На поводке

Иногда необходимо вернуться к началу.

*** Пятнадцать минут растянулись на целую вечность. Для Чонгука это были самые тяжелые минуты в ожидании, потому что член неумолимо стоял и нещадно сдавливался джинсами, нервы клокотали как утренние птички, а мысли прыгали словно резиновые мячики. Из ванной доносился звук льющейся воды и воображение подкидывало сцены раскрасившего Тэхёна в неглиже, дразня и маня ворваться внутрь. А потом сбивало неудивительным фактом: Тэхён — парень. Чонгук не знал, какие обряды необходимо пройти, чтобы заняться сексом с человеком своего пола. Поверхностные понятия, конечно, имелись, но вдруг их не хватит? И почему Чонгук не удосужился хотя бы прочитать специфическую информацию в инете? Хоть бы один порно ролик посмотрел, чтобы знать, что делать в процессе! Морально-то он был к этому готов, но физически нет. Да он и не предполагал, что Тэхен так скоро пригласит его в постель, даже не спросив ни разу «а мы встречаемся?». Чонгуку в голову не приходило, что не обозначив отчётливо их отношения, Тэхён согласиться на секс, да ещё спросит о его желании. И почему не поинтересовался у Тэ какую роль он предпочитает: сверху или снизу? Стоп. Он сказал, что ему нужно пятнадцать минут. Зачем? Наверное, чтобы помыться, провести всякие гигиенические ритуалы и… ну, там, подготовиться… Тогда и Гуку надо будет в душ заглянуть, да? А может он там безобразно дрочит, пока Чон изнывает в ожидании? Нет, тогда нет смысла в сексе совсем… Да как же тяжело торчать тут в одиночестве! Чонгук уже извёлся. Ходить больно, сидеть не удобно, лечь совесть не позволяет. Он уже все эти действия проделал не раз за эти минуты. Пока «бегал» из угла в угол, заметил чёртову красную игрушку-сердце. Её присутствие на кровати как-то особенно укололо и Гук раздражённо скинул её на пол под окно. А вот излюбленный чёрный ошейник с шипами, что хранился на полочке на видном месте, погладил и даже примерил. На запястье, конечно же. Тэхён выплыл из ванны как видение в облачке пара и в ту же секунду оказался в объятиях. Его настойчиво караулили у двери, крепкими руками поймали в ловушку и обнулили всё волнение одним жадным поцелуем. — Мне тоже надо в душ? Отчего на лице Чонгука рисовалась растерянность вперемешку с вожделением, и почему его слова прозвучали вопросительно, Тэ понял только потом. Его выдержки хватило лишь на отрицательное мотание головой, а в ушах будто вода застряла, хотя в душе он занимался совсем не мытьём волос. Он буквально протолкал Гука к кровати, потому что тот решил самостоятельно стянуть с себя футболку и на секунду запутался. Тэ ему помог, немного расстроившись, что его намерение опередили, но спасибо хоть джинсы были на месте. Сам он не видел смысла одеваться после купания, наспех вытерся и без сомнения оставил полотенце в ванной. Одеяло охладило раскрасневшуюся и хорошенько растянутую задницу, но куда больше ошарашил крепкий стояк Чона, что бесстыдно торчал прямо перед носом. Тэхён бы усмехнулся, если бы с самооценкой всё было впорядке, или озвучил своё удивление, если бы не боялся спугнуть момент, но всё, что он сделал — это расстегнул ширинку чужих джинс и принялся тащить одежду вниз. — Тэхён… — просипел Гук, и пришлось поднять глаза на его лицо, полное неуверенности, — Я с парнем никогда не был. А Тэхён уже и забыл, что его гложило несколько дней. Он первый… И вроде бы радостно, и как-то тошно одновременно. — Передумал? — Ни в коем случае, — возмутился Чон, облепил его лицо руками и наклонился за очередным