Катллея и офицер армии

      Подполковнику Аману Генуцию шёл уже четвёртый десяток. Со дня его зачисления на службу прошло почти полтора десятилетия, и всё это время Аман верно служил в рядах двести тринадцатого Такского пехотного полка Кратрийской ауксилии. За четырнадцать лет он прошёл путь от младшего лейтенанта резервного взвода до подполковника и уже в течении двух лет был практически постоянным командующим первого ударного соединения своего полка.       Такские полки считались наиболее боеспособными из подразделений Кратрийской ауксилии. Конечно, их трудно было назвать элитой армии, однако, назвать их боеспособность низкой вряд ли бы у кого-либо повернулся язык. Особенно, в отношении закалённого в боях двести тринадцатого полка.       Генуций на своём опыте знал, на что способны Такские пехотинцы, и гордился тем, что был одним из них. В бытность младшим офицером он на себе ощутил все превратности и ужасы войны, всегда лично ведя своих солдат в бой, сражаясь рядом с ними и... получая ранения.       Когда его повысили до капитана, в полку шутили: мол командование повысило его из жалости, и дабы он в очередной раз не нагружал медицинский персонал. Аман точно не помнил, сколько раз за свою жизнь он лежал госпитале – три, пять, девять, а может больше десятка? В постоянно меняющейся военной жизни многие события забывались или сливались воедино, а у офицера не было привычки вести дневник. Став капитанам, он не изменял своим привычкам и так же доблестно первым отправлялся в бой, разя врагов своей боевой саблей или же поражая их точными выстрелами своего пистолета.       Лишь поднявшись по званию на ступеньку выше, обзаведясь собственным штабом и уже начав понимать войну на оперативном уровне, он начал задумываться о собственной безопасности. Всё-таки командование ротой вполне мог взять старший лейтенант, что не раз и происходило при ранениях Генуция, передача же командования батальоном даже начальнику штаба была сопряжена с куда большим количеством трудностей, не говоря уже о командовании оперативным соединением первой линии.

