самый желанный омега всего Хогвартса обращает на тебя своё внимание. Поттер тогда и сам дар речи потерял, когда почуял в нем истинного и добился-таки своего. Но то, что творит сейчас Драко, просто не лезет ни в какие рамки.       Поттер резко поднимается из-за стола, опрокидывая тарелку с супом, и быстро шагает по коридору в сторону комнат своего факультета. Злость пожирает его изнутри. И он ничего не может поделать. Малфой прилюдно выказал интерес к Невиллу. Гарри быстро пролетает три пролета на лестницах, но на четвертом его мозг буквально взрывается чьими-то воспоминаниями. Виски начинают пульсировать, затылок звенеть, перед глазами картина темного ветхого помещения, большого деревянного стола, за которым сидят несколько скрытых темных личностей — пожирателей смерти.       Гарри старается устоять на ногах, вцепившись в каменные перила. Ладонь совершенно не ощущает холодность камня, тело легкое, словно эфир. А перед глазами продолжают мелькать картинки странных людей в темных балахонах, перешёптывающихся между собой, прогнившего стола с питоном и множество картин, висевших на стенах Хогвартса, то и дело переключая внимание Поттера. — Гарри, — слышится неожиданный знакомый голос рядом с правым ухом, вызволяя, словно выдергивая за волосы из Черного озера — резко и цепко. Но тут же хват ускользает, пропуская, будто сквозь пальцы, и Гарри вновь слушает непонятную речь Темного Лорда на парселтанге, обращенную громадному питону, ползущему по столу. — Нагайна, ужин подан, дорогая.       Питон одним острым движением, словно копьем, метко кусает старого мужчину, мнущегося в конце стола, в предплечье и в два глубоких глотка заглатывает. Последнее, что Гарри видит — это ужас в глазах старика, недоумение и шок. Но чувство сытости и радости, когда Лорд хвалит змею, перекрывают ужасающие эмоции с лихвой, словно татуировка поверх старого зажившего шрама. И самого Гарри потряхивает от испытываемых ощущений. — Гарри, — рикошетит рядом с левым.       Его сознание продолжает метаться туда-сюда, будто шарик для пинг-понга, и Гарри никак не может уловить нить.       Братья хватают его под руки с обеих сторон и синхронно произносят: — С тобой всё нормально? — Поттер инстинктивно кивает, поправляя очки, будто это они виноваты в том, что парень присутствует одновременно в двух местах, и окончательно возвращается из этой адской какофонии. — Мы проводим тебя до спальни. — Спасибо, — благодарит Поттер, — я в порядке. Я сам.       Он нервно освобождается из их захвата и быстро семенит в сторону гостиной Гриффиндор. Братья переглядываются и, поймав его шаг, бегут следом. — Мы всё равно тебя проводим, — утверждает Джордж.       Гарри не противится. Если хотят провожать — пускай. Про братьев Уизли он давно понял одно: спорить с ними — себе дороже. А уж если ругаться… фантазия у них богатая и всегда работала на ура. Так что Гарри молча мирится с положением вещей, проходит небольшой зал гостиной Гриффиндора и в несколько широких шагов преодолевает лестницу, ведущую в спальню. Парни продолжают следовать за Гарри и не останавливаются, даже когда тот ничком падает на кровать. — Злишься? — щерится Фред. Гарри молчит и слушает, как соседняя кровать проминается под весом братьев. — Обидно, что Малфой именно на Невилла обратил внимание, а не на тебя?       Гарри продолжает хранить молчание, будто это их остановит. Но Поттер всем своим немалым везением надеется, что Фред и Джордж от него отстанут. Перед глазами всё еще стоит их с Малфоем недавняя близость в башне астрономии, недовольно сведенные к переносице брови Драко и, похоже, последствия того, что Гарри отказался покрыть своего омегу тем днем. Он злится, досадливо цокая и, как обычно, возлагает всю вину на свои плечи. — Не волнуйся. Мы ему отомстили, — довольно заулыбались близнецы. Гарри не знает, почему парни решили, что он волнуется, но предполагает, ведь у них какое-то время была карта мародеров, которая явно показывала, что Гарри частенько проводит время в обществе Малфоя. — Что?! — волнуется Гарри, тут же поворачиваясь к братьям лицом. — Что вы сделали, ребят? — Зудящий порошок в утреннем кофе, — самодовольно расхваливает