поцелуем. Стоило младшему оторваться, как только что поцелованные губы влажно впились в его живот, покусывая и облизывая кожу, запуская рой мурашек по взволнованному телу. А Чонгук, ловя в этой нехитрой прелюдии какое-то запредельное наслаждение, запустил в высветленные волосы пальцы, ни давая ни малейшей возможности отстраниться. Дальше — больше, и сумасшедшее биение иступлённого сердца. Тэхён двинул головой ниже, а руками наоборот выше. Пальцами пробежался по рельефной груди, огладил рёбра, и зубами легонько задел выступающий из трусов бугорок. Чонгук судорожно втянул ртом воздух, когда последний предмет одежды спустился на щиколотки, и едва не потерял способность дышать, когда эти же длинные пальчики обхватили возбуждённый твёрдый орган. А потом Тэ лизнул мягкую головку, разыгрался с ней языком и понеслось… Чонгук никогда не думал, что минет может быть таким искусным орудием сногсшибательного удовольствия. Он едва ловил баланс, одной рукой хватался за тэхёновы плечи, боясь упасть, а другой ласкал его горло, чувствуя, как оно расширяется, принимая его естество. Тэхён действительно ненасытный. Его не смущали ни стекающие против воли слёзы, ни матерные стенания сверху, ни сам процесс орального секса. Насаживал собственный рот на чужой орган и грубо впивался пальцами в напряжённые ягодицы. Он бы наверняка и дальше продолжал блистать своими, несомненно, великолепными способностями, но Чонгук его прервал, опасаясь, что такими темпами позорно кончит спустя ещё пару движений. Аккуратно отстранил его голову и поднял лицо — раскрасневшееся, с почти диким блеском в глубине глаз, и пухлыми алыми губами. Блять, Тэ настолько красив в этот самый момент, что ни одно слово не способно описать возникшие в груди чувства. Вместо жалких попыток озвучить нелепые комплименты, Чонгук просто поцеловал. И плевать, что этот самый рот только что поглощал его член по основание… Никакой брезгливости, только жгучее желание зацеловать этого шикарного парня до обморока. Если Тэхён и удивился, то ничем себя не выдал. Не так часто партнёры соглашались на поцелуи после минета, а тут Чонгук сам потянулся. Ну разве можно быть против? Да ещё и обнял, подтягивая его выше на кровати, навалился сверху, придавив не хилым весом. Тэхён только этого и желал, чтоб между ними не было ни единого зазора, но Чонгук, вдруг приподнялся и растерянно произнёс: — Мне… Ты… любишь сверху или снизу? — Люблю быть сверху, — подразнил Тэ и мягко улыбнулся, увидев как Чонгук теряется ещё больше, — М-м-м, верхом. — Отлично. И Чонгук набросился с новой порцией поцелуев. О, как же он великолепно целовался… Тэхёна сносило в какую-то бездну от его ласковых губ, что гуляли по скулам, челюсти, и кажется оставили засос на чуткой шее. А руки… Они изнежили податливое тело, зажатое между матрасом и своим обладателем, до одурения. — Чонгук… — собственный голос хрипел и срывался, — Презервативы и смазка. Там… Не успел он толком объяснить, где именно те находятся, как Чонгук кинулся в сторону прикроватного столика и выудил шершавую упаковку вместе с полным тюбиком. Рывком открыл обёртку и раскатал по члену, а потом лёг обратно, требуя соприкосновения губами. Огладил, обрамляющие его бока длинные ноги, и закинул их поочерёдно себе на поясницу. И опять остановился. — Тебе будет больно? На его лице снова растерянность и неподдельная искорка переживания, а Тэхён снова улыбается и жутко изнывает в желании ощутить его член глубоко в себе. — Ты анальным сексом хоть раз занимался? — Знаешь, как-то не доводилось. — А