На острие чувств

— Ты уверен, Эрвин? Леви устроился на диване в кабинете главнокомандующего, небрежно закинув левую ногу на правую. Борется с внезапно накрутившим желанием закурить трубку, хоть никогда и не брал их в руки даже, но всё ещё смирно сидит и тщетно пытается разобраться в мыслях Смита. Тот коротко кивнул, но Аккерман успел уловить тень неуверенности в этом жесте. Сомневается. — Титаны ломятся. В столице смута. Военнокомандующие сомневаются в пользе разведотряда. Если в ближайшее время не организуем вылазку и не зачистим территорию от титанов, Хистория предупредила, что вопрос о ликвидации корпуса вскоре поднимут даже не думая. Леви чертыхнулся и устало потёр переносицу. — Куда этим малолетним проглотам на вылазку? Вытяни мы их за стены и единственное, что сможем зачистить — так это количество разведчиков в наших рядах. Эрвин неопределённо повёл плечом. Был согласен с капитаном, но вслух произносить не стал. Устроился напротив окна, смотрел из него на очередную безрезультатную тренировку. Самому жалко молодняк, сгниют в пасти титана в первый же час. Не готовые совсем. — Поэтому я убедил Хисторию выиграть для нас время, — блондин коротко кинул взгляд на Аккермана, — она пообещала нам два месяца. Два месяца, чтобы подготовить солдатов и сделать из них настоящих воинов. — Два месяца, — с обречённой усмешкой повторил Леви, — мало. Не успеем. — Нужно, Леви. Мы не в том положении, чтобы препираться. Капитан с раздражением встал и направился к командору. Стал прямо напротив, на секунду заглянул в окно. — А в том мы положении, чтобы их, — он кивнул в сторону тренировочного поля, — как скот на скормление тварям погнать? — Поэтому с этого момента все тренировки будут под твоим руководством. — Эрвин сел на своё кресло и устало потёр переносицу, — Займись ими так, чтобы в вылазке у нас были минимальные потери. Делай что хочешь, Леви, но натренируй их достойно. Это приказ. Капитан шумно выдохнул сквозь зубы. Будто до этого он с ними в игрушки бавился. — Несомненно. В исполнении приказов равных ему нет и не было. Да только возможно ли исполнить этот? Большая часть нынешних разведчиков — юнцы, едва закончившие базовую подготовку. С УПМ едва справляются, куда им до титанов. — Микасу напряги. Пусть поможет. Вы двое сделаете из этих детей дело. А если нет… — Эрвин нервно дёрнул рукой, — то конец разведке. А вскоре, как ты понимаешь, и нам всем. Леви плотно сжал зубы. Понимает. Конечно, понимает. Вышел из кабинета Смита в препоганом духе. Тупое правительство, сидевшее на ровных жопах в столице и живых титанов в глаза не видящее, смеет раздавать такие приказы и разбрасываться угрозами. Кто, спрашивается, защищает их гнилые души и наполненные краденным золотом кошельки ценой крови молодых ребят, даже в большинстве своём поцелуя в жизни не видавших? А Леви знает. Видит это чаще, чем хлеб в столовой. По ночам, в кошмарах своих видит. От глухой боли в голове едва ли не каждый день мучается. Чувствует, будто предсмертные крики его товарищей до сих пор в ушах звенят. Хотелось выругаться. Выплюнуть кипящую внутри желчь в паре с подходящим словцом. Куда этих детей на плаху? Пережуют их титановские зубы с потрохами и даже не подавятся. Леви влетает в свой кабинет и громко хлопает дверью. Микаса, переписывающая очередные летописи Ханджи, слабо вздрагивает и поднимает на него встревоженный взгляд. — Капитан, что-то случилось? — Потом, — кидает он раздражённое и падает в своё кресло, — Всё переписала? — Ещё одна страница. — Быстрее делай. Дел по горло. Микаса ничего больше не спрашивает. Удостаивает капитана задумчивым взглядом и тихо продолжает работать. Видит, что не в духе. Пока она разбирается, Леви сидит вроде спокойно, но поза его полностью выдаёт внутреннее напряжение. Думает о стратегии тренировок, клянёт знать и думать не знает, как провернуть и хотя бы наполовину достойно исполнить приказ. Два месяца. Что