На острие чувств

Микаса никогда так не проклинала капитана Леви. Следующий день, вроде как, начался в целом очень даже неплохо: она вовремя проснулась, спокойно собралась, пришла к нему помогать с новой грудой бесполезных отчётов и даже при этом успела подумать о своих делах. И всё было так меланхолично, что девушка даже расслабилась, ровно до момента, когда мужчина в полдень издевательски напомнил: — Конюшня тебя ждёт, Аккерман. Вместо сегодняшней тренировки. Скрипнув зубами, Микаса отправилась отрабатывать наказание. Вот скажите, пожалуйста, на милость: с какого перепугу ей вообще попалось это наказание? Инициатива к спаррингу исходила от Леви, а то, что она оказалась слабее его — совершенно не удивительно. Будь она хоть трижды лучшей среди лучших, он всегда будет на голову выше. От этой мысли Аккерман про себя залилась смехом: ну да, капитан Леви и на голову выше. В умениях — безусловно, но явно не физически. Конюшня встретила её выедающим запахом коньего помёта и ржанием самих лошадей. По тому, какими беспокойными они были, Микаса сделала вывод: голодные. Тем не менее, сперва она решила всё же выполнить основное поручение. Запаслась терпением, перчатками и лопатой, зарылась носом посильнее в шарф и с боевой готовностью приступила к работе. Про себя обречённо вздохнула: здесь что, год не убирали? Только её и ждали будто. Но усердию, с которым она орудовала лопатой, мог бы позавидовать любой. Решила про себя: чёрт бы побрал этого вредного коротышку за его выдумки, конечно, но раз в бою ему проиграла, то хотя бы здесь уже не облажается и сделает всё как положено. Кляла Леви и кляла, но молча делала. Спустя время труда, когда полы конюшни почти сверкали чистотой, а воздух в ней даже немного разбавился и стало легче дышать, Микаса, прочитав немые мольбы в глазах лошадей, всё таки решила их покормить. Порыскала глазами по округе, пока не нашла ведро с яблоками. Быстро полакомила каждую и остановилась возле своей верной лошади. — Ну, ну, держи, хорошая, — протягивая очередное зелёное яблоко своей Ильде, шептала девушка. Одной рукой кормила, а другой гладила животное по счастливой морде. Микаса любила лошадей. Когда седлала их, чувствовала, будто обретает крылья и летит сама. Любила их верность, реакцию, грациозность — всё. Могла бы с уверенностью назвать их любимыми животными. Когда яблок не осталось, девушка отставила ведро подальше и вернулась к прежнему занятию. Ласково проводила пальцами по носу Ильды, невесомо вырисовывала на нём какие-то ведомые только ей узоры. И думала. Думала о том, как сложилась бы её жизнь, не вступи она в разведкорпус. Как бы она жила, откажись последовать за Эреном в слепой попытке защитить? Наверное, осталась бы в военной полиции. Или, может, занималась травами и создавала букеты из полевых цветов. Или… Вариантов много. И не перечислишь. Но смысл думать об этом, когда её реальность здесь: среди клинков и вечно голодных титанов, смертей и крови, принесённой в жертву ради свободы? Свобода. Такое лёгкое слово, но в их реальности, считай, бессмысленное. Нет в нём ни тени правды, пока титаны поедают невинных людей просто за то, что им не посчастливилось родиться на Парадизе. Пока никто не знает, в какой момент очередная стена будет снова проломлена, а ценнейшие жизни людей в прах уничтожены и слиты воедино с гигантами. Будут ли они когда-либо свободными вообще? Существует ли этот «свободный» мир, где нет ни титанов, ни смертей, ни сломанных судеб? Перестанут ли жить со страхом за свою жизнь, когда не знаешь, вернёшься ли с очередной вылазки и будут ли целы и живы твои близкие? Пропадут ли внутренние демоны в обличиях погибших товарищей, чей крик по ночам прерывает твой сон? И, что самое главное… Имеют ли смысл жертвы, принесённые во имя культа этого свободного мира? — Микаса? Девушка дёрнулась от испуга. Перевела взгляд ко входу, где с пакетом в руках стоял Эрен. — Прости, я