мне доводилось. Больно не будет, я растянут. И ещё смазку не жалей. — Хм, — выдохнул Чонгук, — Учту. Он выполнил то, что было велено, выливая половину тюбика склизкой жидкости, помимо стратегических мест измазал ещё и одеяло. Тэхёну, видимо, было параллельно на испачканный предмет постели, его затуманенный взгляд следил за Чонгуком, а руки приятно гладили нежную кожу. И каждое его касание будто отражалось вспышкой по натянутым мышцам. Неожиданно, Тэ его толкнул и перекатил на спину, а сам уселся сверху. Только оказавшись в таком положении, до Чонгука наконец дошло, про что старший говорил. Именно сейчас накрыло смущение. Впервые на его бёдрах сидел внушительный парень, а не хрупкая девушка, и скользил мошонкой и тёмной головкой члена по прессу, ягодицами терся о пах. К своему удивлению, Чонгук не чувствовал ни отвращения ни аморальности в этих действиях. Ему до чёртиков нравилось смотреть, как Тэхён ласкается о его тело и ласкает себя, длинными пальцами проводя по собственному стволу. Свои руки Чонгук обнаружил на его ягодицах, потянулся к своему органу, наощупь находя смазанную дырочку и тыкнулся в неё одетым в латекс членом. Тэхён весь подобрался, опираясь руками о грудь лежащего под ним парня, и затаив дыхание, зажмурился. И сам медленно опустился, вбирая в себя чужое естество. Рвано выдохнул, замирая и распахивая остекленелые глаза. — Как же в тебе узко… — простонал Гук, откидываясь на кровать, — Не больно? — Успокойся, всё круто. Мне хорошо. — Мне тоже… Ахеренно. Тэхён двинулся на пробу, плавно поднимаясь и опускаясь. Его ресницы трепетали, зубы теребили нижнюю губу, а Чонгуку едва удавалось сдержать свои порывы. Хотелось самому истеребить эти пухлые и раскрасневшиеся губы, но поза для поцелуев крайне неудобная. Отыгрывались руки — одна до жути впивалась короткими ногтями в упругие половинки, другая вальяжно гуляла по тэхёновым ключицам и влажной от пота шее. А тот как начал, так и продолжил самозабвенно прыгать верхом, будто наездник на родео. Чонгуку сносило крышу от представшей перед глазами картины, и от жара, растекающегося по телу. Лежать не подвижно было невозможно, и он неосознанно подмахивал тазом, вырывая хриплые стоны старшего при каждом толчке. Кровать казалась слишком мягкой для опирающихся на неё ступней, звуки слишком громкими и нескрываемо пошлыми. Когда его пальцы окольцевали чужой эрегированный член, он даже не понял. Главное, что от этих движений было приятно обоим. От переизбытка возбуждения, он кончил с не свойственным для себя криком, изливаясь в защитную резинку. Тэхён последовал его примеру, заливая кулак и живот спермой. А потом упал на распластавшегося под собой младшего, утыкаясь носом в его плечо. Так и молчали, нежась в объятиях, пока сердца обоих не успокоились. — Ты как? — Чонгук лениво перебирал пальцами спутавшиеся светлые кудряшки. — Хорошо, — устало улыбнулся Тэ. — Салфетки подкинешь? — Ой, да… Сейчас. Разомлевший Тэхён потянулся к ящику, и Чонгуку резко стало холодно без его тепла возле себя. В которой раз за прошедшее время он подумал, что является полным идиотом. Этот шикарный, горячий, страстный парень подкатывал к нему ещё год назад, и если бы кое-кто не был конченным придурком, этот вечер случился бы раньше. — Ты заботливый, — зашептал Чонгук, разглядывая увлечённое лицо Тэхёна, растирающего его пресс салфеткой, — И очень красивый. Тебе не обязательно краситься и ярко одеваться, чтобы быть привлекательным. — Я делаю это не ради привлекательности, — смутился тот, — Точнее, не