Игра теней

«При изучении наук, примеры полезнее правил.»

©Исаак Ньютон.

Дотторе. Лаборатория «Белая лилия». Один день спустя.

      Хрипло рыча и изнывая от боли, тело очередного пациента упало на белые плиты комнаты для проведения испытаний. Сам, уже бывший образец, чувствовал себя крайне некомфортно и, можно сказать, смертельно болезненно. Стандартная униформа солдата БК была в некоторых местах разорвана от колотых ран и пулевых ранений, а кожа приобрела соответствующий цвет у гримм, чёрный цвет. Отросшая дополнительная конечность, а именно хвост, безвольно волочилась за телом испытуемого. Зубы, глаза, ногти — изменилось абсолютно все. Лишь по общим чертам можно было предположить, что когда-то этот молодой парнишка был человеком. Возможно у него была семья, возможно у него были друзья, возможно у него была любимая, однако теперь это уже не имело никакого значения. — Пациент номер триста шестьдесят семь дробь два. Состояние неудовлетворительное. Гриммофикация достигла девяносто трех процентов. Лекарство номер двести не сработало. Завершение гриммофикации в ближайшие две минуты. Доктор, уведомляю о опасности нахождения в камере проведения экспериментов с наличием в ней подопытных подвергнутых воздействию заражения. — пресным голосом зачитала полученные данные моя протеже. — Было бы обидно упустить мельчайшие детали в изменении испытуемого, находясь в столь ограниченном пространстве как комната наблюдения. Мы ученые, Зест, мы свет знаний, что привносит рассвет этому миру. Мы та опора, что не дает гниению заразить само мироздание. Возможно это и, как ты выразилась, «опасно», но я не вижу в пережитке ничего опасного. — плавно отрезая зараженную кисть, я отмахнулся от убеждений девушки. — Да, Доктор, как скажете. — легко согласилась та и перевела взгляд на других заражённых окружавших нас.       Находясь в полукруге из провалов испытаний, я сосредоточил внимание на одной из особенностей расчленяемого мной фавна. Отложив хирургическую пилу в сторону и засекая время на карманных часах, я перенес ампутированную конечность в специальный кейс, заполненных темно-серой жидкостью. — Что-ж, снова провал. Однако тем наука и интересна, Зест, любой результат в ней — тоже результат, который закрывает одни двери и открывает другие. Вот. — передавая в руки подопечной кейс с конечностью, я продолжил. — Отнеси образец в комнату для изоляции опасных веществ. Возможный инкубационный период этой особи может быть больше. — Да, Доктор. — кивнула фавн и, приняв из моих рук кейс, поклонилась, а затем развернувшись ушла в заданную комнату. — Можешь радоваться, мой умалишенный пациент. Своей жертвой ты привнес в этот мир луч света ясности, из которого может получиться результат, достойный света самих звезд. Прощай. — уже собираясь уйти, оставшаяся рука испытуемого дернулась и безвольно упала перед моим ботинком. — М-м-мааа-м-ма…б-больно…оч-чень б-б-болит…м-мамоч-ка…м-мааа… — закончив свою агонию, последняя человеческая часть потухла в организме и через секунду у существа начались конвульсии, а из глаз, ушей, носа и рта пошла кровь.       Переступая через тело обернувшегося, я прошел к выходу из камеры и, нажав на кнопку, закрыл за собой тяжелые механические двери. Неспешным шагом я направился по длинному белому коридору, вдоль которого располагались различные испытуемые камеры с выпущенными на прогулку образцами. Проходя между группами спешащих учёных, снующих лаборантов и охранного состава лаборатории, я достиг следующего пункта назначения своего еженедельного обхода.       