Подстилка первородных

Особняк Сальваторе - идеальное место для вечеринок. В частности - для дня рождения Елены. После длительного периода черной полосы в жизни Джереми, не сказать, что он любил вечеринки. Но его сестра все лето занималась поисками своего пропавшего парня, а его девушка все еще находилась у своего отца, хоть они и созванивались каждый день по видеосвязи - чувство одиночества временами давало о себе знать. Поэтому, если выдалась возможность выпить и стрельнуть у кого-нибудь косяк, то кто он такой, чтобы отказываться? Музыка, кажется, заставляет стены дома дрожать. Хотя, возможно, на это повлияло несколько стаканов алкоголя, что безжалостно вливает в себя Джереми, начиная чувствовать легкое головокружение. Ох, нет, он хотел оставить эту кондицию на потом, но знойная блондинка никак не появлялась, а когда двери на кухню все-таки распахиваются - перед ним предстает уже тоже выпивший друг. Нелепо ввалившись в комнату, запыхавшийся Мэтт достает из ящика на барной стойке очередную бутылку пива, быстро открыв её и начав жадно опустошать. — Ты чего тут сидишь? Они там все с ума посходили! Тайлер вызвал Генри на рукопашную, после того, как в сухую сделал его в пив-понк! Ох, Генри, знал бы ты, против кого идешь на самом деле - не сунулся, — подытожил парень, все еще оглядываясь на дверь, из которой пришел. Джереми лишь устало покачал головой, опираясь спиной на барную стойку и складывая руки на груди, ничего другого от этого мероприятия и не ожидая. — Предпочитаю держаться подальше от всего этого. Тем более, не хочу ненароком наткнуться на Елену или Рика и их бесконечные нравоучения. Я пришел сюда расслабиться. — Брось, Джер, она ведь всё равно не придет, —устало вздыхает Донован, опрокидывая в себя остатки напитка, что исчезал удивительно быстро. Он придирчиво осмотрел бутылку, но никакой магии там не обнаружил — определенно точно он выпил её сам. — Она придет. Мы договорились. — Ханна Форбс не ходит на вечеринки. По крайней мере, не с нами. — Она и не идет на вечеринку с вами. Она идет со мной, — легко улыбнувшись, отвечает Гилберт, отсалютывая собеседнику красным стаканчиком. Мэтт уже хочет ответить, но его останавливает странная улыбка друга, причина которой спустя несколько секунд заговаривает. — В точку. Извини, Мэтти, но твое мышление слишком ограничено стереотипами, — говорит девушка, внезапно подключившаяся к диалогу, который непосредственно касался ее. Не будь одним из её участников Джереми, видит бог, её тон изменился бы очень быстро. — Не является ли факт того, что ты считаешь твое нежелание общаться с нами - стереотипом, подтверждением этого самого стереотипа? — Проговаривает Донован, стараясь не сдавать свой заплетающийся язык с потрохами, но повышенный градус алкоголя в крови пресекает все его попытки. Приняв из рук Гилберта наполненный стакан, девушка благодарно улыбается ему, вставая рядом с другом. — Возможно. Но твоя теория рушится на факте того, что прямо сейчас я стою рядом с Джереми и мне даже не хочется сбежать. Так что, среди вас есть исключения. — А еще она взяла из моих рук стакан. Эй, Ханна, а как насчет безопасности? Может быть, я добавил в budweiser немного снотворного и сейчас мысленно упиваюсь коварными планами? — Ох, Джереми, ты заставишь меня разочароваться в тебе, — подозрительно ласково проговаривает девушка, — И, вероятно, мне придется сообщить о твоем поведении Мистеру Зальцману, — заканчивает она, вызвав легкий смешок Мэтта, после которого, подняв руки в знак капитуляции, он неловко удаляется. — Я уже начал думать, что ты не придешь. — Это все влияние общества. Тебе стоит меньше слушать других людей. — И всё равно я удивлен, что ты пришла, —отвечает он, на что девушка лишь неудовлетворенно хмыкает, сощурив глаза. — Я тоже удивлена, что ты решил пойти. — Да брось, это же день рождения моей сестры! Разумеется, я решил пойти, — Восклицает он, отмахиваясь от её слов и моментально запивая их темной жидкостью. Ханна придирчиво осматривает его, задерживая на нем долгий изучающий взгляд, из-за которого парень вынужден сдаться - он слишком пьян, чтобы противостоять великому злу прямо сейчас, — Ты знаешь, что я умер, и Бонни вернула меня с помощью колдовства? — Усмешка трогает её губы. Да, она и правда знала это, но никому, кроме неё и Джереми, об этом факте знать вовсе необязательно, — Фишка в том, что после этого, я начал видеть… Всякое. — Что, например? — Ну, что не должен видеть. — И что Бонни об этом говорит? — Я не говорил ей, — усмехается он, устало откидывая голову назад и бездумно болтая пиво в стакане, на котором девушка задерживает свой взгляд, — Я вообще никому не говорил, но это все дико напрягает. Надо немного расслабиться, — он заговорчески улыбается, заставляя подругу вопросительно вздернуть бровь и внимательно посмотреть на его руку, в которой мирно покоится маленький темный сверток, — Например… Дунуть.

