Цзян Фэнмянь

К пятнадцати годам Цзян Шенхуа был довольно известной фигурой в мире заклинательства. К сожалению, он славился не только своими выдающимися способностями, но и тем, что был неродным сыном главы ордена Цзян. Ключевое слово «неродным». Некоторым личностям это не давало покоя, и они обсуждали его происхождение в каждой подворотне… И если самого А-Ина это мало волновало, то вот учеников ордена подобное очень задевало, как и учителей. А-Ина действительно очень любили. Даже старейшины настолько прониклись к нему симпатией, что с детства баловали его всевозможными специями… Да, именно специями… Каждый раз, когда они приходили с заданий, то приносили с собой мешочки специй из тех мест, где они бывали. Будто бы в Юньмэне их не было! Цзян Шенхуа считали истинным последователем девиза ордена Цзян: «Стремись к невозможному». И признавали в нём полноправного наследника. Сам же Цзян Фэнмянь никогда не давил на А-Ина в этом плане. Его ребёнок знал, что если захочет, то может отказаться от будущих обязанностей и привилегий, от этого его единственным сыном он быть не перестанет. Но, хвала Небесам, Цзян Шенхуа не рассматривал этот вариант. Это, правда, очень успокаивало. В конце концов поиск и обучение наследника — дело непростое! Когда в дверь постучались и вошли, Цзян Фэнмянь оторвался от документов и посмотрел на гостя. Это был Мэн Гуанъяо. Будущий советник А-Ина. Мальчик был столь интересным и талантливым, что приглянулся старейшине Синли. Старейшина был тем ещё брюзгой, но вот А-Яо едва ли не внуком называл. — Что такое? — спросил Цзян Фэнмянь, поправляя стопку документов рядом. Мэн Гуанъяо поклонился и ответил: — Вам письмо из Гусу. Должно быть на счёт обучения наследника. — Ох, точно, — потёр переносицу Фэнмянь. — Отнеси пожалуйста его А-Ину, там должен быть пропуск. Мэн Гуанъяо кивнул, ещё раз поклонился и покинул кабинет. Цзян Фэнмянь же откинулся назад и тихо пробормотал: — Уже… Время так быстро летит… Он не верил, что уже наступило то время, когда его сын встретит своего потенциального возлюбленного… Слава Небесам, что сначала они ничего не поймут… И хотя Цзян Фэнмянь не имел ничего против Второго Нефрита ордена Гусу Лань, он всё же считал, что пятнадцать лет это не тот возраст, когда стоит влюбляться! Ладно. Он просто, возможно, самую чуточку, ревновал? Всё же А-Ин — его сын, и, зная, какой сильной будет их любовь, он просто хотел насладиться оставшимся совместным времяпровождением. Цзян Фэнмянь уверен, что когда А-Ин поймёт истинную природу своих чувств, время на этого старика у него совсем не останется… — Фэнмянь? — неуверенно спросил Мин Чжимин, вваливаясь в кабинет. — Ты чего пыхтишь? Глава ордена Цзян мрачно посмотрел на друга и сказал: — На наше золото покушается дракон… —… — Мин Чжимин приложил ладонь ко лбу Цзян Фэнмяня, проверяя температуру, и осторожно сказал. — Мне кажется, тебе пора отдохнуть. Фэнмянь закатил глаза и вцепившись в руку Чжимина с грустью спросил: — Скажи, ты же не бросишь меня ради какого-то левого мужика? — Я за лекарем… *** В орден Гусу Лань А-Ина провожали всем скопом. Старейшины едва ли не слёзно умоляли хотя бы постараться соблюдать правила чужого ордена, шисюны пугали его этими самыми правилами, а шиди слёзно умоляли остаться. — Колокольчик с собой? — озабоченно спрашивал Цзян Фэнмянь у сына, поправляя его фиолетовое ханьфу. — Да, — кивнул ребёнок. — Пропуск взял? — Взял, — ещё один кивок. — Перекус? — С собой. — Одежду… — Ну пап! — взвыл Цзян Шенхуа. — Успокойся уже, всё, что нужно, я взял, честное слово! Ты же вчера уже всё проверил! Цзян Фэнмянь смущённо закашлял, растрепав волосы сына, и пробормотал: — Я просто волнуюсь, прости уж этого старика. А-Ин закатил глаза и, обняв родителя, ворчливо пробурчал: — Ну вот какой из тебя старик, а? Пап, я ничего не забыл, точно-точно. Дядя Мин подтвердит, так ведь? — Цзян Шенхуа выжидающе посмотрел на стоявшего по правую руку от отца Мин Чжимина, и тот согласно кивнул. — Прекрати мучить ребёнка, — фыркнул заклинатель, отцепляя друга от Цзян Шенхуа. — Он уже взрослый парень, сам разберётся со своими вещами. А-Ин согласно закивал головой и получил слабый щелбан от родителя. Обиженно посмотрев на отца, он с возмущением спросил: — За что? — Чтобы не ворчал много, — фыркнул Цзян Фэнмянь и, тяжело вздохнув, отлип, наконец, от ребёнка. — Ах, как быстро растут дети… А-Ин хихикнул, услышав последнюю реплику отца и процитировал стишок, который часто повторял старейшина Янь своей жене: — Идут лета, бегут года, А ты прекрасен, как всегда. Цзян Фэнмянь тихо засмеялся и лукаво спросил: — Ты это про себя или про меня, маленький льстец? Сделав вид, что он серьёзно задумался, Цзян Шенхуа через пару секунд ответил: — Про нас обоих. Покачав головой, Мин Чжимин с лёгким сожалением заметил: — Всё, пора идти на джонку. А-Ина уже заждались. Цзян Шенхуа с лёгкой грустью обвёл взглядом Пристань Лотоса, запоминая каждую чёрточку родного края, помахал друзьям и учителям на прощанье, в последний раз обнял отца и ступил, наконец, на корабль. Его ждал орден Гусу Лань. И А-Сан. — Как думаешь, сколько он там продержится? — внезапно спросил у друга Цзян Фэнмянь, когда джонка с сыном и учениками отплыла. Мин Чжимин скосил взгляд на главу ордена и задумчиво ответил: — Может месяц? Или два? Не больше. — Да, по моим расчетам выходит примерно также, — кивнул головой Цзян Фэнмянь и, поманив пальцем друга, пошёл в чайную. У него, можно сказать, начались каникулы. Хотя не то чтобы он их жаждал, но мысль о том, что его чрезмерно любопытный ребёнок целый месяц не будет ничего взрывать, приводила в состояние, близкое к эйфории. Вы спросите, что же он всё это время взрывал? Так Цзян Фэнмянь ответит. Всё что можно и нельзя! С тех пор, как А-Ин узнал, что такое эксперимент, в их поместье начали происходить регулярные взрывы и пожары. Первое время Цзян Фэнмянь думал, что поседеет! В итоге… оказался прав! После второго или третьего взрыва глава ордена заставил думать учителей и старейшин ордена над тем, как можно было бы улучшить колокольчики Юньмэн Цзян. Вскоре ответ был найден, и благодаря совместным усилиям почтенных заклинателей, колокольчики стали не только разрушать иллюзии, но и защищать учеников от внешней вредоносной силы.