Через бронированное стекло в нижней части камеры, я наблюдал очередную столь банальную и привычную картину для вида гулей-каннибалов, что от одного только мимолетного взгляда мне стало скучно. Толпа из шести особей разрывала на части и пожирала самого слабого из группы. Кто сказал, что при отсутствии вариантов пропитания, едой не может стать самый слабый сородич? — Тебе так понравился изолятор? Или может быть белые коридорные стены так на тебя повлияли, что ты задержалась на три минуты где-то между этими тремя точками? Утолишь моё любопытство? Честно говоря, это более интересная тема, чем наблюдение как жнецы обедают. — меланхолично поинтересовался я у вошедшей особи женского пола. — Прошу прощения, Создатель, меня перехватили из центра связи. По поводу опеля. — все тем же беспристрастным тоном отрапортовала она. — Ах да, образец четыреста два, помню-помню. Кажется, господин Егер его забирал для полевой работы в Вейле. И когда же он будет доставлен обратно? — припоминая существо и его номер, слегка ухмыльнулся я. — Образец уничтожен. — осторожно произнесла Зест. — … Повтори. Я кажется ослышался, но мне на миг показалось, что ты произнесла о уничтожении существа, регенерация и интеллектуальные способности которого находятся практически на одном уровне с вивернами, а это уже практически вершина среднего звена иерархии гримм. Так скажи мне, я ослышался или… — подводя к очередному вопросу, я был перебит своей ассистенткой. — Образец уничтожен. Причина: нападение личинки пустынного червя, дезорганизация атаками трех групп охотников-студентов, общая неготовность вести сражение на неизученной территории. — отчеканила девушка. — Это… Прискорбно. Учитывая то, что все остальные образцы попросту не существуют на доступной нам территории, то уничтожение перспективного образца является большой утратой для науки в целом… Сколько активных конечностей опеля у нас находится в хранилище? — массирую подбородок, я прикинул возможные варианты развития и направился в сторону следующей камеры содержания. — Восемьдесят одна активная, двадцать девять пассивных и семь замороженных. — найдя справку в своем компьютере-наруче, Зест доложила о результатах. — Этого нам хватит на ближайшие пять лет. И либо мы наконец разработаем «регенератор» для проекта «Архангел», либо «Последний приют» вновь потеряет пару тройку сотен заключенных в обмен на пойманного опеля и продолжения научных работ в интересующем меня направлении. — пренебрежительно ответил я и, выйдя из помещения, направился к следующему пункту назначения.       Камера заключения номер девятнадцать представляла из себя стандартное помещение из белого железа, защитного стекла, ограждающего наблюдательный балкон, и лампы в потолке, а так же нескольких камер видеонаблюдения по углам комнаты. Однако именно эта камера была оснащена электрошокерами на всех сторонах помещения, не исключая потолок и пол. Пустое помещение, а именно оно и несколько ученых в халатах, ведущих пристальное наблюдение за, казалось бы, воздухом, встречало наш скромный дуэт. — Подать напряжение. — приказал я и через пару секунд, наблюдал как электрическая сетка охватывает все пространство внутри камеры.       Сбросившие свою маскировку, три гуманоидные формы упали со стен, на которых и прятались от посторонних глаз. После выключения установки, один из мистификаторов с яростью бросился на защитное стекло, но даже не смог поцарапать его. Персонал, не обративший никакого внимания на агрессивные действия гримм, продолжил заниматься обычной деятельностью. — Это всё? — не оборачиваясь от мистификаторов, я обратился к ассистентке. — Нет. Ещё господин Егер потребовал ускорить продвижение проекта «Архангел» и переход его к практической части. — сообщила девушка-фавн. — Господин Егер может требовать от научного крыла всё что угодно в рамках разумного и не разумного, но я не могу и не собираюсь переходить из теоретической части в практическую, пока все данные не будут собраны, персонал не подготовлен, а так нужные нам медикаменты не разработаны и