Фред, откидываясь на руки. — Наше новое изобретение. Теперь, когда этот несносный омега будет заниматься сексом, вся его промежность покроется невероятно жгучей зудящей сыпью. — И он выпил? — не верит Гарри. — Драко не почувствовал вашу проказу? — С каких пор Малфой стал для тебя «Драко»? — недоумевает Джордж, осторожно поглядывая на брата, словно они обсуждали это. Гарри оставляет вопрос без ответа, и пауза немного затягивается. Прямо в лоб братья не спрашивают, а подтверждать их догадки Гарри не собирается. — Не советую, — спокойно предупреждает Фред. — Малфой-старший наверняка уже нашел своему отпрыску женишка. В таких древних чистокровных семьях, как Малфои, это сплошь и рядом.       Гарри смотрит сначала на Фреда, а затем на Джорджа и трет глаза, чувствуя, как в них рябит. Братья выглядят совершенно одинаково. И только каким-то внутренним чутьем Гарри научился их отличать. Но сейчас ему кажется, что он не знает братьев от слова «совсем», — такими серьезными они выглядят. И слова Фреда больно отзываются где-то глубоко внутри. — Так он выпил это? — Кто знает, — задумчиво протянул Джордж, поднимая взгляд к потолку. — Нас отвлекли. Ладно, отдыхай. Мы пойдем.       Братья поочередно похлопали Гарри по плечу и ушли из общей спальни. Поттер и вправду чувствовал себя неважно после произошедшего, но, перевернувшись на бок и положив руку под подушку, Гарри не смог сразу заснуть. Разрозненные мысли захлестнули, словно цунами, а Фред только подкинул несколько волн в общий водоворот. Гарри с Драко никогда не обсуждали будущее. Оба знали, что пока они вместе, но боялись строить планов даже на следующий месяц. Ситуация была слишком зыбкой, но то, что Люциус нашел Драко пару, несколько выбивало Гарри из колеи. Хотя это и было меньшее из зол.       Видения.       Почему они вообще посещают Поттера? Если раньше Гарри снились кошмары, и он не обращал на них никакого внимания после пережитого, то, когда они стали преследовать его наяву, Поттеру стало немного страшно. Какой из снов мог быть реальностью? А этот со змеей? Нагайной, кажется. Если Гарри видит всё глазами Лорда (и Лорда ли? Потому что Гарри до сих пор помнит то чувство гордости от похвалы темного), то значит ли это, что и сам Лорд может видеть глазами Поттера? Тогда он точно должен знать об их с Драко связи, и лучше Гарри в эти каникулы не отпускать омегу в менор. Но вряд ли теперь Драко послушает Гарри. Никогда не слушал, когда дело касалось семьи. Сейчас тем более не станет.       За своими мыслями Гарри не заметил, как заснул, и, когда проснулся, за окном было темным темно, а в углу спальни Невилл вдохновленно рассказывал парням о том, как сам Малфой снизошел до него. Гарри старается не слушать, но не может запретить себе знать, что всё-таки произошло после его ухода. — Честное слово, — утверждает Долгопупс. — Он так и сказал: «устроим скачки». — Хорош заливать, Невилл, — усмехается Рон. — Тебе до этого породистого как до Луны пешком. — А я был бы не прочь быть жеребцом этого наездника, — иронизирует Симус. Ехидный смех ребят тут же заполняет комнату сладкими фантазиями, и Гарри буквально воет от разочарования и гнева. Ох, как ему хочется сейчас рассказать всему миру, что Драко — его пара. И Гарри резко поднимается на ноги, ведомый своим желанием, тут же привлекая внимание парней. — Гарри! — радостно лопочет Рон, увидев друга. — Представляешь, что Малфой предложил Невиллу?       «Малфой! Малфой! Малфой!» — словно на пленке прокручивается последнюю неделю вокруг Гарри. Он больше не может этого выносить! Он больше не может терпеть выходки своего омеги. Гарри живой человек, и ему так же тяжело без секса, как и Драко, но он же не пристает к той же Джинни. — Остановись, — недовольно прерывает Гарри, махая руками в стороны, словно они лопасти ветряной мельницы. — Ничего не хочу слышать насчёт этого хорька.       Рон тушуется и тут же переключает внимание, избегая смотреть Гарри в лицо. — Хорошо поспал? Мы думали, ты не проснешься до завтрашнего утра. — Да, отлично. Пойду, пройдусь.       