Книжная лавка «TARDIS»

      Накануне Рождественской недели Доктор впервые за долгие годы ощутил непривычное покалывание в области груди — томительное ожидание предстоящих праздников в последний раз лишало его сна в юности. Тогда он грезил о поездке домой на каникулы. Он представлял себе, как сойдёт в Глазго с поезда и пустится во весь опор к дому, взлетит по лестнице в свою комнату откроет окно и снова увидит свет в доме напротив. Там в окне того же уровня ему представится милое личико Розы — его невесты со школьных лет. Он мечтал жениться на ней ещё в 15, но родители уговаривали подождать. За год в Лондоне он не передумал: не то, чтобы ему не встретились красивые девушки, которые могли понравиться. Роза была особенной. Доктору казалось, что никогда в жизни он не будет любить никого так же сильно, как её.       — Ну и что это за важные коробки, которыми ты перекрыл проход? Как мне теперь добраться до двери?       Ворчащий голос Клары вырвал его из приятных воспоминаний, а впрочем, всё равно заставил улыбнуться. Доктор двинулся в направлении образовавшегося коллапса.       — Может, я специально строю баррикады, чтобы ты не слиняла пораньше? — шутливо отозвался он в духе зелёного юнца, которого вспоминал минутой раньше.       Одним из его любимых занятий последние месяцы было вот так беззлобно подшучивать над Кларой, провоцируя её на проявление шумного недовольства. Она вспыхивала как спичка, глаза внушительно округлялись, а из миниатюрного тела доносились уникальные афоризмы. После этого между ними непременно завязывался диалогический поединок, из которого Доктор частенько выходил победителем. Однако аттракцион прельщал его отнюдь не лаврами на поприще изящной словесности: эмоциональность Клары питала его внутреннюю энергию, заряжая на весь день их обоих. В их перепалках никогда не было злобы. Чистый спорт и немного сексуального напряжения.       Преграда из коробок, созданная им чуть больше десяти минут назад, являла собой почти что непроходимые Альпы для Клары. Когда Доктор наконец подошёл, она стояла уже, скрестив руки, готовая отчитать его, как первоклашку за невыполненное домашнее задание.       — У меня был уже десяток возможностей сбежать от тебя и, поверь мне, если бы я хотела, то уже давно бы сверкнула пятками, — заявила она.       Доктор равнодушно пожал плечами.       — Удивительно. И почему ты осталась?       Глаза Клары угрожающе сверкнули. В любой провокации стоило не забывать о балансе, чтобы случайно не нарваться на Зевсов гнев с грозой и молниями, как причитается. Доктор облокотился плечом о ближайший стеллаж и демонстративно повторил позу своей помощницы, точно так же скрестив руки. Кульминация была уже близко.       Бросив короткий взгляд на коробки, к которым никто и не думал притрагиваться, Клара сделала пару шагов вперёд и гордо вздёрнула курносый нос.       — Ты безнадёжен, — высокомерно произнесла она. — У тебя в бухгалтерии образовался такой бардак, там просто чёрт голову сломит! И как ты вообще столько лет протянул?       Наступление продолжалось и вот Клара стояла уже совсем близко, ткнув пальцем в его грудь.       — Я здесь только из-за большой симпатии к «ТАРДИС» и уважению к наследию мистера Семпера, — отчеканила она.       Этих слов Доктор нисколько не боялся. Потому что в глазах Клары он видел совсем другой огонёк.       Она осмелела не сразу. Первые рабочие дни прошли под эгидой робких улыбок и бесконечно сыплющихся с её уст «простите». Доктор, как опытный ментор, со знанием дела вошедший в роль, рассказывал о всех аспектах книготорговли: как правильно размещать литературу в торговом зале, какие пометки обязательно просматривать при продаже, где грань между своевременной консультацией и назойливым навязыванием. Он легко делился профессиональными секретами, чувствуя, что Клара вдыхает каждое его слово.       Перемены случились после одного курьёзного случая: в магазин заглянул странноватый парнишка и одолел Доктора вопросами. На вид ему было не больше восемнадцати, но нёс он себя так, будто прожил слишком долгую жизнь. Эдакий печальный романтик, состарившийся вне времени Гамлет. Такие покупатели давались Доктору с трудом: внутренний скептик не мог долго выдерживать излишество пафоса. Да и если б ещё пьеса блистала новизной! Словом, пятнадцати минут напряжённого монолога с короткими вкраплениями вопросов хватило для того, чтобы Доктор снял очки и принялся раздражённо протирать стёкла.       — Давайте-ка ещё раз уточним, — едва сдерживая нотки раздражения, он попытался было подвести разговор к завершению. — Вы ищите издание «Жемчужины» Стейнбека 1984 года и нигде не можете его обнаружить. Я сказал вам, что вы, вероятно, неверно записали даты: роман издавался либо раньше — в 1972-м, либо позже — в 1994-м. Единственный промежуточный вариант — от «Пингвин букс» в 1993-м, но уверяю, вас он ничем не отличается от 94-го, кроме обложки и аннотации…       — Вы не понимаете! — драматично воскликнул молодой человек. — Для меня этот год имеет сакральное значение — моя любовь, моя нежная Мэгги родилась в этот год. У неё завтра день рождения и я должен преподнести ей подарок. Для меня она — настоящая жемчужина.       Доктор тяжело вздохнул. Ему хотелось спросить, уверен ли юный романтик, что его муза, которая, очевидно, на десяток лет старше, оценит столь изобретательную загадку, но не стал портить и так не задавшийся разговор.       — Послушайте, раз вам так важен год, будем отталкиваться от него и подыщем другую книгу. Например, «Госпожа Бовари» от «Бэнтам букс»…       — Мне не нужна другая книга!       И что с ним делать? Возникшая проблема, казавшаяся парню незначительной, на самом деле была не разрешима. Где можно взять издание книги года, когда её никто не выпускал? Мальчишка, сколько бы книжек он ни прочитал, не имел о них никакого понятия, раз решил соблазнить девушку таким заковыристым, но весьма посредственным способом. В подобном поступке позы было больше, чем чувств, и Доктора это злило ещё больше.       Мысленно он уже конструировал ответ, разочаровывающий неудачливого романтика, когда из-за полок вдруг выглянула Клара.       — Прошу прощения, что вмешиваюсь в ваш спор, — произнесла она, дефилируя к прилавку. — Я слышала, что молодой человек ищет «Жемчужину» 1984 года.       — Именно так! — воодушевился покупатель и в его надменном взгляде случится первый проблеск изменений. — Ваш коллега уверяет меня, что такого не существует в природе. Скажите ему…       — Не горячитесь, мой друг, — Клара очаровательно улыбнулась. — Я постараюсь вам помочь. Доктор наверное не учёл некоторые подержанные варианты из наших запасов…       — Я всё учёл! — попытался было вмешаться Доктор, но крепко сжатое девушкой предплечье заставило его замолчать.       Она что-то задумала. Любопытство заставило его прикусить язык и дать возможность своей помощнице разыграть партию до конца.       — Вас же не расстроит то, что книга с рук? — вкрадчиво поинтересовалась Клара. — Сейчас непросто найти никем не тронутые издания старше десяти лет. К тому же, вы слышали про энергетику? Книги, побывавшие в добрых руках, способствуют кармическому очищению, а за добросовестность наших поставщиков мы можем поручиться.       Уверенность, с которой она развешивала всю эту лапшу на уши этому юнцу привела Доктора в восторг. С её убедительностью даже он поверил бы в существование невозможного издания. Вот только, где она его возьмёт.       — Я… совершенно не против, — слегка сбитый с толку молодой человек клюнул на Кларино обаяние. — Поймите, мне важна эта книга! И год…       — Прекрасно вас понимаю, — кивнула Клара и бросила короткий взгляд на Доктора. — Я отлучусь на пару минут, поищу в архивах?       Не дожидаясь его согласия, она вернулась в лабиринт стеллажей, как Алиса, следующая за кроликом с часами. За чем она пошла? Может, она и вправду откуда-то из Зазеркалья достанет несуществующую книгу?       Невротический сбитый ритм выбил Доктора из размышлений. Его посетитель тарабанил пальцами по столешнице прилавка в нетерпеливом ожидании. Худое бледное лицо выглядело несколько глупым под торчащими во все стороны соломенными волосами. И всё же, Доктор заставил себя пересмотреть свои впечатления: перед ним был всего лишь мальчик, влюблённый и по своему лиричный. Образ циника — маска, за которую он прячет свои страхи. Объект его трепетной страсти скорее всего не отвечает ему взаимностью, от того он всё сильнее хочет произвести на неё впечатление. Наверняка она, его — как же он её назвал? Мэгги, кажется, — она его молодая учительница или подруга старшей сестры. Запах её мускатных духов преследует его в каждом помещении, тихий смех звучит в ушах перед сном, а когда она щедро дарит ему свою улыбку, его сердце затапливает лавина нежности. С помощью этой книжки он надеется украсть у неё несколько минут внимания, а ещё лучше — хотя бы один проблеск восхищённой благодарности. Может быть, она сжалится над ним и позволит проводить до дома, где положит его книгу на полку и благополучно забудет о ней до лучших времён. Теперь Доктору стало даже немного жаль этого бесперспективного кавалера.       Клара вернулась через десять минут — достаточный промежуток времени для поиска редкой книги с точки зрения обывателя. Если бы она отправилась на настоящие поиски редкого экземпляра, это могло занять несколько часов.       — Мне есть, чем вас порадовать, — объявила она, протягивая молодому человеку книгу. — Последний экземпляр. И он ваш.       «Жемчужина» оказалась в руках ловца. Доктор с любопытством взглянул на обложку поверх очков и про себя отметил, что она принадлежит изданию, которое он в общем-то не мог забыть. Тем временем юноша дрожащими пальцами откинул обложку, поглаживая первый лист, где должно быть обозначено издательство и год выпуска.       — Боже мой, 1984-й! — сдавленным от волнения голосом прошептал он.       — Да, ровесница вашей Жемчужине*, — поддержала Клара и чуть наклонила голову вперёд. — Ещё раз прошу прощения, в книге могут быть пометки прежнего владельца. Хотя, полагаю, они могут оказаться иной раз полезными. «Желай, но не очень настойчиво…».       Покорённый её великодушием и совершённым чудом, юноша активно закивал.       — Вы правы, абсолютно правы! — он с трудом оторвался от своего сокровища. — Вы просто волшебница!       Ещё несколько минут он рассыпался в трудносочинённых комплиментах, нахваливая Клару за её доброту и изысканный шарм. О существовании Доктора мальчишка вспомнил лишь тогда, когда тот сообщил ему стоимость книги. Он оставил практически без внимания весь процесс оплаты, а затем выпорхнул из лавки со скоростью кометы.       Оставшись вдвоём, Доктор с Кларой переглянулись.       — Поразительная смекалка, — сказал он, довольный видом своей помощницы.       — Проще простого.       Она ответила ему таким же флиртующим взглядом, а затем вернула в органайзер чёрную ручку.       