***

Яркие лампы из окна кухни Гилбертов - единственный источник света на темной улице. А громкий звон ложек от соприкосновения с керамической посудой - единственный источник звука. Ох, это определенно было лучшим решением уйти оттуда, пока никто не заметил их подозрительно долгий смех и явно нездоровый блеск в глазах. Елене и Мистеру Зальцману это бы не понравилось. Логично будет предположить, что мать-шериф тоже не очень обрадуется преимущественному количеству алкоголя (и не только) в организме младшей дочери, но ночные дежурства - хорошая частая практика её карьеры. Поэтому и отсутствие этой ночью Кэролайн, которая очевидно проведет её с Тайлером, она тоже вряд ли сможет заметить. — Как думаешь, шоколадный пломбир с бурбоном - хорошое сочетание? Может быть, стоит опустошить запасы Рика? — О-у-у, н-е-ет, тебе итак от него влетит. Ты же обдолбанный, — не сдерживая легкого смеха, отвечает Ханна, забираясь ложкой все глубже в тару ванильного пломбира. Большое количество холодной субстанции немного проясняет затуманенный разум, а ледяной поток на зубах даже не ощущается, но это веселье продлится недолго и её горло этому очень скоро точно не обрадуется. — Ты тоже! Между прочим, еще больше, чем я! — Нет. Ложь, — закончив со своей порцией, Ханна отбирает контейнер Джереми, с еще большим усердием набирая на ложку огромные шары мороженого. Ох, да, это определенно очень холодно, — А даже если так - во всем виноват ты. Ты очень плохо на меня влияешь, Джереми Гилберт. Угораздило же меня вдруг связаться с наркошей-официантом. — Ну, кто-то же должен хоть как-то влиять на тебя. Алло! Ты живешь в социуме, а у тебя из друзей за шестнадцать лет жизни и есть только «наркоша-официант», — грозно нахмурившись (ровно настолько, насколько это возможно в таком состоянии, конечно же), она перекатывает к нему обратно по столу ведерко с мороженым и, сладко потянувшись, встает. — В любом случае, мне стоит пойти, пока Елена с Мистером Зальцманом меня не застали. — Ты уверена, что дойдешь? — Вот и увидим, — улыбается девушка, зацепившись взглядом за разноцветную пачку на столе, которую она, не раздумывая, берет, — Я возьму с собой мармеладки, — под усмешку парня, слегка шаткой походкой она направляется к двери. Мир сейчас такой расплывчатый и противный. Хотя, второе, вероятно, ощущается из-за нестабильности её вестибулярного аппарата сейчас. Мысли о том, что ей хорошо бы поскорее как минимум - выйти из дома Гилбертов и как максимум - попасть в свой, прерываются странным громким звуком за её спиной. Стекло. Да, точно, это определенно стекло. — Что за.?! Вики.?! — Все еще имея слегка заторможенную реакцию, девушка все-таки оборачивается на реплику парня, сразу же замечая разбитый графин с водой в ногах Джереми. Он выглядит крайне шокированным. — Что ты сейчас сказал? — Ничего. — Ты сказал «Вики»? Типа сестра Мэтта - Вики? — Нет, нет, то есть... Да я просто в конец обдолбался, мне правда стоит пойти поспать, а то Рик меня прибьет… — Ох, да, это точно. Если, разумеется, призрак его бывшей девушки не сделает этого раньше.

