Освещённый Луной

Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным... С. Есенин

Очередной летний день шёл своим неторопливым и крайне тоскливым укладом. Золотые лучи, точно хрупкие мерцающие нити, ласково касались лица, озорно резвились на полуопущенных ресницах, скользили по рукам, словно гладили самыми кончиками пальцев, боясь навредить, нечаянно обжечь. Чуть холодный ветерок приятно облизывал щёки, подбрасывал тонкие пряди кротким дуновением, заставляя сладостно прикрыть глаза и не менее сладостно потянуться. Запахи влажной земли после дождливой ночи и свежей зелени в капельках сверкающей росы наполняли лёгкие, словно опьяняли. Захотелось на миг, чтобы в груди образовалась звенящая пустота... А затем попробовать заполнить её этим чистым прозрачным воздухом с запахом мокрой травы и дождя. И только. Сюэ Ян коротко усмехнулся. Увлёкся. Романтиком он никогда не был. Откуда такие нелепые мысли? Звуков было немного. Сюэ Ян решил утолить своё внезапное любопытство в них, но там не было чего-то такого, что могло бы пощекотать его лисий интерес. Только тихий шелест листьев и слабый стук бамбуковой трости. Наверное, Слепышка старается не угодить в лужу. Иногда под крышей мягкой поступью проходил Даочжан, что-то тихонько мурлыкая под нос. Именно мурлыкая – весело и сладко. Точно довольный кот, которого покормили и погладили по белой тощей спинке. Тогда Сюэ Ян весь превращался в слух, пытаясь дышать медленнее, через раз, чтобы уловить как можно больше. А когда звуки стихали – в непонятном порыве вскакивал на локти, чтобы проводить взглядом слепого заклинателя. Слишком поздно замечая, как глупо и мечтательно улыбался ему вслед... Затем он ложился обратно на старую крышу, подперев голову правой рукой, и следил, как плывут облака, как ложится свет на пыльный город, как качает листву несмелый холодок и разносит их глухое шептание... и сонливо прикрывал глаза. – Мой друг? – негромкий голос раздался совсем близко. Его будто подхватил ветер, развеял в воздухе, точно дым от костра; и сердце шумно бухнуло под ребрами, замерло в каком-то волнительном предвкушении. Сюэ Ян повернул голову на звук и стрельнул острым, словно хитрейший лис, прищуром. Уголки его губ поползли вверх: «Даочжан? – подумал он. – Как ты узнал, что я здесь?» Сюэ Ян весело хмыкнул своим мыслям, затем поднялся с крыши беззвучно, ловко переступая все скрипучие места похоронного дома, и мельком глянул вниз. Он и не сомневался, что Даочжан стоит там. Такой же белый, красивый, чуждый всего земного, точно призрачный свет луны, блеск падающих снежинок в пламени свечи. Сюэ Ян невольно засмотрелся. В глазах вспыхнули мрачные огоньки. Что-то безумное, незнакомое, совершенно не злое захлёстывало его изнутри, плескалось в непонятном восторге, сбивало дыхание, подступало к сердцу неотвратимо и крадучись, словно сосредоточенный зверь, и заставляло его колотиться где-то у самого горла. Сюэ Ян сам не понимал, как оказался внизу и двинулся в сторону Даочжана бесшумными шагами, кусая себя за губу, чтобы подавить рвущуюся с них усмешку. Он подкрался совсем близко к заклинателю в белом, ликующе хохоча про себя и замечая, как тот, не дождавшись ответа, опустил голову и неловко смял рукава тонкими пальцами. Сяо Синчэнь беспомощно поджал губы. Такой очаровательный прямо сейчас. Сюэ Ян хищно облизнулся, затем оголил клычки в широкой улыбке: – Звал меня, Даочжан? – горячо выдохнул Сюэ Ян ему прямо на ушко. Тот вздрогнул всем телом и ненамеренно отступил на шаг назад. Сяо Синчэнь смущённо улыбнулся и, тихо прочистив горло, попытался прикрыть вспыхнувшее лицо рукавом. Получалось у него паршиво. Сюэ Ян довольно оскалился, такой Даочжан был слаще любой конфеты! Хотелось наброситься на ничего не подозревающего Даочжана, повалить его на землю, наплевав на белоснежные одежды, и, смеясь до потери сил, до хрипоты, нависать над ним, пока не оттолкнут насильно. Сюэ Ян поднял взгляд, когда Сяо Синчэнь продолжил: – Мой друг... – проговорил он неуверенно, и кончики его ушей покраснели. Сюэ Ян с восторгом уставился на румянец. – Нужно сходить на рынок... – Я ходил вчера! – быстро отмахнулся тёмный заклинатель. – Я пойду сам, – Сяо Синчэнь выставил ладонь, будто боясь, что на этом разговор закончится. Он немного помедлил, не поворачивая головы к Сюэ Яну, пока не совсем понимая, где именно он стоит. – Хотел попросить: не присмотришь за А-Цин, пока меня нет. Босяк удивленно уставился на белую