На поводке

Поверить в сказку проще, чем в реальность.

*** На дворе раннее утро. Прохладный ветер вплетается в волосы, морозит нос, пробирается под куртку. Чонгук сломя голову бежит по улицам уже давно изученного района с бумажным пакетом в руке. У него был план, такой же как и всегда: впечатлить, поухаживать, предложить встречаться. Первую часть он выполнил ещё вчера, оставались две следующие. Всю ночь Чонгук ворочался в мягкой шикарной кровати своего старшего брата, нагло мешая тому спать, обдумывая как реализовать второй пункт. Цветы? Банально. И не факт, что Тэхёну они нравились. Свидание? Да, было бы отлично. Если бы только у Чонгука не случалось помутнение рассудка из-за близости Тэхёна. А тут ещё несколько часов наедине, лицом к лицу, в общественном месте… Да, на свидание они точно сходят, но не сейчас. Тэхён ненароком что-нибудь заподозрит и не согласится. Или согласится, и тогда Чонгук всё время будет думать о его губах. Съедобные подарочки с записками под дверь? Прикольно, да. Эту идею и решил осуществить. Тэхён любил булочки, особенно на завтрак. Обычные такие, из круглосуточного. И кофе пил растворимый, похожий на жидкую гадость. Чонгук, как приличный ухажёр, решил парня побаловать и заскочил в пекарню за свежей выпечкой, с пылу с жару. В кафешку тоже, за вкусным эспрессо без сахара. И побежал пока еда не остыла, поглядывая на часы и молясь, чтобы Тэхён услышал стук в дверь и поднялся открыть её непрошеному гостю. Двигал ногами и шевелил извилинами, вспоминая все признания, которыми разбрасывались влюблённые парни, пытаясь признаться в своих чувствах. Но в плане случился прокол или человеческий фактор, если так можно это назвать. Стоя прямо перед дверью, в пропитанную логикой голову Чонгука мысли не лезли, нужные слова не подбирались, вот, чтоб ёмко, коротко и в самое сердечко. Потные пальчики измяли края бумажного пакета, а пульс отдавался аж в горле. Вся затея с ухаживанием казалась глупостью несмышлёного ребёнка. Не долго думая, достал ручку и решил написать что-то бодрое, с обязательной подписью в виде своего имени. Мало ли, вдруг язык так и не отомрёт, а написать было проще, чем полагаться на импровизацию мозга перед объектом влюблённости. Сидя на корточках у двери, он вырисовывал на пакете смайлик после фразы «хорошего дня», как дверь неожиданно распахнулось. Сверху на него уставилась ошеломлённая пара глаз, проглядывающая сквозь пушистую высветленную чёлку. — Привет, — просипел Чонгук, задрав голову. — Привет. Не у него одного тут речь отшибло. Тэхён сам стоял хлопая ртом как рыбка, намереваясь что-то сказать или спросить. И вот опять взгляд цепляется за губы. Пухлые такие, розовые, мягкие, манящие… Чонгук сглатывает похотливые мысли, прокашливается и выпаливает первое, что приходит на ум: — Ты на занятия? — Нет, — всё так же изумлённо, — В магазин. А что ты тут… — Вот, это тебе, — Чонгук поднимается с колен, протягивая парню напротив пакет с готовой надписью, — Не разлей, там внутри кофе. Пока. Увидимся. И пока ошеломление на лице Тэхёна не испарилось, разворачивается и шагом, похожим на спортивный бег, спешит ретироваться. А потом тихо хихикает всю дорогу, наслаждаясь торжественной радостью, потому что план в итоге удался на славу. *** Тэхён и так забивал на некоторые пары болт, откровенно слушая препода в пол уха, а теперь слова, звучавшие эхом по аудитории были за гранью понимания. Куда интереснее думать о событиях этого утра. Поняв, что завтракать нечем, он собрался в магазин, решаясь после пойти в универ. Пропускать два дня по причине несуществующий болезни и так было совестно, поэтому пришло время сворачивать активные поиски и наконец-то приходить в прежнюю колею. До Пуха. Что