На поводке

Сомнения возникают, когда не можешь сделать правильные выводы.

*** Утро началось с трезвона. Нет, не птичек — телефона. Пиликанье резало нежные уши Чонгука, и если бы не лапки, он бы точно разбил аппарат о стену. Говорят, под градусом спят как убитые. Это точно не про Тэхёна. Он всю ночь ворочался и что-то бурчал. Из неразборчивого пьяного лепета было понятно всего пара слов: признание и одиночество. А ещё тихо всхлипывал, будто ревел во сне. Видимо, алкоголь давил на неприятные воспоминания. Верный пёс лежал рядом, половину ночи наблюдая за человеком, а вторую половину пытаясь поспать. Тщетно. Звонок телефона пробуждал ненависть ко всей цивилизации. — М-м-м, — Тэхён хмурился, причмокивал несуществующую конфетку со вкусом соплей и снова слеплял брови в одну сплошную. После пятого входящего, Чонгук не выдержал. Поплёлся в прихожую, разворотил и без того валяющееся чёрти как пальто, достал-таки телефон, и уронил его с нарочито громким стуком перед лицом Тэхёна. Нет, не помогло. Спящая принцесса просыпаться не собиралась. «Бля, сейчас доваляешься, деревце подрубленное» — подумал Чон, подождал новой реакции (но опять зашевелились лишь брови) и кусанул за нос. Рука, как болванчик, замоталась и так же резко бухнула на ковёр. А Чонгук начинал закипать — шестой звонок разрывал тишину в четырёх стенах. Лапы мешали сжать кулак покрепче и слегонца вдарить Киму по челюсти, чтобы в сознание привести. Вместо этого он запрыгнул на распластанное по полу тело, вообразив себя на батуте. А что? Раздавить Кима шпиц точно не сможет. Прыгал Гук самозабвенно, ловя ехидное удовольствие. Причитал: «вставай, вставай, вставай», хоть и вылетало гавканье. Думал, что минимум скинут за такою наглость, что поболит бок чутка, зато хомо сапиенс проснётся. А вот чего он не ожидал, так это внезапных объятий. У Кима, видимо, настолько мозг разжиженный, что вместо ударов и шиканий лезет с обнимашками на беснующегося пса. Второй раз уже! Чонгук сбежать не успел — хватка была отличная. И вот опять он мордой один на один с грудью Кима. «Да бл…» Тот ещё и щекой к голове прижался и выдохнул расслабленно, и всё… Гук расчихался от ударившего в ноздри запаха дичайшего перегара. — Мягко, — захрипел Ким в пушистое ухо. Ох, эти его руки-грабли… Ну вот сам же провоцирует на укусы! Юркое тельце затопорщилось, попятилось и выскользнуло из объятий. В этот момент Чонгук обрадовался, что он шпиц, а не хаски. Очевидный плюс, с этим не поспоришь. — Куда ты ушёл? — пробурчало помятое нечто, выпучив губки бантиком и пуская слюни на ворс. Чон смотрел и откровенно не имел понятия, как поднять это тело. Прыгать больше не вариант — загребут сразу же в пучину похмельного зловония. Можно мучить лаем, но как показывала практика с трезвоном, Кима это не особо торкало. Принести горячую чашку чая было невозможно в силу физической специфики. Сложная ситуация. Пока Тэхён вновь кутался в одеяло и сон, зазвенел мобильный. Седьмой входящий. Что-то серьёзное хотел донести человек по ту сторону. Выдержка полетела к чертям, помахала рукой и потонула в пучине негодования. Гук стащил с валяющегося агрегата одеяло, а тот даже не сопротивлялся. Потянул за рукав шёлковой рубашки в противоположную сторону, где телефон лежал и невероятно бесил электронной музыкой. Ким повернулся не охотно, чуть не подмяв под себя пушистую мягкость. Деревянными пальцами нащупал пиликающий телефон, разлепил на миллиметр один глаз, и нажал на «ответить». Наконец-то. — Алло, — Тэхён положил телефон прямо на ухо и снова уронил руку на пол. — Твою мать! Я думал, ты там окочурился уже! Собирался выламывать дверь, если так и не ответишь, — щебетал голос из динамика. — А сколько время? — Ким натужно поднял одно веко, встречаясь