повязку, которую утром лично помогал повязать. Затем указал пальцем на А-Цин, что беззаботно болтала ногами на крышке своего гроба и уплетала рисовую лепешку за обе щеки: – За этой мерзкой девчонкой?! Сяо Синчэнь коротко пожал плечами и беспомощно улыбнулся. Бледные пальцы плотно сомкнулись ниже живота, его явно что-то беспокоило, но он продолжал упорно верить, что ему не откажут. Однако босяк только фыркнул: – Ну уж нет, Даочжан, – Сяо Синчэнь растерянно раскрыл рот, но слова не находились или застревали в горле. Сюэ Ян направил свой горящий дерзкий взгляд на А-Цин. – Не кроткая белая овечка! Сама как-нибудь со всем справится! Сяо Синчэнь осторожно ответил: – Она ведь слепая... Она может споткнуться и удариться. Ей нужно, чтобы кто-нибудь её направлял и... – Да ничего ей не нужно! – возразил Сюэ Ян, резко повернувшись. – Она притворяется беспомощной, чтобы ты от неё днём и ночью не отходил! Обводит тебя вокруг своего пальца, а ты, наивный Даочжан, и рад! Она это специально, чтобы ты был с ней, а не со мной! Последнее сорвалось с губ, как срывается стрела с натянутого лука – молниеносно, с разрезающим реальность свистом, – и пронзило насквозь ничего не подозревающее сердце. Вот только... если оно давно отстучало свой срок, давно ничего не чувствует, пропиталось чернотой и злобой ко всему... почему же сейчас так отчаянно бьётся в груди, словно стремясь вылететь прочь?.. Сюэ Ян гулко сглотнул. Взгляд судорожно заметался по сторонам, избегая посмотреть на красивое лицо в двух шагах. Неужели правда? Ему не всё равно, когда Даочжан доставался кому-то ещё?.. Не смеялся над его шутками, не искал повода побыть рядом, а заботился о других, не о Сюэ Яне... Он ревновал? Не хотел делить? Боялся потерять? Сюэ Ян добился полного доверия Синчэня, привязал его к себе прочной и острой верёвкой из обмана и лжи. Теперь заклятый враг в его руках, и малейшая правда причинит ему боль... Но почему от этой мысли так гадко и тошно на душе?.. Разве не этого он хотел? Разве не об этом он мечтал все эти годы? Уголки губ Сяо Синчэня робко расползались в улыбке. Он будто с трудом сдерживал её, плотно сомкнув розоватые губы, чтобы она не расплылась на всё лицо. Ему... приятно? Под рёбрами затрепетало вдвое сильнее обычного, точно бабочки, пойманные в банку. Сяо Синчэнь поднял на него белую повязку: – Я не могу выбирать между вами... Вы же моя семья. Сердце мощно подскочило в груди; настолько, что Сюэ Ян пошатнулся. Оцепенение сковало мышцы, мешая сделать глубокий вдох. Он не ослышался? Даочжан... считает его своей семьёй?.. Судорожный смех вырывался наружу, но Сюэ Ян не мог произнести ни звука. Ему неведомо это слово, у него никогда не было семьи! Как люди решают, кто станет их семьёй?.. Как они это чувствуют? А если поднести руку к сердцу Синчэня, оно тоже будет так по-сумасшедшему биться, будто вот-вот разлетится на тысячи кусков? Вырвется из груди или неминуемо лопнет от переизбытка всего... «Что со мной происходит? Что ты делаешь со мной, Даочжан?» – Так... Ты не против? – тихо пролепетал заклинатель в белом. – Да присмотрю я, присмотрю. Доволен? Даочжан незамедлительно кивнул и захватил пустую корзину, что лежала у влажных после дождя ступеней. Он обернулся через плечо, произнося так, чтобы услышал только Сюэ Ян: – На обратном пути я куплю чуть больше конфет, чем обычно. Сюэ Ян мрачно усмехнулся. С чего столь щедрое вознаграждение? – В качестве твоей трогательной благодарности? – недоверчиво спросил Сюэ Ян. – Нет. Просто так, – с прежней улыбкой отозвался тот, и Сюэ Ян сбился со счету, в который раз его сердце пропустило пару резких ударов. – Я пойду. Пожалуйста, не поубивайте друг друга до моего прихода, ладно? Даочжан продолжал смеяться, прикрываясь белоснежной тканью. Весело и до дребезжания под сердцем тепло. В кончиках пальцев Сюэ Яна прошел колючий разряд. Он был таким смешливым, таким беззаботным, таким... счастливым? Его глаза и правда перестали кровоточить... И сам Даочжан уже не выглядел каким-то подавленным, как загнанный в угол зверёк, будто безвылазно тосковал о чём-то... Вспоминал, кусал губы, плакал и уносился в дом, чтобы никто не увидел его припавшие к глазам липкие кровавые пятна. Сюэ Ян задумался. Раньше Даочжан никому не доверял что-то столь сокровенное, как поменять ему повязку. Но теперь... Сюэ Ян сам приходил к нему и заботливо завязывал чистую, не отказывая себе запутаться пятерней в мягких волосах, полюбоваться