Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

— Мне кажется, что всё прошло довольно неплохо! — сказала Анна, расчёсывая волосы. Она обернулась к Штольману. — Родителям очень понравилась их спальня. Мироновы и в самом деле остались довольны просторной комнатой в голубых тонах, которую Аня и Мари дня три доводили до совершенства до тех пор, пока хозяйка дома не сочла, что всё идеально. Вечер завершился на отличной ноте, Виктор Иванович под конец уже так разошёлся, что спорил с Яковом об аграрных преобразованиях в России с совершенно семейным пылом. Анна поглядывала на них с удовольствием. Они избавились от пиджаков и отчаянно жестикулировали, обсуждая новую систему отделения наделов. Это была очень домашняя сцена, которая дала ей надежду, что всё будет хорошо. Мария Тимофеевна, слушая рассказ о том, что даже министр внутренних дел в итоге отметил вклад Штольмана и Анны в дело, повлекшее громкий предвыборный скандал, тоже смягчилась, совершенно, однако, не поддерживая мысль о том, что Аня вмешивается во всю эту сыскную ерунду. Нет, детей им надо! Может быть, хоть это заставит её дочь притормозить! Хотя вон как она глазами сверкает, про расследования рассказывая! Нет, всё же Штольман не прав, так ей потакая! — Я думаю, что вечер был довольно приятным! — успокоил Яков Аню. Он видел, что ей было важно, чтобы её родители нашли их дом и их жизнь достойными. Значит, он сделает всё, чтобы это было действительно так. — Завтра мы отведем их в театр, я думаю твоей матери понравится Опера. Дают «Травиату», отзывы самые восторженные. Мы же все продумали и сделаем так, чтобы им у нас было уютно, радостно и интересно! Успокойся, Анечка! Аня благодарно улыбнулась, отложив щётку и обернувшись к нему. — Спасибо! — она прижалась к нему, чувствуя, как он её обнимает. — Я очень тебе благодарна, что ты так к этому относишься. — Ну, тебе ведь это очень важно! — пожал плечами Штольман, поцеловав её в макушку. — Да и мне, признаться, хочется, чтобы твои родители убедились, что ты счастлива. Кроме того, я их очень уважаю, поэтому принимать их у нас очень рад. Аня подняла голову. Он всё-таки удивительный человек. Никто и никогда не чувствовал её так, как он. Он даже смог принять её способность говорить с мертвыми и желание участвовать в расследованиях. Кто еще смог сделать это так мягко, не потеряв при этом ни грамма своей мужской составляющей? Ведь делая это, он не снисходил к ней, показывая, что это его воля, он просто был с ней наравне, ну, может, ставя её чуть позади, за его спиной, чтобы никто её не потревожил. Ощущение свободы и защиты одновременно было потрясающим. — Яша, я тебя люблю! — просто сказала она. Какие еще слова можно придумать, чтобы выразить всё то, что было в её душе? Не было таких. Только эти. — И я тебя! — каждый раз, когда она это говорила, что-то внутри разливалось теплой волной и сердце начинало подскакивать, будто на резиновой веревочке. Интересно, к этому можно привыкнуть? Люди вообще привыкают к любви? Он подумал пару секунд, а потом решил, что есть у него дела поважнее и поцеловал Аню.

***

В этот момент Мария Тимофеевна рассматривала явно недавно перемененные обои в их комнате. Ей понравилось сегодня всё: дом и люди, которые в нём служат, встреча, ужин и отношения Ани и Якова. Она подсознательно ждала каких-то проблем, трудностей, страстей и неприятностей, которые обычно сопутствовали им в Затонске, и теперь была даже растеряна, найдя здесь идиллию. Может, дело именно в том, что они сменили место жительства? Может, проблема была именно в Затонске? — Маша, ты почему не ложишься? — спросил Миронов, не понимая, почему жена бродит по комнате, рассматривая стены. — Сейчас, Витя, — задумчиво проговорила Мария Тимофеевна. Остановившись вдруг, она спросила: — Что ты думаешь по поводу сегодняшнего дня? — Мне кажется, что они счастливы, Маша, — помедлив немного, ответил он. — Посмотри, как они устроили свою жизнь! Ты разве не видела, как они сегодня друг с другом разговаривали? Виктор Иванович замечал гораздо больше, чем озвучивал или показывал. Да, к тому же, он любил свою дочь, до приезда сюда нервничал и успокоился только тогда, когда увидел всё своими глазами. — Я видела, Витя, видела! — женщина подошла ближе. — Я не помню, когда Анюта была такой радостной в последний раз. Уж точно ни разу за все прошедшие годы. И Яков Платонович о ней заботится! — Ну?! — кивнул Виктор Иванович, зная, что сейчас последует продолжение. — Но ведь она совершенно погружена в эти сыскные дела! — всплеснула руками Миронова. — Мало ей учёбы на доктора, так еще теперь и сюда углубилась настолько! И Штольман не возражает, ты представляешь? Виктор Иванович смотрел на жену и внутренне качал головой. Она сама активно писала в газету и была очень деятельной женщиной, чья кипучая энергия не давала ей сидеть на месте. Она не видела, что Аня пошла этим в неё, просто то, что у его жены вылилось в написание статей, у неё стало стремлением к детективным изысканиям. — Представляю, Маша, представляю! Мудрый человек Штольман! Иди в кровать, они сами разберутся! Не маленькие! — Миронов даже одеяло поднял, ожидая жену. — Мудрый? — протянула Мария Тимофеевна, не очень понимая, что муж имеет в виду. — Очень! — нетерпеливо ответил Виктор Иванович. — Ты идёшь? Его жена подумала еще пару секунд, потом решила оставить всё до завтра. Она скинула халат и нырнула под одеяло к мужу. В конце концов утро вечера мудренее.