ж… пёс не возвращался. Искать его уже бесполезно — никакой информации. А если она и будет, то не сразу. Развешанные поблизости листовки вселяли хоть какую-то мизерную надежду. И вот, собравшись с мыслями и одевшись в любимую рубашку, брюки и ботинки, захватив куртку, телефон и ключи, он открыл входную дверь, а там… Какая-то галлюцинация в облике Чонгука. Тэхён от шока отошёл, только когда решился заглянуть в пакет. Там действительно был кофе (потрясающий на вкус), и свежие тёплые булочки. Он проглотил их, так и не поняв сон это или реальность. Желудок был сыт, а во сне даже мозг не в силах обмануть его. Видимо, реальность… Вопрос, мелькавший прошлым днём, когда Чонгук вёл себя «странно» (как выразился Чимин) вновь встрял в голове, и не отпускал до сих пор. Пара прошла как в тумане, наступило обеденное время. Кафетерий как всегда кишел студентами, кто уже за столиком занял места, кто группировал очередь перед витринами. Тэхён и Чимин были из вторых. — Вот это был очевидный подкат, — сделал заключение Чимин после пересказа событий утра. Тэхён, конечно, тоже сделал то же заключение, но всё ещё не мог понять зачем Чонгуку это надо. Он ведь вне списка его заинтересованности. Под ложечкой тянуло, разум ожидал подвоха, пуская в пляс все сюжеты просмотренных сериалов и романтических фильмов. Может так Чон хотел выразить признательность, за то, что кольцо ему вернули? Может, ему просто стало совестно за свои слова год назад, и он решил чуть загладить вину? А может всё это шутка, розыгрыш, обман… Не успел Тэ придумать ещё один вариант объяснения, как сзади возник объект его мыслей. Чонгук со своим полным подносом нагло вклинился между Тэхёном и хвостом из других студентов, которые начали было возмущаться, но притихли, завидев звезду универа. Такого поворота он не ожидал. Чонгук невозмутимой скалой встал и уставился на поднос старшего, хмуря брови и кусая губу. А потом переложил из своего подноса салаты и фрукты на его, и спросил: — Ещё что-нибудь будешь? Казалось, будто весь гомон кафетерия стих в один момент. Что происходит? Опять галлюцинация или сон наяву? Тэхён долго смотрел на младшего, не решаясь моргнуть. Потянул руку к предплечью и ущипнул сам себя. Увиденное не таяло, а значит не сон… — Нет, спасибо, — наконец ответил он. И, словно кукла-марионетка, вышел с полным подносом из очереди к дальнему излюбленному столу, так и не дойдя до кассы. Чуть позже вслед за ним пошли две пары ног. Мысли превратились в ветер, руки в крюки, стоило только понять, что Чонгук сел напротив него без приглашения или банального разрешения. Чимин вообще притих, поглядывая то на друга, то на незваного гостя и сколько бы раз он не начинал разговор — поддерживать его было некому. Тэхён терял дар речи каждый раз, когда Чонгук подкладывал ему что-то из еды. А тот отвечал односложно, то и дело осматривая сидящего напротив. Просто благодарные или провинившиеся люди так себя не ведут. Память, которая Тэхёну на самом деле никогда не изменяла, начала подкидывать обрывки из похожих ситуаций. Когда-то он своими глазами видел, как уже давнишняя подружка Чонгука точно так же подкладывала ему еду в тарелку, приговаривая: «Милый, ешь побольше…». — Почему не ешь? Тебе нужно хоть немножко покушать, а то сил ходить не будет. Вот оно, нечто похожее на события из воспоминаний. Тэхён поднял глаза с полной тарелки, встречаясь с тёмными кофейными глазами. В них было что-то неуловимое, похожее на… заботу? — Ты меня откормить задумал? — первое, что пришло в пустую голову. Чонгук смутился, опустил взгляд себе под нос, задумываясь над ответом, и буркнул тихо: — Я просто проявляю внимание. Чимин вовсе перестал жевать, удивлённо пялясь на лучшего друга