Мальчик с маяка

— Ты бы форточку закрыл, продует же мелкого, — заметил Денис, водя рукой за спиной Саши. — Не продует, я быстро ем, — возразил Саша, но родители не обратили на это внимание. Максим кивнул мужу, посмотрел на детей и поменялся с сыном местами. Саша было запротестовал, но быстро сдался. Всё же папино место не чета тому, что у окна. Ваню не тревожила текущая обстановка за столом, он молча наслаждался пищей, поглядывая на лягушку-путешественницу, кочующую по стульям. Саша показал надоеде язык и откусил хлеб с маслом, щедро политый мёдом. На папином месте еда казалась вкуснее. Саша мычал от удовольствия, завтрак ещё никогда не был столь сладок. — Очень вкусно, — послышался шёпот. Саша чуть не поперхнулся. И надо же было чудику испортить столь прекрасный момент! Они сидели настолько близко друг к другу, что, неосторожно вертя головами, могли ненароком столкнуться лбами. У Саши холодок по спине пробежал от подобной мысли. С ним такое уже было, когда помогал родителям и неудачно повернулся. Столкновение было неожиданным, но не болезненным. Ничего особенного, но от помощи сына тут же отказались, видите ли, с него пользы чуть, мешался только. Саша надулся, зарубив себе на носу, что больше с помощью лезть не станет, пока не попросят. Чтобы под ногами не путаться. Ваня с довольной миной грыз жареный хлеб в прикуску с сыром. По комнате разносилось довольное урчание. Саша закатил глаза, стараясь даже не смотреть в его сторону. Но предмет раздражения сидел слишком близко, чтобы не обращать на него внимание. Саша слышал каждый вдох и выдох Вани, хруст хлеба, шелест салфетки, стук ложки о дно тарелки и слабое хлюпанье. «Чебурашка», — пронеслось в голове лягушки-путешественницы, пока он наблюдал за попытками гостя перелить содержимое графина в свою чашку. Кажется, Саша понял, откуда взялся чудик: из ящика с апельсинами. Где-то там, на далёких филиппинских островах среди загорелого населения родился бледный белобрысый мальчик. Звали его Ваня. Он был маленьким и глупым, но очень любим родителями. Ване быстро наскучила жизнь на острове. Собравшись в путешествие, он попрощался с мамой и папой и залез в ящик с апельсинами, случайно отправив себя по адресу семьи Шелест. «Всё сходится. Обязательно надо будет нанести ответный визит», — кивал Саша, ухватившись обеими руками за тонкую ниточку правды, больше похожую на леску, о которую можно порезаться. А если отпустить её, то не на какие Филиппины они не поехали бы. А впрочем, зачем ехать-то? Тут плыть надо. В океане нет надежнее транспорта, чем огромный парусный корабль! «Бригантина, фрегат, каравелла, галлера, драккар», — вертелось в голове Саши, когда он потянулся к маслёнке. То же самое сделал Ваня. — Бери первый, — улыбнулся Ваня, чувствуя неловкость. — Бери ты, я подожду, — уступил ему Саша. — Нет, — качнул головой, — я уже не хочу. За препирательствами ребята не заметили, как Максим взял маслёнку и сделал им по бутерброду, не забыв капнуть мёда. Мальчики затихли, дальше завтрак проходил в тишине. — Вань, как папа поживает? — поинтересовался Максим, заметив, как все приуныли. Ваня дожевал кашу, запил её теплым молоком и выдал с детской картавостью: — Холосо. — Это хорошо, что холосо, — кивнул Макс и засмеялся, надеясь, что мальчик понял шутку. Ваня смутился и потупил взгляд, не распознав в его словах юмористического подтекста. Это заметили все, кроме Максима. Саша нахмурился. Вчерашним вечером родители привезли сюда этого Ваню, и теперь он приковывал к себе всё внимание взрослых. Не такого он ждал от гостя. А ведь они так и не успели познакомиться. Всё, что Саша знал о госте, — это что его зовут Ваня, он на год младше него и являлся пленником Максима. Значит, лягушка-путешественница с чудиком были двоюродными братьями. — Па, я всё. Саша отставил тарелку, незаметно достал из вазы рогатку и побежал в прихожую. Он остановился у двери, держа ладонь на ручке, второй засовывая за пояс хулиганистое орудие, и, смотря на родителей в пол-оборота, спросил разрешение. Если бы ушел без спроса, могли наказать, оставив на неделю без сладкого. — На улицу можно? — Вали, — буркнул Денис в своём репертуаре. — Иди и Ваню с собой возьми, — мягко проговорил Максим, убирая со стола грязные тарелки. Саша застыл на месте, смотря на отца непонимающим взглядом. Внутри всё сжалось и похолодело. Он привык плутать по здешним местам в гордом