На острие чувств

Дыхание перехватило. Микаса стояла напротив человека в зеркальной маске, видя напротив своё же лицо, и еле могла разобрать очертания его фигуры из-за пелены слёз в серых глазах. Человека видно не было, но она физически ощущала от него угрозу для своей жизни. Зловещая аура буквально пожирала её, затрудняя дыхание, и ей казалось, что от недостатка кислорода она вот здесь и задохнётся. Фигура в чёрном плаще обошла вокруг неё с высоко поднятой головой. Остановилась прямо напротив, и бесстрастно, с ядом, в который раз прошипела: — Это ты его убьёшь. Микаса схватилась за голову, прикрывая уши. Лишь бы не слышать это. — Нет! Она даже не понимала, о ком этот человек говорил. Кого она убьет? Разве может она лишить жизни невиновного человека? Но фигура не отступала, наоборот: на полшага подошла ближе, с силой схватила девичьи запястья и встряхнула, заставляя посмотреть на себя. — О, ты только сейчас так думаешь. Убьёшь, убьёшь… Шипение сочилось ненавистью. Микаса затрясла головой. — О чём ты говоришь? Кого я убью? Но человек, кажется, не слышал её вопросов. Как мантру, будто механически, продолжал: — Убьёшь, убьёшь…ты его убьёшь! На секунду замолчал. Микаса не видела, кто за маской, но отчётливо ощущала, что человек сейчас прожигал её взглядом. Доселе напряжённые его плечи слегка расслабились. — Ну конечно, конечно, — словно безумно, залепетал он, — чтобы ты его не убила, я убью тебя. Ты не убьёшь его. Микаса даже понять ничего не успела: маленький, но острый клинок пронзил её сердце в считанные секунды. Она закашлялась от резкой боли, чувствуя дорожки крови в уголках губ, и с грохотом упала на землю. Тело зашлось в мелкой дрожи, дышать было невозможно. Жизнь стремительно покидала её. Незнакомец противно захихикал, смотря на неё сверху вниз. Обошёл её тело с разных сторон, что-то рассматривая, а затем, остановившись, потянулся к маске, скрывающей лицо, в намерении снять её. — Микаса! Но девушка не видела уже ничего, кроме очертания собственного мертвенно бледного лица в зеркале этой же маски.

***

— Микаса, чёрт тебя подери! Её с силой потрясли за плечи. Девушка резко подскочила и, тяжело дыша, схватилась за сердце, в котором всё ещё глухой болью откликались воспоминания из сна. В темноте и не сразу поняла, где находится. И только по знакомому дивану осознала: в кабинете. Микаса протёрла ладонью влажный лоб и перевела взгляд на сидевшего на корточках напротив неё Леви. Он держал свою руку на её плече, и смотрел на неё так недовольно, что ей стало не по себе. — Капитан? — Ну наконец-то, — выдохнул он и убрал руку, — крепко спишь, не добудишься. — Простите, пожалуйста, я случайно уснула, — залепетала девушка, но тот только небрежно повёл плечом. — Не страшно. Аккерман посмотрела на капитана и через секунду поняла: в темноте неправильно истолковала его взгляд. Сейчас в нём отчётливо читалось не недовольство, а чистое беспокойство. Он переживал. Неестественно для него мягко он поправил плед, который почти полностью упал на пол от её кошмарных метаний, и накрыл им девичьи колени. — Который час? — Микаса повертела головой в поисках часов, но наткнулась взглядом на окно, за которым ярко светила луна. — Ночь ещё, — ответил мужчина и подал ей стоявший на полу неподалёку стакан воды, — выпей, у тебя дыхание сбилось. Она благодарно кивнула и с жадностью выпила всё. Капитан, кажется, сочился нетерпением. — Что тебе снилось? Ты меня своими криками разбудила. Микаса покраснела. — Извините…— пробормотала она и отставила стакан подальше, — да кошмар какой-то. — Ну я понял, что явно не сладкая сказка. Слышала бы ты свои оры, — хмыкнул Леви. Микаса несколько секунд держала его пытливый взгляд, а затем выдохнула: — Мне снилось, как меня убили. О деталях она решила умолчать. Леви прикусил внутреннюю сторону щеки. — Понятно. Поднялся, на секунду остановился, выравниваясь — видимо, ноги затекли — и направился к стоящему напротив чайнику. Микаса молчала, не прерывала, только наблюдала за тем, что он будет делать. В итоге спустя несколько минут мужчина протянул ей чашку с кипятком. — Это успокаивающие травы. С кошмарами тоже помогает. Выпей. Девушка