огненным румянцем на щеках своего прекрасного Даоса. Своего... Сюэ Ян усмехнулся. Мысль об этом словно скользнула по его коже мягким пёрышком, вызывая мурашки, и что-то потаённое, неведомо-манящее вызвало неконтролируемую улыбку на самых кончиках его губ. Тёмный заклинатель перевёл горящий взгляд на Слепышку. Сяо Синчэнь ушёл уже довольно далеко – светлое ханьфу мелькало почти на другом конце залитой солнцем улицы. И если Сюэ Ян хочет нагнать своего ненаглядного Даочжана на полпути, то лучше не ждать, иначе это горе в белом вновь во что-то вляпается... Не может не вляпаться, слишком доверчивый. Слишком хрупкий, будто сотканный из ярких нитей света. Света, который так легко потушить... Сюэ Ян оголил острые клычки в усмешке, окинув оценивающим прищуром девчонку, точно любопытный зверь. Заклинатель весело выкрикнул: – Эй, Слепышка! Та вздрогнула всем телом, будто от внезапного холода, сглотнула забившийся в горле страх и несмело повернулась на шум. Слепышка фыркнула через плечо, плотно прижав бамбуковую трость к груди, словно её наличие в руках успокаивало. Наивная... – Чего тебе, паршивец? У Сюэ Яна на миг расширились зрачки от злобы; в них сверкнули зловещие огоньки, что словно налили чернилами и без того смоляной взгляд. Сюэ Ян подошёл к ней вплотную. Запах конфет от пройдохи одурманивал, но тело, напротив, пробила мелкая дрожь, а неприятные мурашки скользнули вдоль спинного хребта. Затем босяк склонился к её лицу, впиваясь цепкими глазами так, будто желая вытащить из неё душу, забить её в самый тёмный угол, и самодовольно ухмыльнулся: – Двинешь свои костыли со двора, пущу твой гробик ночью по речке, ясно? Слепышка медленно и облегчённо выдохнула. Вместо страха вдруг появилось любопытство. Неужели этот паршивец вновь идёт следить за Даочжаном? А затем вернётся немногим раньше него, словно и не покидал похоронный дом? Внутри всколыхнулась уверенность, ранее не испытываемая смелость. Это словно стоять у пропасти, но вместо леденящего ужаса чувствовать, как раскрываются крылья за спиной, прорастают между лопаток острыми перьями. А-Цин спросила: – Что? Опять идёшь за Даочжаном подглядывать? Сюэ Ян широко распахнул глаза, затем удивлённо обернулся на девчонку. Образовалась давящая тишина, которую нарушал лишь мягкий шелест и гулкое биение его собственного сердца. Раз удар, два удар... Оно бешено колотилось где-то в горле, отдаваясь тонким звоном в ушах и дрожью в пальцах. Мерзавка! Откуда она знает об этом? Сюэ Ян всегда был предельно осторожен, следуя за Сяо Синчэнем; крадучись, стараясь даже подражать его шагам... Где же он мог так позорно оступиться?! Или это всего-навсего пустые слова, один сплошной вздор, который случайным выстрелом попал в цель?.. – Я не подглядываю! – выпалил Сюэ Ян, но как-то совершенно неубедительно. Позорище... – Подглядываешь, подглядываешь! – передразнила его Слепышка, улыбаясь до ушей. – И когда он на рынок ходит, таскаешься за ним следом, и когда идёт к ручью, чтобы совершить омовение! – она слегка надула губки и печально вздохнула. – Жалко, только Даочжан об этом не знает... Сюэ Ян почувствовал, как душа сползает в пятки. Что-то липкое и неприятное засело в груди, противно царапало загнутыми когтями, будто желая проковырять в ней дырку. Он недоверчиво прищурился: – Ты, мелкая засранка, ты же ничего не видишь! Девушка недовольно хмыкнула: – Не вижу, и что с того? Слышать-то могу! Твои торопливые и крадущиеся шаги чуть позже мягких и осторожных шагов Даочжана! Ха! – Скажешь хоть слово – прибью! – мрачно изрёк Сюэ Ян, склонившись над ней, точно голодная лисица над беззащитным кроликом. Если здесь земля под его ногами расходится – нельзя допустить, чтобы после образовалась пропасть. Горящие глаза вытягивали всё живое, трепещущее из тела по ниточке, сворачивали душу в узел, от чего ком подступал к горлу. Слепышка толкнула его в грудь, отпихивая от себя и заставляя отступить на шаг назад: – Захочу и скажу! Что мне мешает? Мысленно она удивлялась своей смелости, хотя сердце уже успело пару раз провалиться и притаиться где-то в животе. Глубоко в подсознании мелькал навязчиво вопрос: а кто из них сейчас боится сильнее? Но не успев и подумать над ответом, она внезапно почувствовала, как паршивец схватил её за запястье, раскрыл ладонь и вложил в неё поочередно что-то маленькое и до боли знакомое... «Конфеты! – подумала Слепышка. – Решил отдать свою долю? С чего бы? Неужели настолько боится, что