взглядом с черными бусинами. — Одиннадцать уже. — М-м-м, — веко опустилось снова, хриплый голос сбавил громкость до нуля. — Ты не один? Ответом послужил то ли вздох, то ли глухой стон. — Тэтэ. — М-м-м? — Ты что, вырубился? — Угу. — О боже, — тяжело вздохнул Чимин в трубку, — Знал же, что не следовало тебе коньяк после винища наливать. — Угу. Тэхён явно со своим состоянием не боролся. Его совершенно не смущало время, положение тела на жёстком ковре и пристальный взгляд шпица. Собственный хрипящий голос, еле выдавливаемый из горла, видимо, тоже. А ведь ему должно быть очень херово. Бодрящий душ и супчик махом бы поставили его на ноги, но вот… надо ли? — Ты хоть на третью пару приди, а то фиг на постном масле получишь, а не зачёт, — Пак пытался убедить лежащее бревно, что зря то разлеглось на проезжей части. Оно его слов не слышало и молчало, — Тэхён? Тэхён, ёб твои французские булки, вставай! — Да? — резкий крик побудил бревно шевельнуть конечностями и даже на пару секунд открыть глаза, — Да, да, я приду, — но не надолго. Ким снова поудобнее улёгся на нагретом ковре и прикрыл глаза. — Если я тебя не увижу через час на пороге универа, расскажу всем, что ты дрочишь на Чона в ванной. — А кто не дрочит? — меланхолично отозвался Тэхён. — Натуралы? — К ним я не отношусь. Все и так знают. — Тогда лично Чону расскажу. И даже покажу. Помнишь ту видяху где ты признавался, что при виде Чона в майке готов спустить от двух касаний? Вот этим ему в лицо ткну. — Туше, — ход Пака сработал. Одеяло откинулось, бревно согнулось, поднимая свою пульсирующую голову с прижатым к уху телефоном, — Но друг ты так себе, Чим. — В конце учебного года спасибо скажешь, — из трубки послышался ухмыляющийся смешок и звонок завершился. А Чонгук в ступоре не мог понять, зачем ему нужна только что услышанная информация. Знать этого он точно не хотел. Ким восстал как зомби из насыпи, потёр опухшее лицо ладонями, повтыкал долгие три минуты в никуда и решил, что не сдалась ему эта третья пара. Зачёт как-нибудь потом вымолит. Вновь начал кутаться в одеяло и почти уже прилёг обратно, но раздражённый пёс дал о себе знать диким лаем прямо по дребезжащей головушке одного неумелого пьяницы. — Всё, всё, не ворчи, — Тэхён опять замахал руками, — вы с Чимином сговорились что ли? — и губки снова надул. Даже обиженно зыркнул в сторону пушистой морды. Чонгуку этот вот дурачок со своим желанием поспать действовал на нервы. Мало того, что вернулся поздно ночью в зюзю, так ещё и кольцо куда-то дел. Нужно узнать где заветное украшение, и как можно скорее. А для этого необходимо поговорить ртами, как нормальные люди, а не лаем и бухтением. Спасибо Паку (Чонгук говорит это вместо Тэхёна), появился шанс это сделать. В мохнатой голове уже крутился план — поймать Кима после пар, разузнать что да как, и вновь пуститься на поиски. Есть вероятность, что колечко всё-таки от парня сбежало и попало в другие руки. И что бы убедиться в этом, в срочном порядке надо отправить Кима в универ. Тэхён наконец-то поднялся на ноги, кряхтя как старый дед, поплёлся на кухню, за дозой своего излюбленного растворимого кофе, а Чонгук следовал за ним хвостиком — наблюдал, чтобы тот не упал, и подгонял, чтобы побыстрее свалил. Но главным испытанием утра оказался не трезвон и даже не квест с поднятием подрубленного деревца. Нет. Главным испытанием оказался… душ. Тэхён не дурак — понял, что от него несёт перегарищем как от заправского алкаша. Настолько чувствительным носом как у собаки он не обладал, но едкий шлейф почувствовал. Поэтому, приняв жидкий кофеин в купе с обезболивающим, потащился в ванную, благополучно позабыв о сменной одежде. Как бы и пофиг на эту одежду, Ким всё-таки на своей территории, вполне мог не