проверены. Это было бы проще, если бы кое-кто не заигрывал с фавнами в миротворцев и не отдавал им человеческий материал для испытаний. Неужели он не понимает, что перезагрузка души в полумертвом человеке, который одной ногой в могиле и с неизвестными магическими ранами, находящимся уже который год в капсуле, далеко не рядовая ситуация. Мы буквально идем по головам тысяч подопытных, чтобы спасти одну душу. Я, конечно, понимаю его порыв, но спешка лишь усугубит и без того шаткое положение. Передай господину Егеру отсчет о деятельности проекта «Архангел» с указанием моих замечаний и предложений. — выходя из камеры и двигаясь по коридору ответил я помощнице. — Да, Доктор. Возможно, господин Егер торопит вас в связи осознанием ускользающего времени и смерти объекта в случае провала проекта. — все также монотонно-ласково поделилась предположением Зест. — Провал проекта не рассматривается. Ставка в этой гонке — само бессмертие. И научный отдел Фатуи не проиграет каким-то там Богам, придумавшим жизнь и смерть. — вспоминая о паразитах, недовольно произнес я и вошёл в последнее помещение обхода.       На этот раз комната была поделена и освещена наполовину. Темная часть, словно сама бездна, была непроглядна и таила в себе извращенный ужас Тёмного Бога. Вторая же, напротив, была освещена и именно на ней находился один из представителей семейства беовульфов, а именно варг. «Северный беовульф» был явно чем-то насторожен. Не сводя взгляда с темноты, он как будто чего-то ожидал. Застыв на месте, он готовился к атаке со стороны тьмы, явно видя больше, чем человеческий глаз. — Если всё же испытания пройдут успешно, препарат будет вживлен в среброглазых, я полагаю? — не скрывая любопытства спросила химера. — Среброглазые… Вместо того, чтобы полагаться на десяток людей, мы бы уже давно могли изучить этот феномен и вывести их искусственным путем в лаборатории. Всего-то нужен был образец глаз. Но нет, если с семьёй Роуз все ясно, с Синьорой допустимо, то почему мы не воспользуемся другими обладателями этих глаз? Свет. — из диалога со своей подопечной, я перешел на команду к научному персоналу.       Зажженные лампы осветили ярким светом вторую половину помещения, открывая очертания огромной пробуждающейся туши с несколькими парами копыт, лап, черепов и морд, представлявших один паразитический вид гримм. Словно цунами, оно обрушилось на варга и придавило того своей тушей. Сопротивляясь изо всех сил, которые были у оборотня, тот впивался когтями и клыками в пожиравшую его тушу, лишь бы выбраться из смертельной ловушки. Почувствовав урон, четыре пасти одновременно пришли в движение и меньше чем за минуту растерзали и поглотили свою добычу. Метаморфоз с новой парой конечностей и еще одной пастью повторился вновь. — Полагаю, это не гуманно. — кратко озвучила свою позицию Зест. — Забавно. — перевел взгляд с Амальгамы на девушку. — Ты о среброглазых или о гримм, или может ты это сказала про родственников из Менаджери? Только ради любопытства. — Гримм — материал, фавны — испытуемые, среброглазые — панацея. Полагаю, более уточнений не требуется, Доктор? — спросила она. — А я думал, что в тебе проснулась жалость к своему виду. Но к сожалению, я спутал её с логикой, а жаль. Всё же, ты бы меня заинтересовала, если бы смогла постигнуть на столько привычные эмоции вроде того же сожаления. — не скрывая, улыбнулся я забавному случаю. — Я не фавн. — с грозными нотками произнесла особь. — Но ты и не человек. Рассказать, как ты была создана? — поманив ту за собой, я вышел из последней камеры и направился пешком на уровень выше. — Все родители рассказывают своим чадам, как те были произведены на свет? — едко подметила та. — Полагаю, что нет. Хорошие родители вообще редко видят своих чад, посвящая всего себя заботе о их благополучии. Ведь