Solo mio

Уильям стал думать, от кого же ему избавиться первым. «Соперников» было относительно много. Вскоре Уилл заметил, что чаще всего Спидвагон проводит время со своими лучшими друзьями, Татту и Кемпо. Надо бы первым делом устранить их… Он решил устранить их по очереди, чтобы было легче и не так рискованно, только теперь созревал вопрос — как именно? Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы его кто-то заметил, это очевидно. Особенно, сам Спидвагон… Надо действовать очень осторожно. *** Уилл все не мог придумать, что ему делать, как устранить хоть кого-то из них, ведь они всегда держатся рядом с блондином или друг с другом. Но вышло так, что идея возникла сама, когда он в очередной раз следил за возлюбленным и его друзьями. Перед этим он закупился различными вещами для убийств, но какими именно — вы узнаете чуть позже… Те просто гуляли, болтали о чем-то. Погода стояла довольная холодная — как никак, начало ноября. Деревья уже давно остались без листьев за некоторыми исключениями. Небо целыми днями было серое и мрачное, как и в этот день, дул холодный, почти ледяной, но вместе с тем освежающий ветер. Когда жители Лондона дышали или говорили, из их ртов шел пар — это настолько было холодно. Так вот. Друзья ходили по знакомым им окрестностям, что-то обсуждали. Цеппели практически не сводил глаз со Спидвагона, понимая, что готов любоваться им вечно, получая удовольствия от его голоса, и мечтая, как бы они вдвоем тоже когда-нибудь пошли гулять. — Чёрт, сейчас еще холоднее, чем утром, — внезапно произнес Роберт, поправляя свою шляпу, которая, на самом деле, мало могла спасти от сурового холода, — боюсь представить, что будет зимой. «Бедный мой, замерз, — внезапно засело в мыслях у замечтавшегося барона, который очень обеспокоился за здоровье возлюбленного, — как бы ты не простудился, солнышко, ты нужен мне живым и тепленьким… Ничего, когда ты наконец-то станешь моим, тебе никогда не будет холодно. Особенно, когда я буду ублажать твое прекрасное тело…» — И не говори, — подтвердил один из друзей Спидвагона, у которого были черные прямые волосы — насколько Уилл помнил, это был Кемпо, — такая холодрыга, что кошмар. Татту, а тебе без шапки не холодно, не? — осведомился он с заметным сарказмом в голосе. — На самом деле, не очень, — ответил другой, с торчащими вверх красно-рыжими волосами. Во всей этой компании он был единственный без головного убора. — Что не очень? — не понял брюнет, непонятливо хмурясь, — не очень холодно или в целом не очень? — Не очень без шапки, — почти грустно ответил Татту, опуская взгляд в землю, — когда мы только собирались гулять, я не думал, что так похолодает, да еще и такой ветер ледяной начнется. И сейчас без шапки очень хреново… «Вам обоим станет еще хреновее, если будете продолжать стоять рядом с моим дорогим Спидвагоном!» — уже гневно решил Цеппели, в очередной раз размышляя о плане расправы над «соперниками». Его кулаки сжались от злости, и даже глаза словно бы покраснели. — Это да, — кивнул Спидвагон, зачем-то осматриваясь по сторонам, — слушай, если тебе слишком холодно, может, по домам пойдем? И так неплохо погуляли. — Да мне… не то чтобы холодно. Просто голова сильно из-за ветра болит, — тот положил руку себе на лоб, и по его лицу было понятно, что он явно чувствует себя не слишком комфортно. — Так тем более! — вскрикнул Кемпо так резко, что и Татту, и Спидвагон, и наблюдающий за ними Цеппели подскочили, — тем более тебе стоит пойти домой! — Я, наверное, знаете, как лучше сделаю? — рыжий внезапно слабовато улыбнулся, — я схожу домой за шапкой и вернусь к вам. Это совсем немного времени займет. Потом еще погуляем… «Сходит за шапкой?! — вдруг подумал Уилл, которому в голову пришла одна очень интересная идея, — а что… Это мой шанс! Шанс его прикончить! Тогда будет минус один!» — брюнет не знал, куда деть себя от волнения, ведь через несколько минут ему предстоит совершить убийство во имя любви. — Думаешь? Ну давай, — неуверенно согласился Кемпо, еще раз осмотревшись, — мы со Спидвагоном пока здесь побудем и подождем тебя. — Верно. Только попытайся