Король аномалий

Все началось, если я достоверно припоминаю, с закрытие серверов Иггдрасиля, из-за чего я переместился в игрового аватара. Вероятно, он и разорвал ткань пространства и выпустил всех объектов scp в Новый Мир. На самом деле, за все время, которое я здесь провел, я уже и не знаю, что думать и как мне поступать. Мои попытки спасти всех, объединившись с местными жителями, потерпели крах. Пророчество из знаков и книг свершились, и Апокалипсис неизбежно случился. Алый Король поработил человечество в моей старой реальности и вот-вот прорвется сюда. Нужно помешать ему, иначе Назарик падет.

А без него, никто не сможет противостоять этим чудовищам.

Дневник Короля-заклинателя, Айнз Оал Гоуна. Страница 231.

***

За всех событий... Айнз Оаул Гоун находился в своих покоях. Перед ним парило пространственное зеркало, окаймленное в золотые рамочки, на углах которых торчали остроконечные иглы. Вместо белоснежного черепа, в отражении красовались деревянные домики, укутанные в соломенные покрышки, и таким же деревянным каркасом. Алые глаза повелителя следили за крестьянами. Он бормотал про себя, думал до тех пор, пока размышления не устаканятся настолько, чтобы кристаллизовать их в четкую мысль - обычно они были незначительными и прочищали мозги, а иные - засиживались глубоко внутри, подобно ситу. Одной из такой мыслей стало то, что он до сих пор задавался одним и тем же вопросом, ответ на которой не приходил еще очень долго - каким образом он стал личом. Сузуки Сатору являлся непримечательным офисным работником, мелким торгашом, каких кишело в Японии сотнями тысяч. У него не имелось девушки, семьи, или близких, - единственное, что отличало его от других, так это страсть Иггдрасилем. Он расслаблялся в своей отдушине и тратил на нее почти все сбережения, пренебрегая простыми удобствами - такими, как хорошей едой или кроватью. Именно поэтому, когда он, последний, оставался до отключения серверов игры, и послужило причиной того, что судьба отправила его сюда - в мир, который стал для него вторым домом? Айнз не знал ответа. Его глаза не выражали усталости, череп не издавал никаких эмоций, но Сузуки вздохнул, хотя ему не требовался кислород - он вздохнул глубоко, потому что не мог отучиться от человеческой привычки. И продолжил наблюдать за деревней.

***

Из леса шаркало желтое пятнышко. Оно походило на солнце, сверкало по болотной топи, высвечивая из глухого леса. Грязь липла на ней - засохшая, и одновременно свежая, она нашептывала о том, что девочка плутала довольно давно. Кривые ветки мягко опускались к ней, сопровождая путь. Они мрачно качались, зазываемые тихим ветром. Он издавал знакомый вопль. Шепот человеческого плача.