стесняться наготы. Тем не менеее, дверь в ванную он всегда закрывал. Да и Гук не наблюдал за столь интимными моментами, какое-никакое понятие личного пространства имелось. А теперь дверь осталась нараспашку и подогревала не здоровый интерес. «Правда дрочит на меня? Да не-е-ет, это всё сказки Пака.» Любопытство щекотало извилины, и пытливая морда воровато выглядывала из-за угла, то скрываясь, то в наглую следя за происходящим. Вот Ким подходит к душевой, включает воду. Рассматривает своё отражение в ребристой дверке кабины. Вот он, покачиваясь как осиновый листок, расстёгивает рубашку. Путается непослушными пальцами в петлях, но справляется. Слишком резко одёргивает одежду с плеч, тихо стонет от боли (потому что дрых на жёстком полу, с ковром вместо матраса), кидает её себе под ноги. Разминает затёкшие мышцы, хрипит, что-то ойкает. А Чонгук прячется. И снова выглядывает. Тем временем Тэхён расстегнул ремень и приспустил обтягивающие штаны вместе с бельём ниже тазовых косточек. Снял носки, отодвинул валяющиеся предметы одежды в сторону. Тяжело выдохнул и принялся стягивать оставшееся. Всё, дальше наблюдать опасно. Слишком много чересчур личного происходит на глазах у Чонгука. Любопытство, а ну кыш! Шпиц отступает на шаг, скрываясь за углом. На этом его полномочия помощника кончаются. Ким разделся. Сам! Молодец! Можно не волноваться за его самостоятельность. Но услышав треск пластика и неожиданный вскрик, пёс спешно вбегает в ванную, проверять человека. И… да. Рельеф голого мужского тела впечатался в сетчатку, как летящий мяч в лоб. Весь. Начиная с выпирающих позвонков, симметричной талии, округлых ягодиц, крепких бёдер. Заканчивая острыми коленками и… приличным размером мужского достоинства. — Со мной хочешь? — хрипит голос сквозь эхо льющейся воды. Чонгук не сразу понял, что обращаются к нему, и только спустя секунду понял, что из горла его вылетает не растерянное «э-э-э», а собачее скуление. Господи, хоть бы Ким не истолковал этот скулёж как согласие! — Ну и не надо, — усмехнулся он, отворачиваясь и ступая внутрь душевой, — но когда-нибудь тебя нужно будет искупать, — и закрыл дверцу. Вот зачем Чонгук нос свой высунул? Чтобы психологическую травму заработать? Мазохист пушистый. Пёс вышел из «пещеры извращения», забился в неприметное место около дивана, почесал лапой уши, прикрыл ей же глаза, мечтая ослепнуть хотя бы на час. Но в темноте закрытых век светился лишь недавно увиденный силуэт. Конечно, это не первый в его жизни обнажённый парень. В выпускном классе Чонгук увлёкся плаваньем, захаживал в местный бассейн каждые два дня, а душ — ритуал необходимый что до, что после. Так что на его памяти нежелательных обнажённых людей того же гендера было достаточно, и не всегда они были того же возраста, между прочим. Никогда прежде подобное не интересовало и не задевало. Сейчас же привычная колея выбилась из-под колёс одним конкретным персонажем, застуканным в чём мать родила. Господь всеведущий, за что такое наказание? Где Гук так оплошал? Да нигде, вроде. Это всё колечко виновато. Если бы не кусок камня с магией внутри, Чонгук бы Кима и дальше не замечал. А если бы не предок-бабник, вообще не встрял в такое положение! На дальнейшее, очень громкое копошение в ванной, пёс больше не реагировал. Так и завис со спрятанной в лапе морде, хоть периодически и поглядывал на тень в виднеющимся с его места кусочке кафельного пола. А Тэхён, разумеется, вывалился оттуда вновь голышом, едва обтёртый, но с полотенцем на мокрых волосах. Он оставлял за собой водяные следы, и поскальзывался на них же, пока пытался разобраться с завалами в шкафу. Прямо так, на влажное тело натянул шмотки, а сброшенные после вчерашнего дня, кинул в стиралку. С громким треском