хлопнула глазами, но послушно приняла отвар. Дунула, чтобы остудить, а затем отпила немного и тут же промычала. — Вкусно. Леви сдержанно усмехнулся. — Ханджи подарила. Специально для меня разработала. — Вас тоже мучают кошмары? — и сразу прикусила язык: конечно, мучают, сама же недавно видела, как беспокойно он спал! На секунду Микасу прожёг стыд: мало того, что капитан и так мало спит, так она ещё и отбирает сейчас его время на отдых. Аккерман кивнул. — Изредка. Окинул её взглядом, убедился, что допила всё до последней капли и мягко приказал: — Ложись, ещё ночь. — Вы не выгоните меня в казармы? — с удивлением уточнила девушка, — Я ведь вам сон нарушила, — Леви пожал плечами. — Если хочешь — иди. Я не гоню, но и не держу. Подошёл к керосиновой лампе возле рабочего места и молча зажёг её. — При каком-никаком свете уснуть будет легче сейчас. Если надумаешь уйти, то погаси её, а если нет, — он повернулся к ней лицом, — можешь оставить. Микаса чувствовала сейчас себя маленьким котёнком, о котором тщательно позаботились. Невольно она слабо улыбнулась с чувством горящих щёк. — Спасибо вам, капитан. Тот кивнул в ответ и скрылся за дверью своей личной комнаты. Даже не думая, Аккерман укрылась тёплым пледом и поудобнее устроилась на диване. Пусть он и был не совсем удобным, узким, сковывающим движения, но идти сейчас в казармы ей хотелось меньше всего. Ощущение тихой безопасности выгнало любые мысли об этом. Девушка поймала себя на мысли, что в последнее время только здесь она ощущала, что может побыть слабой. Микаса зарылась носом в плед посильнее, закрыла глаза и аккуратно вдохнула. Пахло травами. Пахло Леви. С утра Микаса проснулась от шуршания бумаги. Аккуратно потянулась, размяла затёкшую шею и прошлась взглядом по кабинету. Как и ожидалось, с первыми лучами солнца капитан уже трудился. — Доброе утро, капитан. Тот коротко кивнул, даже не глядя на неё. В груди неприятно кольнуло, но Микаса прикусила щёку, заставляя себя не акцентировать на этом внимание. Аккерман поднялась с дивана, сложила плед и подошла к мужчине. — Какие будут приказы? — Пока никаких, — привычно холодно ответил он. От ночной мягкости будто и следа не осталось, — с бумагами почти разобрался, так что тут твоя помощь не нужна. Иди приведи себя в порядок и позавтракай. Проведёшь через час тренировку на выносливость новобранцам, а потом на владение клинками сразу всем. С молодняком построже, они любят вылезти на шею, — Леви потёр переносицу, — не бойся с ними показать силу. А вечером встретимся на новой тренировке. Микаса хлопнула глазами. — Вечером? Тренировка? — Ну ты же просила меня провести тебе ещё одну, — заметил он и поднял на неё глаза, — подумай в этот раз над тактикой. Губы девушки растянулись в благодарной улыбке. — Есть, капитан. Спасибо. Вскоре она нежилась под тёплыми струями воды и ощущала, как ночная тревога понемногу начала её отпускать. Протирая тело полотенцем, обратила внимание на свои волосы: прав был Эрен, действительно отросли. Уже полностью закрывали ключицы. В груди неприятно что-то зашуршало. Эрен. Они так и не поговорили с тех пор, как произошёл тот разговор в конюшне. Да и что бы она ему сказала? «Прости, я ошиблась, я не это имела в виду»? Ну что за детский лепет, Аккерман. Однако обсудить с братом всё она была настроена решительно. Как только появится возможность — так сразу. Но даже при том, что возможность была, сделать это оказалось не так и просто. И пускай всю тренировку новобранцев она ощущала взгляд Йегера на себе, стоило ей повернуться в его сторону — он тут же пропадал из поля зрения. Это неимоверно бесило. Вёл себя как маленький ребёнок. Однако несмотря на всё это, с тренировками она справлялась неплохо. Молодняк хоть и не всегда охотно изначально, но слушался её, стоило преподать им парочку уроков. Совет капитана пригодился. А со временем девушка и сама вошла во вкус. Вот оно значит какое, превосходство. Тем не менее, сейчас ей и мотивы Эрвина в голове прояснились. Поняла, почему так усиленно заставил их взяться за это. — Ещё пятьдесят, Трот, — стоя над каким-то новобранцем, скомандовала она. Прав был капитан: ни на что не годны. Куда