только ради неё. Это как защитный механизм. И мне нравится выглядеть не так, как все. — И от чего ты защищаешься? — Наверное от тех, кому я могу не понравиться таким, какой есть. Ты тоже часто одеваешься только в оверсайз, будто скрывая себя настоящего. — Ты даже это подметил. Удивительно, сколько всего ты обо мне знаешь. — Да, — усмехнулся Тэхён, — Ты, знаешь ли, у всего универа на слуху. — Меня любят пообсуждать, это я знаю, как никто другой. Чонгук задумчиво разглядывал потолок, закинув под голову руку, а другой вырисовывал на тэхёновой спине неведомые узоры. И лежать вот так, в обнимку с любимым человеком, слушать его дыхание, разглядывать утончённые черты лица и прощупывать неожиданно мягкие изгибы тела, оказалось безумно приятном занятием. Умиротворяющим и правильным. С любимым человеком… И почему-то только от этой мысли из глубины души поднимается невероятное счастье. А понимание того, что чувство взаимно, умножает это счастье раз в двести точно. Вот оно то, что годами ищут люди, и что искал сам Чонгук — не простая симпатия, не только желание, а безукоризненное принятие того, кто рядом. Чонгук вдруг понял, что ему совершенно безразлично, во что Тэхён одевается, как красится, где прячет сахар и почему не уделяет много времени уборке. Потому что всё это не важно — Чонгуку он нравится любым, со всеми достоинствами и недостатками. Тэхён для него прекрасен. Да, такой какой есть. Так вот что значит полюбить во всех ипостасях… — Вспомнил! — всполошился Гук и подорвался с кровати. — Ты куда? Уходишь? — Да куда я уйду голышом, милый? — засмеялся он, чмокнув ошеломлённого Тэхёна в кончик носа, — Подожди минутку, я сейчас вернусь. Нужную вещицу Чонгук достал из кармана висевшей в коридоре бомберки. Украшение по-прежнему жглось и кололось, поэтому пришлось завернуть его в платок. Ощущения всё те же — острое присутствие магии, невидимые волны заряда, пробирающие кости. Тканевый комочек спасал от неприятных ощущений, и до кровати Чонгук нёс его чуть ли не на вытянутой руке. — Вот, — он присел на край и показал Тэхёну то, за чем ходил, — Маленький подарок. Тебе же оно нравилось, ведь так? Тэхён ничего не ответил, позволяя парню взять свою безвольную руку и надеть на безымянный палец кольцо. — Что это? — Моё колечко, которые ты нашёл. Не узнаёшь? В последний раз, когда Тэхён его видел, дымчатые белые узоры увивали поверхность, едва уступая изумрудному оттенку. Да изначально, нефрит был насыщенного зелёного цвета, а побывав у Тэхёна пару недель сбавил яркость и посветлел, но… Сейчас украшение было похоже на инверсию самого себя. Белый цвет превалировал, узоры рисовались светло-зелёным и тянули тонкие дымные полоски друг к другу. — Оно выглядит иначе. — Это у него свойство такое, — Чонгук пожал плечами, — Семейная реликвия, ведь. Столько веков пережила. Его слова, конечно, мало что аргументировали, но для Тэхёна не это было важно. А важен сам факт, того, что Чонгук подарил ему это кольцо. То самое, которое дарил всем своим прошлым подружкам. И вот опять стало тошно. Кажется, подаркам надо радоваться, и Тэхён старательно тянул улыбку, видя довольное лицо Чонгука, но подтекст этого жеста ухаживания совсем не вызывал восхищения. — Не нравится? — Нет, нравится, — выдавил из себя Тэхён, — Только, думаю, с этого пальца оно будет спадать, — и попытался протянуть украшение через фалангу. Но то не поддавалось. Тэхён потянул за него снова, встревожив Чонгука своим действием, но колечко всё равно не хотело проходить через выступающую