***

При употреблении алкоголя и чего поинтереснее, следует помнить, что не получится избежать самой мерзкой стадии - отходняка. Ладно, возможно, этот этап немного преувеличен. Шестнадцать лет - идеальный возраст для того, чтобы делать все, что угодно со своим организмом без особых увечий на следующий день. Конечно же, если переборщить, этот неприятный издевательский червь внутри тебя будет напоминать о себе на протяжении всего дня. И, да, Ханна переборщила. Она обязательно выскажет свою претензию Джереми чуть позже, а после этого, разумеется, попытается выйти на разговор про его новые сверхъестественные-закидоны. Ну, а сейчас она вспомнила то, почему так редко ходила на вечеринки. К слову, это было неплохим решением. Глазунья, стоящая перед ней, вызывает отвращение. Это определенно не то, что ей сейчас нужно. Она откладывает её подальше и принимается за большую чашку кофе, отсутствие молока в котором окончательно убивает в ней желание завтракать. На кухню заходит Лиз, придирчиво осматривая нетронутую трапезу, но это сейчас наименьшее из зол. — Я смотрю, вечеринка удалась. Я рада, что ты наконец-то решила выбраться куда-то с ребятами. — Это Джер. Без него я бы туда даже не сунулась, — отвечает Ханна, потягиваясь и откидываясь на спинку стула. Свет из окна напротив неприятно ослепляет итак полу-закрытые глаза. Подтянув к себе ноги, она утыкается в них лицом, пытаясь спрятаться от ярких лучей. — Тоже хорошо. К слову о вечеринке. Твоей сестры нет дома. Где она? — Не представляю. Я ведь за ней не слежу. В отличии от нее, кстати говоря. — Она просто очень волнуется за тебя. А вообще, я имею в виду, если она с каким-то парнем, то просто скажи мне. Я не хочу лезть в её личную жизнь, или что ты там мне еще можешь предъявить, но ведь я переживаю. — Ладно, слушай, я правда не знаю, — поймав насмешливый взгляд матери, девушка устало закатывает глаза, не желая продолжать напрягаться ради этого бессмысленного разговора, — Хорошо, предположительно, она сейчас с Тайлером, — всё-таки отвечает она, плотоядно улыбнувшись после того, как мама взяла чашку кофе и с удовольствием отпила его. Странная закономерность. Все полицейские любят пить чистый кофе? Раздается стук в дверь. Ханна встает и идет к лестнице, собираясь подняться к себе в комнату, совершенно не готовая сейчас принимать гостей. Но всё-таки решает остановится у последних ступенек, дабы увидеть, кто вдруг решил наведаться к ним. И когда в дверном проёме появляется Тайлер, на лице которого невозможно не прочесть беспокойство, Ханна и Лиз синхронно обмениваются недолгим непонимающим взглядом, — Шериф Форбс, добрый день. Надо поговорить, насчет Кэролайн. — Да, хорошо. Заходи, проходи в зал, — отвечает она, вновь беспокойно посмотрев на младшую дочь, которая в ответ лишь пожимает плечами. Двери за ними закрываются. Но нет, это точно не то, что она может пропустить. Состояние, напоминающие о событиях вчерашней ночи начинает отступать с каждым новым шагом к залу, возле стены которого она в конечном счете останавливается. — В общем, такое дело, моя мама совершила ошибку… То есть, она просто не знала, черт побери… Это все не важно. Ваш бывший муж узнал, что Кэролайн стала вампиром, и это закончилось плохо, — холодное выражение лица Ханны вдруг сменяется искренним удивлением. Отец здесь, — Я знаю только то, что он в месте, построенным вашей семьей для пыток вампиров. Вы знаете, где это? Вы ведь должны знать, где это? Нам надо помочь ей, — чувство тревоги медленно, но верно поселяется внутри девушки, заставляя внутренние органы сжаться. Ведь хуже разочарования в отце - может быть только двойной разочарование в отце. — Господи, Билл, примерно этого я от него и ожидала… Да, я знаю, где это, и нам лучше поторопиться… — Слышит она ответ из соседней комнаты, после чего двери резко распахиваются и перед Ханной предстают непосредственные участники диалога, явно не ожидавшие увидеть её сейчас. Они быстро переглядываются перед тем, как с ужасом уставиться на нее, пытаясь запустить сразу же несколько мыслительных процессов. У них и так имеется основная проблема в виде Билла и Кэролайн! И факт того, что её младшая сестра подслушала их супер-сверхъестественный разговор был совершенно не вовремя, поэтому с ним они планировали разобраться позже.

