Эфемерная реальность

      Драко сидит в купе возле окна и апатично смотрит в стекло, опираясь на правую руку. Его внимание давно уже не привлекает живописный пейзаж вместе с Гленфиннанским виадуком, — вместо этого он смотрит на пыльные разводы и борется с желанием применить «Терге́о!». Уборщица в этом купе явно сплоховала, и Малфой даже подумывает пожаловаться на антисанитарию в Хогвартс-экспресс своему отцу, как только окажется дома.       Драко вздыхает, интуитивно потянувшись к шее, но вспоминает, что там свежая ноющая рана и возвращает ладонь на колено, сжимая в кулак. Поттер, конечно, поступил по-свински, но и Драко не снимает с себя вины. И теперь ему остается только гадать, чем же обернется их несдержанность. Метку и свой запах он, разумеется, скрыл, но надолго ли хватит выпитого зелья, приготовленного на скорую руку, — остается загадкой.       К худу ли, к добру, но вчера на уроке Прорицания мадам Трелони «увидела» в чашке Драко «страдание, которое потом принесет ему счастье». Так что, может, действительно всё к лучшему?       Драко ещё раз выдыхает, откидывает голову на пухлую спинку дивана и закрывает глаза. До станции Кингс-Кросс оставалось ехать чуть более четырех часов, а там он воспользуется семейным порталом и спустя мгновение окажется в родных стенах Поместья Малфоев. За эфемерными мечтами о доме Драко не замечает, как место рядом с ним проминается под весом и только спустя дюжину минут Малфой слышит рядом с ухом чье-то тихое дыхание. Драко открывает глаза и поворачивает голову вбок, наблюдая невозможно виноватое лицо Поттера. — Ты в порядке? — спрашивает он, расставляя шире ноги и опираясь на колени руками. Голова опущена, взгляд гипнотизирует носки нечищеных ботинок. А выпрямленная спина, словно в ожидании вердикта, четко выделяет то, насколько Гарри раскаивается. Драко молчит. Он понимает, что НЕ в порядке. И Гарри тоже должен это понимать. Так к чему тратить силы на этот разговор?       Драко отворачивается к окну и видит, как мельтешат перед глазами ряды густых деревьев, а ближе к горизонту заходило солнце. Стало быть, минут через тридцать они приедут. И вырубило же его от усталости. — Разве твоя течка не должна была начаться пару дней назад? — осторожно спрашивает Гарри и Драко шумно выдыхает, отвечая: — Небольшой сбой. Я же болел в прошлом месяце. — Уверен? — Драко вздергивает плечами и возвращает взор к окну. Видеть Гарри таким раскаявшимся сейчас больнее, чем в то утро, потому что Драко четко понимает, что это он довел его до этого состояния, но простить сейчас он не сможет, как бы ни старался. — Отправь мне сову, когда начнется. Если не начнется, тоже отправь.       Драко никак не отвечает и даже совсем не реагирует. Но когда Поттер приближает лицо к лицу Драко и пристально смотрит ему в глаза, Малфой буквально вжимается в спинку дивана, а сердце начинает учащенно стучать. Гарри видит плотно зажмуренные глаза Драко и просто не может всё так оставить. Он тихо шепчет извинения, опаляя губы Драко теплом, и на пробу целует. Простое прикосновение к губам. Но именно из-за него горячая волна узлом затягивается внизу живота Драко. Он плотно смыкает губы, чтобы не выпустить сдерживаемое, и ещё сильнее вжимается в диван. И когда Драко не отвечает, Гарри поднимается и выходит из купе, желая удачных каникул и ещё раз напоминая про сову.       После первых мгновений в одиночестве лицо Малфоя разгладилось, и он смог в полной мере выдохнуть, опустошая легкие. А вместе с воздухом ушло и напряжение, возвращая привычную апатию.       В родовое поместье Драко прибывает незадолго до начала ужина. Особняк был защищен магическими чарами от незваных гостей, поэтому Драко пришлось несколько минут стоять за порогом, пока домовой эльф не позвал Малфоя-старшего. Почему-то ключ-порт высадил Драко прямо за коваными воротами, хотя должен был посреди гостиной. И Драко оставалось только подумать — теперь он не Малфой. Теперь он Поттер. — Драко? — удивляется Люциус, важно ступая по каменной дорожке. — Эни́гма!       