кость. — Очень сомневаюсь, — нахмурился младший, — Ты даже снять его не можешь. — Странно. Я прекрасно помню, что когда мерил, с этого пальца оно слетало, — новая попытка не принесла успеха, — Это точно то самое кольцо? — Точно, — уверенно кивнул Гук, — Почему ты вообще хочешь его снять? Мне казалось, что ты готов был голову отгрызть за него, когда я просил его вернуть. — Ничего я не хотел отгрызать. Оно мне безумно нравилось и я не хотел его отдавать тогда, а сейчас…я просто не знаю зачем… — Зачем…? — Зачем ты мне его вообще подарил, — выдохнул Тэхён, окончательно бросая затею со снятием колечка. — Ну, я подумал, что мы теперь встречаемся, — как-то робко произнёс Чонгук, — и оно тебе нравилось, значит пусть принадлежит тебе на правах моего парня, — а потом мягко улыбнулся. Слышать нечто подобное приятно. Слышать из уст давнего объекта обожания так вообще волшебно. И всё-равно что-то елозит в груди, не даёт расслабиться до конца и поверить, что это не сон и не галлюцинации. А всё из-за навязчивых воспоминаний о прошлых похождениях и возможности будущих любовных приключений. Разочарование — слишком больное чувство. Гнетущее, липкое и острое… И носить постоянное напоминание о том, что ты очередной виток в жизни ловеласа будет сродни этому самому чувству. — Эй, — Чонгук вдруг потянулся к замершему Тэхёну и уволок в свои объятия, — о чём ты задумался? — Если… — выдохнул он шёпотом в плечо, — если оно потеряется, ты со мной порвёшь? — Нет, конечно. Оно не потеряется, я тебе обещаю. — Почему ты в этом так уверен? — Потому что люблю тебя. И буду любить днями, месяцами, годами, и даже когда колечко само сползёт с твоего пальца. Тебе теперь не отделаться от меня, Ким Тэхён, — засмеялся Чонгук, — Мы слишком долго тебя искали. — Мы? — тихо промычал Тэхён, заглядывая в лицо младшего. — Мы, — кивнул тот, снова целуя в кончик носа, — Когда-нибудь, может лет через пять, я тебе расскажу кто такие «мы», — и опять крепко стиснул в объятиях, — А пока, давай поедим. Жуть, как хочу куриных ножек в панировке. *** Тэхён не был до конца уверен, что Чонгук останется. Все красивые слова с признанием в любви выглядели как типичный завлекающий манёвр с успокоительным эффектом. Где-то на уровне подсознания он понимал, что так вот просто не бывает. Не бывает, что человек испытывающий к тебе неприязнь, вдруг признаётся в симпатии и всё это без злобного умысла. И Тэ готов был стать поражённой стороной, лишь бы получить то, что так давно хотелось — крупицу любви Чон Чонгука. Он решил рискнуть и не жалеет. Потому что уже прошло полгода, как они вместе. — Это, наверное, твои первые долгие отношения, Чон, — как-то раз съязвил Чимин. — Первые настоящие, — ответил ему Чонгук. И разумеется, Тэхён стал свидетелем этой откровенной перепалки. Он вообще частенько слышал нечто подобное, Чонгук не скупился на комплименты. Снующие люди вокруг его тоже не смущали, он беззастенчиво обнимал своего парня посреди кафетерия, чуть ли не кормил с ложечки, мог чмокнуть в губы по дороге до дома, и не обращал внимание на любопытные взгляды студенческого общества. Вот и сейчас ему было в кайф стоять позади Тэхёна, обнимая того за талию, и нашёптывать с нарочито сексуальной хрипотцой какие-то глупости прямо в ухо: — Хочешь яблочка? Или вишнёвого йогурта возьмём? На одних булочках далеко не уедем, хотя твои булочки просто прелесть. Тэхён слушал и улыбался, предпринимая тщетные попытки ускользнуть от соблазнительного шёпота. Уже вся очередь кафетерия укоризненно поглядывала на их дуэт и Тэхён