для того, чтобы любить — не обязательно быть всегда рядом. Порой мы жертвуем своими интересами в угоду интересов тех, о ком хотим заботиться и тех, кому мы нужны более всего и одновременно тем, кто в нас старается не нуждаться. Ах, прости, развел на пустом месте полемику. На минутку снова ощутил себя студентом Вакуо. Ностальгия-ностальгия. — вспомнив свою юношескую жизнь, проведённую в жарких песках западной страны, я на пару десятков секунд выпал из реальности. — Понимаю. Вы стареете, начинаете больше рассуждать, меньше действовать и везде и всюду искать изъяны. Это нормально. И к слову, я знаю, как появляются дети. — ответила Зест. — Ты тоже взрослеешь, Зест. Я помню тебя еще комочком, ведь сам тебя создавал. У тебя не просто так две черты фавна: заячий хвост и уши фенека. Если уж и говорить откровенно, то ты была создана ради забавы. Своим существованием, ты обязана лишь моему воспалившемуся однажды сознанию, поставившему себе цель создать идеального фавна. В результате многих месяцев экспериментов, на свет появилась ты, Четвёртая. Хоть хвост и уши — это допустимые мутации, но не нужно обращать на них внимания. Сила, ловкость, интеллект, восприятие всё это ты, Зест. — вкратце рассказал я прошлое девушки. — Значит я не запланированная. — странно упрекнула меня та. — Это двухсторонний вопрос, взгляд с которых допускает ответ с любого ракурса. — мелодично ответил я, остановившись у одной из двери с надписью «хирургическое отделение» на табличке. — Возможно. Каковы мои дальнейшие цели? — склонив немного голову в бок, запросила та дальнейшие инструкции. — Как только закончишь с рапортом, можешь отдохнуть. На сегодня всё. Выспись, завтра нам нужно посетить Анор Лондо и встретиться с Панталоне для обсуждения будущего увеличения финансирования. — поделился я дальнейшими планами. — Сановники. Скучно. — понимая завтрашнюю участь, произнесла химера. — Ну-ну, не расстраивайся. Всё же, как известно валюта Атласа — это кровь и слёзы. Не будем убеждать их в обратном. Отыграем пару позиций с приказом от господина Егера и перенаправим возмущения и излишние вопросы этого банкира прямиком в волчье логово. В крайнем случае, если всё затянется, можешь попроситься поломать кукол Сандроне. Не думаю, что у главы военно-промышленного комплекса Фатуи не найдётся пары сотен болванчиков. — вспомнив двух самых нелицеприятных личностей, произнёс я. — Принято. Удачных исследований, Хозяин. — взвесив все факты, девушка, склонившись в лёгком поклоне, попрощалась и проследовала дальше по коридору, пока не исчезла за углом. — В нашем ремесле удача — лишь фикция. Тебе ли не знать, Зест. — тихо проговорил я и прошёл за дверь.       Наблюдая за готовившейся операцией по удалению некоторых органов и заменой их на более дешёвые не проверенные копии, я обратил внимание на то, что в этот раз эксперимент заключался в приживлении органов животного с телами фавнов. Как гласит теория, фавны тоже животные, хоть и на половину. Так почему бы не попробовать приживить один организм к другому, раз их связывает некоторая часть ДНК. Теория изначально обречена на провал, но почему бы и нет? — Я же ничего не сделал! Вы не имеете права! Немедленно отпустите меня! — пытался диктовать свои права участник эксперимента. — Господин Дотторе, хирургическая группа готова. Ждём вашего сигнала. — по громкой связи объявил главный хирург. — Начинайте. И введите ему уже наркоз. Мы же не живодёры. — дал отмашку я. — Стойте! Нет! Пожалуйста! Умоляю! Не-е-ет! — пытаясь выбраться из ремней, парень фавн-баран был остановлен надетой на его маской, а спустя минуту, он в последний раз уснул. — А может быть ты сможешь нас удивить и выживешь, мальчик-баран. — наблюдая как хирург делает первый надрез, а ассистент готовит баранью печень, я позволил себе лёгкую ухмылку.