одиночестве, а тут лишний груз на хвост повесили. — Зачем? — спросил Саша, удивлённо хлопая глазами. Зачем ему лишняя единица? В разведку всегда посылали одного человека, рыбачить лучше всего в одиночестве, как и гулять по лесу. — Гулять, — Максим пожал плечами. — Не упрямься давай! Ваня ненадолго к нам приехал. Возьмешь его с собой, покажешь окрестности. Рогатку дома оставь, хватит уже птиц мучить. Саша надулся, чувствуя себя стариком в меховой шубе, нахватавшим колючек. В его случае колючка была всего одна. Странная, молчаливая и следующая за ним по пятам. — Стой! — Саша вытянул руку, преграждая Ване путь. — Смотри какая! — тихо проговорил он, указывая на пухлую птичку неподвижно сидевшую на ветке, будто дремлющую. — Шишка? — пискнул Ваня, не понимая, куда он показывал. — Нет же! — шикнул на него Саша, боясь спугнуть малиновку. — Птица. Добыча. Ваня удивлённо захлопал глазами, не понимая, где здесь связь. Птица была слишком маленькой для добычи, такая и на закуску не сгодилась бы. Но Саша настаивал на своём. Он вынул из-за пояса рогатку, подобрал снаряд, прицелился и выстрелил. Папа Максим был против маленького увлечения сына. Он всегда ругал Сашу за подобные выходки, выбрасывал его самодельный охотничий арсенал, избавляя тем самым сына от подобной дури. Саша капризничал, надувал щёки, делал новые рогатки и убегал в лес. Камень глухо ударился о ствол дерева и угодил в траву. Малиновка вспорхнула крылышками, покружилась над хулиганами, насмешливо чирикая, и улетела. — Эх, мимо! — цыкнул Саша, махнув рукой. — Снаряд тяжеловат, вот были бы яблоки… — Зачем? Саша запнулся и бросил взгляд на Ваню. Последний стоял как ни в чем не бывало, устремив взгляд к небу. «Послышалось», — Саша пожал плечами, сунул рогатку за пояс и пошёл дальше. С кем поведёшься, от того и наберёшься. Саша с первого взгляда понял, что чудик не здоров. Вот и его заразил слуховыми галлюцинациями. Надо было Ваню дома оставить, но нет же! Таскай теперь лишний груз на хвосте. Саша пнул камень от досады. Вечно родители его не слушали, а потом за головы хватались. — Саш, скажи зачем? — послышалось, точно эхо. «Кто сказал? Камень?!» — юный охотник завертел головой не понимая, откуда доносился голос. Ваня по-прежнему смотрел в небо. — Что зачем? — осведомился он дрожащим голосом. Ваня опустил взгляд, сделал шаг вперед и схватил собеседника за рукав. Саша вздрогнул и отшатнулся, но Ваня вернул его на место. Происходящее пугало. Саша открыл рот в немом вопросе. Его пугал не Ваня, а собственная фантазия, в которой чудик оказался серийным убийцей, прибывшим на континент в ящике с апельсинами. Он очень тщательно выбирал своих жертв. Не любители природы всегда стояли первыми в списке. Кто же знал, что Ваня, с трудом выговаривающий два слова в час, оказался замешанным в криминале? Неужели это правда, что чаще всего за маской маньяка скрывались с виду безобидные тихони, любящие детей, женщин и животных? — Зачем тебе птичка? Саша не понимал смысла вопроса. Он же охотник, а какой охотник без добычи? Малиновку он, конечно, есть не собирался. Подстрелил бы и бросил кому-нибудь во двор на радость котам. — Она зерно ворует и… — охотник запнулся, не понимая, с чего вдруг начал оправдываться. А главное, перед кем?! Отчего-то ему вспомнился наказ отца показать чудику окрестности. — Пошли обратно. Ваня кивнул и разжал пальцы, отпуская рукав. Он не был доволен ответом, однако никаких возражений с его стороны не последовало. Ваня знал, что Саше ничего не стоило бросить его в лесу, а выдумать отговорку для родителям и самому в неё поверить так и вовсе не составило бы труда. Саше никогда не было настолько стыдно за своё вранье. Он поджал губы и ринулся вперёд, чувствуя, как щёки залил румянец. Ваня шёл рядом, смотря на него доверчивыми синими глазами. Он знал, что Саша соврал, но вопросов больше не задавал. Даже когда Саша подстрелил жёлудем белку и тряс тонкий ствол молодой осинки, чтобы та свалилась. Но рыжая плутовка оказалась умнее. Бесстрашно спрыгнула с дерева, она покрутилась возле ног юного охотника, чем перепугала того, махнула пушистым рыжим хвостом и убежала по своим беличьим делам. Саша убрал рогатку и твёрдо решил, что на сегодня с охотой всё. Постреляет в птиц завтра. Ребята направились к озеру. Саша рассказал гостю легенду о обитавших когда-то в здешних краях аистах, лебедях и диких гусях. Упомянул места, куда ни в