Люциус взмахивает правой рукой, очерчивая в воздухе полукруг, и завершает его звучным щелчком пальцев, вследствие чего особняк сбрасывает защиту, словно покрывало, и позволяет Драко войти. — Мне следует знать, почему родовая магия не пустила тебя в дом? — Люциус приподнимает бровь и оценочно смотрит на сына сверху вниз. Не так давно он получил сову от Северуса, где тот слишком явно намекал на неподобающие выходки своего крестника. Да и Люциус своего сына знал слишком хорошо, чтобы успеть составить мнение. — В другой раз, — бросает Драко. — Я устал.       Он мелкой поступью бежит в особняк, даже не отвлекаясь на нахлынувшие эмоции после долгожданной встречей с отцом и сразу закрывается в своей комнате. Пожалуй, подумать о родовой магии и защите дома стоило ещё в поезде, а теперь придется как-то выкручиваться и врать. Накатившая с дороги усталость просто валит Драко на громадную кровать. Тот не противится, заползает ближе к подушкам и закрывает глаза, так и не сняв школьную форму.       Драко просыпается слишком рано для первого дня каникул. И сперва непонимающе сверлит сонным взглядом темную стену, пытаясь осознать, где он находится, а когда мысли выстраиваются в тонкий ряд, Драко откидывает одеяло и чертыхается, коря себя за лень и за неснятую вчера форму. Он быстро соскакивает с постели, выпрыгивает из мятого и надевает приятную телу домашнюю одежду. Желудок тянет пустотой и скручивается в жгут. С момента их близости с Поттером у Драко во рту не было и крошки. Сначала отнималась нижняя часть тела после грубого секса, потом внезапно накатившая апатия, а следом и отсутствие времени в связи с наступившими каникулами. И так прошло три дня. Но, наверное, началось всё немного раньше, ведь и в день их последнего уединения Драко даже не выпил кофе за завтраком. Хотя каждое привидение в Хогвартсе знает, что без кофе Драко не способен на продуктивный день.       Он тихо спускается по лестнице, проводя подушечками пальцев по перилам, и выходит в большую круглую гостиную, наблюдая родную мать, стоящую к нему спиной. — Мама! — окликает он. Нарцисса плавно оборачивается и её лицо в момент смягчается, одаряя сына ласковой улыбкой. — Драко! Голодный? Ты не спустился вчера к ужину. Мы не стали тебя будить.       Нарцисса торопливо подходит к Драко и обнимает, поочередно целуя в обе щеки. Драко держит её за хрупкую талию и сжимает бока, чувствуя, как теплеет на сердце, когда Драко вдыхает с волос родной запах лилий. — Как оборотень! — Я скажу, чтобы накрыли.       За завтраком Драко не обмолвился и словом. Всё размазывал непривлекательную еду по тарелке и давил тошнотворный ком, вставший поперек горла. Он был жутко голоден, но стоило увидеть принесенное домовыми эльфами месиво, как аппетит сразу пропал. Будто по волшебству. И Драко боялся подумать, отчего так происходит. Ему хочется верить, что это из-за метки. Организм так перестраивается, но течки нет уже неделю, хотя раньше, даже если Драко болел, организм работал, словно часы. Он слабо помнил, как прошла последняя, да и на благоразумие Поттера надеяться не приходилось, иначе он бы не стал так явно переживать о цикле своего омеги. И Драко вдруг затопило чувство сожаления — тяжелое и удушающее. Если будет ребенок, реальность Драко рассеется, словно морок. Поттер, семья, Волан де Морт. Всё полетит в тартарары.       Он благодарит за еду и поднимается к себе в комнату. Эльфы всё давно прибрали и проветрили, разобрали чемоданы, привели в порядок форму, которая теперь аккуратно висела на вешалке. Драко проводит ладонью по полосатому галстуку и усмехается, вспоминая, как этим самым галстуком привязывал Гарри к кровати и наслаждался крепким членом во рту, глубокими глухими стонами и горячим учащенным дыханием.       Становилось всё сложнее сдерживать эмоции и Драко не выдерживает. Накатывает безмолвная истерика, сотрясая тело мелкой дрожью, и, чтобы хоть как-то привести себя в порядок, Малфой открывает дверь на балкон, выходит и опирается на заграждение, несколько раз вдыхая полной грудью холодный воздух, насыщенный свежими утренними нотами. То ли от них, то ли от разрозненных мыслей, вертящихся в водовороте и всколыхнувших давно подавляемые эмоции и переживания, голова ощутимо начинает кружиться, и Драко возвращается в спальню, утопая в мягкости кровати. Драко чувствует такую слабость и бессилие, словно его ударили под дых. Расставание с Гарри сейчас больно ранило, но Драко никак не мог отказаться от той жизни, что вел, и выбрать его. Своего альфу.       