***

      Внутреннее пространство сборного бункерного модуля было заполнено светом единственного фонаря, чей внешний вид отдалённо напоминал древние керосиновые лампы. Подполковник Аман склонился над широким столом, где были разложены карты района боевых действий. Из-за ужаснейших погодных условий в этом районе его разведка была крайне затруднена, и у командования даже не было полного представления о ландшафте данной местности, на всех топографических картах присутствовало большое количество слепых пятен неразведанной территории.       Снаружи бункера бушевала очередная песчаная буря, а судя по слышимым в дали громовым раскатам, вскоре должна была начаться гроза – в общем, погодные условия, за последнее время ставшие для двести тринадцатого Такского полка уже почти привычными. Вгрызающиеся в небеса чёрные скалы и такой же чёрный песок у их подножия – вот так в общих чертах выглядела земля, на которой они сражались, на которой они умирали. Первое ударное соединение уже больше месяца вело ожесточённые бои в попытках прорвать оборону неприятеля, занимавшего дефиле меж двух почти отвесных горных хребтов. Они провели уже девять отчаянных атак на позиции врага, но лишь одна из них, относительно успешная, позволила им занять лишь первую линию неприятельской обороны, находящуюся на вершине образуемого горами перевала.       Эту позицию можно было бы считать прекрасной для корректировки огня своей артиллерии, если бы не ужасные погодные условия: ветер, гонящий через перевал облака пыли, крайне ограничивал видимость, а любая тихая погода воспринималась противной стороной как повод провести очередную, такую же отчаянную, контратаку. Именно отбиванием крайних последние пару дней и было занято первое соединение. За время боёв от изначально имевшихся четырнадцати тысяч боеспособными остались лишь около пяти, и даже полученное несколько недель назад пополнение ещё из двух тысяч солдат другого полка ситуацию мало спасало, в лучшем случае, оно не позволяло ситуации из сложной стать катастрофической.       Три дня назад подполковник смог связаться лично с главным адъютантом – заместителем командующего, и запросить у него поддержку, но пока кроме обещания "найти кого-нибудь" Генуций не получил ничего. «Как так получается, что в почти выигранной войне мои войска несут огромные потери, а командование не может выделить нам и крохи дополнительных сил!» – Размышлял офицер. С одной стороны, было бы странно выделять на участок шириной не больше мили столь крупные силы, но, с другой стороны, перед соединением была крайне хорошо укреплённая неприятельская позиция для штурма, когда этой части пехотного полка явно не доставало артиллерии. «Поставить бы сплошной, плотный огневой вал и идти вперёд до предела дальности огня наших орудий, закрепиться там, подтянуть артиллерию, а дальше посмотрим.» – Почти мечтательно думал Аман.       Однако, было похоже, что никакого подкрепления ему в ближайшее время ожидать не стоит. Подполковник решил, что если завтра на утро ему не пришлют хоть сколько-нибудь стоящее подкрепление, он под свою ответственность прикажет вверенным войскам перейти к обороне. Перспектив наступления в таких условиях подполковник не видел никаких. Насколько бы его солдаты не были отважными и опытными, всё же они были простыми людьми и не могли совершить невозможное, тем более, без нормальной артиллерийской поддержки!       Полностью погружённый в свои мысли, Генуций не сразу заметил, что воздух внутри бункера начал меняться: приторный запах фильтрованного воздуха сменился ароматами пустыни. Обернувшись, офицер увидел, как через открытую дверь в импровизированное помещение его штаба заходит высокорослая фигура, аккуратно прикрывая за собой дверь. Подполковнику потребовалось несколько мгновений, чтобы сфокусировать взгляд на лице вошедшего, точнее, вошедшей – это была черноволосая девушка с глазами сине-фиолетового цвета.       Посетительница расставила руки, словно разводя в стороны края несуществующего платья, после чего выверено и грациозно сделала реверанс. Дамский жест, учитывая громоздкость её одеяния, выглядел крайне странно и, возможно, даже немного комично. «Автозапоминающая Кукла» – Промелькнуло в голове Амана. Мужчина вспомнил, что это был их стандартный приветственный жест, внутри сборного армейского бункерного модуля казавшийся крайне неуместным. В полной растерянности подполковник, почти инстинктивно, сложил руки на груди. По лицу Куклы пробежало смущение. Мгновение они стояли, смотря друг на друга, после чего девушка повторила его жест. Наконец, до сознания Генуция начало доходить, где он видел это лицо, длинные чёрные волосы, глаза отливающие фиолетовым оттенком...       Офицер торопливо вытянулся в струнку и потянул руку, чтобы отдать честь. — Прошу прощения, мэ... — Начал было он. Автозапоминающая Кукла подняла руку настолько быстро, что мужчина невольно вздрогнул. — Не нужно, господин подполковник. — Улыбнувшись, промолвила она. Остановив руку в крайне странном положении, примерно на уровне плеча, Аман откровенно растерялся. — Подполковник Аман Генуций, двести тринадцатый Такский пехотный полк Кратрийской Ауксилии, первое ударное соединение. — Представился мужчина. — Катллея Бодлер, Автозапоминающая Кукла. — Лаконично представилась девушка, немного посмеиваясь не то над неловкостью своего собеседника, не то над одной ей понятной комичностью ситуации.

***

      Приглушённый свет фонаря создавал довольно романтическую атмосферу. Впервые за свою долгую службу Аман остался наедине с одной из Автозапоминающих Кукол и испытывал крайне странный набор чувств. Самым сильным из которых было, пожалуй, благоговение. Девушка была на голову, если не на полторы, выше него, однако, это совершенно Генуция не смущало. Не то что бы подполковник привык общаться с кем-то вроде неё, однако, некоторый опыт подобного общения у него всё же был. — Разрешите доло... — Начал Генуций, снова останавливающий жест его собеседницы. — Прошу, меньше формальностей. — Попросила Катллея. — Ваш начальник штаба уже сообщил мне большую часть необходимой информации. — Добавила она, приближаясь к столу.       С сокращением расстояния, из-за громоздкого наряда и, возможно, из-за замкнутости помещения, Автозапоминающая Кукла казалась заметно больше, чем была на самом деле. Быстро пробежавшись взглядом по разложенным картам Бодлер закатила глаза, будто вспоминая что-то. — У вашего начальника штаба весьма хорошее образное мышление. — Заметила девушка. Аман не знал, что ответить, ему было не особо понятно, к чему относилось данное замечание. — Что же, могу вас обрадовать, завтра утром, за пол часа до рассвета, вы начнёте наступление. — Сообщила Катллея. — Полагаю, это должно быть довольно весело. — Добавила она, не без улыбки наблюдая за реакцией ошарашенного офицера армии.