задумалась, — беспокойный взгляд Аккерман потеплел, — привет, Эрен. Парень улыбнулся и подошёл поближе. Протянул руку к Ильде, давая ей возможность облизать её. — Ты почему здесь? Не должна разве быть с капитаном? — Была. Отправил чистить конюшню в наказание. — Наказание? — удивлённо переспросил Йегер, — За что? Микаса недовольно скривилась. — Проиграла ему вчера в спарринге. Парень понимающе кивнул, смотря прямо на с интересом на них поглядывающую лошадь. — В его стиле. В целом не удивительно, что ты проиграла. — Ну спасибо, — обиженно подметила девушка, — уважил. Эрен стушевался. — Нет-нет, — руками замахал он, — ты не подумай, я не имел в виду твою слабость. Просто ты же знаешь капитана, сильнее его вряд ли кого-то можно сыскать на всём острове. То, что ты выбилась в его помощницы, а теперь ещё и помогаешь ему проводить тренировки над нами, уже о многом говорит. Ты огромная молодец. — Никуда я не выбивалась, — пробурчала Микаса, — это был приказ. — И тем не менее, взяли именно тебя. И ты держишься рядом с ним, несмотря на то, что терпеть его не можешь. И держишься долго, куда дольше всех остальных, кто был до тебя, — Эрен перевёл взгляд на сводную сестру, — Это хороший прорыв. Микаса сдавленно молчала. Анализировала его слова и понимала — прав. Прав во всём, кроме одного. — Я не ненавижу его. — Да ну? — парень удивлённо вскинул брови, — Это с каких пор? — С недавних. Не такой он плохой, как я всегда считала. Вредный, угрюмый и вечно недовольный — да, но не...не плохой. Отчего-то взгляд Эрена недовольно потяжелел. Между бровями появилась небольшая складка. — Вижу, вы сблизились. — Не совсем так, — неуверенно произнесла Аккерман, на секунду запнулась, — но наши отношения действительно немного улучшились. По крайней мере, убить его мне не хочется. — Вот оно что, — глухо ответил он, и, на секунду замолчав, протянул девушке пакет, как оказалось, с сахаром, — Угости Ильду этим. Микаса с удивлением достала несколько кубиков. — Сахар? Дорого же. — В прошлый раз, когда выбирались в город, купил. — Спасибо, — улыбнувшись, она протянула лакомство животному и снова погладила его по носу. Вот так они стояли молча, думали о чём-то своём и понемногу кормили своих лошадей, пока Эрен, спустя минут десять, опустив глаза, внезапно не уронил: — Я благодарен тебе, Микаса. Немое удивление на лице девушки стало ему ответом, и он добавил: — За то, что защищала меня всё это время, что последовала за мной в разведку, рискуя жизнью, — Эрен повернулся всем телом к Микасе и стиснул её ладонь между своих. Тихо, почти шёпотом: — и за то, что ты есть в моей жизни. Слова, которые она мечтала услышать с детства. Сердце, которое, вроде бы, не должно уже так реагировать, ведь он — её семья, но почему-то всё равно предательски забилось чаще. Ладонь, которую грели чужие руки, мгновенно стала влажной. Девушка нервно сглотнула, глядя в глаза сводного брата. В летней траве поселилось что-то, что она до недавнего времени не замечала, но тем не менее понимала: отношение Йегера к ней за последнее время резко изменилось. Это её сильно сбивало с толку. Она упустила момент, когда импульсивный Эрен, который яростно всегда ссорился с ней из-за её опеки, начал смотреть на неё вот так. Глазами, полными нежности. Благодарности. И тоски. Девушка немного запнулась, заметив, как хрипло начала: — Я… — чуть прочистила горло, — Я обещала Карле. И только тогда поняла, что именно она сделала. Свела всё, что он только что сказал, практически к нулю и превратила в прах. Стыд неприятно зажёг внутри, но почему-то слов, чтобы опровергнуть сказанное и исправить положение, найти в себе не смогла. Глаза Эрена блеснули грустью. Руки безвольно отпустили её ладонь, а из губ вырвалось сухое: — Да, конечно. Он ушёл, ничего ей не сказав, а Микаса так и осталась стоять возле Ильды с ощущением давящего комка в горле и невозможностью нормально дышать. Она всё испортила.