Что бы не говорили за их спинами, но «семья» для Малфоев это не просто слово из пяти букв. И Драко был зависим от них даже больше, чем предполагал. Он никогда не сможет отказаться от ямочек на щеках и укоризненных нот в голосе отца и ласковых объятий матери поутру. И даже если для остальных их особняк выглядит слишком чужим и пугающим, для Драко это самое уютное и родное место на свете.       Его не беспокоили до ужина, лишь незадолго до начала в комнату к Драко постучал эльф и сказал, что хозяин хочет видеть его за столом. И когда Драко начал спускаться, он уже чуял неладное. Поэтому не сильно удивился, увидев своего крестного и тётю Беллатрису, о чём-то беседующую с сестрой.       В гостиной пахнет цветами: маленькими, едва распустившимися бутонами садовых роз, так четко напоминающими Драко о позапрошлом лете. Том времени, когда всё не было столь сложно. Это было самое яркое воспоминание.       Малфой-старший привел в дом старого знакомого — Игоря Каркарова, а тот пришел в сопровождении Крама, который неважно выглядел, будто после долгой бессонной ночи: под глазами тяжелые тени, взгляд уставший и затравленный, а на щеках двухдневная щетина. Крам выглядел на все двадцать пять, хотя ему от силы стукнуло только семнадцать. Драко хорошо запомнил Виктора и их первую встречу. Крам тогда так мило смущался и робел, постоянно смотря себе под ноги. И этот диссонанс — уставшего мужчины и смущенного молодого альфы — четко отпечатался в светловолосой макушке. А когда Люциус слишком явно намекнул сыну, что был бы рад их сближению, Драко закипел от ярости и вдруг накатившей боли, ибо ещё вчера он сказал отцу, что встретил кое-кого особенного. Тем днем он бежал дальше, чем видел, и даже сам не понял, как трансгрессировал на Тисовую улицу. Прямо к Поттеру в комнату, которая была насквозь пропитана запахами красных роз, растущих под открытым окном, и хвоей. Если бы Люциус только знал, что сделал Драко и к кому он попал, парень бы долго не смог колдовать. — Отец, ты хотел меня видеть? — привлекает к себе внимание Драко, перешагивая последнюю ступень. — О! — воодушевленно вмешивается Беллатриса, тут же подбегая к юноше и снизу вверх заглядывая ему в лицо. — Малыш Драко так вырос.       Тетка неприятно щипает парня за щеку и хлопает ладонью. Её длинные грязные ногти впиваются в белоснежный подбородок и крутят голову в разные стороны, будто на смотринах. А Драко явно ощущает себя товаром на магловском рынке. — Я сказала что против, Беллатриса. И не дам своего согласия! — Нарцисса была в ярости. Драко даже кажется, что он впервые видит столь разъяренную мать. Она кидается следом за сестрой, чуть ли не хватая подол её старого платья, создавая впечатление, словно это её последняя надежда. — Люциус! Скажи же ей! — Чета Малфоев против? — наигранно пропевает Лестрейндж, округляя глаза и обходя Драко по кругу. — Лорд оказывает вам такую честь, а вы отказываетесь? — давит она.       Люциус не выдерживает и поднимается из-за стола. Спустя какие-то доли секунд и Снейп следует за Малфоем. Все четверо окружают Драко полукругом, и из-за сгустившихся на двух квадратных метрах разносортных запахах ком, ещё утром вставший поперек горла, медленно начинает движение по пищеводу вверх. Драко еле себя сдерживает, проглатывает пустоту и интуитивно шагает назад, пугаясь напора родственничков. — Прошу заметить, — четко выговаривает Малфой-старший. — Мой несовершеннолетний сын к тому же является омегой. Я не хочу, чтобы наш род оборвался из-за его неграмотности и возможно совершенной глупой ошибкой. Если в будущем Драко захочет принять метку, я буду только рад, но сейчас… — Не говори тех слов, о которых можешь пожалеть, Люциус, — перебивает Беллатриса, играючи прислоняя кончик волшебной палочки к своему подбородку. — У Лорда для Драко есть специальное задание, выполнить которое может только он. — Он ещё ребенок, Беллатриса! — в запале выдыхает Нарцисса. — Давайте будем благоразумными, — вмешивается Снейп, примирительно выставляя ладони. — Не обязательно принимать метку, чтобы быть на Его стороне. Драко действительно ещё несовершеннолетний. Ребенок. Поэтому, если вдруг он не справится, я сделаю это за него. — Оу, — нараспев вытягивает колдунья, тут же начав выхаживать вокруг Снейпа. — А ты не струсишь? На словах мы все горазды, а на деле…       Она замолкает, как-то безумно начиная крутить головой и размахивать из стороны в сторону палочкой. Драко чувствует, как вся его семья напрягается и даже задерживает дыхание на доли секунд. — Поклянись в этом! Дай непреложный обет.       