металлической бляшки ремня о стекло. Чонгук пробудился только от этого звука. Вспомнил вдруг что с утра планировал. Подлетел к снующему туда-сюда парню, остановив его требовательным «гав». — Блин, я такими темпами наступлю на тебя случайно, — прошипел Тэхён, глядя сверху вниз, — Что? Пёс лапой провёл по своей шее пару раз, бренча ошейником, и уставился в ожидании. — Погулять надо? Давай попозже, пожалуйста, — личико нахмурилось, строя умоляющую гримасу, — Я очень тороплюсь. Можешь на тряпочку в ванной пописать, я не против. «Какая доброта, господин Ким. Даже тряпочку под такие грязные дела выделил.» Если бы у шпица был рот, он бы точно излил все матерные слова, которые знал. Вместо этого он снова залаял, опустил голову, и уже двумя лапами попытался показать наглядно, что именно просит сделать нерадивого хозяина. — Что? Ошейник мешает? Хвост замахал в ответ на правильное рассуждение и Тэхён, опустившись на одно колено, потянул свои изящные пальцы к мохнатой шее. — Раньше не мог сказать? — проворчал он. «… Литературных слов на тебя нет.» Застёжка звякнула и тонкий шипастый ошейник слетел с маленькой шеи, оставив после себя призрак тяжести. Гук облегчённо выдохнул. Он свободен! — Всё, я побежал, — произнёс Тэхён и чмокнул лохматую голову между ушей, — Приду и обязательно погуляем. Парень встал с пола, спешно запихнул в сумку всё, что было раскидано. Немного повозмущался в пустоту, ругая преимущественно себя. Игрушку, которая бесхозно валялась на середине прихожей, кинул на диван. Пальто повесил, а вместо него оделся в лёгкую куртку. — Пока, Пух. Не скучай! — крикнул напоследок. И свалил. Чонгук как завис после чмока, так и не двинулся с места. Летящего красного пятна над головой он не заметил, щелчок электронного замка тоже. Литературные слова в его голове так и не всплыли. Там блуждал ветер, стукаясь о высокую стену. А на лбу чувствовался фантомный след губ. *** — Выглядишь помято, — сказал Чимин, окинув взглядом плюхающегося рядышком друга. — Меня помял пёс, а до него помял коньяк. Тэхён бездумно пошарился в сумке, вытащил исписанную тетрадь и ручку, и разложил их перед собой на стол. Чимин заговорщически приблизился к его уху, прошептав: — А Намджун-то помял? — и уставился крайне любопытными глазами. — Намджун? Кто это? — удивленно стрельнули другие глаза в ответ. — Тебе память отшибло или притворяешься? — И то, и другое, — буркнул Тэхён, отворачиваясь в сторону писавшего мелом на доске преподавателя. Парень успел впритык. Чимин всю дорогу координировал друга, строча смс, как чат-бот. Тэхён влетел вихрем, сшибая с ног все преграды. Аудитория уже была давно заполнена, потому что этот препод обожал закрывать двери ровно за минуту до начала. Строгий мужчина в приличном возрасте слишком сильно любил свой предмет и требовал 100%-го посещения для зачёта. Иначе вообще никак не сдать. — Так вы с ним потрахались? — с улыбкой пропел Чимин под бас препода в другом конце аудитории. — Ш-ш-ш, — Тэхён оглянулся, увидев скучающие лица сокурсников, — Потише можешь? — Не могу, мне интересно. Хочу подробностей. Вот он — внутренний огонь Чимина. Спичку в костёр бросил он же ещё вчера, познакомив лучшего друга со своим коллегой по работе в баре, и теперь ждал скорого тушения или лютого пожара. — А мне нечего рассказывать. — Как это нечего? Вы даже вторую свиданку не забили? — Нет, — виновато прошептал Тэхён. Почему-то перед другом было стыдно. — Разве он тебе не понравился? Мне показалось, что вы сошлись. Так самозабвенно болтали в баре. И он на тебя так смотрел заинтересованно, чуть ли не слюни пускал. — Ну, это ты преувеличил, — смущённая улыбка окрасила губы, — он просто из вежливости меня слушал. — Да, он вежливый и поэтому мог тебя в первый же день не