***

Поганое чувство поселилось в ней. Ощущение, что сделала что-то, что существенно повлияет на её жизнь, и она была бы рада сказать, что в хорошем ключе. Но ощущалось почему-то совсем не так. К вечеру Микаса, уставшая и голодная, завалилась в столовую на ужин. Все её друзья уже были на месте, ожидая азиатку, и громко о чём-то болтали. Все, кроме Эрена. Игнорируя неприятное чувство в груди, девушка присела возле весёлого Армина. — О, Микаса, как твой день? — Пойдёт, — отмахнулась она, схватила свежую булку и жадно откусила, — как тренировка? — Представляешь, Саша победила Конни в спарринге, — Армин весело улыбнулся, — А Жан остался без пары вообще, поэтому его соперником стал капитан. По компании прошёлся смешок: вспоминали это избиение, мало мальски походящее на бой. — Мог бы и промолчать, — недовольно заметил Кирштейн, потирая явно ушибленную спину, и Микаса могла понять его в этом как никто. Сама с утра чувствовала то же самое, но тактично решила об этом умолчать. Парень продолжил: — Йегер, чёртов смертник. Голову оторву, когда появится. — Кстати, да. Он не пришел на тренировку, — Конни прожевал свой кусок хлеба, — Микаса, не знаешь, где он? Та неопределённо пожала плечами. — Видела в обед, а сейчас без понятия. — В обед? — вмешалась Саша, — Я его с самого утра не видела. Даже на завтраке его не было, уж я-то знаю, порцию его уплела. Армин улыбнулся и посмотрел на подругу. — Да, Микаса, где вы виделись? — В конюшне, — допрос начал довольно сильно действовать Аккерман на нервы, и в её тоне это отлично ощущалось. После этого вопросы ей задавать перестали и Армин тактично перевёл тему на более уместную. Тем не менее, когда все расходились, Арлерт догнал её на улице, когда она решила подышать свежим воздухом. Вопрос не заставил себя долго ждать: — Что у вас с Эреном случилось? Микаса медленно остановилась и нервно прикусила губу. — Вроде ничего такого, но…мне кажется, что он меняется. Что-то в нём не так. Армин непонимающе сужает брови, и Аккерман терпеливо объясняет: — Он поблагодарил меня за всё и, — на секунду запнулась, — кажется, собирался признаться в чувствах. Непонимание на лице друга сменилось шоком. Он удивлённо прокашлялся. — Ты уверена? Микаса замялась, прежде чем кивнуть, и от внезапно накатившей злости с силой пнула рядом стоящий камень. — А я всё испортила, Армин, понимаешь? Списала всю заботу о нём на обещание Карле, считай что обесценила его слова, — девушка почувствовала, как глаза начинает неприятно щипать, и немедленно зарылась лицом в свои ладони. — Ну ты что, погоди, успокойся, — Армин обошёл её, встал напротив и мягко обнял за плечи, — я уверен, что это просто недопонимание и ты ничего не испортила. Эрен точно всё понял правильно, всё наладится, — он убрал руки Микасы и с теплом посмотрел в её глаза, — всё будет хорошо. Аккерман несколько раз выдохнула и обняла Арлерта в немом «спасибо». — С Эреном действительно что-то не так, — продолжил блондин, — но я уверен, что нам это ничем не грозит. Он всегда был себе на уме, это в его природе. Ей бы хотелось согласиться. Она не допускала даже мысли, что что-то может пойти не так. Не сомневалась в Йегере ни на минуту. Только почему-то на словах «не грозит» у Микасы со страхом сжалось сердце.

***

На вечер следующего дня Микаса, как обычно, сидела в кабинете у Леви и с воображаемым воодушевлением заваривала ему крепкий чёрный чай, думая о вчерашней ситуации с Эреном. С тех пор, как он ушёл из конюшни, она его не видела и начала уже беспокоиться о его пропаже, но как оказалось, это Ханджи украла его для очередного научного эксперимента. Потом в мыслях девушки появился момент с её позорным проигрышем капитану. Стыдно стало перед самой собой, что-то внутри требовательно заорало — исправь. Исправь эту чёртову ошибку в системе идеальности солдата. Она скосила взгляд на Леви. Мужчина же сосредоточенно вычитывал что-то в том самом странном отчёте, который он отставил ранее «на потом» и пытался уловить хоть малейший смысл в написанном. — Что за недоумок это писал, — чертыхался себе под нос он, — мало того, что бред, так ещё и не разобрать. Аккерман, — девушка вздрогнула и повернулась к нему лицом, — не считай ворон, подойди. Стоило ей оказаться за спиной у капитана, как Леви ткнул пальцем куда-то в нижнюю часть листа. — Понимаешь, что за слово? Микаса прищурила глаза, присматриваясь. — Вроде бы, «титанообразный». Леви недовольно цыкнул, перечёркивая пером размазанную каляку на месте, где должно было быть слово, и спешно переписал его своим почерком. Девушка подметила, что это далеко не первое слово, зачёркнутое им. — Хоть бери и весь отчёт от своей руки переписывай, — Аккерман перевёл взгляд на помощницу, — не желаешь заняться этим? — Не особо, — буркнула в ответ Микаса. Леви усмехнулся. — Кто бы сомневался. Чашка с крепким чаем оказалась у