Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

Лазарев и Штольман вышли из фиакра. Яков видел, что его друг напряжен и сосредоточен. Нелегкое дело вступать в конфронтацию с собственной семьей, даже если ты борешься за любимого человека. А тут им предстояла не банальная стычка, а настоящая битва. Яков упросил Аню остаться дома, ей-то уж точно не нужно присутствовать при всех этих дрязгах. Он обещал рассказать всё в подробностях, и Анна не поехала с ними, занявшись родителями. Лазарев замер перед крыльцом, помедлив секунду. С ними приехали сержант и два констебля для того, чтобы арестовать Львова и, если будет необходимо, Боброву. Это тоже не добавляло спокойствия Василию. Он понимал, что другого выхода нет, но вмешивать посторонних в дела семьи ему не хотелось. — Ты готов? — спросил Яков. — Да, — кивнул Василий, сжав зубы. — Пора с этим покончить. Он толкнул дверь и вошёл внутрь. Двадцать минут спустя, после волнений, восклицаний и пресеченной истерики Стефаниды Давидовны, все собрались в гостиной. Александра Романовна меняла цвет с пепельно-белого до ядовито-красного и нервно обмахивалась веером. Она пока не понимала, что происходит, но присутствие полиции её нервировало. Господин Львов, зайдя в комнату и увидев констеблей, развернулся и попытался сбежать, но был грубо остановлен и усажен на стул. Лазаревы-старшие, которые до этого момента были крайне возмущены происходящим, внезапно поняли, что происходит что-то серьёзное, чего они не понимают, и притихли, наблюдая за происходящим. — Что, в конце концов, здесь творится? — громогласно спросил хозяин дома, который был крайне недоволен тем, что сын устроил это представление, не поставив его в известность. — Я вам расскажу, Степан Андреевич, — переключил его внимание на себя Штольман. — Дело в том, что господин Львов и госпожа Боброва виновны в похищении Варвары Кирилловны из вашего дома. — Что за глупости вы говорите? — голос Александры Романовны был тонок и резко оборвался, когда она встретилась глазами с Василием. Ирина, совершенно ошеломленная, переводила взгляд с Якова на Васю, машинально садясь ближе к матери. — Я говорю о том, что три дня назад в час ночи из кухни этого дома Егор Львов при содействии Александры Романовны похитил Варвару Кирилловну и продал её людям, которые поставляют девушек в бордели, — Штольман решил, что нужно сказать всё прямо и сразу, иначе никакого толка не будет. В гостиной воцарилось молчание. Поражены были все. Штольман обратил внимание на две вещи. Львов был в панике. Глаза его бегали, он страшно вспотел, так, что капли пота падали со лба. Он явно искал способ сбежать, но они с Василием обо всём позаботились, поэтому такого шанса у него не было. Ирина вглядывалась в лицо матери. Боброва тяжело дышала и отводила взгляд. — Ты знала! — неверяще потрясла головой девушка. На её лице было отчаяние. — Это правда! Ты знала! Ты знала! Она подскочила с места, желая никогда не слышать подобного о своей матери и оказаться отсюда за тридевять земель. И вдруг Марк удивил Штольмана, потому что он встал с ней рядом и, взяв Ирину за руку, заставил её посмотреть ему в глаза и немного успокоиться. Вид у него был сочувствующий и несчастный. Василий удивлённо смотрел на эту картину. Пожалуй, у них с братом были тоже не слишком доверительные отношения. Они, в сущности, очень мало знают друг о друге! Он и подумать не мог! — Я… я не… я… — Боброва пыталась найти слова, но никак не могла этого сделать. В глазах дочери она видела откровенные отвращение и ужас, и сочувствия или понимания не было ни в ком из присутствующих. — Это правда, Саша? — вдруг спросила Стефанида Давидовна, поразив подругу так отличным от её обычного вовсе не легковесным тоном. И смотрела она на неё прямо и почти зло. — Это всё он, он! — не выдержала женщина и разрыдалась, указывая на Львова. — Это он всё придумал! А я ничего не знала!