коем случае нельзя было ходить: болото, чёрный лес, за которым раскинулось кладбище, и старый сарай. С недавних пор в нём поселилась свора бездомных собак. Деревенским они вреда не приносили, но соваться туда, тем более детям, не стоило. Ваня всю дорогу молчал. Красоты леса не производили на него должного впечатления. Периодически кивал, издавая красноречивый звук «угу». Саша внимательно наблюдал за Ваней, на чьём лице читалась лишь одна эмоция: безразличие или же сдержанная радость. Скорее первое, чем второе. Саша раздражённо фыркнул, с таким спутником даже ему стало скучно. До приезда чудика лес казался волшебным, загадочным и таинственным. Сейчас же Саша смотрел на него и ничего не чувствовал. Деревья как деревья, ничего особенно. Природа резко растеряла былую красоту. Саша будто смотрел на всё чужими глазами. Краски поблекли, небо стало тяжёлым, свинцовым, а лес превратился в непролазную чащу. Саша злился, голову заполонили странные мысли. Ему хотелось бежать прочь от чащи, от Вани, от молчаливой серости, которую чудик нёс в себе. Подходя к озеру, Саша очнулся точно от кошмара. С глаз спала серая пленка, слух тронуло родное кваканье жаб и кряканье уток, сердце затрепетало, забилось чаще, разгоняя по венам мягкое тепло. Именно таким Саша и запомнил озеро. Для полноты картины не хватало только переругивающихся между собой рыбаков. Воздух здесь совсем другой более прохладный, более влажный. Приходя сюда, Саша втягивал воздух полной грудью, закрывал глаза и представлял себя бывалым морским волком, покорившим все моря и океаны, собственными глазами повидавший множество водопадов, что уж говорить о реках и озёрах. Завидев водоём, Ваня рванул вперед, случайно задев Сашу плечом. Раздвинул камыши, увязнув носками ботинок в липкой грязи, он восхищённо выдал: — Что это?! Такое маленькое! На лужу похоже, но чуть больше, — Ваня присел на корточки и опустил руку в мутную водную гладь. — В ней можно купаться? Не дожидаясь ответа, Ваня скинул одежду и полез в воду. Саша бросился за ним, успев поймать горе-пловца на пирсе. — Нельзя! Ни в коем случае нельзя! Там… — «Вода холодная? Нет! Кого это остановит?! Нужно что-то более убедительное!» — Там водятся пиявки! И ядовитые змеи, и поговаривают, что озерцо это проклято! Вон, прошлым летом трое человек утонуло, — тараторил Саша призывая спутника к порядку, кивком указав на одежду. — Ты боишься? — в синих глазах заиграли огоньки удивления с непониманием. — А ты нет? — фыркнул Саша, прищурившись. Ваня накрыл рукой его ладонь и, наклонив голову вбок, прошелестел: — С тобой мне не страшно, — повернулся к озеру. — Я не думаю, что там, кроме рыбы, может кто-то ещё водиться. Саша застыл на месте, смотря на Ваню взглядом двоечника с последней парты. Как он, только вчера приехавший в деревню, мог с уверенностью заявлять подобное? На это Саше было нечего возразить. Запас отговорок иссяк, и фантазия начала подводить. — Либо ты одеваешь, либо я ухожу. И домой будешь потом добираться сам, как наплаваешься! — твердо, со всей своей неприсущей серьезностью выдал Саша, отпуская его. — Хорошо, — кивнул Ваня, улыбаясь. «Хоть бы ты утопился с этой улыбкой! А там челюсть сведёт, будешь гулять по дну и лыбиться русалкам да кикиморам», — пронеслось в Сашиной голове. Юный охотник прорычал одному себе понятные ругательства и поднял взгляд к небу. Раз Ване интересней в воде плескаться, нежели бродить по лесу, то пускай! Его проблемы. Саша пытался его остановить, не получилось. Вот сейчас пойдет наябедничает родителям, и пускай уже они вылавливают свою золотую рыбку. Саша собрался уходить, но его окликнул Ваня, попросивший подождать. Пока чудик одевался, Саша отошёл в сторонку, нервно кусая нижнюю губу. Он не понимал, зачем кинулся к нему, стал отговаривать, выдумывая на ходу пиявок, змей, проклятье и утопленников. Люди, конечно, разное болтали, но об утопленниках Саша ни разу не слышал. Надо было ему не вмешиваться, если чудику сильно захотелось искупаться, то пускай. Скатертью дорожка! Вот захлебнулся бы, и тогда история об утопленниках стала бы правдой. Саша увёл Ваню подальше от воды, хваля себя за то, что не показал ему болото. Если бы чудик полез в трясину, то помощь могла бы понадобиться обоим. Экскурсия подошла к концу, самое время посетить запретные места. Юный охотник немного расстроился, что так и не смог ответить ни на один вопрос. Неожиданно Ваня