побыстрее, пожалуйста, — нервно попросил блондин, опять поправляя свою шляпу, стараясь как-то скрыть покрасневшие уши от не осеннего мороза, — а то, если долго будем стоять на одном месте, то точно простынем. — Да ладно вам, я не буду задерживаться, че вы, — усмехнулся Татту, нехотя убирая руку от своего же лба, — просто мигом за шапкой слетаю — и все. «Да прощайтесь вы уже!» — с ненавистью подумал Цеппели, которому не хотелось с этим затягивать. Роберт с Кемпо присели на деревянную лавку, которая стояла неподалеку, а Татту свернул в какой-то темный безлюдный переулок, через который всегда ходил к себе домой, так как этот путь был самым коротким. В этот день ему, однако, было чего опасаться. По-прежнему стараясь не привлекать внимания, барон уверенно направился вслед за рыжим мужчиной, напоследок услышав, как Кемпо спрашивает у Спидвагона: — Как думаешь, с ним все будет хорошо? — Конечно будет. А почему ты спрашиваешь? Он же каждый день по этому переулку ходит, ему там нечего бояться, — уверенно ответил тот, в третий раз поправляя свой фиолетовый котелок. — Да не знаю, — нерешительно произнес брюнет, разглядывая свои ноги, как бы в задумчивости и волнении, — просто какое-то странное чувство. — Кемпо, с ним все будет хорошо, он сейчас вернется, — попытался успокоить того Спидвагон, не подозревая, как он неправ. «Я бы не был так в этом уверен, дорогуша!» — коварно подумал Цеппели, убегая за своей первой жертвой. *** Этот переулок действительно был мрачным и немноголюдным. Там было настолько пусто и безлюдно, что отчетливо слышался звук ветра. Все это создавало пугающую и безысходную атмосферу. Но Татту, конечно, ничего не боялся и не подозревал, а просто спокойно и не торопясь шел к своей цели. Уилл бесшумно следовал за ним, при этом дрожащей рукой тянясь в карман, где у него было кое-что припрятано. Он торопливо думал, когда же настанет идеальный момент для убийства. И вот рыжий внезапно встал на одном месте, смотря куда-то вниз, из-за чего барон тоже как можно быстрее остановился. Своей ногой он задел какую-то трубу, которая оглушительно звякнула, и Татту резко повернулся. Еще бы чуть-чуть — и Цеппели бы не успел спрятаться. Мужчина не стал из-за этого напрягаться или бояться, а просто решил, что это какая-то кошка или птица. Он вновь зачем-то посмотрел вниз, после чего опустился на корточки и начал поправлять то ли штанину, то ли обувь. Но барон понял, что это тот самый момент. Вокруг никого нет, их никто не увидит, а если он все сделает быстро, его жертва не успеет даже закричать. Выйдя из своего укрытия, Уилл встал сзади ничего не подозревающего Татту, стараясь при этом сам не издавать ни звука. Дрожащие руки машинально установились вокруг шеи жертвы, и Цеппели резко толкнул его лицом на землю, отчего тот упал, после чего сел на его спину, схватился за его шею и со всей силой и накопившейся злостью стал стискивать ее пальцами, при этом сдавливая гортань запястьем. Татту не успел ничего толком сообразить и тут же хрипло закашлялся, стараясь убрать чужие руки от своей шеи и заглотить хоть немного спасительного воздуха, но удушье потихоньку забирало все силы. Еще больше боли и слабости добавляло сильное неприятное давление в солнечное сплетение. От сопротивлений своей жертвы безжалостный барон лишь еще больше набирался гнева, решимости и желания убивать. В легких рыжеволосого адски щипало, почти жгло от нехватки воздуха. Уже туманно поняв, что убрать руки Цеппели от своей шеи он не сможет, он потянулся рукой в карман, чтобы достать нож, но из-за слабости не мог и подвигать рукой. Перед глазами все плыло, в ушах звенело, в легких продолжало невообразимо жечь, а разум был окутан сплошной паникой и ужасом. Убедившись, что жертва лишилась сил на сопротивления, голубоглазый схватил его за волосы и перевернул на спину, после чего продолжил душить, при этом нанося удары острыми локтями ему прямо в грудную клетку, чтобы воздух побыстрее выходил из легких. «Получи, тварь!» — все время мелькало в голове у обезумевшего от ревности Уильяма. На глазах бедного Татту уже навернулись слезы от невыносимой