отвернулся от них, вставая лицом к бессовестно пристающему парню. — Про какие булочки ты говоришь? — Да вот про эти, — Чонгук ущипнул Тэ за ягодицу, и тот громко вскрикнул от неожиданности. — Я посмотрю, ты совсем совесть растерял, Гуки, — Тэхён тоже так играть умеет, поэтому без стеснения опускает руку вниз, чуть сжимая мужское достоинство своего парня, — До дома потерпеть не можешь? — Я-то конечно могу, а вот ты, видимо, нет, — коронная ухмылочка Чона появилась на его губах, — Не думал, что тебя так возбуждают разговоры про еду. — А знаешь что ещё возбуждает? — опускаясь до интимного шёпота, Тэхён почти дышал в эти соблазнительные губы. — Удиви меня, — а Чонгук всё сильнее обвивал руки вокруг его талии. — Шипы на твоей крепкой большой шее, — Тэхён же бесцеремонно обвивал упомянутую часть тела. — Вот как. Опять хочешь нацепить на меня ошейник? — Изначально, это была твоя идея. Мне понравилось. — Ну, значит вечерком повторим. — М-м-м, жду с нетерпением. Ещё чуть-чуть, ещё сантиметр и поцелуй был бы неизбежен. Но как всегда, третий не лишний встревает в беседу. — Так всё, вы заколебали обжиматься на глазах у всех! Имейте приличия, я же завидую! — верещит Чимин и встаёт между влюблённой парочкой, — Отойди от него, — толкает смеющегося Тэхёна на своё место впереди, — А ты, — трясёт указательным пальцем перед младшим, — прекрати уже лапать моего друга без конца. — Он мой парень, — по оттопыренному пальцу прилетает слабый шлепок, — сколько хочу, столько и лапаю. — Неугомонный малец, — беззлобно бурчит себе под нос Пак. Он такие сценки наблюдает каждый день. Привыкнуть было не сложно. Да, когда друг сообщил о том, что встречается со своим объектом воздыхания, Чимин не поверил. Когда увидел их вдвоём в универе — усомнился в своём неверии. А когда, заглянув к другу на еженедельное распитие винца, застал в квартире Тэхёна голого Чонгука — поверил. И с тех пор демонстрация продолжается, причём не только для Чимина, но и для всех окружающих. Чимин вообще не был против этих отношений, хоть его постоянно об этом спрашивал Тэхён. Замучил и сам замучился в своих вечных придуманных объяснениях всего и вся, и успокаивался только, когда Чонгук был рядом. Поэтому друг особо не удивился, когда пара решила съехаться и обосноваться в квартире Кима. К себе пускали часто, но без винишка — это было главное и жёсткое условие Чона. С ним, в принципе, никто и не спорил. Что касается слухов… О, весь универ гудел, как улей! «Чон встречается с Кимом!», «С Ким Тэхёном? Старшаком? Парнем?! Да не-е-е…», «Чон совсем сдался, решил на парней переключиться.», «Мальчик просто ищет новых впечатлений. Экспериментирует.», «Надолго ли хватит его любопытства? Наверняка, через месяц разойдутся.» Увидев в списке мессенджера новые сообщения в чате с названием: «Тотализатор игр Чона», Чимин почти взвыл. Сразу идти и бить морду организатору он не стал, хотя жутко хотел, но всё-таки решил понаблюдать. О чём данный чат и так понятно из названия. Как Чимин туда попал — тоже. Он там тусовался с самого начала и, кстати, в своё время поднял некую сумму на мелких ставках. С появлением у Чона новой пассии (опустим момент, что это парень), тотализатор возобновился. За прошедшую неделю ставки сильно возросли. Естественно, большая часть ушлых людишек ставила на «один месяц» или «два месяца» и лишь не многие рискнули поставить на «четыре» или «пять». И только один человек поставил на вариант с названием «шесть месяцев и более». Чимин психанул и стал вторым. Удивительно, но он почти