Сяо Синчэнь узнает о его шалостях? Но, если поразмыслить, то что в этом такого? Ходит, присматривает... Так даже спокойнее за Даочжана. А он вон чего... Конфеты отдает... Хотя сам сладкоежка посильнее меня самой. Почему в этом паршивце так много противоречий? Настолько много, что так легко запутаться. Или... он и сам запутался в них?..» Затем он аккуратно накрыл свёрточки её пальцами и отпустил руку. А-Цин повела глазами по сторонам, прижимая ладошку к груди. Внутри горячей волной разливалось ликование, утаить которое не получалось – уголки губ так и ползли вверх. О-ох, если бы она знала, каким шёлковым станет этот пройдоха... Уже бы давно рассказала обо всём! А-Цин довольно улыбнулась, раскрывая золотистую обертку и отправляя угощение в рот. – И чтобы ни звука, – пригрозил Сюэ Ян и, дождавшись короткого кивка, бросился прочь из похоронного дома. Рынок был шумным и оживлённым, совсем не похожим на город И. Со всех уголков раздавались голоса торговцев, зазывающих покупателей и пытающихся выгодно сбыть залежалый товар. Небольшие лавки заполнили дорогу с обеих сторон, оставляя посредине место для прохода людей, лошадей и скрипучих повозок, каждую из которых хотелось пнуть и перевернуть ногой. Но злость быстро стихала, меркла на фоне других пылающих до треска чувств, что тянули его, точно золотые нити, манили яростнее мерцания путеводной звезды. Сюэ Ян быстрым шагом бросился вдоль ларьков. В висках зверски стучало. Не то от страха, не то от усталости. Проскакивая мимо медлительных зевак и получая в спину недовольное: "Куда несёшься, на солнце перегрелся?" – он почти выбежал на перепутье. Огляделся, дыхание его стало неровным и тяжёлым. Горячий воздух забирался в лёгкие липким удушьем, сдавливал их стальным кольцом, и нещадно обжигал, точно огнём. Каким образом он выбрал для себя верную тропу, как и почему он знал, что ему нужно туда – он и сам не понимал. Понимало только то, что сидело где-то под самым сердцем, металось в объятиях тревоги, билось о грудную клетку, точно стремясь проломить её и вылететь вслед за белоснежными одеждами. Оно чувствовало, точно знало, словно на запястье Сюэ Яна была невидимая нить, второй конец которой связывал его с Даочжаном. Было бы неплохо иметь такую... Мог бы просто тянуть ниточку на себя, пока это горе само не найдётся. Сюэ Ян весело усмехнулся. Снова увлёкся. Внезапно его внимание отвлёк крайне возмущённый голос торговца, узнавшего, что у его покупателя нет и монеты. Сердце Сюэ Яна тотчас рухнуло в пятки. Сяо Синчэнь... Неужели он по неосторожности забыл кошелёк? Или... Мог ли этим бедолагой, на которого сейчас срывался чужой звенящий голос, оказаться его Даочжан? Возможно! Такое уже случалось, и не один раз! В такие моменты Сюэ Ян лишь сильнее убеждался в том, что скитается гнетущим призраком не зря, бесшумно отдавая торговцу монеты и приказывая любезно отпускать перепуганного Даоса с миром всё тем же зловещим кинжалом. Сюэ Ян бросился с места, судорожно проверяя наличие кинжала за поясом. Рукоятка привычно легла в ладонь, так надёжнее. Но выскочив из-за угла загнанным зверем, он увидел лишь случайного невысокого незнакомца. Сюэ Ян облегчённо выдохнул, приложив руку к боку, где уже начинало колоть от нехватки воздуха. В этот раз Сяо Синчэнь переплюнул сам себя, где его Духи носят?! Тёмный заклинатель обвёл презрительным взглядом стоящую у лавки фигуру, скривил уголок губ и коротко фыркнул от неприязни: «Жалкий неудачник!» Затем Сюэ Ян ещё раз окинул цепкими глазами улицу и неожиданно заметил среди толпы до боли знакомые белые одеяния. Нашёл... Он его нашёл. Внутри растеклось небывалое спокойствие, тёплое и однозначно приятное, и босяк почти бегом кинулся следом. Сюэ замедлил шаг, когда до идеально ровной белоснежной спины оставалось чуть больше десяти шагов. Теперь требовалось одно: вести себя предельно осторожно, настолько, насколько это было возможным. С этим он точно справится... Вся его жизнь – сплошное затаивание. – Мама, можно мне эту большую бабочку? Можно, можно? – послышался восторженный детский голосок, на который обернулся Сяо Синчэнь и медленно расплылся в нежной улыбке. Глядя на него, Сюэ Ян и сам не заметил, как улыбнулся самой искренней, будто бы слегка потерянной улыбкой: «Что же ты делаешь со мной, Даочжан?» Следующие мгновения пролетали так быстро, что Сюэ Ян не успевал их заметить. Сяо Синчэнь весьма умело обошёл еще одну часть рынка, остановившись возле ларька