боли в груди, легких и шее. Его кашель приобрел совсем хриплый и почти неслышный оттенок, а какие-либо мысли начали покидать голову. Он уже смирился с тем, что сейчас умрет, и единственное, что наводило на него тоску, это то, в какой траур впадут Роберт с Кемпо, если узнают о его смерти. «Парни, мне было с вами хорошо, как ни с кем другим, даже после смерти буду вас помнить», — было его самой последней мыслью. Последний приступ хриплого кашля, последняя слеза из закатившегося, едва открытого глаза, мысль о друзьях — и все. Умерший от удушья Татту, еще пару минут назад радующийся жизни и ничего не подозревающий. Где-то минуту Цеппели продолжал издеваться над своей жертвой, избивая его грудь едва ли не в кровь и стискивая шею уже до заметных отпечатков и царапин, после чего заметил, что тот лежит с открытыми глазами, не сопротивляется и не дышит. «Наконец-то! Минус один конкурент! — радостно подумал барон, оглядывая мертвое бледное тело безумным взглядом, — но нельзя оставлять его здесь… Отнесу-ка я его в подвал и сожгу, чтобы точно ничего от него не осталось». Радуясь за себя и не думая о том, как он только что испортил жизнь двум людям, он встал с земли, отряхнулся от грязи и листьев, прилипших к его брюкам, еле подхватил тяжеленное тело на руки и понес к себе домой. До его, на его счастье, располагался недалеко от этого переулка. «Если кто увидит и спросит, скажу, что напился и уснул, не должно ни у кого лишних вопросов возникнуть…» Опять же на его счастье, никто на пути ему не попадался — очевидно, удачно шел. Встав у своего дома, брюнет достал ключи из кармана и отпер дверь, зашел внутрь и опять запер. Руки уже были готовы отвалиться от ноши, поэтому Уилл, поняв, что может не бояться вызвать каких-либо подозрений, злобно сбросил Татту прямо на пол, отчего зеркало в прихожей зазвенело и едва ли не упало, схватил его за волосы и потащил в подвал. Прикрыв за собой и своим «гостем» дверь в подвал на всякий случай, он продолжил тащить его прямиком к печи. Что-то напевая себе под нос, как ни в чем не бывало, и размышляя о своем возлюбленном, который скоро будет ему принадлежать, Уильям достал еще пока что чистый острый нож из кармана пальто и присел рядом с трупом. — Мне придется лишить Вас глаз, мистер Татту, чтобы Вы точно не смели смотреть на моего дорогого Спидвагона, — язвительно сообщил он мертвому телу, резко втыкая нож в чужой приоткрытый глаз. Холодное лезвие проткнуло глазное яблоко насквозь, горячая кровь вишневого цвета брызнула фонтаном из разорванных вен прямо на руку Цеппели, — а то знаю я вас! Вы все молодые и резвые, мигом сможете его вниманием завладеть, если я не вмешаюсь! Ехидно улыбаясь, он вытащил нож из глазницы мертвого мужчины вместе с его глазным яблоком, после чего довольно оглядел результат своей работы. Но это было лишь самое начало. — Я смотрю, Вы выбрали вилку, si, мистер Татту? — насмешливо осведомился Цеппели, разглядывая окровавленный нож с глазным яблоком на нем, — и правильно сделали. То, что вместо вилки, Спидвагон будет делать исключительно со мной, а вы все катитесь к чертям собачим. В прочем, и второго глазика Вас тоже надо бы лишить, а то как-то несимметрично и не красиво, как по мне… Продолжая отпускать злобные шутки в сторону жертвы, обезумевший барон повторил процедуру с другим глазом. Теперь уже половина лица Татту была истерзана и истекала кровью, которая пачкала его волосы, кожу и одежду. — Buon appetito, — Уильям без какого-либо отвращения снял оба глаза с ножа и вложил их в рот рыжего, чтобы не валялись тут и не мешали, затем резко сжал его челюсти, заставляя его их раскусить. Послышался характерный звук, будто лопнуло что-то хрупкое, кровь полилась из приоткрытого рта, пачкая шею и губы, — вкусно, правда? Наверняка, раз Вы так часто смотрели на Спидвагона, то Ваши глаза должны быть очень вкусными… Дурманящий запах крови постепенно наполнил подвал, сама жидкость продолжала вытекать из того места на лице рыжего мужчины, где еще недавно были глаза. — Точно — волосы, — вслух произнес Уильям, за волосы приподнимая голову «соперника», отложил нож в