завалить, — Чимин кивал головой, соглашаясь со своими рассуждениями, — И ты наверняка поскромничал, как всегда, хотя пятая точка по-любому свербит от долго воздержания. — Ничего у меня не свербит. Я вообще мало, что помню. — Тогда рассказывай, что помнишь. Чимин как кошка — зацепится когтями и не отпустит, пока все не переломает. — Ну… Когда мы ушли от тебя, мы долго гуляли. Просто болтали и всё, — Тэхён кинул на друга изучающий взгляд. Нет, пожар любопытства не затухал, — Он подарил мне игрушку. Выиграли в автомате. По-моему, Намджун его сломал. Лупанул по нему с психу, и он выплюнул красное сердце. Вот такое, — он растянул руки, показывая примерный размер подарка, — Самое большое из всех, что там были. — Очень романтично, — улыбался Чимин, — только за это можно было ему дать. — Я, кажется, звал его к себе, — Тэхён почесал затылок, пытаясь ускорить мыслительный процесс, — А нет, только собирался. Мы, вроде бы, купили ещё выпить и я шёл и пил, не помню что именно пил… Восстанавливать события предыдущего дня оказалось нелегко. В голове будто густая пелена и лишь редкие всполохи былых мыслей или выплывающих картинок. Тэхён рассказывал всё из этого, на ходу пытаясь связать цепь, чтобы самому понять, что происходило, пока мозг впитывал алкоголь. — … И я разревелся у него на плече. И он просто проводил меня домой. А дальше вообще чистый лист. Сразу утро. — Блин, я же знал, что тебе не стоит много пить, — вздохнул Чимин, — У тебя ведь тонкая грань между открытостью перед людьми и прорванной дамбой эмоций. Зря Намджуна об этом не предупредил. Теперь и он в курсе кто такой Чон Чонгук и знает, что ты по нему убиваешься столько времени. — Да… У Тэхёна в душе стынет большая обида, приправленная бесконечной жалостью к самому себе. Не мудрено, что первое о чём говорит он с развязанным языком из-за алкоголя — это звезда универа. Он напивается-то, чтобы приглушить эти чувства горящим желудком и туманной головой, но они всё равно рвутся на поверхность, как гной. Да, Тэхёну всё ещё больно, он всё ещё ощущает себя хлебной крошкой в глазах, которые снятся по ночам. Всё ещё насмешливая улыбка, которая приклеилась к Чону как этикетка, кажется уничижительной. И гордость в обнимку с самооценкой всё ещё жмутся в уголок при виде шикарного парня. Тэхён, вероятно, мазохист, если всё ещё продолжает думать об этом. Чимин больше ничего не спрашивал, его огонь любопытства захлебнулся в холодном рассказе произошедшего, а Тэхён окончательно выпал из реальности, погружаясь в воспоминания другие. Монотонный бас преподавателя так и не смог привлечь к себе внимание. Тэ думал о Чонгуке. В миллионный раз прокручивал в голове момент, когда заметил его среди первокурсников. Как следил за ним, как выделял его среди потока множества людей. Для Тэхёна он всегда светился особой аурой теплоты и привлекательности. Взгляд сам тянулся лишний раз к его лицу, отмечал грациозность движений и заразительную улыбку. Даже на расстоянии от него веяло очарованием, которое опутывало сетями безвозвратно. И Тэхён поддался, поплыл на встречу, но оказался грубо вышвырнут на сушу. А потом ещё наблюдал, как он жмёт всяких красоток себе под стать. Полтора часа пары прошли трудно. Хотелось спать, пить, есть, плакать и ничего не слышать. Тэхён вышел из аудитории, будто из круга ада, моля Чимина дотащить его до кафетерия. Тело, опасно слабое, норовило свалиться прямо под ноги другу. И оно же натянулось струной, когда за спиной послышался до боли узнаваемый голос: — Эй, Ким Тэхён! Он обернулся, не веря, что зовут именно его. Тёмные глаза цвета неразбавленного эспрессо смотрели в упор, а их обладатель стремительно приближался. — Надо поговорить. Чон Чонгук собственной персоной пришёл по душу Ким Тэхёна.