окликнул его. Саша затрепетал, приготовившись ответить на столь долгожданный вопрос. В кои-то веки ему представилась возможность блеснуть знаниями, ответив на Ванины вопросы. Которых в последствии не оказалось. Саша жаждал живого общения, которое бы вырвало его из зелёного плена с серым небом. Ваня замялся, ему было очень неудобно спрашивать о подобном. Саша с первого взгляда догадался, чего он хотел, но боялся сказать. Они часто гуляли с родителями по деревне, ходили к озеру или на пруд, и каждый раз Саша надевал на лицо вечно улыбающуюся маску, ведя себя по-детски дурашливо. Он не мог сказать, как ему надоел пруд, как осточертело озеро. Чувство неловкости, испытываемое каждый раз в подобных ситуациях, было хорошо ему знакомо. Легкая прогулка перед сном по деревне была приятной. Саше нравилось останавливаться возле каждого жителя, здороваться и спрашивать «Как ваши дела?» Получив незамысловатый ответ, Саша дарил собеседнику искрению улыбку со словами: «Да-а? Тепло, говорите, а у нас в прошлом году все яблоки помёрзли. А весна-то какая была! Погреб по самый пол затопило». Собеседник тут же начинал сочувствовать его горю, подбадривать, рассказывая о своих невзгодах и бедах. Саша молча стоял с умным видом и кивал, большего от него и не требовалось. — Если надоело, то так и скажи. — Н-нет, — Ваня опустил взгляд и схватился своими маленькими тонкими пальчиками за штанину. Саша невольно ощутил себя взрослым, к которому подошёл ребёнок, пытающийся донести одному ему ведомую правду. Мальчик стеснялся, боялся, его могли отругать или выставить на посмешище. Он напоминал дикого зверька, что загнал сам себя в клетку, и теперь всеми силами пытался выбраться из неё, но не мог. — Тогда… — Саша запнулся и нахмурился. Он собирался предложить сходить на кладбище, ставшее местной достопримечательностью. Вот только… Интересного там мало, идти долго, да и обед скоро. — Может, пойдём домой? — обронил Ваня будто случайно. Саша почесал затылок, прокручивая в голове места, где они побывали. Прогулка была утомительной, Саша чувствовал усталость в ногах и слышал грохот над головой, предвещающий ливень. — Пошли домой, — кивнул он, поглядывая на затянутое тучами небо, размышляя, успеют ли они дойти или нет. Нужно торопиться. — Асператус, — обронил Ваня, смотря то на небо, то на Сашу. Последний сделал вид, что не заметил его бормотание. Асператус? Похоже на заклинание, управляющее дождем. Саша не удивился бы, если оно и правда им окажется. — Саш, а на проклятом озере можно на лодке кататься? — на удивление бодро осведомился чудик, сравнявшись с собеседником шагом. Саша закатил глаза, поражаясь логике чудика. «Ну что за глупый вопрос! Конечно можно», — так он сказал и тут же засомневался в собственных словах. Саша ни разу не видел, чтобы кто-то из местных рыбачил на озере в лодках. «Чай не река, чтоб сплавляться-то по ней», — однажды сказала баба Галя. — Я хочу поплавать! Только в лодке, а то заражусь проклятием. А как другие там плавают? Не боятся, что… — Ваня хихикнул, заставив Сашу в который раз пожалеть, что остановил его. Если бы чудик захлебнулся, тогда Саше не пришлось бы сейчас краснеть от собственного вранья. — Их пиявки покусают или проклятье убьёт? «Не боятся, потому что нет там ни того, ни другого», — юный охотник с силой пнул камень, понимая, насколько же ловко Ваня поймал его за хвост, вынув из привычной среды. Только вот он не учёл, что Саша не рыба и постоянной нужды в воде у него нет. Раз чудик легко отличил правду от лжи, значит, не дурак, странно только, что послушался его совета и ушёл с озера, а ведь мог бы остаться и поплавать. Над головой громыхнуло с такой силой, что в ушах зазвенело, будто сама природа не хотела расставаться с ребятами. Саша вздрогнул и поёжился от прохладного ветра. Всё не так. Ваня видел грозовые облака, поэтому и согласился уйти. Значит ли, что спор был чисто для виду? Нет. Было жарко, Ваня хотел разок искупаться и пойти домой. Саша почувствовал себя наивным дурачком, который никого не видел, кроме себя, и не замечал, что творилось вокруг. — Там редко кто плавает, вода-то вон какая и рыба — мелочь одна. Ваня наклонил голову вбок, прищурился, в синих глазах так и читалась не озвученная реплика: «Я тебя насквозь вижу! Снова врёшь. Признайся уже, что нет там ничего, кроме тины и твоих больных фантазий». Саша фыркнул и задрал нос, не собираясь ни