него под носом, и он с упоением её принял. — Капитан, — Микаса села напротив, — можно задать вопрос? — Ну давай. — Можете мне, — она замолчала, подбирая слова, — объяснить, что именно я делала не так на тренировке с вами? Леви поднял брови и отставил несчастный отчёт в сторону. — С каких это пор тебя интересует моё мнение? Многозначительный взгляд младшей Аккерман вызвал у мужчины усмешку. — Пожалуйста, — настояла девушка. Капитан вздохнул. — Говорил уже: слишком размашисто, это сильный недостаток, — как маленькому ребёнку, начал объяснять он, — непонятно как ты распределяешь силу, и там, где она должна быть в ногах, ты её направляешь в кулаки. Он отпил немного чая. — Но самое главное: отсутствие концентрации. Ты умом как будто не со мной была на тренировке, а где-то на лугу цветочки собирала. Микаса сцепила руки в замок и облизнула губы. — Я могу вас попросить об ещё одной тренировке? Кажется, капитан хотел бы что-то съязвить — это отчётливо читалось в его глазах. Но он, немного подумав, кратко кивнул. — Когда будет время. — Спасибо, капитан, — слабо улыбнулась она. — Пока не за что, — Леви окинул её взглядом, — в чайничке ещё остался чай? — на краткий кивок ответил: — Налей и себе, если хочешь. Кажется, стремление исправить свои косяки вызвали в нём немного уважения, раз он так потеплел. Но Микаса не стала пренебрегать такой возможностью и действительно достала себе ещё одну чашку. Присела на диван и самовольно поджала ноги под себя. Её всегда интересовало, почему Леви держит чашку не за ручку, как все, а за края. Даже сейчас, недовольно пыхтя и разбирая неугодный документ, он все равно держал её неизменно аккуратно. — А почему вы так по-интересному держите чашку? — не удержалась она. — Вот это вечер допросов у тебя, Аккерман, — вскинул брови Леви, — привычка такая. Однажды, в молодости ещё, разбил чашку, когда держал за ручку, вот и механически выработалась. — В молодости, — повторила девушка, усмехнувшись, — говорите так, будто вы уже дряхлый старик. Тот хмыкнул. — Ну, мужчина средних лет. Мне тридцать четыре, в конце концов. Двадцатилетняя версия меня действительно молодая по сравнению с нынешней. — Тридцать четыре? — с удивлением переспросила Микаса. Никто из солдатов не знал точного возраста капитана, не любил он особо об этом распространяться. Догадки строили все: кто-то говорил, что ему около двадцати пяти, а кто-то утверждал, что перевалило уже за сорок, поэтому и бесится всегда, от того что годы берут своё. Сама Аккерман в этих домыслах особо не участвовала, да и не раздумывала об этом крепко, но интересно узнать возраст злобного коротышки всё же было. Никогда бы не подумала, что у них пятнадцать лет разницы. — Ну да, а что? Девушка неловко зарылась носом в шарф. — Ничего, просто вы выглядите моложе. Леви отпил немного чая и утвердительно хмыкнул. — Не впервые слышу, многие так говорят. На лицо удался, тело крепкое… Немое «да и рост добавляет своё» между ними эхом повисло в воздухе, так и оставшись не озвученным. Каждый из них всё понял, но удачно проигнорировал это, хоть девушка и улыбнулась себе в шарф. Капитан не хотел акцентировать на своём росте внимание, хоть и не сильно-то комплексовал. Восполняет недостаток роста переизбытком силы. Микаса тихо засмеялась. — И скромностью не обделены. — Это в первую очередь. Девушка обхватила горячую чашку обеими руками, грея их приятным теплом. Располагающая атмосфера в конец расслабила её, удалила все лишние мысли и успокоила терзающуюся нервами душу. Микаса с удовольствием откинула голову на спинку дивана и сонно потёрла глаза. В этот раз с Леви ей было как никогда было спокойно. — Скоро нам нужно будет уехать с тобой в столицу, — как бы невзначай добавил он. — Зачем? — Эрвин хочет передать какое-то письмо Хистории. Сказал, что информация настолько важная, что её могут попытаться отобрать в процессе доставки, поэтому отправляет нас. Верит, что мы доставим в целости и сохранности. — Вот как, — протянула Микаса и отставила уже пустую чашку, — и надолго мы туда? — Ночь перебудем там только. — Сейчас как раз сезон летних ярмарок, — мечтательно вздохнула она и зевнула, — слышала, там продаются вкусные яблоки в карамели. Мама рассказывала в детстве, но мне так и не удалось их попробовать. Образ мамы всплыл в девичьей голове. Такая нежная, спокойная и до невозможности добрая. С ласковыми руками и убаюкивающим голосом. Микаса снова зевнула, чувствуя, как лёгкая дрёма охватывает её. — Хотела бы я их…попробовать. Представила, как эти яблоки выглядят, какие они на вкус, как им радуются дети. Перестала замечать, как эти картинки в голове захватили её сознание полностью. Руки расслабленно свисли и глаза окончательно закрылись. Совсем скоро Аккерман погрузилась в тихий сон. И не почувствовала, как мужские руки уложили её на диван и заботливо укрыли тёплым пледом.