***

Энри шагала по траве, наклонялась к колючим кустарникам. Ее кожа огрубела, покрылась зажившими ссадинами и мозолями, которые не боялись неприятных побегов ежевики. Темно-фиолетовые ягодки виднелись в корзиночке, плотно прижимая свои пупырчатые тела. Воздух сбивал ее каштановые волосы. Она опустила корзинку на землю, вытирая мокрый лоб полотенчиком. — Что-то погода совсем разбушевалась. — проговорила она самой себе. Она массировала болящие бока. Работа в деревне дает о себе знать, хотя девушка привыкла к тяжелому труду. Она услышала звук - он походил на гулкий, свистящий, словно рой недовольных диких пчел. Поначалу девушка испугалась, застыла на месте, задержав дыхание. А затем, когда легкие взвыли от недостатка воздуха, успокоилась, присмотревшись за булыжники. Голубые огоньки смотрели в ответ - цвет глаз потрясал воображение Энри, и она намиг забыла о страхе. Они глядели через глубокие трещины в камнях, изредка покачиваясь из стороны в сторону, а иногда можно было заметить маленькие пальчики, которые просачивались наружу щелей. Энри на секунду забеспокоилась. Скулил не дикий волк и даже не солдат Империи Багарут, с которым Королевство Ре-Эстиз частенько устраивало стычки. Перед ней было маленькое напуганное дитя, которое, однако, поначалу испугало ее. — Не бойся. Подойди сюда. — Она улыбнулась настолько мило и жизнерадостно, насколько позволяла недоумевающая гримаса и ее природное обаяние. Девочка топталась на месте, поджимая к себе игрушку, напоминавшую бурого медведя. Она неуверенно высунулась из укрытия и открыла себе лучам солнца. Энри обомлела. Ребенок действительно был маленькой девочкой, старше ее сестры Нуми, года на три. Локоны ее волос разветвлялись на две длинные косы позади, на левой стороне торчала заколка в виде ромашки, потемневшая, запыленная и слегка грязноватая - как и вся она и ее одежда в целом. Однако ее одеяния были… слегка странны. Яркое желтое платье по-прежнему не теряло блеска, несмотря на то, что оно поросло репейниками и побегами хвоща. Обычно такие вещи стояли очень дорого, если на них не наносили специальные антигрязевые чары. Энри сначала подумала, что она потерявшийся ребенок аристократов, если бы не ее болезненный исхудалый вид. Цвет кожи был здоровым, розоватым, очень красивым и сияющим. Она была немного худая, вероятно, из-за голодания, но ее руки не покрывались мозолями от тяжкого труда. В любом случае, ее нельзя было оставлять здесь. Вряд ли войска империи смогут добраться до сюда, но она может погибнуть. Лучше всего — это отвести ее к старосте и решить, что с ней делать дальше. Энри быстро сориентировалась, и вновь взглянула на девочку. Но сердце кольнуло еще раз - жгучей довольно неприятной иглой. — Ты хочешь есть? — Энри решила заманить ее едой, вытащив горсть ягод. Хоть и девочка молчала, но ее желудок нет. Он жалобно забулькал, заставил ее шагнуть. Затем еще раз. Она приближалась, подгоняемая разбушевавшимся ветром, словно пушинка. Энри недоумевала от того, что она не тряслась от холода. Да и вообще, когда та оказалась рядом, то от нее веяло как от ледышки. Она протянула ладонь, чтобы погладить руку, но девочка отпрянула свои пальцы и затем взглянула ей в лицо. Глаза насытились лазуритом. Энри не давила. Девочка собрала гроздья ягодок, запихав их в себе в рот, и зорько посматривала на лес. — Тебе не нужно возвращаться. — заметила Энри. — Идем со мной. Поешь не только ягод, но и чего-нибудь еще. Девочка неохотно металась между двух огней, не в силах выбрать что-то одно. Она прикусывала палец, кожа тряслась, словно осиновый клин. Да что с ТОБОЙ такое? Вдруг подумала про себя Энри. И осознала, что эта девчонка начинает ее раздражать. Что со МНОЙ такое? Энри не знала причину такого беспокойства, не понимала причину внезапной истерии, не предала большое значение, обратившись к ней еще раз. — Ты пойдешь, или нет? — спросила она еще раз. — Да… — проклюнулся впервые голосок. — Только ненадолго... Энри почувствовала тяжесть - грудь кольнула еще раз, но на сей раз иглы казалось больше. Она вымоталась. Деревенская девушка, всю жизнь пропахавшая в поле, устала после двухминутного разговора с этой особой. Что-то не так. Может, солнечный удар? Как бы это не было, она собрала корзинку, закинула ее через плечо и пошла в деревню. Она слышала глухие шашки позади, маленькие и интенсивные, быстрые и энергичные, ритмичные и слишком длинные. Она всегда такая странная? Почему она не может двигаться, как нормальные люди? Энри никогда