Удачный опыт во многом определил её роль в манере их торговли. Доктор по-прежнему представал добрым волшебником, у которого непременно найдётся самое редкое сокровище, в то время как Клара брала на себя функцию ассистента, своевременно приносящего волшебную палочку. Постоянные клиенты воодушевлялись появлением новой очаровательной любительницы книг, а с новичками ей быстро удавалось подружиться. Доктор в какой-то момент ощутил себя на втором плане, но совершенно не страдал из-за этого: ему доставляло удовольствие наблюдать за успехами своей ученицы.       Иногда всё же случались неловкие казусы. Так однажды, следя за тем, как Клара выравнивает книги на стремительно пустеющих полках, Доктор заметил, что далеко не все покупатели одаривают её благодарными взглядами.       — У тебя всё в порядке? — спросил он, когда Клара принесла к прилавку несколько выбранных покупателем книг. — Та мадам в бежевом плаще бурит тебе спину уже второй раз, как ты проходишь.       Сначала он решил, что ему показалось и покупательница всего лишь так живо отреагировала на реплику своей спутницы, но повторившаяся тень осуждения, пущенная ею Кларе вслед, заставила его напрячься. На удивление, его помощница отреагировала совершенно равнодушно.       — Не обращай внимания, — ответила она. — Ей просто любопытно.       — Что любопытно?       Пока он пытался рассмотреть перемену настроения в Кларе, она принялась сканировать штрих-коды один за другим и даже не подала виду, что тема ей интересна.       — Кем я тебе прихожусь, — Клара многозначительно вскинула брови. — Я слышала, как она со своей тощей знакомой обсуждали, что моим отцом или дядей ты быть не можешь — мы не очень-то похожи, а для жены я, мягко говоря, ещё не выросла. Поэтому скорее всего у нас просто служебный роман.       Завершила свой рассказ она с лукавой улыбкой, будто её всё это забавляло. Так вот оно что! Мир книг пополнился запахом сплетен.       — А я старый развратник, пустивший слюни на свою молоденькую ассистентку?       — Именно.       Доктор ощутил привкус абсурдности на языке. Удивительно, как в таком огромном пространстве, наполненном сотнями тысяч самых невероятных историй, людей более всего зацепила такая банальщина?       — И почему никому не приходит в голову, что ты просто моя помощница? — с наигранным разочарованием вздохнул он и сложил в пакет пробитые Кларой книги.       — Это же очевидно, — усмехнулась она в ответ на его замечание. — И не так интересно.       Случались с ними и куда более забавные эпизоды. Однажды Доктор случайно стал свидетелем очень бездарной сцены ревности, разразившейся прямо в сердце «ТАРДИС». Начало разговора он, увы, не застал, но был впечатлён интригующим развитием действия.       По словам Клары, всё началось с того, что в лавку на космических оборотах влетело существо, уверенно пересчитавшее все ступеньки своими шпильками.       — Мне нужен Доктор! — с порога заявила девушка.       Клара окинула её оценивающим взглядом с ног до головы и даже в какой-то момент засомневалась, не перепутала ли она книжную лавку с кабинетом невролога.       — Сожалею, он отошёл за почтой, — отозвалась Клара и вопреки внутреннему желанию всё же гостеприимно улыбнулась. — Чем я могу вам помочь?       — Вы ничем не можете мне помочь! — настойчиво повторила девушка. — Мне нужен Доктор, я же сказала!       Нервозность её интонаций уже были тревожными сигналами, что Клара интуитивно почувствовала. Впрочем, у неё было не так уж много вариантов для продолжения беседы.       — Послушайте, пока его нет, я могу проконсультировать вас, — она попробовала вести себя так же, как и с любым другим покупателем. Её надежды, конечно же, не оправдались. Дамочка продолжила атаку, совершенно не заботясь о том, что её могли услышать другие посетители. Неудивительно, что единственный джентльмен, листавший в стороне «Нэшнл джиографик», спешно ретировался при первом акте разыгрывающейся драмы.       — Я непонятно сказала? — бросила девушка истерично. — Кроме Доктора мне никто не поможет!       Если бы она не продолжила так исступлённо твердить о Докторе, Клара бы через пять минут смело могла бы вызвать полицию. Одержимость, с которой девушка делала свои заявления, была просто пугающей. Но оставался ещё вариант, что в деле замешаны какие-то интимные подробности: Клара засомневалась, что имеет право судить о делах Доктора и его возможных знакомых. Быть может, эта девушка спешила ему о чём-то сообщить.       — Вы по личному вопросу? — набравшись максимальной деликатности, спросила Клара.       И это стало её ошибкой. Лицо истеричной незнакомки налилось гневом, глаза пугающе расширились. Она набрала побольше воздуха в лёгкие, и Клара приготовилась к ошеломляющему нападению.       — А ты всегда такая заноза в заднице? — девушка оперлась кулаками на прилавок и угрожающе подалась вперёд.       Кларе пришлось маневрировать. Как некстати Доктор отошёл со своими извещениями! Он рисковал вернуться на руины своей лавки, от которой останется не больше, чем от развалин храма Артемиды Эфесской.       — Что ты тут вертишься? — продолжала цедить агрессивная посетительница. — Зачем тебе это?       — Вообще-то я тут работаю, — с трудом сохраняя спокойствие, отозвалась Клара. Она уже поглядывала на антологию Британского музея в качестве потенциального щита.       Словно коршун, её соперница (ещё бы понять в чём!) медленно сдвигалась влево, чтобы обогнуть прилавок и подобраться ближе.       — О, брось! Доктор и без тебя прекрасно справлялся, а тут ты нарисовалась вся такая «могу вас проконсультировать, бла-бла-бла». Признайся, ты его давно приметила? — выпалила она за секунду до возможного прыжка.       Лишь громкое покашливание со стороны двери спасло Клару от неминуемой гибели. Доктор, небрежно отбросивший в сторону принесённые им посылки, надвигался в их сторону с непривычно доброжелательной улыбкой.       — Ах, это вы, Люси! — произнёс он чуть ли не с сентиментальным восхищением. — Как хорошо, что вы зашли. Давненько вас не видел! Как поживает мистер Хьюз? Простите, я вынужден был отлучиться.       Его болтовня настолько увлекла своенравную дамочку, что она совсем притихла и только, открыв рот, шла к двери, куда её вёл Доктор, придерживая за спину. Даже радио притихло в ожидании развязки всего этого фарса. Клара же наблюдала за происходящим с нескрываемым отвращением. Как вам это понравится? Чем обходительнее вёл себя Доктор, тем болезненнее зудело её самолюбие. Собственно, её негодование нашло выход вскоре после того, как они снова остались в лавке одни.       — Держите ваших поклонниц на цепи, — заявила Клара.       — Не обижайся на Люси, — мягко произнёс Доктор и положил ей руку на плечо. — У неё невротическое расстройство после смерти отца и старшего брата. Большую часть времени она адекватна, но иногда случаются приступы, дают о себе знать навязчивые идеи. Я совершил оплошность однажды, обошёлся с ней грубо. Так она снесла мне несколько стеллажей! Мистер Хьюз — её опекун, попросил меня быть с ней помягче, чтобы не усиливать её неврозы.       — Если у неё беды с головой, то ей стоит находиться в соответствующем заведении! — Клара была неумолима, хотя внутри ощущала спад жара вместе с первыми уколами совести, но остановиться не могла. — Нельзя потакать её желанию набрасываться на людей!       По лицу Доктора было заметно, что он готов с ней поспорить, но отчего-то решил не продолжать обсуждение и молча ушёл в подсобку. В напряжённом молчании они доработали до закрытия, а на следующий день негласно условились не вспоминать о случившемся. Впрочем, появление Люси через два месяца Клара восприняла спокойно, поспешно ретировавшись во глубину лавки, и тихо там отсиделась.       Наслаждаться покоем долго не пришлось. Вместе с продажами увеличилось и количество поклонников Клары. Изначальный план Доктора подразумевал то, что привлечённые шармом его помощницы молодые люди будут почаще наведываться в «ТАРДИС» и, как бы между делом, чтобы их пребывание здесь выглядело естественным, покупать книги. Маркетинговый ход заработал ещё с первых недель, но всё же дал осечку. Настойчивые воздыхатели появлялись накануне закрытия и поджидали Клару у двери: одни в надежде проводить её, а другие — с навязчивыми и не самыми изысканными предложениями. Дошло до того, что однажды она попросила Доктора подвезти её.       — Я знаю, тебе совершенно не с руки срываться куда-либо, когда до дома два шага, — смущённо тараторила Клара. — Проводи, пожалуйста, до метро: большего не прошу. Чтобы отвязались…       — Да о чём ты говоришь?!       Он смотрел на неё оскорблённо, будто непристойной была одна только её мысль о подобном. Неужели она думала, что так мало значит для него, что он откажет ей, видя за её спиной очередного назойливого поклонника? Доктор подошёл к своей роли со всей ответственностью и чувством. Он помог Кларе надеть пальто, чуть обнял за плечи, а перед выходом начал рассказывать ей какую-то уморительную историю, от которой она не могла не рассмеяться. Заперев лавку, они двинулись к машине, припаркованной за углом. Там Доктор и открыл дверь перед дамой, и подал ей руку, и даже не поспешил включить свет, чтобы закинуть зерно сомнений в голову постороннего наблюдателя, не знающего наверняка, что случилось в темноте салона за эту томную минуту.       Играть роль джентльмена было ему не в тягость. Раз или два — он даже готов был сам предложить свои услуги. Спустя месяц это перешло в традицию, а через полтора — стало действовать ему на нервы. Виной тому была и плохая погода, и утренние неурядицы с чеками: сломался аппарат и пришлось все записи делать вручную, а потом переносить в базу, на что у Доктора ушло больше времени, чем он хотел бы. Клара восприняла его нервозность по-своему — впервые за долгое время она предложила ему зайти в гости. И наверное ему стоило бы отказаться, но…       Квартирка на пятом этаже скромного панельного дома в не самом респектабельном районе внешне уже видала виды. В прихожей Доктор отметил, что внутри довольно светло, даже пока никто из них не включил свет. Дверь в комнату, которую занимала Клара, была закрыта на ключ. Это и вызвало первые вопросы.       — Моя соседка Нина немного безбашенная, — пояснила она, отпирая дверь. — У неё бывают странные гости… Не подумай, она не наркоманка или что-то вроде того, просто общается с неформалами и всё такое. С ней иногда трудно держать дистанцию. Но сегодня у неё свидание и мы, к счастью, надолго лишены её общества.       Они устроились на кухне, где нашлось бы всё кроме хорошего вкуса, и Клара принялась хозяйничать. На столе сами по себе возникли бокалы, сыр, вино и даже какие-то подозрительные на вид рулеты. Как оказалось позже, на вкус они были восхитительными, сколько бы Клара не иронизировала над своими кулинарными способностями.       