сторону и принялся резко вырывать пряди руками. Ножом в этот момент было бы не то, не получилось бы как следует насладиться, поэтому он решил рвать чужие волосы прямо руками, — бесплатная стрижка специально для Вас, мистер Татту! Такой шанс нельзя упустить! Поиздевавшись над чужими волосами и превратив их в драный, полулысый веник, Уильям стал думать, как бы еще поиздеваться над трупом. Он не чувствовал абсолютно никакой усталости, ему было все мало, он хотел еще. — Ах да. Вам же было холодно, si? Сейчас мы это исправим, — деловито произнес Цеппели, доставая из кармана пальто коробок спичек. Зажгя спичку, брюнет зажег и большую печь, которая стояла в подвале. В помещении сразу же сильно потеплело, щеки Уилла порозовели от жары, а запах крови начал дурманить и сводить с ума еще больше. — Вы все еще выглядите бледным… Вам по-прежнему холодно? Ничего, сейчас согреетесь, — широко улыбаясь, Уильям приподнялся и подошел к столу, который стоял неподалеку. Там лежал топор. Взяв инструмент в руки, брюнет вернулся к мертвому изуродованному телу. — Что ж, время еще немного погреться, правда ведь? — с ухмылкой осведомился он, замахиваясь и резко и со всей силы ударяя топором по тому месту у рыжеволосого, где начиналась правая нога. Хлынул очередной фонтан крови, испачкав пол и тела обоих, но полностью нога от тела не отделилась. Тогда Уилл нанес еще несколько ударов, и вот добился чего хотел — отрубил Татту первую ногу. С довольной улыбкой отложив отрубленную конечность в сторону, он без лишних принялся за вторую. Еще несколько сильных ударов — и вторая нога отделилась от тела. Крови уже было так много, что она начала растекаться по всему подвалу, пачкая тело Татту и сапоги и брюки Уилла, продолжая распространять свой запах по всему помещению. Цеппели поднял обе отрубленные конечности и молча кинул их в печь. Те тотчас вспыхнули с характерным звуком и начали медленно гореть. Уилл смотрел на все это со зловещей безумной улыбкой, не моргая, покуда от обеих ног не осталась сплошная кучка пепла, а запах крови усилился, и к нему добавился запах чего-то горелого. — Прощайте, ножки, — пробормотал барон, продолжая улыбаться, после чего вновь повернулся к «гостю». Пришла очередь отрубать руки. Хорошенько размахнувшись, Уильям ударил топором по плечу Татту. В этот раз ему удалось отрубить всю руку сразу, и он тут же отрубил и вторую. Топор уже начинал выскальзывать из рук от крови, но Цеппели словно и не обращал на это внимание. — Ой, какая жалость… У Вас теперь нет рук, нечем будет в случае чего на моего милого Спидвагона рукоблудничать, — с саркастическим беспокойством в голосе заметил он, рассматривая чужие отрубленные руки, и коротко и злорадно рассмеялся, — придется сжечь и их, что уж поделать. В печь полетели две оставшиеся конечности несчастного мужчины. Пламя тотчас охватило и их. — Ах, до чего же прекрасная картина… Вечно бы любовался, — с ухмылкой заметил Уильям, пряча руки за спиной, мечтательно при этом вздыхая, — но, боюсь, Вы еще не полностью согрелись, мистер Татту… Еще раз замахнувшись топором, он рубанул по шее рыжего. Голова тотчас отделилась от тела, вызвав очередной фонтан алой крови. — Как забавно вышло, — заметил мужчина, беря голову за волосы и заглядывая в лицо, — забыл шапку, а в результате и всю голову… Еще раз посмеявшись над собственной шуткой, он кинул в печь и голову лучшего друга своего возлюбленного. Осталось разобраться с торсом. Торс было совсем нетрудно поднять, в частности после того, как его обладатель лишился головы, всех конечностей и моря крови. — Ну-с, прощайте, мистер Татту, было приятно беседовать с Вами, Вы такой внимательный собеседник, даже не перебили меня ни разу, — с ядовитой усмешкой заметил Цеппели, помещая в печь торс жертвы. Прошло некоторое время, прежде чем сгорело последнее, что когда-то было лучшим другом Роберта. Осталась лишь кучка пепла и запах крови, перемешанный с трупным запахом. «Наконец-то! — с ликованием думал Уилл, не веря своему счастью, бодро потирая руки друг о друга, — наконец-то я избавился от первого соперника! Однако расслабляться еще