такое два месяца? Этим проглотам в лучшем случае полгода нужно. А они в худшем, где не помешал бы и год. Леви со свистом вдыхает воздух. В кабинет с ноги влетает Ханджи. — Ой, ребятки, работаете? Молодцы-молодцы, трудяги. Женщина искрилась беззаботностью, и это бесило Аккермана. Снова влетела без стука, снова орёт на всё крыло. Микаса коротко поприветствовала её и снова явно обиженная на Ханджи за дополнительную работу уткнулась в документ. — Очкастая, ещё раз ты так залетишь в этот кабинет и я обещаю, что переломаю тебе ноги. Зоэ, кажется, совсем всё равно на его угрозы. Знает, что ничего он ей не сделает. Плюхается на рядом стоящий диван и журится: — Ну что ты опять недовольный такой, коротыш? Леви кидает на неё раздражённый взгляд и коротко отвечает: — У Эрвина был. Ханджи с интересом подаётся вперед. — И что? — Дал два месяца на подготовку молодняка к вылазке. Кажется, в этот момент у майора почти что слетели очки. Она с удивлением поправила их и хлопнула ладонями. — Шутишь, наверное? — Я тебе на клоуна похож? Слышно. Не шутит. Ханджи обескураженно чешет голову. Микаса, уловив смысл слов, подняла свою. Вылазка? Неуверенно подаёт голос: — Капитан, но ведь они совсем не готовые… Леви зыркает на неё и та аж замолкает. Зло цедит: — Да что ты говоришь. Микаса стушевалась, зарылась носом в свой шарф. Глупость сказала, будто он не понимает. — Ладно, ладно, не мучай девочку, — прерывает его Ханджи и сразу же становится серьёзнее, — что-то ещё Эрвин говорил? — Два месяца. Вылазка. Провал. Конец разведке. Ясно выразился? Ханджи и Леви сверлят друг друга недовольными взглядами. Ведут немой диалог, который Микаса уловить не в состоянии. Зоэ сдаётся, выдыхает. — Вполне. — Вот и чудно. Проваливай. Женщина неторопливо поднимается с места. Поразительная способность менять настрой в секунде у неё обескураживала Микасу. Девушка провожала её взглядом, нервно и незаметно для себя сминая в руках бумагу. Затем нервно дёргается от стального оклика: — Аккерман, — та протягивает ему готовый документ. Леви забирает его, наспех читает и в полу утвердительном кивке азиатка ловит тень удовлетворения. Напряжение на его лице медленно пропадает, — будешь на тренировках помогать мне подтягивать эти отродья. Девушка ловит его взгляд на себе, понимает, что он ждёт реакции. Она смотрит на его усталое лицо и понимает: теперь нагрузки для него будет ещё больше. Мысленно вздыхает, на секунду снова пожалела мужчину. — Да, капитан.

***

— Йегер, ноги шире, не балет пришёл вытанцовывать. Обстановка на полигоне, мягко говоря, напряжённая. Солдаты сразу заметили необычайно поганое настроение капитана, оттого тушевались, нервничали и только больше допускали косяков. От чего и Леви, соответственно, бесился больше. Микаса вздыхает: замкнутый круг. Стоит возле капитана, ловит на себе завистливые взгляды, перебирающие ей все косточки. Ну конечно, сильнейшая возле сильнейшего. Уже не обычный солдат, а помощница, привилегии. Пока они спины надрывают, она стоит подле мужчины немой тенью, не произнося ни слова. От самого капитана это тоже не ускользает. — Аккерман, не стой столбом. Ты их тоже тренируешь. Девушка виновато опускает взгляд, но замечает, что тон у мужчины не злобный, и диву этому даётся. Поняла уже, что к чему, видит ошибки у товарищей, знает, как исправить их, но не может позволить себе поправить кого-то. Чувствует себя сейчас наравне с Леви. Неловко, что теперь она раздаёт указания, а не ей. Всегда ведь была подчиняемым, а не подчиняющим. Эрен снова падает в попытке натренировать манёвр с клинком. Не слышит указаний капитана о положении ног, оттого и допускает одну и ту же ошибку. Потирает ноющую поясницу, но встаёт и пытается ещё. Упорства ему никогда было не занимать. Микаса видит, как над Леви сгущаются тучи, и аура его становится страшнее самих титанов. Останавливает его неуверенным окликом, когда тот уже собрался