***

Они быстро преодолели путь до дома, который на удивление оказался почти что в самом городе, среди других таких же брошенных домов. На этой улице осталось жить только несколько семей, остальные же после перестройки города либо переселились на другие улицы, либо и вовсе уехали из города. Заброшенный район. И, как оказалось, в нем находился дом владения Форбс. По дороге туда Ханна часто замечала на себе взволнованный взгляд матери, но упорно игнорировала его, так как он порядком раздражал. То есть, разумеется она была взволнованна, ведь её дочь сейчас подвергается пыткам от своего собственного отца! Но эта едва уловимая эмоция в её взгляде касалась именно Ханны. Она прекрасно понимала, с чем это связано, точно также, как и понимала то, что этого вряд ли можно было долго избегать. Им обязательно предстояло поговорить об этом. И, видит бог, они обе сделали бы все, чтобы избежать этого разговора, как бы неправильно это не было. Но сейчас проблема заключалась в другом, и им стоило бы поскорее переключиться на нее, ведь они уже пересекли порог дома. Незамедлительно спустившись в подвал, они останавливаются на лестнице, заметив Билла. Он выходит из пыточной и запирает её дверь на задвижку, а когда оборачивается, Лиз уже стоит с направленным прямо на него пистолетом. Ханна и Тайлер остаются чуть позади, внимательно наблюдая за развитием событий и нетерпеливо косясь на массивную железную дверь, за которой, вероятно, и находится пропавшая девушка. — Привет, Билл. — Опусти оружие, Лиз. Я знаю, что я делаю. — Это наша дочь. Она тебя уважает. Она любит тебя. — Значит, она позволит мне поступить правильно. Позволь мне сделать это, — на секунду, на этот ничтожно маленький промежуток времени его взгляд падает на Ханну. Но он не задерживается там надольше, чем здравый смысл в его словах, поэтому он просто отмахивается от нее, как от мешающего сейчас фактора, и вновь обращает внимание на бывшую жену, — Не потому, что она чудовище. А потому, что мы любим ее, — лицо Лиз обретает смешанность бесконечной усталости и неизбежной горечи. Известно точно - внутри неё идет борьба, но какая - вряд-ли кому-нибудь когда-нибудь станет известно, ведь после она незамедлительно прекращает диалог с ним и даёт уверенную команду действовать. — Тайлер, — зовет она, на что парень сразу же реагирует, сорвавшись с места и спустившись по спиральной лестнице. Но и Билл тоже не отступает. — Нет, ты не войдешь туда, — уверенно говорит он, наседая ровно до того момента, пока не раздается оглушительный выстрел. Мужчина отскакивает от двери, пораженно косясь на Лиз, в чьих руках теперь неоспоримое преимущество. — Иди, — отчеканивает она, продолжая держать бывшего мужа на мушке, охраняя доступ к выходу. Как только угроза минует, Тайлер вновь поддается к двери и, быстро отворив ее, заходит внутрь, а за ним входит и Ханна. — Тайлер… — Моментально преодолев небольшое расстояние между ними, парень уверенными движениями начинает освобождать Кэролайн из оков, что заставляли её оставаться на месте. Ханна же в свою очередь таким успехом похвастаться не может. Весь её напор остался за стенами этой по-настоящему жуткой комнаты. Темное помещение, с единственным источником света - небольшим окошком у самого потолка и единственным предметом в ней - пыточным креслом не выглядит как та, в которую родной отец может привести свою собственную дочь по доброй воле. Неприятный запах плесени и сырости наполняет легкие. Но больше всего будоражит вид сестры и осознание того факта, что здесь с ней делали, а самое главное - кто. — Все в порядке, мы тебя вытащим. — Мое кольцо… — Говорит Кэролайн, рукой указывая куда-то в пол, где и находилось потерянное украшение. Не позволив себе больше просто стоять на месте, Ханна подбирает волшебное кольцо, надевая его на руку ослабленной девушке. Они обмениваются легкими улыбками, скорее удрученными перед тем, как Тайлер подхватывает безвольное тело сестры, покидая вместе с ней её сегодняшний кошмар.