Приятные полуночные посиделки сделали своё дело: Доктор подобрел, осмелел и даже набрался наглости давать Кларе советы, как ей отшивать своих обожателей. Она смеялась над его шутками, пила короткими глотками и так смотрела на него, словно знала всю жизнь. Вино вязало язык и оседало на губах просящейся истиной.       Клара вскрыла достаточно своих карт. Позволив себе откровенный тон, она впервые за долгое время полноценно выговорилась. Со всей яростью её недовольство схлынуло изо рта, сломав последние фильтры. Все невзгоды и неудачи, начиная с болезненных отношений с бывшим парнем и заканчивая неряхой-соседкой. Особенно красочной вышла история о том, как Кларе однажды пришлось ночевать на улице, когда Нина не открыла ей дверь. У неё было свидание и она «совершенно забыла», что дверь не открывается снаружи, если закрыта изнутри.       — Я не понимаю, зачем ты остаёшься здесь? — возмутился тогда Доктор. — Очевидно, вы не в самых лучших отношениях, да и вся эта квартирка, мягко говоря, убога. Ты не думала о варианте получше?       — Что ж, тебе трудно возразить, — Клара вскинула брови и отсалютовала ему бокалом. — Проблема в том, что я не могу отсюда съехать.       — Договор?       — Время.       Доктор уставился на неё с недоумением.       — У меня нет возможности подыскивать себе другой вариант, — с неловким вздохом произнесла Клара. — Каждый день я с тобой в «ТАРДИС» или на занятиях, по вечерам и выходным — корплю над диссертацией, а ещё бабуля в последнее время даёт поводы для беспокойство и папа с его новой женой…       Она прикрыла лицо ладонями, инстинктивно пытаясь закрыться от собственных мыслей.       — Я не жалуюсь, — продолжила она. — Мне нравится моя жизнь и я бы не хотела что-то из неё выбросить, но всё же… Иногда я думаю, что в сутках слишком мало часов и мне пригодилась бы какая-нибудь машина времени, чтобы выкроить парочку дополнительных.       Продолжать разговор сделалось сложнее, словно Доктор вдруг исчерпал все запасы своего красноречия, раскопанного вином. Признание Клары его отрезвило: он совершенно забыл о том, что видимость идиллии не всегда отражает истинное положение дел. Ему стало неловко. Как он мог ей помочь? Клара и так всячески настаивала на своей независимости, не позволяла примерить образ дамы в беде, каким бы благородным рыцарем при этом не был Доктор. Да и ему роль спасителя была слегка не по плечу. Он не относился к тем мужчинам, которые способны навести в жизни другого человека порядок. Радикально преобразовать её быт, вмешаться против воли — немыслимая наглость, хотя вполне в его стиле. Беда лишь в том, что они с Кларой всё ещё не определились с субординацией. Кто он ей? Незнакомец из книжной лавки, затем наставник, начальник, почти уже друг… Этого было слишком мало, чтобы развязать ему руки и позволить действовать. Пока она не даст ему точно понять, что он может переступить черту…       Он уехал уже под утро. К тому моменту вернулась соседка Нина, воочию представив себя как иллюстрацию топового беспорядка. Ночные иллюзии осели звёздной пылью на окнах. Доктор взял своё пальто, обнял Клару на прощание и отправился в лавку, где просидел в темноте до самого открытия.       Иногда Доктор спрашивал себя: что если бы в тот вечер, когда они встретились, не впервые, конечно, но по-настоящему, что если бы у него так и не хватило смелости с ней заговорить? Жизнь без Клары стала уже чем-то немыслимым, и он с трудом мог представить, что когда-то в его лавке книги не слышали её шагов. Ему казалось, она была с ним всегда. Где-то на подкорке сознания, во глубине мыслей, мечтаний, где-то, где созвездия становятся видимыми без телескопа, просто потому что ты знаешь — они есть.       Близился конец октября. Тыквы заполонили витрины и прилавки, бутафорская паутина растянулась по всему Лондону, а в лавке было не протолкнуться от внезапного наплыва фантов хорроров и прочих мрачных историй. По инициативе Клары в этом году был сооружён тематический стенд, заметный ещё с порога. Доктор сначала отнёсся к этой идее скептически: в его представлении подобная акция привлечёт внимание скорее детей и подростков — не самую платёжеспособную категорию покупателей. Они создадут излишний ажиотаж, заглянув поглазеть и пощупать комиксы, а то и прикарманить побольше конфет из вазы для посетителей. Но Клара была настроена решительно и со всей отвагой принялась бороться с предубеждениями своего начальника.       — С детьми придут и их родители, — парировала она. — К тому же, Хэллоуин — отличный повод для того, чтобы пробудить в юном поколении интерес к классике. Они зайдут за комиксами о Сабрине и тут же увидят «Падение дома Ашеров» или «Голема». Мы всё выставим так, чтобы на виду оказались и экранизированные романы: они могли видеть «Молчание ягнят», но почитать о Ганнибале Лектере им ещё не приходилось. А от Лавкрафта они вообще в восторге будут!       Под давлением её амбиций Доктор сдался и даже выказал слабую инициативу помочь в оформлении. Кларе открылся его маленький секрет: однажды после закрытия, когда она уже собиралась уходить, Доктор выбрался из подсобки, держа в руках два скрепленных ватмана.       — Я подумал, что плакат в духе готических романов не будет лишним, — заявил он, слегка стесняясь.       У него получился настоящий шедевр: Франкенштейн, Пеннивайз, зомби и ведьмы в антураже праздника щедро зазывали окунуться в мир «ужасно интересной и леденящей душу литературы». Наслушавшись восхищённых отзывов от Клары, Доктор признался, что рисование всегда было для него занятием по душе. Ещё в школе он оформлял газету, а в университете даже занимался декорациями для театральной студии. Новые подробности его биографии и внезапно открывшиеся таланты произвели бы дивное впечатление на любую девушку. Но с Кларой всё было по-другому.       — У тебя получился такой стильный Дракула! — заявила она, поглаживая нарисованные клыки. — Я почему-то представляла его больше похожим на Гэри Олдмана или Ричарда Роксбурга из «Ван Хельсинга» — такого метросексуала, слегка субтильного, может быть, но харизматичного. А у тебя он вышел… мужественным, брутальным!       — Я опирался на классику, — мягко возразил Доктор, но сохранил несколько высокомерный вид. — В моём представлении лучше Белы Лугоши Дракулы просто не существует!       Сбитый с толку взгляд Клары заставил его шумно возмутиться.       — Как?! Ты не смотрела?       С выражением лица, мол, ни слова больше, Доктор ринулся к рабочему компьютеру и принялся гуглить. Даже если у Клары не было желания — об этом её никто не собирался спрашивать — для неё за считанные минуты был составлен вводный курс в историю первых хорроров, в частности классической серии фильмов ужасов студии «Universal». Чуть ли не домашним заданием стал длиннющий список кинокартин, «обязательных к просмотру», а также щедрый запас историй о первых впечатлениях самого рассказчика. Клара слушала внимательно, закусывая улыбку, вызванную скорее воодушевлением Доктора, о чём он, конечно же, не подозревал. Финальным аккордом был назначенный киносеанс в «Синема-парке», где частенько любили крутить ретро-кино.       Хэллоуинское утро породило первые ужасы, правда, довольно прибыльные. Как и предсказывала Клара, дети притащили в магазин своих родителей. Среди стеллажей можно было наблюдать массу душещипательных картин, как, например, Фредди Крюгер ростом не больше 4,5 футов слёзно упрашивает строгую мамочку купить ему яркую иллюстрированную книжку о Коралине. Тыквенная голова, не сильно старше, с придыханием гладила по корешкам трилогию «Гриша», а её высокорослый папаша листал свежее издание «Легенды о Сонной лощине» с молодым и красивым Джонни Деппом на обложке.       Днём волна посетителей ненадолго схлынула, но это было лишь затишьем перед бурей. Сбившись с ног, Доктор уже готов был объявить, что лавку закроет сегодня пораньше, а Клара лишь с вызывающим видом кивнула на неубавляющуюся цепочку очереди. Безумие, абсолютное безумие! Впрочем, чего можно было ожидать от праздника с такой подноготной?!       Перевести дух им удалось лишь после девяти. Представление Доктора о том, как должен был завершиться этот вечер, претерпели значительные изменения: в кино они успевали, а вот с ужином стоило поторопиться. Времени на расслабление у них не оставалось. Схватив пальто и руку Клары, он поспешил вон из «ТАРДИС», пока нелёгкая не принесла припозднившегося поклонника Шерли Джексон.       Переполненный ресторанчик, куда Доктор любил захаживать по особым поводам, сегодня представлял бунтовщиков — никакого следа мистического помешательства на всякой нечисти не наблюдалось ни в одном зале. Вероятно, от того в нём и скопилось столько желающих отгородиться от вездесущей суеты. И всё же, свободный столик для двоих нашёлся.       — Знаешь, в этой бесовщине есть своя романтика, — сказала Клара, когда им принесли ароматную кесадилью. — Я имею в виду этот дух праздника. Что-то будто бы появляется в воздухе. Как Рождество, только мрачное.       — Клара-Клара-Клара, — нараспев выдохнул Доктор и не сдержал улыбки. — Я думал, что ужинаю с женщиной, а на самом деле передо мной маленькая девочка в одежде старшей сестры. Праздники придуманы маркетологами.       Ему и вправду стало смешно от её наивности и непосредственности. И как в этой рассудительной, даже мудрой не по годам девушке могли уживаться откровенно детские фантазии? Уж не повлияли на неё сегодняшние фантазёры, умудрившиеся даже на кассе заявить «Гадость или сладость»?       — Ну и что! — Клара театрально развела руками. — Мне плевать, кто это придумал. Да, пусть за мой счёт обогатились продавцы валентинок, гирлянд, уродливых кружек в форме Крика. Если так посмотреть, то мы ведь тоже обдираем людей, просто торгуем историями.       — Ты сравниваешь несравнимые вещи, — попытался было поспорить Доктор, но с трудом смог заверить и половину фразы.       — А вот и нет! Мы спонсируем человеческую фантазию, за которую люди расплачиваются в фунтах стерлингов. Кроме того, мы провоцируем в них зависимость: после одной запавшей в душу книги, они приходят за другой. Снова и снова.       — Но мы не делаем из этого культ…       Их взгляды схлестнулись в неравноправном поединке. Доктор предчувствовал, что из этой борьбы ему не выйти победителем: блеск полемических лат его соперницы пугающе слепил и лишал последней надежды. Клара выдержала паузу, а затем торжествующе объявила свой обезоруживающий довод.       — В том-то и дело, что книги и есть культ, — она отсалютовала ему бокалом. — Особенность книжных магазинчиков, в частности таких как «ТАРДИС», заключается именно в том, что в них наиболее ощутима власть литературы над человеческим разумом. Уникальная атмосфера, непередаваемая. В больших сетях этот дух теряется, но у нас… Обрати внимание, с каким восторгом смотрит по сторонам человек, впервые оказавшийся в лавке. Он пришёл не просто за книгой, не за средством от скучных вечеров. Он пришёл, чтобы стать посвящённым, прикоснуться к чему-то волшебному, ощутить себя героем среди пыльных страниц. Он рассматривает каждую полку, знакомится с её обитателями. Он ещё не знает, каким будет его улов. Быть может, в этот раз ему приглянется что-то особое, а может, по другую сторону стеллажа окажется его судьба.       