подойти к Йегеру и воочию продемонстрировать последствия неповиновения. — Капитан, давайте я. Аккерман спустя секунду напряженно отступает, и Микаса принимает это за зелёный свет. Даёт ей возможность попробовать. Подходит к брату неторопливо, ещё раз наблюдая за его попытками и анализируя ошибки. Рука не под тем углом, ноги слишком близко друг к другу, спина слишком сгорбленная. Эрен, кажется, и не замечает, как к нему надвигается азиатка, а потому в попытке повторить недавно показанный Леви приём рассекает воздух прямо у лица Микасы. Та в последний момент инстинктивно отпрыгивает назад и запоздало охает. Ещё секунда, и к шраму на щеке присоединился бы ещё один, куда более глубокий. Эрен мгновенно тушуется, от испуга роняет этот же клинок на землю. Тот падает с характерным звоном металла. — Микаса, прости! Я не хотел! Ты в порядке? — подходит ближе, берёт лицо её в руки и с беспокойством рассматривает со всех сторон. Девушка механично кивает. — Да. Но будь аккуратнее, ты мог задеть Жана. Парень косит взгляд в сторону, где рядом тот же приём тренирует Кирштейн. Тот, кажется, даже не заметил никакой опасности и сосредоточенно повторял движения. Эрен что-то недовольно бурчит себе под нос, но до Микасы долетает только спешное: — Да что ему будет, этой лошадиной морде. Аккерман вздыхает и закатывает глаза, но почти сразу подходит к Эрену и становится рядом. Вынимает свой клинок и становится в позу. — Повторяй. Глаза Йегера искрятся удивлением, но он послушно поднимает своё лезвие и становится в похожую стойку. Микаса быстро оценивает взглядом: угол руки всё равно не тот. Подходит ближе, берёт брата за рукав и силой заставляет одной своей рукой изогнуть его руку в локте, другой же вымеривает нужный угол мужского плеча. Не замечает, как Эрен немного алеет от этого, а даже если и да — списывает всё на жару. Чувствует укол в груди от воспоминаний, но быстро отгоняет их от себя. Нет здесь больше места глупым детским чувствам. Давно уже заставила себя принять Эрена как брата, забыть о нём в качестве первой любви. Он ясно дал понять когда-то — ничего между ними не будет. С горечью, слезами и в дребезги разбитым сердцем, но приняла это. Заставила себя увидеть в нём только семью. Наверное. Смотрит на капитана мельком, пересекается с ним взглядом. Тот плотно сжимает губы, наверняка оценивает её как тренера, но на лице — ни тени эмоций, даже при желании не разберёшь, о чём думает. — Вот так? — Эрен повторяет позу ещё раз, на этот уже удачно. Микаса довольно кивает и хлопает парня по плечу. — Да, молодец. Теперь сделай вот так. Клинок должен стать продолжением твоей руки. Показывает на себе, а тот повторяет. Иногда умело, иногда — не очень, и в такие моменты Аккерман снова поправляет положение его тела. Секундно ловит себя на мысли, что Эрен специально допускает ошибки, но быстро гонит её и полностью отдаётся процессу преподавания. В момент, когда Микаса в очередной раз демонстрирует Йегеру как управлять клинком, тот внезапно накидывается на неё с криком «Осторожно!», и девушка резко оказывается крепко прижата к земле его телом. Эрен вспыхивает то ли от смущения, то ли от возмущения, поднимает корпус, чтобы не давить её дальше, но Микасу из-под себя выпускать не торопится. — П-прости, это….Жан, ублюдок, смотри аккуратнее! Тот бледнеет, подбегает к друзьям и кидает свой клинок на землю. Смотрит на Микасу виновато, а та замечает, как трясутся его руки. — Прости, пожалуйста, я тебя не заметил. И только она хотела ответить и успокоить, как капитанский голос её прервал. — Кирштейн, дежурство в конюшне вне очереди, — парень заметно поник, но согласно кивнул. Леви стоит прямо напротив этой троицы, переводит взгляд на Эрена и сквозь зубы признаёт: — Сносная реакция, титан. Парень заметно и с облегчением выдыхает, в глазах проскакивает удовлетворение. Смотрит на сестру с ожиданием, будто она сейчас его похвалит, как