им до титанов, когда они отжаться сотню раз не могут? Молодой паренёк, на вид лет семнадцати, обречённо застонал и без сил рухнул прямо лицом на песок. — Дайте хоть немного…отдохнуть, — прохрипел он, заставляя Микасу недовольно поёжиться. — Титанам ты тоже так скажешь? Вставай, — Аккерман повернулась лицом ко всем остальным, — вы видели себя и свою подготовку? В пастях первых же попавшихся титанов сгниёте. Те молча опустили головы. Одна девушка тихо заметила: — Раньше было не так жёстко. Скажите, нас к чему-то готовят? Вопрос выбил Микасу из колеи. Если она правильно понимала, то распространяться о скорой миссии было запрещено, особенно молодняку. Она скрестила руки на груди. — К будущим вылазкам, естественно. Рано или поздно, — в голове эхом прозвучало собственное «рано», — вы выйдете за стены. Можете спросить у старших, как там обстановка. Серые глаза пытливо въелись в ту самую девушку. Кажется, Люси Зенотт. — Раньше Ханджи у вас была, жалела, поэтому разницу и чувствуете. Больше вопросов ей никто не задавал. С трудом, но выполняли все приказы. Падали, валялись в грязи, задыхались, но вставали и принимались за работу снова. Упрямые ребята. Лишь изредка Микаса за спиной слышала едкое: — Недалеко от капитана ушла, Аккерманы все одинаковые. Но лишь закатывала на это глаза. Пусть сравнивают их сколько хотят, ей нет дела. Лишь бы был результат. Не могла не признать, что её эго тешится от этого сравнения. На тренировке с клинками всего корпуса попыталась вытянуть на секунду брата. Думала и думала, что ему сказать, как объясниться, что она совсем не считает заботу о нём долгом Карле, и что всё, что она делает — она делает из собственного желания и своих же чувств. — Эрен, можно тебя на минутку? Парень неуверенно глянул на неё, опустил свои лезвия и с неохотой подошёл. Почесал затылок, и было по нему видно — нервничал. Аккерман аккуратно взяла его за руку, совсем как он вчера. Надеялась, что это его успокоит. Мягко посмотрела в глаза. — Нам нужно поговорить о вчерашнем. Я… — Эээ, — протянул он, лихорадочно ища в толпе кого-то, — давай потом, ладно? Меня…Ханджи просила подойти. И ретировался он так скоро, что Микаса не успела даже моргнуть глазом. Обида прожгла сердце. Кто поверит, что в Зоэ всё дело? Избегать её надумал? Не хочет обсудить всё? Ну и пожалуйста! Злость вспыхнула внутри, да настолько сильная, что Микаса сорвалась на бедного Конни, который всего лишь раз с неправильным захватом взял клинок. Тем не менее, вскоре, переодевшись в удобную одежду и перемотав снова руки бинтами, она стояла посреди того же тренировочного зала и, скрестив руки на груди, ожидала опаздывающего капитана. Тот, стоило ему войти, столкнулся с недовольным взглядом подчинённой. Мужчина усмехнулся. — Что, достал тебя этот молодняк за сегодня? — Не то слово, — буркнула Аккерман, скрывая, что вовсе не новобранцы были причиной её плохого настроения. Леви с издёвкой прыснул, но спокойно добавил: — Я наблюдал за тобой весь день. Вынужден тебя похвалить, сносно справилась. — Спасибо. Напряжение в её голосе было ощутимо почти физически. На секунду мужчина задержал на ней взгляд, анализируя что-то, а затем осуждающе покачал головой. Медленно подошёл к Микасе, ткнул пальцем в грудную клетку. Та от неожиданности аж запнулась. — Вы что делаете? — Здесь, — он ткнул ещё раз, ощутимо, с силой, — злость свою поубавь. Пока будешь ослеплена ей, никогда не победишь. Микаса нахмурилась, но заставила себя слушать дальше. — Глубоко выдохни несколько раз. Заставь себя успокоиться. Злость может стать катализатором, а может стать для тебя орудием смерти, если позволишь ей совладать с тобой. Вспомни битву с Женской Особью, когда от бездумных действий тебя чуть не прибили, — Леви впился в неё взглядом, — Запомни, Аккерман: не злость должна управлять тобой, а ты ею. Это залог твоего выживания. Брови расслабились, плечи немного опустились. Микаса глубоко выдохнула и прикрыла глаза, устаканивая бурлившие эмоции. Затем ответила на капитанский взгляд и решительно кивнула. Тот довольно кивнул в ответ. — Становись в стойку. Аккерман усмехнулась про себя от накатившего чувства дежавю. Позавчера