Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

— Теперь мы идем ссориться с Марком? — спросила Аня, держась за локоть Штольмана, чтобы поспеть за его решительным шагом. — Да, сейчас самое время! — кивнул Яков, чуть сбавляя темп. — Прости! Аня пожала его руку, говоря, что всё хорошо. Яков постучал и, услышав ответ, вошел в комнату Марка. Мужчина недовольно поднялся, когда увидел, что это Штольман и Анна. — Мы уже всё обсудили! — скривившись, сказал он. — Я тороплюсь, поэтому давайте закончим со всем побыстрее. Штольману надоел за сегодняшний день этот пренебрежительный инфантильный тон, поэтому, усадив Аню, он довольно резко сказал: — Разумеется! Ответь на пару накопившихся вопросов. Как давно ты встречаешься с Ириной Бобровой в библиотеке по ночам? Анна позади него ахнула, а Марк подскочил на месте. С него слетело всё напускное равнодушие. — Что? Откуда ты знаешь? Тебе кто-то рассказал? Штольман покачал головой. — Вы сами сказали всё сегодня. Я просто услышал именно то, что вы говорили, а не то, что хотели сказать. И ты, и Ирина Елисеевна показали, что видели Варвару в галерее в час ночи. При этом ни ты, ни она не говорили о том, что вы видели еще кого-нибудь. Ирина Елисеевна недвусмысленно дала понять, что в библиотеке она была не одна, а видели Варвару вы из круговой ротонды. Единственный коридор, по которому можно туда выйти, чтобы заметить Варвару, это тот, который ведет из библиотеки по широкому кругу. Вывод: вы шли из библиотеки вместе. Марк смотрел на Штольмана, открыв рот. Он раньше не сталкивался с ним как с профессионалом, а только как с приятелем брата, вхожим к ним в дом. И выводы, сделанные на основе нескольких сказанных ими фраз, были по-настоящему впечатляющими. Аня же сзади улыбалась, сияя как начищенный пятачок. Она обожала, когда Штольман так делал. — Я…мы… — начал Марк, пытаясь сообразить, что теперь делать. — Как давно? — напирал Яков. — Два месяца, — тяжело вздохнув, сказал Марк. — Это не то, что вы думаете. — Я ничего не думаю, — отрезал Штольман. — Я опасаюсь, что ты нанесешь в своем доме вред девушке, которую твои родители прочат твоему брату. Тут Марк почти в буквальном смысле взвился на дыбы. — Так было всегда! Ему всегда доставалось самое лучшее! Вот почему и моя мать, и Александра Романовна полагают, что Ирина должна выйти за Васю? Почему никто не спросит её? Или меня? Она самая чудесная девушка, которую я встречал. Я никогда, никогда бы не стал ей вредить! Это глупости! Но я не могу больше так! И она тоже! Эти пару часов в библиотеке дают нам возможность говорить свободно. С ней ведь так интересно говорить! Я бы никогда, никогда, слышишь? Так почему все вокруг носятся только с Васей? Штольман молча смотрел на Марка. Вот оно как! Неужели этот повеса наконец увидел в Ирине не просто объект желаний, а реального человека? И самое главное, она ответила ему взаимностью! Да, тяжелый случай. Он не знал, что по этому поводу думают старшие Лазаревы, но Александра Романовна однозначно настроена крайне решительно. И потом, он прекрасно знает, как иногда заканчиваются ночные посиделки в библиотеке, куда молодые и влюбленные люди шли просто поговорить. — Возможно, потому, — наконец проговорил Штольман, — что Вася работает с двадцати лет почти без отпуска и состояние семейное и своё личное только приумножает. И встретить его в кабаке или игорном доме так же тяжело, как тебя вне их. Я не берусь судить, но, возможно, дело в этом! Яков был резок, но это было именно то, что было сейчас нужно Марку. Он сник и почти бессильно опустился в кресло. — Ты прав, — устало сказал мужчина. — Я и сам это понимаю. Только это несправедливо — наказывать меня за то, что раньше я не знал, что делать. Я пытаюсь всё исправить. Я даже нашел себе место. Пока не очень прибыльное, но всё же. Штольман поднял брови. Младший Лазарев добровольно пошел на работу? Да вокруг Парижа вымрут все крупные звери, которые здесь еще остались! — Марк, не мне давать тебе советы! У тебя для этого есть родные! Обратись к брату, он поможет тебе! Марк тоскливо посмотрел на Якова и кивнул. Он пока не представлял, что тут можно сделать. — Я здесь, чтобы найти Варвару Кирилловну, поэтому вспомни, когда вы видели её в галерее, у неё было что-то в руках помимо свечи? Мужчина задумался. — Да, — кивнул он. — Какой-то свёрток. — Теперь спрашиваю еще раз, что необычного происходило в доме в последние несколько дней? — Да ничего! Я же уже говорил! — вышел из себя Марк. — Нет, ты предпочел умолчать о чём-то! Лазарев сжал зубы. Наконец он заговорил, но опять не так, как ожидал Штольман. — Брат отсутствовал два дня. В такие моменты мама не отпускает Варвару от себя, поэтому она постоянно присутствовала в комнате. Мне показалось, что она была очень напряжена, когда вокруг неё собиралось много народа. — То есть? — уточнил Штольман. — Когда мы все вечером собирались в гостиной, чтобы провести семейный вечер, она будто съёживалась и вышивала, не поднимая головы от пяльцев. А если были только я и мама, например, то она улыбалась, слушая наши разговоры. Ну, уже что-то! В общую его теорию это вписывалось прекрасно. — Больше не хочешь ничего мне сказать? Яков видел, что Лазарев колеблется, но в конце он отрицательно покачал головой. Штольман пожал плечами и подал Ане руку. Нужно было найти Василия. — Яков! — позвал Марк, когда они уже были готовы уйти. Штольман обернулся. — Не говори, пожалуйста, никому. Я не хочу, чтобы у Ирины были неприятности. Яков кивнул. — Я понимаю, что ты не видел меня семь лет. И забыл, что то, что не относится к делу, я всегда оставляю при себе, — сказал он и закрыл за собой дверь.