не сомневался в правильности своих выводов. Если бы эти люди видели то, что видел Чимин изо дня в день, то поняли, что Тэхён вовсе не очередная игра университетской звезды. От всех чоновых слов, от действий, взглядов сквозило… любовью. Тут даже такой скептик, как Пак Чимин вдруг признал существование этого чувства, как явления, потому что иначе отношения двух его друзей (у Чонгука резко поднялся статус в глазах Чимина) никак не описать. Вокруг них будто формировалось собственное магнитное поле, которое притягивало их друг к другу и делало из них полных идиотов. А потому что никак иначе не назвать тех, кто лапает гениталии своей второй половинки прямо на глазах голодных на сплетни студентов. — Ты свой выигрыш получил? — вдруг прилетело сзади тихим голосом Чонгука. — Какой выигрыш? — обернулся Чимин. — С тотализатора. — Ты знал про тотализатор? — Он появился с моего разрешения, — усмехнулся младший, — Я свой получил утром. — «Шесть месяцев и более»? — младший кивнул, — Значит, ты поставил на моего друга? — тон Чимина сквозил нарастающей злобой, — На своего парня? И решил кинуть его через полгода? Это не честно! — тихо шипел он, чтобы Тэхён не услышал. — Я поставил на нас. И поставил не на «шесть месяцев», а на «более». Кто же виноват, что такого пункта не предусматривалось. — Ты и виноват, — подуспокоился Чимин и отвернулся, — учитывая все твои предыдущие отношения. — Да, они были недолговечны, — согласился Чонгук, — потому что все предыдущие люди были не теми, кого я искал. Но теперь точно всё по-другому. Мой выбор однозначно выигрышный и я говорю совсем не о деньгах. Его последнее предложение позвучало уж слишком сопливо, и старший снова обернулся. Чон мечтательно наблюдал за набирающим еду Тэхёном, а тот в свою очередь вдруг заметил наблюдающего и пикантно подмигнул. Вот серьёзно, находиться в чёртовом магнитном поле двух влюблённых очень опасно для рационального мышления. — Чим, — отмер Чонгук, — задержи Тэхёна на пару часов после пар. В кафешку там сходите, в кино загляните, только не пейте, умоляю. — Зачем? — Хочу успеть забрать подарок для него на полугодовщину. — Чон. Нет такого понятия как полугодовщина. — Да плевать, я просто хочу порадовать Тэ. Мне для этого золотую свадьбу ждать, что ли? Чимин только пожал плечами. Да пусть Чон делает, что хочет. Этого проныру никакая китайская стена не остановит. *** Тэхён возвращался в отличном настроении, переписывался одновременно с Чонгуком, который ждал дома, и с Чимином, которого только что посадил на автобус. Друг потащил в кафешку после пар, а любимый парень был сильно за, оставив старших вдвоём и мигом испарившись по каким-то своим делам. Куда тот пошёл, точно не известно, но некие предположения имелись. В нём ещё с утра бурлил необъемный энтузиазм, под налётом которого, младший буквально стащил Тэхёна с кровати, всего заобнимал и зацеловал, лёжа на полу, и всё твердил про знаменательную дату их отношений. Говорил, что надо отпраздновать как в прошлый раз, с подарками, вечеринкой (посиделкой), ночи безудержного секса (будто таких ночей мало, ага, конечно), и вообще пора вводить традицию. Тэхёну идея приглянулось, и с чувством предвкушения отличного вечера, он заглянул в известный тату салон района, прикупив членскую карту в качестве подарка и закинув на неё сразу нехилую сумму. О том, что Гуки давно мечтает о татушке его парню конечно же известно. сообщение от: Вы. 17:12 Я захожу в подъезд, открывай сообщение от: Гуки. 17:13 Уже открыл Заходи сразу в комнату и сильно