перед кем унижаться. Если Ваня и без слов всё понял, то чего ему ещё надо? Извинений? С одной стороны, Саша не умел читать мысли, а все его догадки так и остались бы догадками, если чудик продолжит молча потешаться над ним. С другой стороны, если Ване так нужны извинения, то… пускай сам перед собой и извиняется. — Не смотри на меня так, — шипел Саша, чувствуя, как покраснели щёки. Ваня отвернулся, не снимая с лица язвительной улыбки. «Ты самый чудаковатый чудик, которого я видел», — заключил Саша и прибавил шаг. Ваня неторопливо плёлся сзади, Саше приходилось останавливаться через каждые полметра и подгонять его. Дойдя до околицы, юный охотник провел тыльной стороной ладони по лбу, стирая пот, и предложил передохнуть. Устал, а Ваня даже не запыхался, будто каждый день по лесу круги наматывал. Раскат грома, на землю упали первые капли дождя. Ваня пискнул и схватил Сашу за руку, объяснив свой поступок тем, что ему, видите ли, страшно. Саша не понял, чего он испугался: грозы, потеряться среди сотни домов или местных жителей? Он не боялся остаться один на озере среди всего перечисленного разнообразия живности, но испугался дождя? — Нет, не может быть… там, на озере… — Саша, сам того не замечая, забормотал вслух. Голос чудика вывел его из транса. Саша прочистил горло и, чтобы не выглядеть глупо, задал вопрос: — И чего ты полез туда? — не это он хотел спросить, но вопрос вырвался сам собой. — Мне тяжело без воды, — легко проговорил Ваня, пожимая плечами. «Чудик — русалка? Или снова фантазия чудит?» — как-то много в его жизни стало чудачества. Всему виной подростковые истории, которые ему было рано читать. Пару дней назад Саша увлёкся книгой о русалках, после неё он готов был поверить не только в их существования, но и в затонувший подводный город, населённый морскими монстрами. — В каком смысле?.. Ты без воды жить не можешь? Как водяной? — последнею фразу Саша пробормотал совсем тихо, стыдясь собственного предположения. Ваня с легкостью взял его ладони в свои. — Видишь? — он поднял руки на уровень глаз. — Я не земноводное. Саша глупо хлопал глазами, приоткрыв рот от удивления, но всё равно старался состроить умный вид. Он не понял, что ему пытался доказать Ваня. Что он не земноводное? Но причём здесь руки… Перепонки! Саше захотелось дать себе по лбу, да вот незадача, руки были заняты. И почему всё, что говорил он, казалось глупым и нелепым, а всё, что говорил Ваня, — таким… умным? — Лягушки холоднокровные, — пояснил Ваня, нетрудно было заметить непонимание в зелёных глазах собеседника, — а я тёплый. Я не могу быть водяным. Саша разозлился и крепко сжал чужую руку, но злился он больше на себя, нежели на чудика. Этими заумными объяснениями чудик будто смеялся над своим недалёким родственником и его недоразвитым умом. Ваня болезненно замычал и попытался высвободиться от захвата. Саша отпустил его. Ваня вздохнул с облегчением, потирая покрасневшее запястье, и заголосил, как ни в чём не бывало: — Может, как-нибудь покатаемся там на надувной лодке? Или моторке? Здесь есть моторки? Мы с отцом часто выходили на рыбалку! У нас есть лодка… точнее, катер! Лодка тоже есть или была… но речь сейчас не о ней! Так вот, катер… Чем дальше Ваня углублялся в рассказе о лодках, катере и отце, тем сильнее в Саше крепла мысль, что чудик не глуп. Зависть. Саша завидовал его познаниям, отдыху и семейным развлечениям. Правда, в рассказе Ваня всегда упоминал только отца. Должно быть, жена не поддерживала увлечений мужа. В маленьких семьях такое не редкость. В больших же родители почти всё своё свободное время уделяют детям, из развлечений у них остается только телевизор и редкие вылазки на природу. Поэтому Саша недолюбливал малые семьи. Ему, конечно, грех было жаловаться на родителей, но за все годы жизни под одной крышей он так и не смог разрушить стену и породниться с этими людьми. Между ними всё равно оставалось что-то чужое. Саша любил своих отцов, уважал и ценил их, и порой чувствовал себя свиньёй за подобные мысли и рассуждения. Смотря на Ваню, на то, с каким удовольствием он рассказывал о море и лодках, Саша почувствовал странную легкость в сердце. Чудик больше не казался ему странным, наоборот очень интересным и самым обычным дворовым мальчишкой, подбежавшим к ребятами, чтобы похвастаться, куда они с папой ездили на выходных. Ботаник. Ваня походил на ботаника, а у таких с друзьями туго. Саша