она тоже вот так вот стояла напротив него в слепой уверенности на победу. Начали они так же, как и тогда. Глухими ударами, руганью, шипением от боли от падения и поднимающейся пылью. Микаса усилием воли заставляла себя хоть немного сохранять спокойствие и анализировать собственные ошибки. Проиграла раз, второй, на третий уловила тенденцию и начала замечать неочевидные, но броские ей теперь слабые места в нём. Излишнее напряжение в ногах, редкая потеря концентрации при её прямой атаке, что в целом стало бы ей шансом не победу, отвлеки она его. Она сможет. Сможет, чёрт возьми! После очередного падения, Микаса потёрла ушибленную спину и снова встала в боевую готовность. Всю тренировку они молчали, но сейчас она решила прервать эту тишину: — Капитан, а давайте поспорим? Тот непонимающе на неё посмотрел. — Если сейчас я выиграю, вы исполните одно моё желание. Леви самодовольно усмехнулся. — Ты за две тренировки ни разу не уложила меня, Аккерман. — И всё же. — Ладно, — размял плечи он, — будь по-твоему. — Любое желание? — прищурилась брюнетка. Мужчина закатил глаза. — Любое. Мотивация заиграла новыми красками. Микаса довольно улыбнулась и на счёт три кинулась на капитана. В этот раз она была осторожнее: предвидела его блокировку, уклонилась от одного удара, но к несчастью поймала плечом другой. Попятилась на два маленьких шага назад, скривилась от острой боли, но быстро восстановила равновесие и приметила следующую свою атаку: создала видимость прямого удара, замахиваясь кулаком прямо ему в лицо, а когда он ожидаемо поймал его, вывернула ему руку и с силой в импровизированной подножке заставила потерять равновесие. Микаса заметила лишь немое удивление в глазах капитана прежде, чем он оказался на земле, а она — сверху на нём. Радость заиграла во всём теле, и девушка довольно рассмеялась, смотря на растерянного Леви. — Победила! Я победила! Она в победном жесте подняла руки вверх и ярко горящими глазами посмотрела на него. Капитан позволил себе хмыкнуть и признать: — Недурно, Аккерман. Быстро учишься. Видел, как искрятся радостью её серые глаза, как тяжело вздымается от сбившегося дыхания налитая грудь, и как она на эмоциях прикусывает нижнюю губу. Запыхалась, устала, вспотела, но так радовалась, словно перевернула голыми руками гору. Сидела на нём такая счастливая, с прилипшей ко лбу чёлкой и раскрасневшимися от активностей щеками. Леви чувствует тяжесть её тела на своём и ловит себя на мысли: Йегер был прав. Она действительно, чёрт её побери, красивая. Такая разная, непредсказуемая. И очень красивая. Он не понимает, когда поддаётся импульсу и позволяет себе заправить прядь её выбившихся волос за ухо. Она замолкает, смотрит на него как завороженная, но ничего не говорит против. Краснеет ещё больше, но так очаровательно, что Леви невольно любуется. Где-то на подсознании ловит мысль: краснеет сейчас Аккерман из-за него. Она держит его взгляд и понемногу успокаивает дыхание. Губы её немного раскрываются. Леви показалось, что мир вокруг на секунду замер, и остался только этот момент. Она, сидевшая на нём, и он, почему-то всё ещё державший свою ладонь у её лица. Даже не заметил, когда прошелся костяшками пальцев по белой скуле. Тёплая. — Какое…— отчего-то чувствует, как в горле пересохло, — какое желание загадаешь? Она молчит, не отвечает, но всё ещё изучающе смотрит. Облизывает пересохшие губы и медленно тянет: — Я лучше….ещё подумаю. Леви кивает, чувствует, будто очнулся ото сна. Трясёт головой, убирает руку от её лица и мягко хватает её за бёдра, как бы призывая встать с него. Она не сразу, но послушно поднимается на ноги и протягивает ему руку. Усмехаясь, он её принимает. Встаёт, отряхивает пыльные штаны. — Тренировка окончена. Ты победила. Девушка смущённо, но довольно улыбается. — Завтра в шесть буду ждать тебя у конюшен. Возьми с собой переодеться что-то приличное. Микаса непонимающе на него смотрит, выгибает бровь, и он объясняет: — Помнишь, я рассказывал, что нам нужно будет уехать в столицу и доставить Хистории важное письмо? — она неуверенно кивает, и Леви продолжает: — Эрвин приказал нам сделать это завтра. Мы уезжаем на два дня.