и выговаривая губами: «Он к тебе подкатывает!». Дальше они ели молча. Тэхён умял свой обед, буквально проглатывая его и не чувствуя вкуса. И всё это время встречался с робким взглядом напротив. *** Тэхён невольно оглядывался по сторонам. Искал глазами пушистое чудо с момента выхода с территории универа. Но вокруг не было ни единой собаки, только мельтешащие силуэты студентов. Чимин слился раньше положенного — ему нужно было на работу. Тэхён по Вредному Пуху очень соскучился, а тот пропал с концами. И так тоскливо и одиноко на душе, что хочется опять уткнуться в сериал, но уже про домашних животных. Он брёл, кутаясь в свою тоску и куртку, и едва заметил, что за ним кто-то бежал. — Тэхён! — кричал этот кто-то, хотя по голосу можно было легко понять кто именно. Чонгук бежал и затормозил, проскользнув два шага вперёд, тем самым преграждая путь задумавшегося старшему. А тот тут же замер, как столб. — Можно провожу? — запыхавшись, произнёс Гук. Вот очередной поворот. Слишком уж насыщен сегодня день этими поворотами и все с подачи Чона. — Зачем? — Что зачем? — Зачем тебе меня провожать? — Мне по пути просто. — он пожал плечами, будто дело пустяковое и вообще обычное. Чимин прав — его поведение настораживает. Его слова, сказанные за обедом, тоже. Всё это действительно… странно и не понятно. У Тэхёна пазл в голове не складывается, его составляющие раскиданы по сторонам, а картинка — вообще загадка. Ладно, не загадка, а скорее надумка, и изворачивать эту надумку можно до бесконечности. — Просто скажи прямо, что тебе от меня нужно, Чонгук, — не выдерживает Тэхён. И глубоко вдыхает, готовясь к пояснениям. Любым, лишь бы проясняющим поведение младшего. — Ты и так всё понял, разве нет? Они оба смотрели друг на друга. Старший — недоверчиво, младший — упрямо. Но оба думали о не озвученных мыслях. Чонгук внутренне твердил: «ты мне нравишься», и пытался показать это мимикой лица, а Тэхён спрашивал: «я ему действительно нравлюсь?», и хмурился. В итоге старший проглотил свою неуверенность первым и решил-таки озвучить надуманное за день: — Я тебе… — Нравишься, да, — прервал его Чонгук и упрямо посмотрел в глаза, будто сам искал уверенности. — С чего вдруг? — Просто я твердолобый идиот и не понял этого раньше, — виновато произнёс он, — Ты не напомаженный эксцентричный мальчик. Ты это… ты, — и кажется, покраснел, — Прости, что нагрубил тебе в тот раз. Прости, что был резок и вёл себя как придурок. Давай, просто начнём наше общение сначала. Ладно? Тэхён смотрел на него и чувствовал, как сердце срывается с артерий. Он этих слов не ждал. Он вообще не просил извинений за когда-то сказанные слова. Но услышав в них искренность, ощутил не поддельное облегчение. — Ладно… Чонгук улыбнулся. Тепло так, и красиво, с ноткой скромности и признательности. — Так можно я тебя провожу? Тэхён ничего не сказал. Дар речи его ненадолго покинул. Он просто кивнул и зашагал. А Чонгук пошёл рядом. Всю дорогу бросал взгляды в бок, и пытался якобы случайно коснуться чужой руки. *** Так прошло три дня. Чонгук приходил утром, приносил кофе и провожал в универ до самой аудитории. На обеде они сидели в компании Чимина, уже не молча, но с теми же робкими взглядами в адрес Тэхёна. А потом Чонгук провожал уже до дома. Тот факт, что его расписание занятий разительно отличалось от расписания Кима, его, кажется, совершено не беспокоил. Напряжение в воздухе не витало, но пробегало. Чимин всё подкалывал младшего, но уже более радушно, а тот отвечал уже без агрессии. И то прекрасно. Тэхён же по-прежнему чувствовал себя как во сне. Слишком сказочным казалось ему происходящее. Чонгук откровенно за ним ухаживал, не прячась от посторонних глаз. Спрашивал что Тэхёну