до сих пор не мог поверить, что перед ним стоял чудик и рассказывал о таких вещах, о которых далеко не каждый взрослый знал. Ваня неожиданно вырос и поднялся в чужих глазах. Саша, конечно, и сам мог сколько угодно похожих историй навыдумывать, но рассказы чудика были настолько простыми, без пиратов, ураганов и цунами, что, расскажи их кому угодно, в них бы поверили. Как верил Саша. Зайдя в дом, юный охотник первым делом прошёл на кухню и помыл руки. Заглянул в холодильник, кастрюлю, так и не найдя желаемого, он отправился в свою комнату. Ваня всюду следовал за ним. Саше прельщало поведение чудика, наталкивало на мысль о младшем брате. Окажись их семья больше на одного человека, Саша был бы счастлив. Наверное. Главное, чтобы родители любили ребят одинаково и особо не баловали. Всё же в данном вопросе от них многое зависело, избалованные дети — горе для семейства. Саша сел на кровать, Ваня хотел сделать то же самое, но постеснялся и сел на стул. Саша пересел на пол, мальчик последовал его примеру. С момента появления в доме чудика Саша счёл его лишним грузом, но груз крепко впился ему в кожу ниже спины и стал хвостом, который невозможно было сбросить, безболезненно оторвав от собственной плоти. Саша скучал, сидя в четырёх стенах. О стекло ударились первые капли дождя. Погода испортилась, в комнате воцарился приятный полумрак. Саша хотел выйти на веранду, подышать свежим воздухом, в собственной комнате ему стало душно, но передумал. В такую погоду даже на улицу выходить не хотелось. Обычно юный охотник сразу после обеда убегал гулять и возвращался только к ужину, чтобы родители не нагрузили работой. Он и сейчас бы гулял, но ливень спутал все карты. Достав из-под кровати книгу, Саша неторопливо раскрыл её, лениво пробежав взглядом по тексту. Других занятий он не знал. В своё время ему не удалось подружиться с местными мальчишками, с девчонками тем более. Рогатка была, пожалуй, его единственный развлечением, не считая лото по вечерам с родителями. Саша притворился, что не заметил, как Ваня присел рядом и с интересом заглянул в книгу. «Не дыши мне в ухо! И, пожалуйста, отсядь куда-нибудь, тут полно места! Чего так смотришь? Книжка заинтересовала?» — Хочешь почитать? — спросил Саша, разглядывая картинки. Данный шедевр литературы был хорош лишь в плане иллюстраций, но история была написана явно не для детей их возраста. Но чудику с его любовью к водоёмам должно понравиться. Саша не любил, когда малознакомые личности трогали его вещи. Кухонная утварь с посудой так и вовсе была отдельной темой. Ему стало интересно, сможет ли зазнайка-Ваня осилить взрослую книжку. Саша со своей начитанностью не смог, однако причина тому была не сложность языка, а банальное отсутствие интереса к данной теме. История была нацелена на подростковую аудиторию, детям до десяти лет не стоило и пытаться прочесть её. Сюжет затрагивал слишком взрослые темы, неокрепший детский ум с первых строк встрял бы в ступор, не понимая почему описываемое на страницах преподносилось как само собой разумеющееся, в то время как в реальной жизни за подобное сажали в тюрьму. Ваня смутился, отодвинулся, уткнулся носом в колени и забормотал: — Я плохо читаю. Саша не сдержал улыбки, но смеяться не стал, понимающе кивнув. Он придвинулся к Ване и раскрыл перед ним удивительную книгу с цветными картинками. В Ваниной жизни таких было мало, это Саша понял по детскому блеску в синих глазах. В голове вновь промелькнула картинка с островами, апельсинами и чебурашкой. «В правду, что ли, на острове вырос с обезьянами? Читать хоть умеешь или пошутил?» — Хочешь, я прочту? — попробовал он заинтересовать чудика. — Но не всё, только одну главу, а дальше, если понравится, сам дочитывай. Первая глава самая скучная, но дальше интересней, сама история начинается где-то на десятой странице. — А о чём она? — с очевидным интересом спросил Ваня. Саша растерялся, вновь не понимая смысла вопроса, и чудик заметил это. Достаточно было взглянуть на иллюстрации, чтобы понять, о чём повествовала книга: об океане, о морских монстрах, их жизни под водой и о любви, без неё никак нельзя. — Про затерянный город Атлантиду, — забормотал Саша, чувствуя себя деревенским дурачком, распинающимся перед городским жителем. — Его жители после катастрофы превратились в русалок и стали нападать на корабли. Представляешь? На одном из таких оказалась королевская