с зеленью: – Господин, возьмите эту зелень. Поверьте старику, здесь вы лучше не найдете! – уверял торговец, на что Сюэ Ян закатил глаза, высунув кончик языка. Ага, как же! Охотно верим! Хотя... Этот поверит. Наивный, как надломанная монетка. – Ну что ж, я возьму, – осторожно ответил Даочжан. Сюэ Ян оценивающе глянул на пышный пучок, перевязанный ниткой. Зелень и правда выглядела свежей. Капельки росы сверкали на листьях россыпью жемчугов, придавая им сочности и душистости. Сяо Синчэнь расплатился и, поблагодарив, неожиданно повернул в сторону тёмного заклинателя. Сюэ Ян, задумавшись (или засмотревшись), едва успел отойти на шаг, чтобы они не столкнулись. Получись бы весьма неловко, верно, Сяо Синчэнь Даочжан? Следуя за Даочжаном, Сюэ Ян в принципе много думал. Хотя бы о том, зачем он вообще занимается подобным, как слежка за благочестивым Даосом? Разобраться в себе оказалось сложнее, чем постичь бессмертие. Когда мысли мешались в беспорядочный ворох, а мозги начинали кипеть, Сюэ Ян слегка тряс головой и отвлекался на что-то иное, по-совиному крутя головой по сторонам. Потерять случайно Даочжана из виду тёмный заклинатель не боялся. Здесь, среди монотонной серости, тоскливости и однообразия, Даочжан казался единственным заблудшим во мраке лучиком света. Единственным белым пятнышком. И пусть Сюэ Ян никогда не забывал, что за изящной спиной он носил холодный Шуанхуа... Сейчас в его глазах он выглядел таким хрупким и беззащитным, словно продрогший огонёк на свистящем свои древние молитвы ветру. Огоньком, который хотелось спрятать от всего мира, закрыть ладонями и молящим, отзывающимся звоном в безмолвье шёпотом просить не угасать. Продолжать светить. Согревать. Для него. Его могли толкнуть, задеть плечом, опрокинуть на пыльную землю, бросая издевательское "слепец" в лицо, будто вонзая лезвие в забившееся поглубже сердце... И он бы не сопротивлялся. Только судорожно заскрёб бы перепачканными пальцами землю, загоняя ее под ногти, подавлял малейший всхлип, малейший намек на слабость и попытался подняться. Вот только... Случись такое, Сюэ Ян бы точно сорвался. Наплевав на былую осторожность, перерезал бы мерзавцу горло, а напуганного Даоса взял на руки и отнёс домой, целуя каждый миллиметр нежной кожи, до которой только мог бы дотянуться. Но тогда он бы точно сознался во всём. И эта мысль его пугала. Уж лучше оставить всё, как есть. Их обоих это устраивает. Им так обоим лучше. Внезапно взгляд его упал на спелые яблоки, покрытые крупной серебряной росой. Сюэ Ян посмотрел на Синчэня, затем на яблоки – в глазах его сверкнули зловещие огоньки, точно мигающие белёсые точки Лесной нежити в объятиях мрака. Заложив руки за спину, он неторопливо подобрался ближе и слитым движением утащил одно, перебросив в другую ладонь и прислонив к груди, когда зевака-торговец остался позади. Сюэ Ян довольно оскалился, подбрасывая яблоко и закусив краешек нижней губы. Так просто, как сорвать цветок... Не его вина, что этот отброс слеп, точно только родившийся котёнок. Хотя... Если яблоко окажется не сладким, Сюэ Ян ещё потребует с него! Вытащив кинжал, Сюэ Ян отрезал небольшую дольку и обхватил её губами прямо с холодного лезвия. Сладкое, как мёд. И даже слабый привкус металла на самом кончике языка не казался настолько отвратительным. Сюэ Ян усмехнулся и, отрезая дольку потолще, кинулся следом за Даочжаном. Тёмный заклинатель нашёл его возле лавки с овощами. Сюэ Ян бесшумно встал всего в двух шагах от блаженного Даоса, стараясь даже жевать тише, и окинул оценивающим прищуром картошку, которую спешно закидывал в корзину торговец. Глаза его налились чернотой, свинцовым блеском, когда он заметил, что в корзину, пользуясь слепотой первого, летит одна гниль. Тяжёлый взгляд впился в того, словно зверь в кусок сырого мяса, будто желая вытрясти из него душу, сжечь её дотла, до чёрного пепла. Дыхание в одночасье сперлось, стало прерывистым и шумным. Торговец отпрянул: – А вы знаете, вы лучше у меня картошку не покупайте! Она проросла вся, оставьте, оставьте! – сдавленным голосом проговорил тот, выхватывая корзину из бледных рук, от чего Сяо Синчэнь тихонько ахнул. Взгляд Сюэ Яна стал ещё мрачнее. – Н-но вы сказали... – проронил Даочжан. – Мало ли... что я сказал... – торговец проглотил застрявший в горле ком, вкладывая в неловко протянутую ладонь отданные монеты. – Где же мне посмотреть ещё? – осторожно спросил Синчэнь, накрывая связку монет