Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

Мария Тимофеевна с удивлением наблюдала, как Штольман набросил на плечи её дочери палантин, за которым поднялся несколько минут назад, и, улыбнувшись уголком губ, уже привычным жестом провел по её плечу и руке. Она не ожидала от него подобного отношения. Откровенно говоря, она и сама не знала, чего ожидала, но никак не обнаружить под внешне суховатым, суровым, далеко не юным Яковом человека, для которого искренняя забота являлась постоянной составляющей. Было видно, что он не позерствует и не старается произвести на них впечатление. Он просто заметил, что Ане стало холодно, молча принес накидку и так же молча набросил её на Анины плечи. «Нет, — поправила себя Мария Тимофеевна, — не молча! Это нам кажется, что он ничего не сказал! А Аня поняла гораздо больше! Вон как смотрит на него!» Они за это время изменились. Стали увереннее, спокойнее. Понимают друг друга просто по взглядам. И неосознанно стараются стать или сесть так, чтобы быть рядом. Вот и сейчас Штольман усадил Аню в кресло, а сам не вернулся на диван к Виктору, а сел рядом с ней. Анна улыбнулась Якову и поправила палантин. Мария Тимофеевна только один раз до этого видела, как они так разговаривают, не только словами. В тот день, когда Штольман и Антон Андреевич пришли просить оставить в её доме Полину и сделать так, чтобы они были в безопасности. Она что-то говорила Коробейникову и увидела краем глаза, как Яков склоняется к Ане, чтобы выслушать её. Он кивнул, но в лице было столько мягкости и взгляд так разительно отличался от того, который был у него еще минуту назад, что она сразу поняла, что между ними всё изменилось, что теперь её дочь связана с этим человеком не только фантазиями и ожиданием, а гораздо, гораздо прочнее. Она поняла это не по поцелуям, свидетелями которых они с Виктором стали позже, а именно по этому взгляду. — Яков Платонович, как складываются дела с вашим агентством? — спросил Виктор Иванович, который был устроен несколько менее нервически, чем собственная жена, поэтому увидев, что Аня здорова, улыбается почти постоянно и окружена заботой со стороны Штольмана, которую Миронов тоже успел отметить, пришел в хорошее расположение духа и просто наслаждался семейным вечером в семье дочери, которую давно не видел. Ему понравился дом и его атмосфера, понравился цветущий Анин вид, чего ему еще желать? Вопрос с официальным браком всё ещё висел в воздухе, но он пока разрешиться не мог, да и Аня, вроде бы, относительно спокойно теперь это переживала, поэтому не им с Машей сюда лезть. — Вы знаете, очень удачно, — ответил Штольман, который наконец скинул напряжение и стал тоже получать удовольствие от беседы. — Завтра мы покажем вам наше помещение. Там отдельный вход! Мы уже раскрыли несколько любопытных дел! Он посмотрел на Аню и улыбнулся. Она тоже улыбнулась и, наклонившись вперед, принялась радостно говорить: — Помощник префекта Парижа — друг Якова! Он прекрасный человек! Он высоко ценит его помощь и иногда просит разобраться с каким-нибудь особенно заковыристым делом! — Аня! — укоризненно покачал головой Штольман, которому не нравилось, когда его начинали хвалить. Он всегда чувствовал себя крайне неловко в таких случаях. — Но это же правда! — воскликнула Анна. Она заметила, что мама была приятно удивлена такому знакомству Якова. — Мы помогли господину Мартену раскрыть одно очень громкое дело, связанное с денежными махинациями в сенате! Это было очень увлекательно! — Аня была великолепна, — улыбнулся Штольман, поддаваясь восторженному потоку, идущему от Анны. Без улыбки смотреть на неё было нельзя. — Сам префект был ей восхищен! Виктор Иванович довольно покивал, а Мария Тимофеевна подавила раздражение. Ну что это такое? Ведь взрослый же мужчина! Почему продолжает поддерживать в ней это безумное увлечение? Она надеялась, что Штольман воспротивится её детским порывам, а вышло вон что! Они в самом деле стали детективами и дела вместе расследуют! Ну, куда это годится? А она только начала думать, что дочь, наконец, устроила свою жизнь хорошо!