ощущала себя такой… раздраженной. Обычно ее настроение было ровным и довольно мирным, не зависящим от внешних факторов. Влажность была слишком высокой, ветер не сбивал жар и пот, корзина ощущалась слишком тяжелой, да и еще постоянные спотыкания позади той девочки подливали масла в огонь. Энри, кажется, даже пару раз цокнула, но точно не помнила. Среди ароматов цветов, росы и ягод, выделялся еще один. Тяжелый, металлический и довольно неприятный. — Кровь! — закричала Энри, увидев спереди бардовую жидкость. Она стекала со знакомого фермера. А на его спине торчала вила. Неужели на них напали рыцари? Нет, это не могло быть правдой. Ведь, чтобы добраться до этой деревушке, нужно пройти через крепость. А они не могли добраться так близко. Она погрузилась в свои мысли и не заметила, как одежда измазалась в степкой кровушке. Она с дрожью держалась за проткнутую вилу, с трудом слыша все еще живое дыхание жителя. Энри взглянула на девочку. Ее одолела ярость. Ярость за то, что она не смогла вовремя прийти и эвакуировать жителей. Предупредить их. Спасти хотя бы нескольких. — Это все ты виновата. — процедила девушка. Ее голос огрубел, лицо преобразилось - стало кукольным, а взгляд обезумел, заострился и колол, как колючки. Она вытащила ржавую от крови вилу, замахнулась, приподняв над шеей уже скрючившейся от страха спутницы, чтобы нанести удар. Но вместо этого, воткнула зубья себе в живот, распотрошив себя от груди до паха. — К…какого? — харкая кровью, восклицала Энри, оглядываясь назад. Три зубчика от инструмента обляпались в крови и завертках кишок, а от них текла полупрозрачная слизеподобная жидкость. Послышался хрустящий звук, напоминавший лопнувшую курочку, и это стало единственным звуком, который она услышала перед ударом. Почему я промахнулась? Спросила она себя во второй раз, падая на землю. Кровь окружала тело и подбиралась к босым ножкам девочки. Она все время жмурила глаза. Они уловили тень сзади, а потом еще один взмах меча. — А-а-рх-ъ. — завизжал рыцарь, одетый в латные доспехи. Его оружие рухнуло на землю, издав пронзительный звук, сам же он зашатался, схватившись за нагрудник так как если бы его поразил сердечный удар. Лязганье упавших доспехов привлекло внимание остальных наемников, режущих крестьян. В воздухе витал противный запах гниения и выпотрошенных тел. Она зажала нос и услышала дребезжание мечей. Издалека ей казалось, что из кончиков заржавленных оружий соскакивала запекшая кровушка. Капли попадали на верхушки трав, окутывая их, словно кровавая роса. Роса кровавого тумана. Она на секунду представила, как бы выглядело подобное явление, но ее размышления прервали крики солдат, которые посыпались, как домино. Она посмотрела вперед, вглядываясь в блестящие доспехи бесконечно томными ярко-голубыми глазами. Еще двое людей лежали на земле, пропитанной человеческими соками. Она смотрела на застывшую компанию, скрывая трясущиеся губки плюшевым мишкой. Они дрожали от ужаса - их доспехи вибрировали металлом, и хотя их лица были скрыты за железными шлемами, но посреди узкого отверстия посередине можно было заметить расширенные зрачки. Они символизировали о страхе. — К-какого х-хрена? — Она з-заклинатель?! Бесчисленные проклинающие крики истощали ее. Они походили на жужжащих мух. Она не могла совладать с трепетом и зажмурилась, опустившись на землю и поджав ноги к себе. — Раз, два, три. — нашептывала она, бормоча под нос. Солдаты скрестили мечи, несмотря на боязнь, скорее из-за защитных рефлексов, ожидая какого-то заклинания. Но ничего не происходило. Ничего, кроме постепенно нарастающей ярости внутри груди наемников. — Четыре, пять. Животный ужас куда-то исчезал, а на место него приходило другое. Злоба. Безумная, неумолимая, разрушительная энергия наполняла их сердца, подобно иглам. Поначалу им это нравилось, так как это придавало сил держаться на плаву, но с каждой секундой ярость становились неуправляемее. Пока в один момент она не завладели ими полностью. — А-р-р-р-хъ. — запищал один из солдат, обнаружив у себя в животе торчащий клинок. Его товарищ воткнул его, но он не испытывал сожаления. Напротив, он собрал оставшиеся силы, взмахнул свой меч над его головой, воткнув тому в шею. Хруст позвонков стал последним, что он услышал перед смертью. Этот удар стал последним и самым лучшим в его жизни. А дальше понеслись звуки бойни. Фонтаны крови украшали мясорубку, словно краски на холсте художника. Они сопровождали массовое безумие в последний танец