трепетными пальцами. – Два прилавка вперед, любезный! Хозяин лавки почувствовал, как душа медленно стекает по стенкам в пятки, будто горячий воск, забивается в тесный угол под немигающим взглядом тёмного заклинателя. Однако Сюэ Ян слишком увлёкся... И в этот раз настолько, что совсем позабыл о Сяо Синчэне, что, неуверенно кивнув, впечатался прямо в грудь Сюэ Яна, лишь чудом не столкнувшись с ним лбами. Сюэ Ян отскочил, как призрак от ниточки дневного света. Яблоко выпало из рук и укатилось под прилавок, покрывшись пылью. Он испуганно уставился на Даочжана: – Прошу прощения. Я не сильно задел вас? Я н-не вижу. Вы в порядке? Его голос звучал виновато, на бледных щеках выступил слабый румянец. Уголок плотно сжатых губ слегка дёрнулся, он неловко переступил с ноги на ногу. «Что же ты, Даочжан? Не узнал меня? Неужели повезло?» – Вам... Вам помочь? – голос дрогнул. Он несмело потянул руку вперёд, словно это могло всё исправить, но это только сильнее загоняло в тупик, стены которого к тому же стали сужаться. «Прекрати, Даочжан! Прекрати! Прекрати! Прекрати!» Сердце бешено клокотало в горле. В груди всё сжалось в комок, затрепетало. Нервное, почти лихорадочное дыхание шумно вылетало с его губ, как бы он ни старался выровнять его. Он смотрел на него. Смотрел и считал каждый тяжёлый удар, который, кажется, мог слышать и Сяо Синчэнь. – Вы немой?.. «Ох, Даочжан... С тобой и правда можно лишиться дара речи! Что ты делаешь со мной?.. Сколько ещё сегодня я должен задать себе этот вопрос, чтобы найти хотя бы тень ответа?» Глубоко вздохнув, Сюэ Ян на секунду прикрыл глаза и попытался собрать мысли в кучу. Спокойно. Нельзя оступиться, следующая неудача может оказаться последним стуком его сердца. Пропасть под ногами утробно завыла, из глубокой Тьмы повеяло холодом и сыростью, свет будто стал угасать, поглощённый мрачными крыльями. Ещё один шаг – и падение неизбежно... Сюэ Ян часто заморгал, прогоняя туман перед глазами. Воспринимать что-либо получалось с непосильным трудом. Гулкие удары сердца словно выбивали мысли из головы, и те рассыпались бесполезными осколками. – Я в порядке, – проронил он на грани шепота и бросился прочь. Ещё никогда ледяное дыхание бездны не ощущалось так близко... Так чудовищно и отчаянно близко. *** Сюэ Ян не собирался оставлять Даочжана. Держась немного дальше обычного, он продолжал следить за ним, потихоньку приходя в себя. Мысль о том, что Сяо Синчэнь не узнал его, отрезвляла, заставляла облегчённо выдохнуть. Когда же все опасения были развеяны, он снова подобрался к Даочжану совсем близко, наблюдая, как тот слегка растерянно ищет в рукаве кошелёк. Провозившись так ещё минуту, Сяо Синчэнь заметно начал нервничать. Сюэ Ян не сводил с него цепких глаз, перебирая в голове, где это горе могло посеять деньги. Неужели, пока Сюэ Ян боролся с самим собой, кто-то украл у него кошелёк? Или он выпал по дороге? Но Сюэ Ян шёл следом и ничего не находил... Ему ничего не стоило отдать за Синчэня две монеты, и всё же... Сяо Синчэнь тихо прочистил горло и, не поворачиваясь, неожиданно протянул корзину куда-то в сторону. Точно туда, где стоял тёмный заклинатель, сложив на груди руки и слегка склонив голову. Сюэ Ян удивлённо уставился на бледные островатые костяшки, переводя взгляд с корзины на снежную повязку и обратно. Он шутит?.. Или всерьёз, ждёт, когда кто-нибудь откликнется на немую просьбу?.. Он ведь не мог догадаться... Нет. Это было бы слишком глупо. Слишком позорно: проиграть слепому. Пожалуй, глупо настолько, что Сюэ Ян рассмеялся бы, если бы не застрявшее комом сердце в горле. Но не успел Сюэ Ян издать и звука, как Сяо Синчэнь вдруг произнёс: – Подержи, пожалуйста. По телу прошёл тяжелый удар, от которого мир на секунду стал размытым, как за стеной плотного дождя. Кровь гулкими толчками застучала в висках. Он старался не дышать, не шевелиться. Сяо Синчэнь чуть повернул голову и растянул уголки губ, не сдержав улыбки. Затем попросил ещё раз, но осторожнее, даже немного шутливо: – Мой друг, подержи, пожалуйста, пока я найду деньги. Сюэ Ян услышал, как внутри что-то треснуло. Он несмело перехватил корзину, перебирая в ладонях слегка колючую плетеную ручку и поджимая тонкие губы. Со стороны он наверняка выглядел смешно и до противного жалко: стоит тут, как нашкодивший мальчишка, вяло катая камешек носком сапога и боясь поднять виноватый взгляд. Точно позорище... Расплатившись, Сяо Синчэнь повернулся к нему через