***

Стоя возле кухонной тумбы и устало потирая шею, Ханна понимает, что надолго избавиться от эффекта вчерашней ночи полностью не вышло. Адреналин начал постепенно отступать и на смену ему пришла дикая усталость. Начало года выдалось интересным, а ведь это она еще не разговаривала с Джереми, выясняя обстоятельства встреч с его бывшей-призраком. Заметив вошедшую в комнату Лиз, девушка обреченно вздыхает, беря в руки кружку с приготовленным ею чаем и наконец-то оборачиваясь к матери. — Думаю, нам стоит поговорить. — Вероятно. Хотя я не понимаю, о чем именно. По-моему, тут и так все ясно, — отвечает Ханна, глотая горячий зеленый напиток, что немного обжигает горло. Все же, оно сейчас того требовало - вчерашний марафон мороженого, естественно, дал о себе знать. — Ты знала об этом. Господи! Разумеется, ты знала. Мне стоило понять это намного раньше. — Нет, необязательно. Нам всем так было намного комфортнее, и это продолжалось бы, если бы не обстоятельства, — говорит девушка, невольно хмурясь, отвечая на реплику матери. Она представляла этот диалог заранее в своей голове, и да, все его составляющие были слишком предсказуемыми для нее, — Ты не должна переживать об этом. Это случилось бы рано или поздно, учитывая то, что моя сестра вампир, да и в принципе, весь этот город кишит всеми возможными сверхъестественными существами, — Лиз молчит, слушает ее, и она отмечает это. Подходит ближе, наивно полагая, что этот диалог может закончится намного раньше, чем она думала, и это был бы прекрасный расклад для такого утомленного человека, но в дверном проеме появляется Кэролайн, с опустошенным пакетом крови в руках и явно воинственным настроем, что сразу же отметила Ханна. — Я должна внушить тебе забыть это. Ты должна забыть это. Ох, ладно, она предсказала явно не все составляющие диалога. Хотя такой расклад было вполне себе легко предположить, тем более, если знать её сестру и её тягу к контролю всего, что движется (и не только). Но сейчас она готовилась к другому. Поэтому после недолгого прожигания сестры взглядом, она все-таки отвечает, буквально выплевывая следующие слова, — Серьезно? Внушить? — Более чем. Это может быть опасно для тебя. — Позволь заметить, дорогая сестра, что твои слова заведомо звучат смешно. Я знаю о всей этой хрени все лето. С тех самых пор, как Стефан укатил в закат с этим вашим мифическим Клаусом. Знаешь ли, как-то сложновато было продолжать оправдывать все странности этого города после истории о том, что Стефан, якобы, бросил Елену и решил «начать новую жизнь без нее». — Ты знаешь.?! Про Клауса.?! — Господи, ну, разумеется, знаю. Невозможно не знать его, когда вы буквально на каждом шагу говорите только о нем. Кстати говоря, хотела сказать - такая себе тактика противостояния стремному, старому, неизвестному гибриду. — Боже мой, я поверить не могу, да ты… Ты ничего не знаешь об этом и уж тем-более о нем, чтобы говорить нам такое… Это все пора заканчивать! — Строго отчеканивает Кэролайн, пытаясь держать последние крупицы самоконтроля в своих руках, но их безжалостно отбирает младшая сестра, — Вербену пьешь? — Вопрос заставляет Ханну усмехнуться от наивной глупости сестры. — Выпей ещё пакетик, Кэрри, — язвит она, — Твоя подружка ведьма сама сделала это, — слишком приторно-сладко улыбнувшись, отвечает девушка, показательно приподняв кисть руки и покрутив браслетом на тоненькой цепочке, тем-самым вызвав гримасу негодования на лице сестры. Лиз поднимается с места, встав между дочерьми и наконец-то решив вставить свое слово, которое, вероятно, может стать единственным мирным разрешением этой ситуации сейчас. — Все, достаточно, ваши разговоры постоянно заканчиваются ссорами. Сейчас вам точно не стоит обсуждать это. А тебе вообще надо отдыхать, — она берет из холодильника очередной пакет крови и, вручив его Кэролайн в руки, аккуратно разворачивает её за плечи и направляет в свою комнату. — Мы продолжим этот разговор, — кидает она через плечо, смотря в лицо сестре перед тем, как скрыться за дверьми. Ох, нет, Кэрри - ты ошибаешься. Этот разговор уже закончен.