Коридоры Хогвартса были пусты. В стенах школы давно объявлен отбой, и это было лучшее время для прогулок. Тишина была любимым спутником, когда следовало привести мысли в порядок, но стоило Гарри повернуть за какой-нибудь угол, как дверь Выручай-комнаты оказывалась перед носом. Это явно раздражало, такая настырность была свойственна лишь одному знакомому Гарри человеку — Малфою.       В ожидании Драко приходится провести порядка несколько часов. Его даже посещало смутное желание плюнуть на всё, но тут широкая дверь рывком открывается, а на пороге комнаты появляется взвинченный Гарри. — И? — цедит он сквозь зубы, ступая вперед, словно пантера во время охоты. — Что ты хочешь?       Драко кажется, что даже глаза Гарри слегка отливают зеленым и на секунду он видит в Гарри этого хищника. Омега с опаской шагает назад, упирается спиной в резную стойку кровати и ойкает, натыкаясь на препятствие. Гарри медленно закрывает за собой дверь. А Драко чуть ли не падает в обморок от нахлынувших эмоций, что принес за собой сквозняк, когда Гарри только появился. Феромон вокруг него сгущается, будто грозовая туча, но он становится посередине комнаты и скрещивает руки на груди, не нападая на Драко, а скорее выжидая. Давая ему небольшую фору. — Я, — мямлит Драко, теребя края белой рубашки. — Я… перегнул.       Гарри не сводит с него взгляда. И Драко тихо добавляет, глотая окончание: — Прости.       Тонкая струна нервов, что до этого была натянута выходками Малфоя, лопается, словно по щелчку. Гарри не выдерживает, подлетает к Драко вплотную и хватает за горло, на адреналине поднимая так, что его ноги едва не отрываются от пола. Взгляд цепко ловит извивающуюся фигуру, словно прицел, и неотрывно следит за всеми гримасами на его лице. — Малфой! — хлестко выплевывает он. — Думаешь, это всё шутки?! Думаешь, хорошо шутить так со своим альфой?!       В венах бурлит кровь, бешеный пульс стучит в глазах, застилая взор, словно густой туман. Малфой хрипло дышит, вцепившись в кисть у шеи. Глаза мечутся из стороны в сторону, и ему вдруг кажется, что если Гарри убьет его здесь — найдут его не скоро. Драко пытается что-то сказать, но Гарри держит крепко, почти душит, а когда Гарри на минуту приходит в себя и отпускает, Малфой оседает на полу, словно растекшееся желе. Его тело бьет мелкая дрожь, а на шее пульсируют горячие отметины. Но Драко даже не успевает себя как-то пожалеть, потому что Поттер тут же хватает его за волосы и ставит на колени. — Ты этого хочешь?!       Гарри приближает лицо Драко к своему паху настолько близко, что Драко кончиком носа чувствует особый аромат, исходящий от Поттера. Его аромат. Аромат альфы. Гарри видит, как взгляд Драко меняется с испуганного на предвкушающее, и это невероятно выводит его из себя. Он швыряет Драко на кровать и, пока тот пытается перевернуться на спину, Гарри набрасывается, вжимая Малфоя в матрас и палочкой направляя на сцепленные над головой руки Драко. — Инка́рцеро!       Словно из ниоткуда появляются веревки, впиваясь в нежную белую кожу на запястьях омеги, и крепко связывают их между собой. Драко знает, как противостоять, но сейчас в его голове, словно на подводной лодке во время аварии, — темно, страшно и горят красные лампочки, оповещая «опасность». Гарри хватается за шлевки его брюк и рывком тянет их вниз вместе с трусами, пару раз плюет себе на ладонь и проводит в расселине, смачивая, но сильно удивляется, когда видит, что там и так достаточно влажно, а колечко сжимается в ожидании чего-то большего.       Это немного отрезвляет Гарри. До сего момента он никогда не позволял себе быть грубым со своим омегой. Страстным? Да. Но никогда грубым. Это настолько тонкая грань, что перейти её довольно легко, тем более, что и Малфой всячески этому способствует. А видя сейчас, как Драко раскрыт и не сопротивляется, чувствуя, что возбуждение постепенно завладевает им, Гарри чертыхается про себя. Неужели это действительно то, чего так хочет Драко? Грубого, практически животного секса?       От неожиданности Гарри растерял весь запал и сморщил нос, пытаясь уловить истинные желания омеги. Драко пах… страхом. По большей части. Но также Гарри улавливает тонкие нотки будущего удовольствия и неожиданно вспоминает про разговор с братьями Уизли несколькими часами ранее.       «Будет всё зудеть, да?» — задается вопросом Поттер. — «И поделом!»       Гарри грубо пропихивает пальцы внутрь и слышит, как Драко вскрикивает от неожиданности. Он забился под ним, но Гарри плотно фиксирует поясницу Драко одним грубым нажимом на копчик, проводит линию вдоль позвоночника, заставляя Драко прогнуться сильнее и выпятить задницу, и, конечно, не забывает трахать его пальцами. Драко приглушенно постанывает, давя в зародыше наползающую истерику, пытается расслабиться, чтобы хоть как-то смягчить резкость от действий Гарри, словно сгладить штрихи четкого изображения, и трется животом о жесткий ворс покрывала. А когда Гарри полностью вытаскивает пальцы, обильно покрытые смазкой, Драко расслабленно выдыхает скопившееся напряжение. И слышит, как шумно под ребрами тарабанит его сердце, словно хочет вырваться наружу и убежать поскорее от этого альфы. Но Драко даже не успевает прийти в себя, чувствуя, что Гарри входит одним грубым толчком и сразу срывается на бешеный ритм. Драко был влажным и горячим настолько, что у Поттера зашумело в голове. Член въехал сразу на всю длину, не встретив сопротивления, словно Драко был открыт для него, хотя слегка закостенелое тело и скованность движений говорило об обратном. И Гарри теряет голову, ощущая умопомрачительный обхват плоти и тихие постанывания в такт резким хаотичным движениям. Люди на портретах прикрывали рты от увиденного и качали головами. Но что они могли? Лишь с ужасом наблюдали за той возней, что развернулась на двух квадратных метрах широкой кровати.       Сложно было сказать, нравилось ли Драко, и было ли это тем, чего он так желал, но, не успев набрать достаточную амплитуду, Гарри чувствует, что Драко впервые в жизни испытывает сухой оргазм. Когда стон становится наиболее протяжным, балансируя на грани боли и удовольствия, в голосе проявляются нотки крепнущей притягательности, а по телу пробегается горячая волна, после которой Драко ощутимо расслабляется. И тогда Гарри против воли возбуждается ещё сильнее, начиная неистово вдалбливать Драко в постель, и молить, чтобы все не закончилось так скоро. Но не успел он опомниться, как его клыки вонзаются в тонкую шею Драко, навсегда оставляя там след. А сам парень чувствует на губах металлический привкус крови. И в это же мгновение его накрывает волна оргазма, разгоняя по телу жар и приятную негу, после которой сразу накатывает сон.       Гарри успевает только прикрыть глаза, как чувствует, что Драко приходит в себя быстрее, словно отрезвленный. Дрожь начинает колошматить тело с новой силой, а раны на шее гореть, будто выжигаемые лазером. Малфой быстро выпутывается из веревок, из последних сил скидывает с себя Гарри, спускается с постели, пытаясь собрать ноги вместе, и бежит к двери, но Гарри перехватывает его прямо у выхода, загораживая его собой.       В хмурых глазах Малфоя Гарри читает тревогу и едва сдерживаемые слезы, готовые обрушиться в следующую секунду. Поттер тушуется. Минута молчания затягивается, плечи Драко сильнее начинают трястись, и только Гарри собирается сказать что-то в своё оправдание, как Малфой прерывает его одним спокойным выдохом. — Катись ты! — швыряется Драко и лепит Гарри пощечину, выбегая без штанов в коридор и надеясь никому не попасться на глаза. — Черт! Неужели я ошибся? — тихо шепчет Гарри, хватается за щеку и поворачивает взгляд на скомканное одеяло, всё ещё хранившее следы их недавней близости.

***

— Гарри! — кричит Гермиона. — Вот ты где! Мы повсюду тебя ищем.       Они с Роном подбегают к столику и падают на свободные места, скептически рассматривая не совсем трезвого Поттера. — Всё в порядке? — участливо интересуется Герм, кладя руку поверх руки Гарри и сжимает, заглядывая ему в глаза. — Поезд отправляется через час. Ты собрал вещи? — Да, разумеется.       Гермиона пробегается по плывущему взгляду друга и выдыхает. Добиться чего-то от него сейчас не представляется ей возможным, но она хочет знать. — Наш план в силе? — Конечно. Скоро мы покончим с ним. Навсегда, — обещает Гарри. Допивает порцию и на заплетающихся ногах покидает паб «Три метлы», стараясь больше не думать о произошедшем.