делала это когда-то. Но та, к его сожалению, молчит. Леви замечает это, опускает взгляд на всё ещё лежащую под Йегером Микасу. Водит челюстью. — Отродье, слезь с Аккерман, брачные игры здесь запрещены. А ты, — снова обращается к девушке, — хватит прохлаждаться, вставай. Микаса сглатывает, смотрит в его глаза и видит в них лишь неприкрытое раздражение. Колючее ощущение от его взгляда хоть и немного видоизменилось, но никуда не делось. Слышит глухой стук своего сердца и с усилием заставляет себя прервать зрительный контакт. Нельзя. — Давай помогу. Эрен протягивает ей руку и та с благодарностью её принимает. Слышит цоканье Леви на осечки остальных солдат, кивает брату на прощание и спешно подходит к мужчине. Становится чуть ближе к нему, пытается разглядеть что-то с его ракурса. Тот бесцветно проговаривает: — Чуть голову ей не отшибли, а она под титаном отдыхает. — Вы же всё видели, — сжав руки у груди, замечает Микаса, — он меня спас. — Совсем реакцию рядом с ним теряешь, раз угрозу не почуяла? Сдаёшь позиции. Микасу аж дёргает от последней фразы. Чувствует, как недавно поднятое эго только что самовольно опустили. — Увлеклась, извините. Капитан в ответ раздражённо молчит. Смотрит на всех ребят, цепляется взглядом за все ошибки, со свистом в груди пытается доходчиво и в не слишком — насколько это у него возможно — грубой манере исправлять их. В конце концов недовольно качает головой и объявляет: — Тренировка закончена, все по казармам. Аккерман в ушедшем силуэте лишь слышит от него и без того всем уже давно известный факт, который сейчас звучит уже как смертный приговор: — Будущий корм для титанов. Но ребята, кажется, этого не слышат. Долетело только до неё. Микаса заваливается в комнату вместе с Сашей и устало залезает на свою кровать. Бумажная волокита, нервный капитан вечно под боком, а теперь ещё и эти тренировки — Эрвин Смит точно собирался возвести её на тот свет. Девушка растянулась на кровати, с удовлетворением выдохнула и позволила себе улыбнуться. Вечер у неё теперь свободный, со своими бумажками она справилась, может отдохнуть или сходить в друзьями посидеть где-нибудь на территории. Саша предлагает выпить немного пшеничного пива перед отбоем, и Микаса с удовольствием соглашается. Руководство не любит такие моменты, но в последнее время напрямую особо не запрещает, если это не переходит грань обычной посиделки в столовой. От предвкушения сладко тянет в теле, голова будто в моменте становится легче. Микаса позволяет себе сходить в душ и уже на чистое тело натянуть выстиранный комплект одежды. Штаны и белая майка, по-простому. Спускаются они в столовую с Сашей вместе. Их уже ждут парни и с радостью уступают им места в центре. Жан поднимает чашку с пивом. — За нас! — И за то, что Микасу тебе прибить не удалось, — ехидно замечает Эрен, вызывая у компании смешки. Сама Микаса легко улыбается, хлопает стыдливо поникшего Жана по спине в немом «всё в порядке», а затем делает смачный глоток. Пиво приятно распределяется по телу, теплом разливается по каждой вене. Микаса знает, что много ей нельзя — пьянеет быстро. Но позволяет Конни долить немного ей в чашку. Они сидят весело, обсуждают свои жизни до разведки, травят шутки и чувствуют себя обычными юнцами. Со своими мечтами, своими интересами и стремлением к жизни. Микаса подпирает рукой подбородок и наблюдает за смеющимися Сашей и Конни. От их вида и сама пускает лёгкую улыбку, мечтательно о чем-то думает. О мире без титанов, о спокойствии, семье. Чем будет заниматься, когда добьется мира? Пока не знает. Со временем Аккерман чувствует, как голова хмелеет. Перед глазами уже изредка сидит напротив не один Армин, а два, и в теле ощущается такая лёгкость, что девушка уверена: встань она сейчас — так бы и упала. Краем глаза замечает рядом сидящего Эрена, который пытливо изучал её взглядом. Водил им от макушки головы до красного шарфа на шее, от вида