никогда не знаешь, кого встретишь в темноте

ещё ни разу за весь год общения с тэхёном чонгук так сильно не нервничал. сегодня он даже пришёл раньше обычного. парень так взволнован, что прошёл весь путь с другого конца города пешком, остальное время проведя дома, просто лёжа на матрасе и отсчитывая минуты до полуночи. сегодня всё получится. чонгук наконец сможет подняться на этот чёртов паровоз и забрать оттуда своего машиниста, и первое что он сделает — это поцелует его. от этих мыслей у него кончики пальцев подрагивают и желудок узлом сворачивается. тэхён будет с ним, будет свободен, а дальше они как-нибудь разберутся. вот из-за поворота показался тусклый свет прожектора, отбрасывающий причудливые тени на высокие деревья, а за ним и очертания самого старинного гиганта. всё точно так же, как и в тот вечер, когда они впервые встретились. чонгук на удивление спокоен и собран. в его ладони жжется монетка, которая обеспечит ему билет в новую, счастливую жизнь с тэ. когда состав останавливается, гук подходит к лестнице почти вплотную, дожидаясь, пока ким покажется из кабины. как только тэхён выходит, младший кидает ему монету, которую машинист машинально ловит, и взбегает по ступеням вверх, подходя почти вплотную. оказывается, ким чуть выше чонгука. — чонгук? — тэхён с ужасом смотрит на парня, бегая взглядом по его лицу. — я же говорил, что расколдую тебя, хён! — младший крепко обнимает машиниста за талию, прижимая к себе, и мягко целует, вкладывая в этот поцелуй всё свои чувства. неожиданно тэхён отталкивает его, с каким-то диким ужасом оглядывая парня перед собой. чонгук теряется. — что… что ты сделал? — хрипит старший, — чонгук, черт возьми, ответь мне! что ты сделал?! — н-ничего… хён, я всего лишь сходил к ясновидящей, и она сказала мне, как тебя расколдовать… вот, посмотри, — он кивает на монетку в чужой ладони. — сколько? — что?.. — сколько чёртовых монет дала тебе эта старая ведьма?! — тэхён хватает гука за грудки, впечатывая его в стенку кабины, мужчину откровенно трясёт, а в глазах читается отчаяние, — скажи мне, чонгук! — од-дну… — чон не понимает, почему тэ кричит на него, а потом видит слезы в родных глазах, и ему становится страшно. что же он такое наделал, правда? — глупый… глупый чонгук-и, — ким шепчет, слизывая с губ солёные капли, — как же… что же ты… глупый… — хён, скажи мне, что я сделал не так? — у чонгука в голосе читается мольба. — я не проклят, гуки… — тэхён надсадно выдыхает, — я не проклят… — он прижимается своим лбом к чужому и продолжает шептать в самые губы, — я — харон, чонгук… понимаешь? я чёртов проводник, а ты… — машинист всхлипывает, смотря в наполненные ужасом глаза младшего, — поклянись мне! поклянись, что ты с собой ничего не сделал! — я… я не сделал, хён, клянусь! я не понимаю… харон? проводник в мир мёртвых? но как?.. как я?.. я не понимаю… — ты мёртв, гуки… не знаю как, но ты больше не на земле, поэтому ты и смог забраться сюда… господи, гуки… чонгук замирает. теперь он вспоминает всё: визг тормозов, удар, чувство полёта, а после — темнота. — харон… — произносит младший одними губами, — значит, я заплатил тебе монетой за то, что ты перевезешь меня на ту сторону, да? почему-то осознание смерти его совсем не беспокоит, его приводит в ужас тот факт, что всё это случилось зря. сейчас он сядет в тёмный вагон, наполненный такими же духами, как и он сам, и тэхён увезёт их всех на ту сторону, чем бы она не оказалась в конечном счёте. — нет. голос машиниста отрезвляет. — теперь ты останешься здесь, со мной, — старший обхватывает ладонями его щеки, — старуха дала тебе всего одну монету. — и… что? — у гука появилась маленькая надежда. — проводнику платят двумя монетами: за то, чтобы подняться сюда, и за то, чтобы выйти на той стороне. у тебя всего одна монета, так что ты не сможешь сойти… прости… чонгука словно током прошибает в этот момент. он останется. навсегда. с ним. младший вновь прижимает тэхёна к себе, меняя их местами. дышит прямо в губы, пока его хён глотает горькие слезы. — не плачь, тэхён-и… теперь я всегда буду рядом, слышишь? мы всегда будем вместе. их поцелуй выходит солёным из-за слез, но в то же время таким отчаянным и важным, нужным им обоим, как глоток свежего воздуха. чонгуку не страшно. в его жизни не было ничего хорошего, до появления в ней молодого машиниста, и если смерть может подарить ему новую жизнь, как бы странно это ни звучало, то гук предпочтёт её серым тоскливым будням, которые он проживал на протяжении двадцати четырёх лет. старинный поезд действительно оказался призраком. и теперь у этого призрака два машиниста. а впереди у них — вечность.