нравится, а что не нравится, восхищался (не поддельно) его талантом художника. Набирал ему еду в кафетерии и, сколько бы Тэхён не пытался оттащить его от кассы, расплачивался за обоих. А сегодня пока они стояли в очереди, вдруг сказал: — Ты прекрасно выглядишь. Сказал Тэхёну! Глаза в глаза. Ну потом, правда, отвернулся, так и не решаясь весь обед взглянуть на него снова. От всего этого веяло… настойчивостью. Но сколько бы Тэхен не пытался поверить в сказку, довериться полностью не мог. Приклеившаяся мысль, что он очередной в копилке университетского ловеласа, расшатывала идеальный сюжет. Год назад о ветрености Чонгука не знал никто. Он просто пришёл и от него поплыли все. Красивый. Обаятельный. Активный. Была парочка пассий за спиной, ну и что? Было бы удивительно, если не было бы. Тэхён, как и все в этом студенческом обществе, тоже поплыл, предаваясь розовым мечтам с голубым подтекстом. Даже набрался смелости и рискнул признаться в чувствах объекту обожания, но получив грубый от ворот поворот, не отчаивался в край. А потом весь универ загудел: «Чон замутил со старшекурсницей!», «Чон бросил её и начал встречаться с одногруппницей!», «Говорят, кто-то видел его с нашей преподшей на свидании…» и т.д., и т. п., и вот тогда уже стало понятно, что Тэхён изначально не имел никаких шансов. Чонгук же постоянно светился в компании каких-нибудь красоток, вечно улыбающийся и обнимающий их за тонкие осиновые талии. И от желающих оказаться в его руках отбоя не было. Тем девчонкам, видимо, плевать, верный ты, заботливый ли, влюблённый или просто притворяешься. Они верили, что смогут остаться конечным витком в этой цепочке быстроменяющихся подружек университетской звезды. И ни одна, конечно же, не смогла. Теперь Чонгук откровенно подкатывал к Тэхёну, и надо быть полным идиотом, чтобы не понять с какой целью парень это делал. С надеждой охмурить, разумеется. Но зачем? Захотелось новых ощущений? Перевстречался со всеми девчонками универа и решил пройтись по мужскому контингенту? А Тэхёну, видимо, отведено почётное место первого в новой цепочке… Да даже если так, бьющийся внутри орган, глупый и влюблённый, сбивает ритм каждый раз, когда чувствует Чонгука поблизости. Ему так хочется отдать себя в его прекрасные сильные руки, что даже разум плюнул на затею вразумить глупца. Дельные мысли серого вещества стали всплывать крайне редко и то туманно, а все эти вопросы, которые мучали на досуге, испаряются, стоит только посмотреть в глаза цвета эспрессо. Вот, даже сейчас ни один жизненно важный орган не имел ничего против, чтобы позвать Чонгука к себе домой после занятий. Одного, без Чимина. — …и вот. Мы с братом тогда бесились как чертята, ну, сам понимаешь — дети. Я кидаюсь в него другими игрушками, а ту пожарную машинку на радиоуправлении в руках держу и наотрез отказываюсь ему отдавать. Сокджина это взбесило, потому что машинку эту ему дарили, а тут я её захапал. Он пытается её у меня из рук вырвать, я кричу, не отдаю. И тут хоп, — Чонгук хлопает в ладоши, замирая на секунду, — и она ломается пополам. Брат падает на задницу, а мне бампером прилетает по лицу. Я в слёзы, брат паникует и орёт «Мама!!!», а у меня по щеке кровь рекой. Вот отсюда шрам и появился. — Афиге-е-еть, — тянет Тэхён, развесив уши и во все глаза разглядывая сидящего парня рядышком. Он просто спросил, откуда у Чонгука шрам на левой щеке и тот охотно рассказал его предысторию. Тэхён вообще многое узнал о Чонгуке за эти дни, и если бы Чимин был с ними, то обязательно растаскал эти знания на слухи. Чонгук прилип как банный лист, только отлеплять его не хочется. Он греет, он смеётся, он близко, будоражит своим присутствием, и сводит с ума своим прекрасным