Катллея и офицер армии

      — Как я понимаю, трёх сотен кукол будет более, чем достаточно, чтобы вернуть боевой дух ваших солдат? — Проговорила Катллея, не то вопрошая, не то констатируя факт. Девушка, с улыбкой на лице, рассматривала карту района боевых действий, похоже что-то прикидывая в голове.       — Да, моя госпожа. — Ответил всё ещё пытающийся прийти в себя Аман.       Бодлер осторожно нарисовала на одной из копий карты участка первого оперативного соединения несколько линий, каждая из которых была подписана цифрой и латинскими буквами от "А" до "С". Толстая перчатка Автозапоминающей Куклы должна была доставлять неудобства при рисовании, но было похоже, что девушка уже давно к этому привыкла. Генуций быстро понял, что означают нарисованные Катллей линии.       — Потом передадите это в ваш центр управления артиллерийской поддержкой, или как он у вас там называется. — Проговорила Бодлер. — Не то чтобы я считала, что это может понадобиться, однако, в случае чего, мне бы не хотелось получить от вас "дружеский" подарок на голову. — Пояснила она.       — Будет сделано, мэ... — Привычно начал подполковник. Его слова прервал смех, приятный женский смех, но всё же неуловимо более низкий, чем привык слышать Аман.       — Мэм. — Проговорила Катллея, словно пробуя слово на языке. — Когда-то меня смущало подобное обращение. Трудно представить, насколько давно это было, я не уверена, жили ли вы в то время, подполковник. — Рассказала девушка. — Эх... Как же давно понятие времени и возраста стало для нас столь относительным... — Пространно добавила она.       Генуций совершенно не знал, что именно в такой ситуации он должен сказать. Он понимал, что его собеседница погрузилась в воспоминания о своей молодости. Её задумчивое молчание подтверждало это предположение.       — Катллея? — Немного подрагивающим голосом обратился он к Автозапоминающей Кукле.       Бодлер повернулась к нему лицом, широко и мило улыбаясь.       — Вот такое обращение мне нравится намного больше. — С весельем в голосе промолвила она. — Кстати, может мой вопрос покажется вам бессмысленным, но... Сколько вам лет? — Спросила девушка.        Вопрос и в правду стал для подполковника неожиданным. — Согласно корабельным хронометрам мне, должно быть, тридцать семь стандартных лет. — Сообщил он, гадая, для чего Автозапоминающей Кукле потребовалась эта информация.       — А вы весьма молоды. — Заметила Катллея. — И для своего возраста выглядите почти так, как и должны. Не ожидала подобного от человека вашего ранга. — Добавила она.       — Честно признаться, госп... — Мужчина осёкся на слове. — Катллея, я не вижу особого смысла в том, чтобы прихорашиваться. Всё же, как солдат, я думаю, будет лучше, если враг будет меня бояться. — Рассудил он, сам понимая, насколько забавно звучат его слова.       Бодлер рассмеялась. — А чувство юмора у вас под стать возрасту, я даже могла бы увидеть в ваших словах укол в свою сторону. — Заметила девушка.       — Нет, нет, что вы, простите, если... — Искренне принялся оправдываться подполковник, понимая, что находится на границе тонкой грани взаимопонимания.       Снова смех Автозапоминающей Куклы. Но затем девушка погрустнела и задумчиво подняла голову к потолку бункера.       — Вы ведь воспринимаете меня просто как старшего по званию офицера, не так ли? — Спросила Катллея немного приглушённым, подавленным, голосом.       Подобный вопрос стал именно тем, что было способно окончательно поставить Амана в тупик. Ему действительно было трудно понять ход мыслей своей собеседницы.       — Простите? — Непонимающе промолвил мужчина.       На лице Бодлер возникло усталое и немного грустное выражение. — Мы ведь для вас солдаты? — Вопросила девушка. — Автозапоминающие Куклы, я имею ввиду. Вы ведь воспринимаете нас просто как одну из разновидностей военных, солдат, можно даже сказать – воинов? — Пояснила она свой вопрос.       Генуций, удивлённый и окончательно сбитый с толку, смотрел на Катллею широко открытыми глазами, он совершенно не мог понять, о чём она спрашивает.       