плечо и поманил рукой за собой. И Сюэ Ян сдался. Отбросив все мысли, последовал за ним, будто нить на его запястье натянулась и повлекла тёмного мастера за собой. Он проиграл. Смысла отпираться больше не было, да и, по-честному, не хотелось совсем. Сяо Синчэнь победил его. Даже сам того не осознавая. Он просто жил. Радовался каждому дню, подставляя ладонь под падающие с деревьев цветы летом и холодные снежные хлопья зимой, улыбаясь и одному, и другому, не зная печали, находя во всем свой осколочек прекрасного и чудесного. А иногда нежился под солнцем и, поймав момент, когда его друг подойдет к ручью, плескал в него ладонь воды, закусив краешек губы, смеялся, когда не успевал увернуться от ответной атаки ледяных брызг. Тогда они резвились, совсем как дети, окатывая друг друга, пока вода не польется с одежд тонкими струйками. А затем, уставшие и промокшие, они ложились на мягкую траву и пытались отдышаться, иногда посмеиваясь от не покинувшего ещё грудь веселия. И в эти минуты Сюэ Ян чувствовал в глазах обжигающие слёзы, от которых начинало слегка пощипывать нос. Он чувствовал, что его сердце бьётся быстрее, что он счастлив. По-настоящему. Так, как никогда не был в своей жизни. И, поборов волнение, осторожно хватался единственным мизинцем за мизинец Синчэня, сплетая их и замечая, как понемногу алеют чужие щёки. Он просто улыбался, просто сиял во мраке, будто освещённый Луной, и помогал Сюэ Яну выпутаться из тьмы. И на губах тёмного заклинателя разлилась тёплая улыбка. Впервые проиграть было так легко. Так по-особенному приятно и просто... – Можешь уже вернуть мне корзину, – проговорил Сяо Синчэнь, выдёргивая босяка из мыслей. Он протянул ему руку, пока Сюэ Ян осматривал местность, понимая, что они уже довольно много прошли. Пакостник хитро улыбнулся, переложив корзину в левую руку, а правой ухватив Даочжана за белоснежный рукав: – Не нужно, сам понесу. Идём. *** На обратном пути Сяо Синчэнь, как и обещал, купил побольше конфет, заговорщически приложив палец к губам. Если бы не повязка и эта рана, Сюэ Ян уверен, он бы наверняка хитро подмигнул ему. И поскольку Сюэ Ян был рядом, Сяо Синчэнь недвусмысленно кивнул на конфеты, предлагая ему выбрать самому. Тогда сердце очередной раз замерло, а затем заколотилось в два раза сильнее. Заплатив за сладости, они пошли по просёлочной дороге, обсуждая всё подряд, пока Сюэ Ян раскрывал очередной сверточек и отправлял конфету за щёку. Взгляд Сюэ Яна блеснул, и он опередил Даочжана, ступая спиной неторопливым шагом (куда им торопиться? Целая вечность впереди). Сяо Синчэнь вопросительно выгнул одну бровь, потянув уголоки губ. Такой красивый сейчас. – Даочжан, – начал он, слегка запнувшись. – Так... как ты понял, что это я? В чем секрет? Сяо Синчэнь несдержанно улыбнулся. – Ну скажи, Даочжан, – просяще протянул босяк, а затем и вовсе встал на месте, не давая пройти. Наверное, сейчас он выглядел, как обманутый ребенок. Но разве он не был таким? – Как ты понял, что это я? – Ничего особенного, – ответил Сяо Синчэнь, улыбнувшись так искренне, что по телу прошёл разряд. – Просто я знаю твои шаги. – Хочешь сказать, я громко топаю? – Нет-нет, – засмеялся тот. – Просто за столько лет я выучил, как звучат твои шаги. Поэтому и понял. Я давно знаю, что ты ходишь за мной повсюду, тут и там. Я чувствую твой взгляд. Сюэ Ян изумлённо повёл глазами. Затем очнулся и нагнал Сяо Синчэня, стараясь идти с ним нога в ногу. Сказанное вызвало шок, недоумение и ещё больше вопросов. Однако никакого сожаления он не чувствовал. Разве только разочарование. В самом себе. Что он за горе-преследователь, если даже слепой его узнал... – И... – отозвался вполголоса Ян спустя небольшую паузу. – У тебя никогда... Никогда не возникало вопросов, зачем я так делаю? Тот отрицательно мотнул головой и пожал плечами. Такой простой и наивный, что уже хочется смеяться не то от нелепости этой ситуации, не то от собственной никчемности. – Может я убийца?.. – выпалил Сюэ Ян раньше, чем успел прикусить собственный язык. Внутри обдало холодом. Назад пути нет... – Ты? Убийца? – Даочжан вскинул бровь и резко весело засмеялся, вызывая панику под рёбрами Сюэ Яна. – А что смешного? Разве такого не может быть? «Замолчи! Замолчи! Ты ещё не достаточно глубоко зарыл себя в могилу?! Что ты творишь, безумец?!» – отчаянно шептал внутренний голос. Сюэ Ян и сам не понимал, зачем раскрывает то, что так старательно утаивал все эти годы... Зачем