Катллея и офицер армии

      Над долиной поднималось утреннее солнце. Пылевые бури, столь часто бушующие среди барханов, внешне похожего на угольную пыль, песка прекратили свой внушительный танец.        Аман Генуций не мог поверить тому, что предстало его глазам. Где-то вдали всё ещё раздавались звуки затихающей битвы: треск оружия Такских пехотинцев, взрывы гранат и громоподобные выстрелы оружия явившихся на жатву ангелов смерти.       В некоторых местах чужаки всё ещё пытались отвечать, и к целостной симфонии битвы примешивался диссонанс их разнообразного оружия.       Однако главное дело было уже сделано – позиции, которые в течении тридцати восьми дней казались командованию первого ударного соединения непреступными, за полдня были частично разрушены, а в большинстве своём захвачены, лишь с весьма ограниченными разрушениями.        Сейчас эти укрепления активно занимались солдатами Генуция и переоборудовались для отражения возможной контратаки.       Несмотря на предостережение Каттлеи, после больше чем месяца упорных боёв подполковнику было трудно назвать прошедшую битву иначе, как “лёгкой прогулкой”.       Некоторую озадаченность у Амана вызывал лишь запрет командующего офицера на формирование из имеющихся танков и БТРов колонн преследования. В учебниках по тактике не редко отмечалось, что: "преследование противника является основными средством разгрома его сил."       Однако, переданный по связи через ретранслятор в виде ДШК* приказ командира операции был сформулирован, судя по всему, из предпосылки скорого контрнаступления противника.       Так или иначе, произошедшее в этот день Генуций не мог назвать иначе, как полной победой. Догорающие остовы сожженных боевых машин, поднимающие до небес клубы чёрного дыма, вид бункеров, на которые сверху накидывали боевые флаги двести тринадцатого полка, и стоящие в воздухе запахи пороха, гари, и крови чужаков усиливали это ощущение.

***

      Для командира первого ударного соединения сражение началось практически внезапно. Чуть больше чем за час до рассвета был открыт артиллерийской огонь.       Не понимая причины начавшейся артиллерийской канонады, подполковник тут же вызвал по связи центр управления артиллерийской поддержкой, решив что они, попросту, перепутали время. Однако, там ему ответили, что запрос поступил от старшего командующего офицера.       Не понимая, что происходит, Аман решил связаться с занимающими передовые позиции штурмовыми ротами для того, чтобы предупредить их, что начавшаяся артиллерийская стрельба не сигнал к наступлению, и хоть немного прояснить обстановку.       Из переговоров с командирами отдельных штурмовых рот Генуций смог понять две вещи: первое – они уже были осведомлены о том, что артиллерийский огонь их не касается, второе – через исходные позиции некоторых штурмовых рот прошли отряды воинов в характерной тяжёлой броне.       “Они что, собрались начать сражение без нас?” — Именно такой вопрос возник тогда в голове подполковника. Первым его желанием после этих новостей было связаться с Катллей и выяснить: "что вообще происходит???". Однако, из штабного бункерного модуля выйти на связь не получилось.       Ситуация, в которой оказался Аман, была попросту ужасной – отмена наступления может быть расценена как нарушение приказа, его преждевременное начало тоже, а тянущееся ожидание без нормальных сведений об обстановке было морально невыносимым.        Наконец на командную частоту связи вышел человек, судя по всему, являющийся пилотом одного из ДШК. "Магистр хочет передать вам, что наступление вы должны предпринять в соответствии с планом." Сообщил сильно искажённый помехами голос, после чего связь оборвалась.       Явно не армейская манера передачи сообщения и упоминание некого "магистра", делали это сообщение похожим на плоды радио-электронной борьбы врага. Но Генуций никогда не слышал о случаях подобного вмешательства в переговоры со стороны ныне противостоящих им чужаков.       Так или иначе, тогда это была единственная соломинка, за которую можно было ухватиться.       Из-за загруженности центр управления артиллерийской поддержкой и занятости всех батарей наступление пришлось предпринять без огневого вала. Тем не менее, как позже обнаружили штурмовики, подобные предосторожности и не требовались.       К тому моменту, когда штурмовые роты двести тринадцатого полка и нескольких приданных подразделений перешли в атаку, многие опорные пункты противника уже были заняты ближним боем. Для подавления оставшихся хватило двигающихся вслед за штурмовиками танков. В основном это были машины из состава приданных ударному соединению подразделений других полков. Большая часть танков двести тринадцатого полка были подбиты в предыдущий месяц боёв.       Ворвавшись на позиции врага, солдаты Амана оказались втянуты в жестокий ближний бой с воинами чужаков, которые были всегда рады пустить в дело своё холодное оружие.

***

       Из проигрывания в голове событий минувшего дня подполковника вывел знакомый голос за спиной.       — Может вам не стоит вот так стоять здесь, подполковник? — Промолвил звучный женский голос.       Генуций резко обернулся, стоявшие рядом с ним офицеры штаба сделали то же самое, несколько взяли оружие на изготовку. Автозапоминающая кукла стояла в десятке ярдов от них, чуть ниже по склону пологой возвышенности, которую командир первого ударного соединения выбрал в качестве точки для обзора местности.       — Полегче. — Проговорила Каттлея, поднимая руки в примирительном жесте. Пара штабных офицеров тут же опустили свои карабины и склонили колени, почтительно извиняясь.       — А вот это уже лишнее. — Заметила Бодлер, подходя ближе к Аману.       На лице подполковника появилась улыбка. — А вы, как я вижу, не слишком заботитесь о своей безопасности. — Промолвил он, обратив взгляд на висящий на поясе девушки шлем.       — Полагаю, с их стороны не вежливо будет стрелять в даму. — Усмехнувшись, ответила Автозапоминающая кукла.        — Значит и я рядом с вами могу считать себя в безопасности. — Весёлым голосом ответил Генуций.       Какое-то время они оба смотрели на впечатляющий пейзаж поля затихающей битвы.       — Сегодняшним днём мы полностью обязаны вам. Благодарю. — Наконец заговорил подполковник, пытаясь скрыть свои чувства за холодным тоном речи.       — Не стоит. — С напускным смущением ответила Каттлея. — В конце концов, для меня это такая же работа, как и для вас. — Проговорила девушка.       — Кстати, вчера вы говорили что-то про избежание конфликтов и приведения к согласию очарованием. — Вспомнил Аман.        — Да, таково предназначение автозапоминающих кукол, и именно так мы должны вести себя при наличии малейшей возможности прийти к взаимопониманию с потерянными людьми. — Рассказала Бодлер.       — А в тех случаях, когда нет никакой возможности прийти к взаимопониманию? — Поинтересовался командир первого ударного соединения.       — С людьми такая возможность есть всегда. — Констатировала Каттлея. — По крайней мере, с большинством людей. — Добавила она.       — Ваша вера в человечество... — Генуций запнулся, подбирая слова. — Искренне поражает меня. — Промолвил мужчина.       — Я верю в то, что с любым человеком возможно найти общий язык, а для остальных всегда есть... — Вместо последних слов, Каттлея обвила рукой окружающий пейзаж.