Девушка глубоко вздохнула. — Знаете, у меня на родине воином мог называться только человек, сражающийся против других людей. Те, кто по лесам выслеживал и убивал зверей, назывались охотниками, даже если они охотились на опасных для фермеров хищников или даже защищали деревни от сбившихся в стаи волков, мало кому приходило в голову называть их иначе. Крысоловы, что занимались в Лайденшафтлихе отловом мелких грызунов-вредителей назывались просто ловцами. Порой некоторые могли назвать и тех, и других защитниками, благодарить за то, что избавили их от животных, мешающих их нормальной жизни. Признаться, я и сама некогда благодарила одного крысолова за хорошо проделанную им работу. — Рассказала Автозапоминающая Кукла. — Однако, "воинами" их называли только в шутку, ну или в качестве своеобразной благодарности за трудное и полезное дело. Полагаю, вы согласитесь, что слово "солдат" в их отношении и вовсе звучало бы глупо? — Вопросила она.        Аман не понимал, что именно ему хочет сказать Катллея, и он с трудом понимал значение некоторых слов, тем не менее, из вежливости, а также желая услышать, чем закончиться монолог его собеседницы, кивнул.       — Солдат – человек, сражающийся на войне с другими людьми, точнее сказать, с другими солдатами. Насколько опасной не была бы охота на диких зверей, и насколько бы опасными эти звери не были, это невозможно сравнивать с охотой на людей, с убийством людей. У меня на родине отлов крыс часто называли "санитарной обработкой", вот, полагаю, то слово, которое подходит здесь намного больше, чем столь грубое и неуместное слово, как "война". — Рассудила Бодлер.       — Признаться, я плохо вас понимаю, мэ... Катллея. — Проговорил подполковник.       Девушка снова вздохнула.       — Подполковник... — Протянула она. — Вы ведь не будете спорить с тем, что чужаки не люди? Что чужаков нельзя ставить в один ряд с человечеством? — Задала вопрос Автозапоминающая Кукла.       — Нет, что вы. — Ответил Генуций.       — Обратное утверждение вполне можно было бы посчитать безумием, или же и того хуже – предательством. — Улыбнувшись, промолвила Бодлер. — Так, если чужаки не люди, и их даже нельзя ставить вровень с людьми, так почему же борьба с ними должна называться войной? — Спросила Катллея.       — Но ведь нашим врагом являются не только чужаки, но и люди, не желающие принимать согласие. — Непонимающе переспросил Аман.       — Вашим, возможно. Однако, похожа ли я на человека, желающего убивать людей, способного убить человека без очень веской на то причины, вроде самозащиты? — Поинтересовалась девушка.       Генуций чувствовал, как тонкая грань взаимопонимания становится всё тоньше, однако, ему показалось, что он начал понимать философию Автозапоминающих Кукол.       — Полагаю, что нет. — Неуверенным голосом ответил офицер.       Бодлер усмехнулась, в этот раз уже словно по-дружески.       — Наконец-то вы меня поняли, подполковник. — Промолвила она. — Я не солдат и не воин, убивающий людей на суровом поле брани. Я прекрасная дама, очаровывающая и приводящая к согласию Королей без единого слова угрозы, всегда желающая избежать конфликта, когда на это есть хоть малейшая возможность. Именно такой должна быть Автозапоминающая Кукла. Понимающей людей, способной к сочувствию, защищающей людей не только от угрозы извне, но и от взаимного непонимания и собственной глупости. Такова наша роль, и она очень сильно отличается от вашей, подполковник. — Рассказала Катллея.       Аман только и смог, что понимающе кивнуть. Чувство было очень странным, он наконец понял, о чём говорит его собеседница, и он видел ту пропасть в восприятии происходящего, которая проходит между солдатом и молодой куклой.        — Прекрасно. — Промолвила Бодлер, поняв, что её слова достигли цели. — Полагаю, мне нужно заняться некоторым приготовлениями. — После недолгого молчания добавила она.       Сделав прощальный реверанс, Автозапоминающая Кукла направилась к выходу из бункера.       — И да, на самом деле, ваша помощь в завтрашней "санитарной обработке" будет совсем не лишней. Так что не думайте, будто-то это будет лёгкой прогулкой. — Обернувшись, добавила она. На её лице сияла добрая улыбка.