чета. Ваня приподнялся, распахнул глаза в удивлении, навострил уши, приготовившись слушать, что же произошло с королевской четой. Но Саша молчал, поглядывая в окно, залитое дождевой водой. — А что было дальше? — не выдержав, спросил Ваня. — Не знаю, — Саша пожал плечами. — Я не дочитал. Ваня аккуратно взял из его рук книжку, несколько секунд задумчиво разглядывал в полумраке обложку, пытаясь прочесть название. Перевернул. Ознакомился с аннотацией и вновь вернулся к обложке. Саша внимательно следил за Ваней, не понимая, из какого леса тот вышел. На деревенского жителя не похож, на городского тем более. В голову закралась мысль о загранице. Возможно, Ваня долго путешествовал с отцом по свету, поэтому русских слов толком и не знал, по этой же причине ему не покупали детских книжек. — Ру-Рубакин? — смущённо пробормотал Ваня, стесняясь звука собственного голоса. — Он написал эту книгу. Почитай, тебе понравится! — воскликнул Саша, поднимаясь с пола. — Смотри пока, я попить принесу. «Ваня приехал ненадолго», — вспомнились слова папы. Раз ненадолго, значит, погостит у них с недельку и вернётся обратно… к отцу. Сердце Саши тронуло странное чувство: грусть, смешанная с радостью. С одной стороны, ему не хотелось так скоро расставаться со своим новым знакомым. С другой же, чудик мешал юному охотнику охотиться, занял половину комнаты (Саша не сомневался, что родители подселят к нему гостя) и ел из его тарелки. Но в деревне осталось ещё много мест, которые Саша хотел бы показать Ване. Без друзей здесь очень скучно и тоскливо. Не с кем было поиграть, поговорить, поделиться переживаниями. Родители были единственными Сашиными слушателями, но он никак не решался в разговоре с ними переступить грань, разделяющую родственников от друзей. На сердце сразу потеплело, стоило вспомнить родителей и сколько добра они для него сделали. Голову разрывали размышления о дружбе. Казалось бы, Саша нашёл товарища по интересам, только вот интерес их заканчивался там же, где и начинался, в районе одной-единственной книги. И что же им, две недели обсуждать одно и то же? А если Ваня остался бы на месяц, что маловероятно, поскольку такого ни один чудик не выдержал бы. Эх, а ещё друг называется. Друг?! «Друзья?! А кто это такие?» — прозвучавшие в голове слова холодком пробежались по коже, Саша вздрогнул и крепко щёлкнул себя по лбу. Как он мог процитировать человека, считавшего богом, но в последствие обратившегося дьяволом. «Саш, у тебя есть я! Разве тебе меня мало?» перед глазами застыл образ крашеной брюнетки в вульгарном кроваво-красном платье с глубоким декольте, сжимающую потрескавшимися губами тлеющую сигарету. Нет! Он никогда не стал бы таким, как она, и уж тем более не будет следовать её советам! Они же с Ваней братья, верно? Верно. Значит, могли бы стать друзьями по интересам и разговаривать о книгах или о лодках, Ване эта тема ближе к сердцу… Достав из холодильника трёхлитровую банку молока и перелив его в два стакана, Саша улыбнулся. Родственники. Они с чудиком были родственниками, когда он уедет, они могли бы писать друг другу письма и созванивались бы раз в неделю. Правда, в деревне связь плохая. Саша окинул взглядом стаканы и полез в верхний ящик. «Да уж, мы больше двух часов плутали по лесу, за столько времени Ваня наверняка проголодался. Надо бы взять ему что-нибудь перекусить. Родители не разрешают таскать еду в комнату, но не оставлять же растущий организм голодным!» — он делал всё на автомате, будучи одной ногой в астрале, другой — в реальном мире. Всякий раз, как перед глазами вставал образ брюнетки в красном платье, Саша переставал себя контролировать. Потеря самоконтроля выражалась в несвойственных ему действиях. Саша мог начать огрызаться или же, наоборот, становился покорным, слишком покорным. Если под рукой оказывались ножницы и бумага, то он вырезал снежинки и складывал кораблики. Сунув одно печенье в рот, а другое — в руку, не забыв про молоко, Саша осторожно, на цыпочках, направился обратно. Если бы его увидели родители, то надавали бы подзатыльников. — И что ты предлагаешь? Взять его на полное обеспечение? Саша замер, не понимая, откуда донёсся голос, который привёл его в чувство. Будто оболочка, не пропускающая ничего, кроме собственных мыслей, лопнула, оставив после себя грязный налёт переживаний. Саша повертел головой и сделал шаг, второй, третий… — Так давай сразу усыновим