рано… Надо убить второго! Но для начала — прибраться…» Он молча огляделся. Повсюду были лужи крови. Также виднелись внушительных размеров пятна на одежде Цеппели. Он снял с себя пальто, чтобы нечаянно ничего не испачкать, вышел из подвала и пошел в ванную комнату. Там он наполнил ведро водой и моющим средством, взял тряпку и сначала вымыл кровавые следы от своих сапогов, а потом вернулся в подвал. В подвале Цеппели все тщательно вытер, чтобы ни осталось ни капли крови. Запах вскоре начинал выветриваться, но от самого Уильяма все равно почти невыносимо несло кровью. «Надо бы мне помыться, а то весь в крови этой рыжей сволочи», — подумал он, опять направляясь в ванную, но вдруг остановился, — стоп. Надо что-то сделать с одеждой… Ладно, отстираю ее». Брюнет уверенно направился в ванную, где принял душ и привел себя в порядок, потом начал стирать свою испачканную в крови одежду — пальто, брюки, жилетку и даже цилиндр в клетку. Тщательно все отстирав, Цеппели повесил вещи сушиться, а сам пошел спать, уже размышляя, как будет расправляться над следующей жертвой… *** После пропажи Татту Спидвагон и Кемпо начали всерьёз переживать за него и его местонахождение, несколько раз приходили к нему домой, но двери, как и ожидалось, никто не открывал. Они спрашивали всех его знакомых, но и от тех ответа не следовало. Обстановка накалялась. — Что-то мне это вообще не нравится… — взволнованно обратился к другу Спидвагон. — М-да, он даже не звонил ни мне, ни тебе. Может, дверь ему взломать? Мы-то умеем. — Нет, Кемпо! Это плохая идея, очень плохая… — Ну а как иначе? От него уже второй день ни слуху ни духу, — брюнет не меньше волновался за состояние своего лучшего друга. Хотя, не то, чтобы за состояние, скорее за нахождение. Всё-таки, он с ним всё детство провёл, а он взял и испарился. *** В один день дабы отвлечься от всей этой суеты, друзья решили прогуляться ночью. Развеяться, освежиться и всё такое. Ночь для них была самым оптимальным временем для прогулок, ибо на улицах было мало людей, да и атмосфера своя была у этого времени суток. Погода была такая же холодная, леденящий ветер протискивался даже в самых укромных местах Лондона. — Всё-таки хорошо ночью, — наконец заговорил Спидвагон, из его рта шёл лёгкий пар. — Ты прав, — неловко ответил Кемпо, будто чем-то взволнованный. — Что-то не так? — Кхм… Нет, всё нормально, просто какое-то предчувствие нехорошее… И такое чувство, будто смотрит кто-то… — На нас? — Да… И ведь за ними действительно кое-кто наблюдал. Думаю, несложно догадаться, кто именно. Это, конечно, был Уильям. «Боже, только бы не заметили, иначе всё будет плохо…» Роберт решил на это промолчать. Гуляли они достаточно продолжительное время, где-то часа три точно. За это время они чуть ли не пол-Лондона обошли, но и это хорошо, хоть ноги разомнут побольше. На минуту друзья решили присесть на ближайшую лавочку, чтобы немного передохнуть. — Ух, неплохо мы прогулялись, да? — Кемпо стал более энергичным, чем ранее. — Да-а, — мечтательно ответил Роберт, смотря на звёзды в небе. — Может, завтра ещё прогуляемся? — Да я и не против, — неловко улыбнувшись, ответил Кемпо. В это время Уилл «случайно» проходил мимо и «случайно» услышал их разговор. «В смысле «Завтра ещё прогуляемся»?! Никуда мой Спидвагон не пойдёт! Нужно бы поскорее от этого Кемпо избавиться… — Уилл начал вспоминать. — Они со Спидвагоном идут в разные стороны, а Кемпо, насколько я помню, нужно будет идти по тёмному переулку, там же, где и Татту ходил, значит там его можно отключить… Si!» — в его голове моментально созрел план, и он стал ждать. Ещё где-то минуты 2-3 друзья сидели на скамейке и молчали. Уильям уже устал ждать и думал уходить, ибо было холодно и он просто не мог ждать, но наконец Кемпо сказал: — Ладно, дружище, я думаю, пора расходиться по домам. — М-м, ну ладно, — Роберт протянул руку другу, тот пожал её, они встали и начали расходиться в разные стороны. «Отлично! Как хорошо, что он по тому же переулку идёт…» Цеппели направился за мужчиной. Очень тихо, стараясь вообще ни звука не издавать. В кармане у него лежал небольшой