удивляйся сообщение от: Вы. 17:14 Чему? сообщение от: Вы. 17:15 Кому — Он что там голый с ошейником? — усмехнулся себе под нос Тэхён. Чонгук всегда делал то, что обещал. Умудрялся не бросать пустых слов на ветер. Если в порыве игривости в кафетерии обещал повторить недавнюю ролевуху, значит повторению быть. А ещё, полгода назад, он обещал, что подаренное кольцо не потеряется. И уж непонятно как, но даже тут обещанное выполнялось. Тэхён повернул сжимающую телефон руку и вновь убедился в этом. Некогда нефритовое колечко обвивало безымянный палец и по-прежнему не хотело проталкиваться через выступающую косточку. Со временем камень сильно изменился. С него сошёл зелёный цвет и кольцо стало полностью белым, без единого следа дымчатого узора. Странным казалось не только это. Как тогда в аудитории, когда Тэхён исподтишка разглядывал древнюю ценность, блик мог внезапно нарисовать улыбку. И была ли в этом вина освещения или вина чего-то мистического, но блик пропадал так же быстро, как появлялся. За кольцом явно крылась какая-то удивительная история, и когда Тэхён озвучил это своё предположение, Чонгук ответил, что обязательно расскажет. Но не сейчас, а примерно лет через пять. Что ж… Тэхён готов подождать, раз Чонгук косвенно обещал остаться рядом на такой немалый срок. Хлопнув дверью и повесив пальто на вешалку, Тэхён по привычке крикнул: — Я дома. Принёс еду, ты будешь? — и зашуршал пакетом из ближайшего ресторанчика. — Буду! — прилетело в ответ. Оставив пакет на кухонном столе, он последовал в комнату, готовясь выражать дичайшее удивление. Изображать его не пришлось, потому что представшая перед ним картина итак вызвала изумление и отвисание челюсти. Укутанный в одеяло Чонгук сидел на полу и смотрел на Тэхёна снизу вверх своими темно-кофейными глазами, так похожими на две яркие бусины. И почему-то от его вида тянуло жутким чувством дежавю. — У меня для тебя сюрприз, — сказал он, — Подсаживайся напротив. — Что за сюрприз? — старший сделал, как было сказано, сгибая ноги в позе лотоса. — Подарок, — промелькнула смущённая улыбка, — Вот. Одеяльный кокон распахнулся, и из его недра выглянул маленький пушистый комочек, любопытной мордочкой мотая по сторонам. Малыш сидел в чужих больших руках, будто клубок, и крохотными лапками пытался шагнуть за пределы своего убежища. — О боже, — высоко защебетал Тэхён, — Это что? Щенок? — Его зовут Ёнтан, — Чонгук малыша поднял, щекой погладился о шёрстку и её тут же лизнули розовым язычком, — Он маленький миленький шпиц, который искал себе друга. Что скажешь, Ёнтан? Будешь дружить с Тэхёном? — нахмурился, будто прислушивался, и выдал одобрительно: — Он сказал, что будет. Опустившись на руках, как на подъёмнике, маленький миленький шпиц юрко скользнул на пол, и виляя пушистым крючковатым хвостом, подошёл к новому другу. Понюхал, поводив влажным носом, облизал шершавым язычком выставленные на встречу пальцы и охотно уселся в тэхёновы ладони. — Какой ты миленький, Ёнтан, — вновь завёл свою шарманку Тэхён. Это мягкое любопытное чудо запало в сердце с первых секунд. Противозаконно быть таким очаровашкой, — С каких пор ты умеешь разговаривать с животными, Гуки? — А если скажу, что давно умею? — Что ж… я очень сильно удивлюсь, но поверю, — засмеялся он. А малыш всё мялся в руках, щекотливо гладя кожу шерстью, и носом изучая все доступные виды, — Как ты думаешь, я ему нравлюсь? — Я точно знаю, что он тебя уже очень любит, — нежно произнёс Чонгук, расплываясь в сладкой улыбке, — Но свой ошейник я ему не отдам!