его! Делов-то, чего мучиться?! Папаше всё равно недолго осталось, — возмутился грубый и напористый голос, Саша сразу узнал папу Дениса. Вздрогнув, чуть не пролив молоко, Саша остановился, затаился под дверью, подслушивая. Он не смог пройти мимо, задетая родителями тема была ему не только интересна, но и близка. Прислонившись ухом к двери, Саша затаил дыхание, вспоминая фильмы про шпионов и сыщиков. Он очень хотел узнать о каком усыновлении (или же удочерении) шла речь. В его присутствии родители никогда не заикались о планах на второго ребёнка. Папа Денис любил повторять фразу: «Нам и тебя одного за глаза хватает». И что же произошло? Неужели им не хватало Сашиной любви? — Нет! — твёрдо закончил папа Денис. Саша вздрогнул, печенье выпало изо рта и покатилось, оставляя за собой тонкую, словно нить, дорожку из крошек. На шум вышли оба: папа Денис и папа Максим. — Снова еду таскаешь, как крыса, — разозлился папа Денис, в его словах не было вопроса, лишь сухая констатация факта. Саша посмотрел на раскрошившееся печенье, на отцов и снова на печенье. Не будь у него заняты руки, Саша бы обязательно поднял печенюшку, дунул и как ни в чём не бывало вновь сунул её в рот. — Саша, мы уже разговаривали на эту тему… — Да оставь ты его, — нетерпеливо перебил его папа Денис. — Иди, куда шёл. Саша кивнул, чувствуя вину за то, что не знает цену еде. Настроение резко упало, на душе появилась неприятная липкая тяжесть. Саше хотелось забиться под кровать и не вылезать до глубокой старости или хотя бы до обеда. — Месяц сладкого не получишь! — донеслось ему в спину. Месяц без сладкого! Ну нет, Саша столько не выдержал бы, придётся выходить по ночам и утаскивать по одной печенюшке, смотря в оба глаза, чтобы никто ничего не заметил. Хорошо хоть родители на ящики замки не вешали. — Ты долго, — заметил Ваня, не отрываясь от книги. — Знаешь, я прочитал первую главу и уже начал вторую. Саша оставил молоко с печеньем на столе и упал на кровать вниз лицом. Толстый липкий червяк любопытства пожирал его изнутри. Он подслушал очень странный разговор родителей, которые обсуждали тему усыновления, после его поймали за руку на горячем, в итоге он остался на месяц без сладкого. Саша чувствовал себя ужасно. Единственной поддержкой в утешении была абсурдная мысль о потенциальном друге по интересам. Данная новость немного подняла настроение, отчего Саша улыбнулся. Теперь ему есть с кем обсудить шедевры литературы, которые он почитывал от скуки, да и родители ставили условие прочитать за время каникул не меньше трёх произведений. Иначе… иначе что? Саша не знал, потому что всегда брал с собой на дачу с десяток книг и все их прочитывал, даже посылал родителей в город за новыми. — Ты чего? — забеспокоился Ваня. — Обиделся, что я без тебя начал читать? — Я в порядке, — соврал он. — Просто настроение паршивое. Саша повернул голову. Ваня сидел совсем близко к кровати и пронзал его обеспокоенным взглядом. «Чудик он и на Филиппинах чудик», — усмехнулся Саша и попытался сменить тему. — Как тебе книга? — Не знаю, — Ваня смутился, заёрзал на месте, — Я ведь только начал, и начало какое-то… — Скучное, да? Ваня пожал плечами. Похоже, Саша попал в точку. — Я себе не так представлял жизнь под водой, — Ваня затих, перелистнул на начало и показал Саше иллюстрацию. — У героя странное имя, Коралл. — Это точно, — согласился Саша, — на ум приходит самый обычный морской коралл. Знаешь, я первые десять страниц никак не мог избавиться от видения коралла с глазками и ножками, бегающего по дну за рыбами и пожирающего планктон. Саша сел на кровати, перехватил из его рук книгу. Живя здесь, среди ёлочек, он порядком успел соскучиться по живому общению. Каждый раз, приезжая сюда, Саша знал, что два с половиной месяца будет оторван от цивилизации, и каждый раз он старался составить список занятий, за которыми пришлось бы коротать время. Появление чудика было, пожалуй, лучшим, что с ним случалось на даче. Человеку необходимо живое общение в любом его проявлении, пускай Саша и не осознавал этого в силу возраста. — На самом деле, он во-он как выглядит, — Саша указал пальцем на существо, отдаленно напоминающего русалку, только с фиолетовой чешуёй. От человека у подводного монстра остались разве что глаза, придающие ему слишком очеловеченный взгляд. Саша вернул книжку чудику, лёг на спину и закрыл глаза. «Откуда же ты такой взялся, Ваня?»