нож, которым он собирался перерезать сонную артерию брюнету. Они шли, шли, шли, Кемпо все так же чувствовал на себе чей-то взгляд, но не поворачивался, сам не зная, почему. Цеппели немного ускорил шаг, и вот — он идёт буквально в метре от мужчины. Он полностью достал нож из пальто. Всего несколько секунд — и Кемпо перестанет быть таким весёлым и жизнерадостным. К слову, эти несколько секунд уже прошли. Уильям с ножом в руке рванул к Кемпо, закрыл ему рот рукой и сделал глубокий порез на сонной артерии. — Вот и всё, Кемпо, и твоя очередь пришла, — Цеппели зловеще улыбнулся, — Посл… Ах да, ты же не можешь говорить, какая жалость. — М… — это был единственный звук, который брюнет мог произнести. Он, кстати, стал и последним… Он ослаб, уже не мог ничего сделать, хотя даже не пытался. Кровь хлыстала алым фонтаном, капая вниз, труп мужчины уже лежал на земле, истекая алой жидкостью. Кемпо даже не смог подумать о чём-то во время своей смерти — настолько быстро и внезапно она наступила. Татту и Кемпо жили почти по соседству, поэтому, как и предполагалось, нести тело предстояло недолго. Но вот одна проблема — Цеппели не мог нести тело на спине, ибо оно бы испачкало всё пальто кровью. Теперь появился вопрос: что делать? Тащить его за волосы? Закинуть куда нибудь в мусорку? Второй вариант точно отпадал, потому что тело рано или поздно найдут, но и за волосы тащить не хотелось. Пришлось пачкать пальто. «Только бы никто не увидел, только бы никто не увидел… » — Цеппели стал волноваться, потому что его действительно могут увидеть. Он шёл очень тихо. К его огромному счастью, никого по дороге он не встретил. Еле достав ключи из кармана, он отпёр дверь и вошёл в дом, сразу небрежно скинув с себя труп, как и труп убитого ранее. — Твою мать! Пол теперь мыть… Ладно, потом… — Цеппели недовольно проворчал, взял тело за запястье и потащил в подвал, оставляя за собой кровавый след. Открыв дверь в подвал, он с отвращение пнул труп и сам спустился вслед за ним. Переложив труп в середину подвала, Уилл достал из кармана тех же брюк спички и зажёг печь, а пока она разгоралась, принялся за тело. Взял уже окровавленный топор и начал поочерёдно отрубать конечности мёртвому Кемпо. Сначала руки, правая, потом левая, позже всё повторилось, но только с ногами. — Diamine, как это тяжело… Но осталась только голова, и можно закинуть в печь… — вслух сказал Цеппели, кривя губы. Он замахнулся и ударил топором по шее брюнета. Руки Уилла были в крови, некоторые капли попали на лицо, весь пол был в алой жидкости. Голова была успешно отделена от тела. — Наконец-то… О, и печь разгорелась, чудесно! — Цеппели радостно улыбнулся. — Так, осталось забросить все части в печь и дело сделано, — сказал он, взял в свою руку отрубленную руку брюнета и закинул её в печь. Потом взял вторую, а потом ноги. Осталась только голова, он взял её за волосы, посмотрел в лицо, ехидно улыбнулся и сказал: — Вы наконец воссоединитесь, не радость ли? Твой друг там, наверное, уже задыхается от радости, — он расхохотался и закинул голову в печь. Осталось только туловище. Уилл взял его в две руки и положил в печь, закрыл дверцу и вылез из подвала. Он отряхнул руки, облегчённо выдохнул и запер дверь в подвал, оставив труп гореть. — Так, нужно бы пол помыть, да и переодеться тоже не помешало бы… — первым делом он решил помыть пол, чтобы потом сходить в душ, переодеться и не пачкаться больше. Брюнет взял ведро, набрал туда воды, взял тряпку и пришёл в прихожую. Он встал на колени, намочил тряпку и принялся отмывать пол. На удивление, он отмывался не очень сложно. С полом Цеппели задерживаться не стал и закончил где-то за 7 минут. Вода в ведре приобрела красноватый оттенок. Эту воду Уилл просто вылил в ванну, чтобы никто ничего не заподозрил. После Цеппели снял с себя всю одежду и залез в ванну. Помывшись, он вытерся, надел халат и подумал: «Мх, чёрт, а с одеждой что делать… Ладно, её легче сжечь, чем стирать… Печь ещё не должна погаснуть, поэтому туда её отнесу», — так Уилл и сделал. А, вернувшись, просто лёг спать, будто ничего и не было… Кто же будет его следующей жертвой?