Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

Проводив Лазаревых и убедив Василия не лезть на рожон и дождаться результатов расследования, Штольман извинился перед Мироновыми и уехал на пару часов, чтобы встретиться со своим французским филером, который остался у него с тех времен, как он по молодости помогал французской полиции. Арно пообещал к вечеру собрать необходимые сведения о том, что творится в доках. После этого Штольман послал телеграмму в Москву обер-полицмейстеру Власовскому, с которым некогда был в довольно неплохих служебных отношениях, и попросил его посодействовать в поиске информации о Бобровой Александре Романовне, которая проживала в Москве. С чувством выполненного долга он вернулся домой и тут же предложил поехать обедать в «Серебряную башню». Он чувствовал, что они с Анной уделяют Виктору Ивановичу и Марии Тимофеевне не столько времени, как могли бы, если бы они не вели расследование. Аня взяла себе несколько дней отгулов на курсах специально, чтобы побыть с родными, а выходит вот как. Поэтому сейчас нужно было восполнить потери. Здание и интерьер поразили Мироновых. Их усадили у окна, откуда можно было любоваться Сеной и Собором Парижской Богоматери. — Ресторану уже триста лет, — рассказывал Штольман, порывшись в памяти. — Это был постоялый двор в монастыре бенедиктинцев. Это было удивительное место. С самого начала здесь готовили настолько удивительные кушанья, что сами короли не гнушались здесь обедать. Лучший винный погреб чуть ли не во всей Франции. И совершенно необходимо попробовать местное фирменное блюдо «Кровавая утка». С самого первого дня каждая порция записывается в книгу под своим номером. По этим записям можно отследить, кто и в какой день съел какую именно утку. — Поразительно! — воскликнула Мария Тимофеевна, которая обнаружила в Якове изумительного собеседника, который был готов поддержать любую тему и знал очень многое в самых разных областях. Она уже воспринимала его как часть семьи, поэтому все его положительные качества стали гораздо более заметными. — Откуда у вас такие познания, Яков Платонович? Вы хорошо знаете Париж? — Увы, — улыбнулся Штольман. — Лишь те районы, которые нужны мне были по долгу службы. Теперь, конечно, всё поменяется. А что касается этого ресторана, то здесь мы часто обедали в моём детстве, когда гостили у отца Поля Мартена. Мой дядя был с ним дружен. — А кем был ваш дядя? — спросил Виктор Иванович, когда они сделали заказ. — Его звали Мирон Карлович Штольман, — воспоминания о дяде не были такими острыми, как о родителях, поэтому Штольман смог даже улыбнуться. — Он начинал с малой должности при дворе, а закончил в должности обер-церемониймейстера. — Что вы говорите? — Мария Тимофеевна вновь была поражена столь высокопоставленной роднёй Якова. Обер-церемониймейстер, надо же! — Да, — продолжал улыбаться Яков. — Должность очень ответственная, и на бумаге она означала, что дядя должен был быть распорядителем на приёмах, свадьбах, коронациях и прочих значимых событиях царской семьи. На деле же он знал всё и обо всех, умел найти способ помирить враждующие кланы при дворе и вообще владел всей информацией в принципе. Если фрейлина Её Величества утром чихала, то дядя уже знал, простуда ли это и кто в этом виноват. Острого ума и великой ответственности человек. Словом, многие проблемы были решены, не начавшись, благодаря ему. Вышло так, что моя семья так или иначе служила порядку и отчасти закону. Отец на войне, а дядя при дворе исполняли свой долг так, чтобы Россия избежала лишних волнений. Аня перевела любящий взгляд с Якова на маму и увидела, что Мария Тимофеевна тоже рассматривает его почти любовно. Шутка ли — такая родословная! Кто бы мог подумать? Вот так Штольман! Анна посмотрела на отца, который тоже всё заметил и подмигнул ей, улыбаясь. Он тоже оценил наконец человека, которого она выбрала себе в спутники жизни. Аня довольно вздохнула. Теперь на душе стало совершенно спокойно. Когда в семье мир и лад, то всё вокруг тебя только радует!