голосом. Уютная домашняя обстановка развязала ему язык, в то время как язык Тэхёна развязывало припрятанное вино. Младший, выпив всего пару глотков, отставил свой бокал в сторону и норовил отобрать бокал старшего каждый раз, когда тот наполнял его снова. Только план не срабатывал — то ли Чонгук не старался, то ли Тэхён вовремя успевал понять его намерения. — Хорош уже пить, прошу, — цокнул Гук, отодвигая новую порцию в противоположную от пьянчушки сторону, — У тебя нездоровое влечение к алкоголю. — У меня ко многому нездоровое влечение, — буркнул Тэ и потянулся за бокалом так, что умудрился распластаться на столе и оказаться в запредельной близости от широкой груди младшего. — К чему ещё помимо этого? Слова жарким выдохом прилетели прямо в ухо лежащего с вытянутой рукой Тэхёна и запустили пляски мурашек по всему телу. Мозг размягчился под действием алкоголя, и, наверное, поэтому он как-то допустил такую щекотливую ситуацию. Ну не признаваться же, что к Чонгуку тянет магнитом, его запах пьянит похлеще вина, и так хочется уткнуться в него всего носом, лбом, да и губами в конце концов! Потому что это полный провал, Ким Тэхён… Ты уже думаешь, как сцепишь его крепкую шею руками и зацелуешь его кожу от щёк до ключиц. Как стянешь с него эту безобразно мешающуюся футболку и будешь гладить и целовать его грудь, соски, живот, а потом двинешься ниже и… — Ко мне? — шепнул Чонгук и придвинулся ещё ближе. — К тебе особенно. Да пошло оно всё! Сказка — не сказка, сон — не сон, первый — не первой, какая разница? Чонгук здесь, в его доме, сидит на кухне и болтает с ним по душам как давний друг. Его лицо зависло всего в паре сантиметров, глаза бегают по лицу Тэхёна, щёки заливаются румянцем, и губы то мнутся, то размыкаются, втягивая воздух. Весь такой соблазнительный, тёплый, и реальный, что неумолимая тяга прикоснуться сводит мышцы в узел. Прежде чем последняя сомнительная мысль улетучивается в небытие, Тэхён аккуратно поднимается со стола, ухватившись за чонгуковы плечи, и, не дав ему ни секунды на размышления, целует в желанные губы. Время будто замирает, только в ушах отчётливо звенит пульс. Пальцы скользят по крепкой шее и ныряют в чёрный бархат волос, аромат мятной отдушки шампуня щекочет нос, а неудобное положение заставляет упереться коленкой в жёсткое сиденье стула. А Тэхёну хочется быть ещё ближе, приклеиться к Чонгуку вплотную, не оставив ни единого зазора. Чонгук отвечает мгновенно. Раскрывает губы, втягивает в себя чужое дыхание и обнимает, нежно, но твёрдо, обласкивая спину сквозь тонкую рубашку. Язык мягко проходит по пухлой нижней губе, ощущая привкус винограда и клубники, и настойчиво скользит внутрь, утопая в сладости чужого рта. Когда-то именно такой сон привиделся Тэхёну в пьяном бреду. Тяжесть пылающего тела и волнующий танец двух языков, которые борются за превосходство друг с другом, заполняя внутреннюю пустоту. После горьких снов, в которых Чонгук насмехался, называя его фриком, этот стал как глоток свежего воздуха, распаляющего огонёк надежды. А на утро обратно погрузил в безнадёгу. Но сейчас реальность сводила с ума. Чонгук здесь и он целует тэхёновы губы, будто пробует долгожданный десерт. И Тэхён тонет с головой, потому что наконец-то исполнилось то, о чём он так долго мечтал. — Хочешь, мы переспим? — шепнул он, с трудом оторвавшись от поцелуя. С силой смял его плечо, уткнулся лбом в лоб, потому что боялся взглянуть в его глаза и увидеть там нечто пугающее. Но Чонгук мягко усмехнулся и хрипло произнёс: — Лучше займёмся любовью. — Тогда дай мне пятнадцать минут. Надо в душ, — и услышал в ответ тихое «хорошо», — Ты ведь не уйдёшь? — Никуда не уйду, — шепнул Чонгук и снова скользнул поцелуем по губам.