которого довольно улыбался. Микаса немного краснеет и спешно поправляет волосы. Может, растрепались. — Что-то не так? — Нет, всё нормально, — Эрен отвечает медленно, явно с трудом от пива формулирует мысль. Поднимает руку и пальцами неторопливо заправляет Микасе волосы за ухо. Тихо замечает: — Отросли. Девушка косится на ласкающие ключицы пряди. Губы трогает улыбка. — И правда. Парень смотрит на неё пронизывающе, изучает каждую деталь в её лице, будто пытается запомнить всё до мелочей. Согревает теплом глаз цвета летней травы. — Ты красивая. Микаса затаивает дыхание. Теряется, не знает, как реагировать. Года три назад точно бы засмущалась, а потом прыгала от счастья до неба. Мечта из детства сбылась, но сердце почему-то не бьется так же, как тогда. Девушка сглатывает и уже собирается что-то ответить, но кидает глазами через плечо и сталкивается резким взглядом с Леви. Тот смотрит как всегда недовольно, но при огне свечей его глаза необычайно ярко искрятся. Цвет насыщеннее, эмоции донельзя выраженные. Синий омут, сравнимый с плещущимся океаном, охватывает с головой, и ей кажется, что она в нём сейчас же утонет. Весь мир вокруг на секунду замирает. Видит в отблеске его глаз себя. Ловит потемневший взгляд. Красиво. И отчего-то ощущается до ужаса правильно. Мужчина отводит глаза от неё и втыкается в Эрена, который всё ещё прикасался к девушке, но теперь, кажется, делал это даже настойчивее. Парень отвечает ему тем же. В летней траве мелькает самодовольство. Всё видел? Капитан это тактично игнорирует. А Микаса понимает, что за последнюю минуту ни разу не вдохнула. — Что за пьянство вы здесь устроили, отродья? — Леви с брезгливостью смотрит на бутылку из-под пива и выкидывает её куда подальше, — Сонный час, детки. По комнатам. Завтра поговорим. Грустное «есть, сэр» разносится эхом по столовой. Леви удаляется первым, стоило ему удостовериться, что веселью подошёл конец. Все следом понемногу уходят, шёпотом сетуя на него и скрываясь в коридорах. Вскоре Микаса остаётся сама, не замечая даже когда ушёл Эрен. В хмельной голове мелькает грустная догадка: пока она тут веселится, Леви наверняка дальше разгребает злосчастные бумаги. На секунду Микаса чувствует стыд. Столько обязанностей на него взвалили, что он не то что выпить, а даже поспать не успевает. Что она за помощница, раз вот так оставляет его наедине с этими проблемами? Пьяная решимость приходит слишком быстро и приводит с собой следующую мысль: сейчас она пойдёт и поможет ему. Плевать, что пьяная, соображать может, ставить редкие подписи в целом тоже. Игнорируя слабость в ногах, девушка поднимается на второй этаж и следует по обставленным факелами коридорам. Который вообще час? Останавливается у входа в кабинет и в нерешительности замирает. А как вообще воспримет такое капитан? Наверняка он терпеть не может запах алкоголя, тем более пива. Микаса представила, как от неё разит и горько усмехнулась. Ну и что? Зато поможет. Помогать ему уже вошло в привычку. А вдруг он спит? Вряд ли. А вдруг не в духе? Привычное дело. А вдруг…выгонит её? Рука замирает возле двери, так и не совершив тот самый стук. В голове мелькает мысль. Что она делает? И, что ещё более важно: Кто она ему и он ей, что она так смеет делать? Они с капитаном не друзья, чтобы она ему помогала. Безвольные соратники, по воле случая и желания командора оказавшиеся в одном дерьме под названием сотрудничество и служба. Её рабочий день окончен, ей незачем грузить себя дополнительной работой. Незачем грузить его своим присутствием и грузить себя его. Наверняка он просто воспримет её выходку как пьяный каприз и быстро закроет за её выставленной спиной дверь. Это просто импульс пьяного сознания, ничего более. В груди что-то неприятно хлещет и Микаса прикусывает губу. Шумно выдыхает через нос, безвольно опускает руку и, поколебавшись, уходит. Перемирие в силе, но оно не даёт ей таких привилегий.