Доктор слушал её и сердце его предательски замирало. Всё, что говорила Клара, каждое слово, сорвавшееся с её губ, было давно ему знакомо и всегда существовало внутри его же черепной коробки. У него сдавило горло от гордости. Она тоже чувствовала это, она тоже знала.       С этим ощущением он не мог расстаться даже тогда, когда Клод Рейнс в одном из самых жутких воплощений Клодена тащил в подземелье прекрасную Кристину под самые жуткие в мире звуки и лёгкий треск плёнки. В «Синема-парке» неожиданно решили прокрутить в этот вечер «Призрака оперы» 1943 года — зрелище мистическое и талантливо щекочущее нервы. Вдобавок крепкая хватка Клары, перепуганной и пытающейся отвернуться от экрана, вызвала у него вместе с улыбкой прилив мужской состоятельности. Он успокаивающе приобнял её за плечи и отмахнулся от мысли, что последний раз делал так уже несколько десятков лет назад, в ту пору, когда был молод и безумно влюблён.       Тем ироничнее выглядела со стороны сцена их расставания: Доктор доставил Клару до её квартиры, подстраховавшись предлогом угрозы глупых шутников с тыквой вместо головы. Около двери они болтали ещё целых полчаса, словно всего прошедшего дня им не хватило, а завтра они уже не встретятся. Чуть позолоченные светом лампочки на этаже волосы Клары бросали тень на её лицо — незначительную, достаточную для того, чтобы скрыть щекочущее её щёки волнение. Доктор и сам вдруг сделался более робким, чем был в семнадцать лет, совершенно забыв, что делать, когда провожаешь девушку после свидания.       — Я надеюсь, тебе приснится хороший сон, — он выпалил первое, что взбрело ему в голову. — В том смысле, что после всех этих кошмаров…       — Да, моя впечатлительность может выйти мне боком, — тихо засмеялась Клара, а затем вдруг с мечтательным вздохом проглотила свою весёлость. — Но в моих снах у меня будет хороший защитник. Думаю, он достаточно знает о страшных историях, чтобы их победить.       Не дав ему возможности ответить, она быстро приподнялась на носочки, коснувшись для опоры его плеча, и поцеловала Доктора в уголок губ.       — Клара… — только и успел шепнуть он, поражённый её смелостью, и тут же отрезвлённый хлопком закрывающейся двери.       Лёгкость движений, мимолётность прикосновения и его чарующее послевкусие. Доктор не мог перестать думать о тёплых губах, вкус которых иногда чудился ему во сне. Воистину все классики писали о влюблённом мужчине, как о самом жалком и дезориентированном существе во всём мире. Хорошо, что улицы ночного Лондона в тот вечер были не так оживлены и Доктору удалось добраться до дома целым. Он и подумать не мог, что его эйфория оборвётся от одного случайного взгляда.       Припарковав машину, Доктор по привычке взглянул на дверь «ТАРДИС». Обычно он делал это машинально, после чего преспокойно отправлялся к подъезду, поднимался на свой этаж и погружался в домашние хлопоты. Но в этот раз его внимание привлекли подозрительные тени на замке и невидимое невооружённым глазом движение внутри. Романтические грёзы тут же растаяли. Доктор поспешил в лавку, предчувствуя, что пахнет жареным.       Замок был вскрыт — в этом не было сомнений. Скорее всего его сбили грубым движением, не сильно заморачиваясь и уж точно не подбирая отмычку. Доктор похолодел от волнения. Перебирая в голове варианты, он лихорадочно пытался сообразить, что ему делать, пока не взглянул на стоящую в витрине тыкву. Его сознание тут же перевернулось. Конечно же, как он мог забыть про этот чёртов Хэллоуин?! Уж ни дурацкая ли это шутка! Кто-то решил поиграть с ним в духов и приведений? Если бы у здравого смысла было лицо, то оно бы сделалось грустным при виде решительности, с которой Доктор переступил порог «ТАРДИС».       Последний вопль инстинкта самосохранения удержал его руку от выключателя. Глаза быстро привыкли к темноте, так что Доктору не понадобилось включать фонарь. Он захватил за дверью огнетушитель — единственный предмет, показавшийся ему уместным для самообороны, а затем медленно двинулся вглубь лавки. Ему был хорошо знаком каждый поворот: за столько лет он мог ориентироваться в любой точке торгового зала с закрытыми глазами. Следов незваного гостя нигде не было. Но Доктор чувствовал его присутствие, кажется, слышал его дыхание, представлял фигуру и…       Гулкий удар пришёлся ему по затылку. Последнее, о чём он успел подумать: какое счастье, что Клара уже была у себя дома. По крайней мере, она в безопасности.       — … послушайте, мисс…       — Нет, это вы послушайте, капитан! Он ещё не пришёл в себя и, очевидно, это совершенно неудачный момент для того, чтобы вы вламывались сюда и атаковали его вопросами!       — Но нам нужны его показания…       — Я сообщу вам, когда он будет в состоянии с вами побеседовать!       Доктор с трудом разлепил глаза и не сразу осознал, что услышанный им отрывок диалога произошёл на самом деле, а не в его воображении. К нему торопливо приближалась Клара — растрёпанная, на плечах белых халат, а глаза так широко распахнуты, как будто собирались лопнуть. Она заметила его пробуждение и теперь поспешила оказаться рядом.       — Наконец-то, — произнесла она с нескрываемым облегчением и слабо улыбнулась. — Уже не знала, чем тебя можно разбудить.       — А ты бы попробовала поцелуй настоящей любви, — хрипящим голосом ответил Доктор в попытке хромой иронии. — Понимаю, для Белоснежки я слишком красив…       — О, заткнись! — Клара прикрыла рот ладонью, чтобы её смех не услышали щепетильные медсёстры, готовые выставить её из палаты за любой громкий звук. — Не могу себе представить, как ты поёшь в окружении птичек и кроликов.       Её тёплая ладонь легла поверх его руки, крепко цепляясь за пальцы. Доктор почувствовал, как от её прикосновения в нём пробуждается сила и проясняется сознание. Она всегда будет действовать на него так благотворно или только пока у него не пройдёт сотрясение?       По горячим следам возникающих в его ещё дурной голове вопросов они вместе восстановили цепь событий до момента отключки. Клара рассказала, как нашла его утром, лежащего посреди торгового зала в луже крови. Она так перепугалась, что не сразу догадалась осмотреться вокруг и сообразить, что произошло. Только после приезда скорой, наводящих вопросов фельдшера и пары таблеток успокоительного ей пришло в голову вызвать полицию.       — Была вскрыта касса, — сообщила Клара, поморщившись. — Они забрали наличку и кое-какие запасы для сдачи. Наверное, видели, сколько народу приходило в лавку из-за праздника.       — Только большого улова не случилось, — хмыкнул Доктор. — А ты молодец, что предложила забросить всю дневную выручку на счёт. Оставила грабителей с носом.       Судя по лицу Клары, она была и польщена его похвалой, и сама шокирована своей поразительно сработавшей интуицией. Ведь Доктор полвечера ворчал на неё за то, что посещение банка — пустая трата времени. Мог ли он подумать, что эти минуты сохранят его деньги?       — Что-то ещё взяли? — он задал ещё один томящий его вопрос. — Что-то ценное…       — Нет, все книги на месте, — успокоила его Клара. — Я проверила. Подарочные, коллекционные издания. Может быть, только парочку комиксов прихватили. Полиция думает, что это какие-то трудные подростки. У них с трудом получилось вскрыть кассу. Представляешь, они прошли мимо Мильтона с золотым теснением и им даже в голову не пришло, что одна эта книга стоит больше, чем…       — Да здравствуют идиоты! — усмехнулся Доктор. — Их глупость — наше счастье. Хорошо, что мы вернулись не вдвоём.       Получив по голове, он потерял бдительность в том, что вылетало у него изо рта, и теперь после неловко обронённой формулировки наблюдал удивление на лице своей помощницы. Вот так, его язык — его враг — подтолкнул к озвучиванию уже давно созревавшего предложения.       — Я ещё вечером хотел сказать, — Доктор отчаянно цеплялся за разбегающиеся в стороны мысли. — Так как тебе некогда искать другие варианты для жилья, а квартира, где ты живёшь, просто неприемлема, да и… вообще-то, у меня есть свободная комната. Тебе будет удобно и на работу, и в университет, и я готов создать максимально комфортные условия…       — Хочешь предложить мне к тебе переехать? — подвела за него итог Клара, удивлённо вскинув бровь.       Пусть и боявшись её отрицательного ответа, он всё-таки посмел надеяться на согласие. Аргументов «за» было предостаточно: они тщательно отбирались задолго до всей этой ситуации и звучали куда более убедительно при других обстоятельствах. Ведь в конце концов пока он будет в больнице, Клара могла бы спокойно обустроиться и немного привыкнуть…       — Соглашайся, — произнёс Доктор, томимый надеждой. — Если пожелаешь, поставлю на двери в комнату замок…       — Я пожелаю, чтобы ты поставил замок получше в «ТАРДИС», — Клара наклонилась к его лицу и обвела взглядом линию губ. — И придётся правда к тебе переехать, чтобы ты больше не натворил глупостей.       Медсестра, вошедшая в самый классически неподходящий момент, лишь всплеснула руками и чуть не выронила принесённые лекарства. С восклицаниями о том, что больница — не дом свиданий, она ещё несколько минут охала и ахала, обещала пожаловаться заведующему, но её негодование вызвало у Доктора лишь улыбку. Он продолжал украдкой целовать Клару, надеясь, что её не выдворят из его палаты. Ведь нарушать правила было для него даже не хобби, а стиль жизни.       Об этом же ему регулярно напоминали ещё много недель. Каждый раз напускная суровость Клары провоцировала в нём детское желание шалости и с большим трудом он его преодолевал.       — Может, повесим над входом омелу? — предложил он, зная, что его помощница повернётся к нему и запустит невербальные шаровые молнии.       — Ты хоть представляешь, как это смутит посетителей? — возмутилась она и скрестила руки на груди. — Далеко не каждого незнакомца хочется поцеловать!       С изяществом феи-крёстной Клара водружала гирлянду над стеллажами M-26 и N-12. Европейская поэзия преображалась с помощью цветных огоньков, шишек, еловых веток и ярких бус. Получалось стильно, но главное — эти детали создавали некую атмосферу и, глядя на них, в голове невольно начинали звучать мелодии из рекламы Coca-Cola.       Когда декор был завершён, Клара придирчивым взглядом осмотрела каждый угол, оставшись довольна собой. Доктор помог ей спуститься со стремянки, потеребил искусственные сугробы на полках, чем заслужил по-учительски строгий взгляд, а затем мечтательно обернулся к прилавку, где с недавних пор висела фотография его предшественника.       — Снова поражаюсь, как старик Семпер был прав, — сказал Доктор, поглаживая левую руку Клары, на которой скромно блестело помолвочное кольцо. — Книжной лавке давно не хватало женской руки. Она просто всегда ждала свою хозяйку.