смерти. Солдаты потеряли рассудок и атаковали друг друга. Они рубили бывших друзей на куски плоти, нанося глубокие раны. Впрочем, умирали они быстрее от отрубленных конечностей, чем от потери крови или заражения. Адская какофония звуков сопровождалась десятки секунд, смешалась с чистой ненавистью. Закрыв уши, девочка ощущала, как земля становилась влажнее от мокрых ошметков, как ее платье собирала неизвестную жидкость. И это явно были не капли дождя. Но в один момент, крики переменились. Дикие вопли вмиг исчезли, а воздух наполнился чрезвычайно холодной силой. Она открыла глаза и не сразу посмотрела наверх. Солдаты были мертвы. Но на них не осталось следов от ударов или вмятин. Неведомая сила поразила их, погрузив в мертвый сон. Наконец она взглянула наверх и поняла причину своего беспокойства. Эта была… госпожа смерть. Величественная угольная мантия свисала над ее косами, но внутри нее не было ничего кроме блестящих человеческих костей. Ни мышц, ни легких, из-за которых она не могла вдохнуть, ни органов или желез, лишь пустые, холодные, сильные и белые кости, скрывавшиеся за красивой одеждой. Смерть держала посох. В каждой из сторон торчал красивый камушек, отливающий семью цветами радуги на солнце. Она направлялась навстречу девочке, и в каждом шаге она чувствовала мощь и твердость. Неужели это все? Промелькнуло в ее голове. Но вместо страха, она почувствовал облегчение. Ее ничто не могло ранить, а даже если и пыталось, то погибало само. Ей не угрожал голод или жажда, но все же ощущения от пустого желудка давали о себе знать. Хотя она и подозревала, каким-то шестым чувством, что не может умереть от истощения. Смерть была не властна над ней столько, сколько она бродила по этому миру. Она все время ускользала из ее цепких костлявых пальцев, и все время выходила победителем. Правда, цена за это стала постоянный страх и вечное одиночество. Но теперь все изменилось. Ведь теперь Она явилась за ней в полном обличие. И в этот раз она не собиралась отпускать ее. Она глубоко вздохнула, приготовившись к своей участи. Слишком долго она пробыла на свете и слишком много несчастий сваливала на голову обычных людей, которые решали помочь ей. С каждой секундой, длившейся вечность, она ощущала, как Она приближалась. — Ты, вероятно, очень испугалась. Но теперь тебе нечего бояться. — вдруг пронесся голос. Она открыла глаза, но не видела, как у него шевелятся губы. Но это точно был голос от этого создания. — Идем со мной. Я отведу тебя в безопасное место. — властный, глубокий голос звучал, как магнит. Красный огонек в его глазах стал немного ярче. Девочка не знала его. Не чувствовала злых мотивов, или же какого-то подвоха. Не было даже жуткой, холодной ауры, которая сверкала прежде. Впрочем, кто сказал, что смерть обязательно должна быть жуткой? Скелет взмахнул рукой. Перед ней открылась червоточина - большая, превышающая несколько метров, дыра, в которой жадно тонул солнечный луч. Это и есть вход в загробный мир? — К-кто вы? Вы пришли за мной? Моя… Смерть? — собравшись с силами, она заговорила с ним. — Как грубо. Разве является тот, кто избавил этих рыцарей от мучительной гибели, смертью? Отчасти это так. — в его голосе прослеживалась насмешка. — Но ведь я пришел, чтобы помочь тебе. Я видел, что с тобой случилось. Сказать, по правде, поначалу ты меня удивила и тогда я внимательно проследил за тобой и понял, что ты вряд ли можешь навредить из-за жестокости или злости. Я видел тебя, солнце, видел, как очутилась в лесу. Наблюдал за тобой неделю, и смотрел на то, как ты решалась выйти к той дочке фермера, чтобы скушать ягод. Смотрел, как ты боролась с голодом и собственными чувствами. — Пожалуйста… Скажите… Кто вы? — в ее глазах промелькал блеск. — Хм… Если хочешь знать мое имя, то я скажу тебе. Я маг-заклинатель Айнз Оал Гоун. — с той же твердостью, но с некоторым снисхождением продолжил он. — Я спрошу тебя еще раз: хочешь ли ты пойти со мной, девочка? Как сказала дочь фермера тебе не обязательно возвращаться в тот дремучий лес. Со мной ты будешь в безопасности. Твое странное проклятие не сможет убить меня. Он протянул ей холодную руку. Она не колеблясь, взяла ее крохотными пальцами. И скелет стоял. Его не одолела ярость, он не набросился на нее, пытаясь порвать в клочья. Впрочем, разве может сама Смерть обезуметь, если она и так уже нежива? Она ничего не ответила. Но Айнз прекрасно знал, о чем она думала. Когда же он вошел в портал, то она впервые улыбнулась, робко последовав за ним.