В глазах родителей Драко читает ужас, сам же он едва понимает смысл сказанных слов. Всё ещё не проснувшийся, в неважном состоянии. Это со стороны он выглядит опрятно и хорошо, а внутри чувство смятения, полностью затопившее сознание. — Хорошо, — медленно выговаривает Снейп. — Готовь свою палочку, Беллатриса.       Люциус хватает сына за кисть и немного отводит в сторону от троицы, загораживая широкой прямой спиной. А Драко всеми силами пытается вспомнить, что за зверь этот непреложный обет, отчего вся его семья приходит в ужас. Кажется, на уроке заклинаний на четвертом курсе они что-то такое проходили и даже писали эссе. Но обрывки воспоминаний прерываются ласковым смехом Поттера и его нежными руками, которые Драко ощущал на бедрах.       Северус и Нарцисса хватают друг друга чуть выше запястья, переплетая руки, а Беллатриса становится между ними, выпуская из палочки маленькую искру света, которая разрастается золотой светящейся нитью, связывающей руки матери и крестного. Драко пытается смотреть во все глаза, но широкая спина отца и его свободное одеяние загораживают половину обряда, предоставляя обзору лишь статную фигуру Снейпа. — Обещаешь ли ты, Северус Снейп, помочь во всём Драко Малфою? — тихо произносит Беллатриса, оказываясь спиной к наблюдающим Малфоям и полностью загораживая собой им обоим обзор. — Обещаю, — четко выговаривает Снейп. От его холодного голоса у Драко стынет кровь в жилах и холодеет в желудке. Он полностью проникается атмосферой, но с природным интересом сложно бороться, поэтому Драко слегка толкает отца локтем и выходит вперед. Беллатриса делает вокруг заключающих сделку полукруг и, подавив надменный смешок, продолжает: — Обещаешь ли ты, Северус Снейп, хранить его тайну даже под угрозой смерти? — Обещаю. — А если Драко не справится, обещаешь ли ты, Северус, выполнить задание за него? — Обещаю.       Драко наблюдает, как с последней клятвой Снейпа золотая нить впивается в кожу Нарциссы и крестного, словно прочно связывая. Мать нервно отдергивает руку и несколько секунд рассматривает на ладони красный след. Драко видит насколько её потряхивает, и каждый раз её лицо заставляет тело Драко покрываться мерзкой коркой мурашек. Он переводит взгляд на Северуса, но тот лишь одергивает манжеты рубашки пониже, будто желает спрятать, тянет вверх полы черной накидки и уверенно плывет в сторону лестницы. — Буду в своей комнате, — только и говорит он.       В отражении старой золотой вазы, стоящей на камине, Драко ловит напряженное лицо отца и счастливое Беллатрисы. — Мне тоже уже пора, — радостно произносит она и вприпрыжку убегает, оставляя семью Малфоев если не в трансе, то с чувством, очень близким к этому состоянию. — Лорд не любит ждать.       Как только дверь за Лестрейндж захлопывается, атмосфера в доме резко меняется. Родители спокойно выдыхают и медленно следуют в сторону накрытого стола. Драко хотел было подняться наверх, словно чувствуя себя не в своей тарелке, но отец отзывает его строгим голосом, и Драко приходится присоединиться к ужину. — Игры кончились, Драко. Темный Лорд перешел в наступление. Тебе не кажется, что пора прекратить ваши встречи с Поттером? — Отец… — шепчет Драко, сжимая под столом ладонь в кулак и комкая салфетку. — Милый, — вмешивается мать. — Ты подвергаешь всех нас большой опасности. — Мама… — против воли глаза Драко увлажняются, он уже не может спокойно дышать, потому что боль от сказанных родителями слов душит легкие, заставляя его тело переходить в режим гипервентиляции. Ему было бы проще умереть, чем отказаться от своей пары. Но поймут ли его те, кто никогда не был и не знал, что это за чувство — истинность? Что для него, омеги, значит отказаться от своей пары? Драко мог с полной уверенностью ответить — нет.       В полном отчаянии он смотрит на лица родителей, словно вымаливая разрешение, но читает лишь в их глазах непоколебимую уверенность в отказе, как бы не обстояли дела. — Ладно, — заключает он и, поднявшись, отправляется наверх.