добивает и так измученное за этот злосчастный день сердце. Ему важно знать... Он должен услышать... Иначе тот трепет внутри рискует в одночасье остановиться, и теперь уже насовсем. – Не похож ты на убийцу! – продолжал смеяться белый заклинатель. Его это веселило?.. – Ты встречал много убийц?! – приглушенно спрашивает Сюэ Ян, хотя уже чувствует, что кровь начинает кипеть, что он сейчас схватит благородного Даоса за плечи и признается во всём. Прокричит об этом на всю округу. А потом упадёт на колени и подставит голову под холодный клинок Шуанхуа. Смог бы Сяо Синчэнь убить его, услышав он правду? Лучше бы так. Жизнь в кромешном обмане давно перестала казаться жизнью. Он не станет жалеть. – Нет, но... – наконец произнёс Сяо Синчэнь. Голос его резко потерял всякое веселье. Он плотно поджал мягкие губы прежде, чем продолжил. – Я знал одного довольно коварного и беспощадного юношу. И пусть у него было миловидное лицо, за ним таилось зверское, жестокое сердце. Он совершил так много зла, что я начал сомневаться, а есть ли у этого чудовища оно вообще... Тёмный заклинатель лишь чудом не подавился воздухом. Сердце сдавило. Не нужно быть великим провидцем, чтобы понять: Даочжан, его Даочжан, сейчас говорил о нём. Об их встрече, что была так давно. В глазах неприятно защипало. Так вот, что таится в душе его Даоса... Страх. Лютый страх перед тем юношей, который испортил ему жизнь, став его самым жутким кошмаром. Гулкий болезненный удар заставил сжать зубы. «Чудовище?.. Нет сердца?.. Но... Как его может не быть?.. Что же тогда так отчаянно бьётся в моей груди, Даочжан? Замирает, умирает и вновь возраждается, стоит тебе лишь улыбнуться?.. Его ведь не может не быть!.. Приложи ко мне ладонь, Даочжан! Только приложи – и ты услышишь, как быстро оно бьётся и вот-вот разлетится на части, скажи только слово!.. Мне жаль, что вышло так... я бы отдал многое, чтобы исправить и начать сначала... Но у меня есть сердце, Сяо Синчэнь. Иначе... если его нет, тогда почему так больно, Даочжан? Ответь, почему?.. Хотя... ты никогда не услышишь этого... Теперь я уверен, что скрывался не напрасно. И ты никогда не узнаешь моего имени, Сяо Синчэнь... Теперь уже никогда...» – Он получил, что заслужил, – мрачно проговорил Сяо Синчэнь, добивая "несуществующее" сердце, вонзая в него отточенное лезвие, чтобы затем вытащить и вонзить опять. Сюэ Ян не станет сопротивляться. Он сам подставится под новый удар. Только бы эта пытка наконец прекратилась. – Ты не такой, как он... – вдруг проговорил тот, побуждая сердце на ещё один болезненный стук. Слёзы накрыли глаза размытой пеленой. Сюэ Ян зажмурился и с силой сжал зубы. «Пожалуйста... Хватит! Прошу тебя!..» – Ты хороший. *** На долгие секунды все вокруг потеряло всякое звучание. Наступила глухая тишина. По телу разносилось только учащенное биение, что исходило из-под рёбер и отзывалось трепетом в кончиках пальцев.Только бы не рухнуть здесь замертво. Сюэ Ян безучастно отвернул голову, как было бы глупо умереть сейчас. Он отрешённо сделал пару шагов вперед. Ноги едва держали – тяжёлые, словно на них надели кандалы. Лучше стоять на месте. Что-то тугое, мешающее дышать скопилось в горле и больно обожгло. Тёмный заклинатель с силой прикусил тыльную сторону ладони, хотелось взвыть. Он подавил тихий всхлип. – Мой друг? – осторожно позвал Даос. – Я напугал тебя? Звуки вернулись. Хотя затишье было куда снисходительней. По крайней мере там не было этого голоса, на которое с болью, но по привычке отзывается сердце новым резким порывом. Понадобились все оставшиеся силы, чтобы произнести ровным голосом: – Нет, – он измождённо мотнул головой. – Нет, Даочжан. Тёмный заклинатель медленно обернулся, замечая красные пятна на когда-то белоснежной повязке. Он плакал. – Твоя повязка... Сяо Синчэнь поспешно отвернулся, закрывшись рукой. – Прости, мой друг... – Ничего, не бойся. Мне не противно, – Сюэ Ян подскочил к нему и заботливо опустил его руку за запястье, рассматривая пятна крови. – Вернёмся, я поменяю её на чистую. А эту постираю. Всё хорошо. Не думай об этом. Поняв, что пауза затянулась, Сюэ Ян тихо прочистил горло и окинул взглядом совершенно пустую дорогу. Лисья ухмылка потянула уголок его губ. – Ох, так много луж впереди... Давай я поведу тебя правильно! – и прежде, чем Сяо Синчэнь успел вымолвить хоть слово, он ухватил его за руку, крепко переплетая с ним пальцы, – так, как давно мечтал, – и быстрым шагом потащил за собой.