Детективное агентство "Анна и её духи". Четвертое дело.

— Да молчи ты, дура! — заорал вне себя от злости Львов. Александра Романовна отшатнулась. Ирина зарыдала, Марк дёрнулся, обнял её и процедил: — Попридержи коней, Егор. Ты что себе позволяешь? — Заткнись! — снова завопил Львов. Руки его тряслись. Хрупкая нервами Стефанида Давидовна вскрикнула и почти упала на руки мужа. — Егорушка, но как же так? — еле слышно спросила женщина. И Марк, и Василий автоматически сделали шаг к матери. Было видно, что оба её очень любили и переживали за неё. — Ах, оставьте, тётя! — Львов смотрел в сторону и горько поджимал губы. Было видно, что ему досадно. Его разбирала злость. — Ваши театральные выступления могут занимать только ваших же воздыхателей. Это вашего мужа и сыновей волнует подобное. Меня от этого тошнит! Тут уж все Лазаревы скопом так рыкнули на зарвавшегося нахала, что тот побледнел и поспешил оказаться за спинкой дивана, на котором сидела Боброва. Очень уж грозно выглядели все трое, даже хлипкий Марк. — Ты смеешь так вести себя в доме, где тебя принимают и делят с тобой стол и кров? — возмущению Степана Андреевича не было предела. Ему не очень нравился племянник жены, всё-таки многолетний дипломатический опыт сказывался, но такого он предположить не мог. А если еще история с похищением правда, то позора не оберешься! Львов хозяина дома немного побаивался, поэтому ничего не сказал, а только отвернул в сторону голову и независимо и зло задрал подбородок. Он понимал, что всё пошло прахом, но делал хорошую мину при плохой игре. Его накрывало отчаяние, но выхода не было. — Да, да! — вдруг затараторила Боброва, которую также терзала безысходность. Ирина так и не подняла головы, всхлипывая на плече у Марка, а Стефанида старалась не смотреть ни на неё, ни на Егора. — Он совершенно ужасный человек! Страшный, страшный! И меня заставил во всём этом участвовать! — Александра Романовна, — позвал Штольман, и женщина немедленно с надеждой повернулась к нему. — Вы решились на это из-за того, что вы разорены? — Разорена? — Александра Романовна вдруг засмеялась. — О, как вы ошибаетесь! Это мой муж! Елисей меня так наказал! За то, что думал, что я ему неверна! Он завещание оставил такое, что я могу получить свою часть наследства только после замужества Ирины. Знал, что она очень разборчива, а я её тоже просто так насильно замуж не выдам! Вот и вышло: дом есть, а платить за него нечем! Денег нет, хотя с виду мы живем в роскоши! Вот так умел шутить мой муж! Ирина слушала мать, открыв рот. — Почему ты мне ничего не сказала? — воскликнула она. Девушка вообще не понимала, что должна чувствовать. Боброва повернулась к дочери и улыбнулась так, что всем в комнате стало понятно, что она любит её безмерно. — Чтобы ты не стала выбирать, не глядя, дорогая! — ласково сказала она. — Ты бы вышла замуж ради того, чтобы я не испытывала трудностей, а это неправильно! Да и кто вертелся вокруг тебя? Одни пустобрёхи! Не такой судьбы я для тебя хотела. Когда Стефанида написала мне, то я решила, что это великолепный вариант. С таким человеком, как Василий, ты была бы счастлива! А вышло так. Ирина снова залилась слезами, но уже совершенно по-иному. Она дошла до матери, рухнула перед ней на колени и, уткнувшись в её платье, принялась рыдать и что-то приговаривать, всхлипывая. — Я в самом деле не знала, что несчастная девочка поедет в бордель! — поглаживая дочь по голове, сказала Александра Романовна с сожалением. — Я просто хотела, чтобы она уехала из дома и не мешала моей дочери. Я же не знала, что Егор так поступит! Мы договаривались, что Варвара испугается, уедет из дома, Ирина выйдет за Василия, я получу наследство и отдам часть Егору. Я думала, что он просто увезет её из города на время! — Подождите! Подождите! — сказал вдруг напряженно слушавший всё это время Лазарев-старший. — Да с чего вы вообще взяли, что Варвара является соперницей для Ирины? Что за нелепая мысль? — Да потому что ваш ненаглядный сынок целовался с ней как-то ночью! — ехидно воскликнул до этого молчавший Егор. — Вот так-то! — Что-о-о-о? — возмущенно завопил Степан Андреевич. Василий вздохнул. Пришло время поставить все точки над «и». — Это правда, папа! — сказал он. — Более того, мы уже полгода женаты.